Глава 15. Возьмете ли вы миллион долларов за то, что у вас есть?

Я много лет знаю Харольда Эббота. Он живет в Уэбб-Сити (Миссури). Раньше он был администратором на моих курсах. Однажды мы с ним встретились в Канзас-Сити, и он повез меня на мою ферму в Белтоне. Во время поездки я спросил его, как он воздерживается от беспокойства; и он рассказал поучительную историю, которую я никогда не забуду.

«Раньше я часто беспокоился, – сказал он, – но однажды весной в 1934 году я шел по Уэст-Догерти-стрит в Уэбб-Сити, когда увидел зрелище, которое сразу вытеснило у меня из головы все тревоги. Все случилось за десять секунд, но за эти десять секунд я больше понял о жизни, чем за предыдущие десять лет. На протяжении двух лет у меня был продовольственный магазин, – продолжал мой собеседник. – Я не только потерял все сбережения, но и залез в долги, расплачиваться с которыми пришлось семь лет. За неделю до происшествия мой магазин закрылся; в тот день я шел в „Коммерческий банк“, чтобы занять денег и поехать в Канзас-Сити, где я собирался поискать работу.

Я шел как разбитый человек. Я проиграл и потерял веру. И вдруг я увидел, как по улице двигается безногий. Он сидел на маленькой деревянной платформе с колесами от роликовых коньков. Он двигался по улице, отталкиваясь дощечками, которые держал в каждой руке. Мы с ним встретились, когда он перешел улицу и собирался подняться на тротуар. Когда он наклонил свою платформу, наши взгляды встретились. Он широко улыбнулся мне. „Доброе утро, сэр. Отличная погода, правда?“ – оживленно заговорил он. Я стоял и смотрел на него – и вдруг понял, как я богат. У меня две ноги. Я могу ходить. Мне стало стыдно своей жалости к себе. Я сказал себе: если он может быть счастлив, радоваться жизни и быть уверенным без ног, я с ногами, разумеется, тоже могу. Я уже чувствовал, как расправляются мои плечи. Я собирался попросить в банке всего сто долларов. Но после той встречи набрался смелости и попросил двести. Я собирался сказать, что поеду в Канзас-Сити искать работу. Но теперь я уверенно объявил, что хочу поехать в Канзас-Сити, чтобы устроиться на работу. Заем я получил; получил и работу.

Теперь к моему зеркалу в ванной приклеены следующие слова, которые я читаю каждое утро, когда бреюсь:

 

Я грустил, что у меня нет ботинок,

Пока не встретил на улице человека без ног».

 

Однажды я спросил Эдди Рикенбакера, какой самый важный урок он усвоил, когда в течение 21 дня дрейфовал со своими спутниками на спасательном плоту в Тихом океане.

«Самый важный урок, который я тогда получил, – ответил он, – в том, что, если у тебя есть в достатке пресная вода и еда, тебе не на что жаловаться».

В журнале «Тайм» напечатали статью о сержанте, которого ранили на острове Гуадалканал. Осколок попал ему в горло, и понадобилось семь раз переливать ему кровь. В записке к врачу он спросил: «Я буду жить?» Доктор ответил: «Да». Он спросил: «Я смогу говорить?» Ответ снова был: «Да». Раненый написал: «Тогда какого черта я дергаюсь?»

Почему бы вам сейчас же не задать себе тот же вопрос: «Тогда какого черта я дергаюсь?» Вы, скорее всего, поймете, что причины для тревоги не важны и не имеют значения.

Около 90 процентов того, что происходит в нашей жизни, правильно, а около 10 процентов – неправильно. Если мы хотим быть счастливыми, нам всего лишь надо сосредоточиться на 90 процентах хорошего и не обращать внимания на 10 процентов плохого. Если мы хотим быть встревоженными, ожесточенными и иметь язву желудка, нам всего-то и нужно сосредоточиться на 10 процентах плохого и не обращать внимания на 90 процентов прекрасного!

На многих английских церквах эпохи Кромвеля можно увидеть слова: «Думай и благодари». Те же слова нужно написать и в наших сердцах: «Думай и благодари». Думай обо всем, за что мы должны быть благодарными, и благодари Бога за все наши благодеяния и награды.

Джонатана Свифта, автора «Путешествий Гулливера», можно назвать самым отъявленным пессимистом в английской литературе. Он так жалел, что появился на свет, что в дни своего рождения одевался в черное и постился; однако даже из глубин отчаяния этот пессимист английской литературы восхвалял великолепное здоровье, которое дает силы бодрости и счастья. «Лучшие врачи на свете, – заявлял он, – это доктор Диета, доктор Покой и доктор Весельчак».

Мы с вами можем воспользоваться услугами «доктора Весельчака» совершенно бесплатно и в любое время, сосредоточив свое внимание на невероятных богатствах, которыми мы обладаем, – богатствах, которые значительно превосходят сказочные сокровища Али-Бабы. Согласны ли вы продать оба глаза за миллиард долларов? Сколько вы попросите за две ваших ноги? А за руки? А за слух? За детей? За семью? Добавьте сюда ваши активы, и окажется, что вы не продадите то, что у вас есть, за все золото, накопленное Рокфеллерами, Фордами и Морганами, вместе взятыми.

Но ценим ли мы все это? О, нет! Как выразился Шопенгауэр: «Мы редко думаем о том, что у нас есть, и всегда – о том, чего нам недостает». Да, склонность «редко думать о том, что у нас есть, и всегда – о том, чего нам недостает» – величайшая трагедия на земле. Наверное, она стала причиной больших несчастий, чем все войны и болезни в истории.

Она заставила Джона Палмера из Патерсона (Нью-Джерси) превратиться «из обычного парня в старого ворчуна» и едва не погубила его семейную жизнь. Я знаю это, потому что он сам мне в том признался.

Вот что рассказал Палмер: «Вскоре после того, как я вернулся из армии, я открыл автомастерскую. Я усердно трудился день и ночь. Все шло хорошо. Потом начались неприятности. Из-за невозможности достать нужные запчасти и материалы я боялся, что придется отказаться от своего дела. Я так беспокоился, что из обычного парня превратился в старого ворчуна. Я стал таким угрюмым и злым, что… ну ладно, тогда я этого не знал; зато сейчас я понимаю, что едва не потерял счастливую семью. И вот однажды молодой ветеран-инвалид, который у меня работал, сказал: „Джонни, стыдись! Ведешь себя так, как будто у тебя одного на свете неприятности. Допустим, тебе в самом деле придется закрыть мастерскую на какое-то время – ну и что? Ты сможешь начать сначала, когда все нормализуется. Тебе есть за что благодарить судьбу. Однако ты вечно ворчишь. Ах, как бы я хотел оказаться на твоем месте! Взгляни на меня. У меня только одна рука, половины лица нет, и все же я не жалуюсь. Если не перестанешь ворчать и хмуриться, ты потеряешь не только мастерскую, но и здоровье, семью и друзей!“

Его слова застали меня врасплох. Благодаря ему я понял, как я богат. Тогда я решил измениться и снова стать прежним – и стал».

Моя приятельница Люсиль Блейк побывала на краю гибели, прежде чем научилась радоваться тому, что она имела, а не беспокоиться из-за того, чего ей недоставало.

Мы с Люсиль познакомились много лет назад, когда оба учились писать рассказы в Школе журналистики при Колумбийском университете. Девять лет назад она пережила сильное потрясение. Тогда она жила в Тусоне (Аризона). Вот что она рассказала мне сама:

«Я жила в бешеном ритме; изучала орган в Аризонском университете, вела в городе логопедическую практику и преподавала музлитературу в Дезерт-Уиллоу-Рэнч, недалеко от своего дома. Я ходила на вечеринки, на танцы, по ночам каталась верхом под звездным небом. И однажды мое сердце не выдержало.

„Вам придется целый год лежать в постели. Необходим полный покой“, – сказал врач. Он не был уверен в том, что когда-нибудь я снова стану сильной.

Целый год лежать в постели! Стать инвалидом и, может быть, умереть! Меня охватил ужас. Почему все это случилось со мной? Что я сделала, чтобы заслужить такое? Я ожесточилась и бунтовала. И все же я легла в постель, как предписал врач. Один мой сосед, Рудольф, художник, сказал мне: „Тебе кажется, что год в постели – это трагедия. Ничего подобного. У тебя появится время подумать и лучше познакомиться с самой собой. За несколько следующих месяцев ты вырастешь духовно больше, чем за всю предшествующую жизнь“. Я немного успокоилась и постаралась установить для себя новую систему ценностей.

Я читала духоподъемные книги. Однажды услышала, как комментатор по радио сказал: „Вы способны выразить только то, что есть в вашем сознании“. Я и прежде много раз слышала такие слова, но теперь они проникли в меня и пустили корни. Я решила думать только о том, с чем мне хотелось жить: о радости, о счастье, о здоровье. Каждое утро, едва проснувшись, я заставляла себя думать обо всем, за что мне следует быть благодарной. У меня ничего не болит. Есть чудесная маленькая дочка. Я вижу. Я слышу. Слушаю хорошую музыку по радио. У меня есть время читать. Хорошая еда. Хорошие друзья. Я была такой общительной, и столько друзей приходило меня навестить, что врач разрешил мне принимать дома лишь одного гостя за раз – и только в определенные часы.

С тех пор прошло девять лет, и теперь я живу насыщенной, активной жизнью. Я глубоко благодарна за тот год, что я провела в постели. Тогда в Аризоне я провела самый ценный и самый счастливый год. Появившаяся тогда привычка думать о том хорошем, что у меня есть, по-прежнему со мной. Я очень дорожу ею. Мне стыдно сознавать, что я не умела жить по-настоящему, пока не испугалась, что умру».

Милая Люсиль Блейк, возможно, ты этого не понимаешь, но ты усвоила тот же урок, что и доктор Сэмюэл Джонсон двести лет назад. «Привычка смотреть на лучшую сторону любого события, – сказал доктор Джонсон, – стоит больше тысячи фунтов в год».

Учтите, эти слова произнес не записной оптимист, а человек, на протяжении двадцати лет знавший тревогу, нищету и голод. В конце концов он стал одним из самых видных поэтов своего поколения и самым известным литературным критиком всех времен.

Подумайте, сколько мудрости в словах Логана Персолла Смита: «В жизни надо стремиться к двум вещам: во-первых, получить то, чего ты хочешь; а после того – наслаждаться этим. Второй цели достигают только мудрейшие».

Хотите узнать, как превратить даже мытье посуды на кухне в увлекательное занятие? Если да, прочтите вдохновляющую книгу, написанную Боргильд Даль. Книга называется «Я хотела видеть»; она исполнена невероятного мужества.

Автор книги на протяжении полувека была практически слепой. «У меня был только один глаз, – пишет она, – да и он был покрыт столькими шрамами, что я могла видеть только сквозь небольшую щелочку с левой стороны. Я видела книгу, только если подносила ее близко к лицу и скосив глаз сильно влево».

Но она не хотела, чтобы ее жалели и считали «другой». В детстве она хотела играть в классики с другими детьми, но не видела разметки. Поэтому после того, как другие дети уходили домой, она опускалась на землю и ползла вдоль разметки, приблизив к ней глаза. Она запоминала каждый кусочек земли, где играли друзья, и вскоре стала играть с ними в салки. Читала она дома, держа книгу, напечатанную крупным шрифтом, так близко к глазам, что ресницы касались страниц. Боргильд Даль получила два диплома: бакалавра гуманитарных наук в Университете Миннесоты и магистра гуманитарных наук в Колумбийском университете.

Она устроилась на работу в крошечном поселке Твин-Вэлли в Миннесоте; стала преподавателем журналистики и литературы в Августинском колледже в Сиу-Фоллс (Южная Дакота). Она преподавала там тринадцать лет; читала лекции в женских клубах и лекции по радио о книгах и писателях. «В глубине моей души, – пишет она, – всегда таился страх полной слепоты. Чтобы преодолеть его, я усвоила жизнерадостное, почти веселое отношение к жизни».

Потом, в 1943 году, когда ей исполнилось 52 года, случилось чудо: операция в знаменитой клинике Мэйо. После нее она могла видеть в 40 раз лучше, чем прежде!

Перед ней открылся новый волнующий мир. Она находила потрясающим даже мытье посуды на кухне. «Я играю с белыми мыльными хлопьями в тазу для мытья посуды, – пишет она. – Я окунаю в них руки, и крошечные мыльные пузырьки остаются на коже. Я поднимаю руки к свету, и в каждом пузырьке переливаются сверкающие цвета миниатюрной радуги».

Глядя в окно над раковиной, она видела «хлопающие серо-черные крылья воробьев, которые летают в хлопьях падающего снега».

Наблюдая за мыльными пузырями и воробьями, Боргильд Даль пришла в такой восторг, что закончила свою книгу словами: «Милый Бог, – шепчу я, – Отец наш небесный, я благодарю Тебя! Благодарю Тебя!»

Вы только представьте: можно благодарить Бога, потому что вы можете мыть посуду и видеть радугу в мыльных пузырях и воробьях, которые летают в снегу!

Нам с вами должно быть стыдно за те дни, которые мы прожили в сказочной красоте, но были слепыми и ничего не замечали, были слишком пресыщенными, чтобы радоваться.

Если мы хотим перестать беспокоиться и начать жить, вот правило 4:

Считайте свои благословения, а не беды!