Глава 13. Как дорого обходится желание отомстить

Как-то вечером много лет назад, путешествуя по Йеллоустонскому национальному парку, я вместе с другими туристами сидел на открытой трибуне напротив густых зарослей сосны и ели. Вдруг на поляну вышел зверь, которого мы все ожидали увидеть, – царь тамошних лесов, медведь гризли. Он вышел на свет и начал рыться в объедках, выброшенных из кухни одного из отелей парка. Местный лесничий, майор Мартиндейл, стал рассказывать взволнованным туристам о медведях. По его словам, гризли способен справиться с любым животным в Западном полушарии – ну, может быть, за исключением бизона и кадьяка. И все же я заметил одного-единственного зверя – скунса, – которому гризли позволил выйти из леса и есть вместе с ним при ярком свете. Гризли знал, что он способен убить скунса одним движением могучей лапы. Почему же он этого не сделал? Потому что по опыту знал: связываться со скунсами себе дороже.

Я тоже это знал. Поскольку я вырос на ферме, я часто ловил четвероногих скунсов в капканы. Став взрослым, я встречал многих двуногих скунсов на тротуарах Нью-Йорка. Печальный опыт научил меня, что спорить с теми и другими чревато.

Ненавидя наших врагов, мы даем им власть над нами, власть над нашим сном, над нашим аппетитом, над давлением, над здоровьем и счастьем. Враги сплясали бы джигу от радости, знай они, как они нас тревожат, какую боль нам причиняют! Им наша ненависть нисколько не вредит, зато нас ненависть погружает в адскую неразбериху.

Как по-вашему, кто сказал: «Если эгоисты пытаются вами воспользоваться, вычеркните их из жизни, но не пробуйте свести с ними счеты. Когда вы пытаетесь свести с ними счеты, вы вредите себе больше, чем противнику»? Эти слова звучат так, словно их произнес какой-нибудь наивный идеалист. Однако все не так. Я цитирую бюллетень, выпущенный Полицейским управлением Милуоки.

Как вам вредят попытки отомстить? По-разному. Если верить журналу «Лайф», подобные действия способны даже подорвать ваше здоровье. «Общие черты у гипертоников – возмущение и чувство обиды, – написано в статье из «Лайфа». – Если возмущение хроническое, оно влечет за собой гипертонию и болезни сердца».

Когда Иисус сказал: «Любите врагов ваших», он не только призывал к здоровой нравственности. Он говорил и о медицине XX века. Когда Он сказал, что прощать следует «до седмижды семидесяти раз», Иисус учил нас с вами, как уберечься от высокого давления, болезней сердца, язвы желудка и многих других недомоганий.

Недавно у одной моей приятельницы случился обширный инфаркт. Врач уложил ее в постель и приказал не злиться, что бы ни случилось. Врачи знают: приступ злости способен убить тех, у кого больное сердце. Я говорю: «Способен убить»? Несколько лет назад приступ гнева в самом деле убил владельца ресторана в Спокане (Вашингтон). Передо мной лежит письмо от Джерри Суортаута, главы Полицейского управления Спокана, в котором говорится: «Несколько лет назад Уильям Фокобер, 68-летний владелец кафе в Спокане, покончил с собой в приступе гнева, потому что его повар настаивал на том, что будет пить кофе из его блюдца. Владелец кафе так возмутился, что схватил револьвер и начал гоняться за поваром; он упал мертвым от обширного паралича сердца, когда его рука еще сжимала револьвер. В отчете о вскрытии говорилось, что паралич сердца вызван гневом».

Когда Иисус учил: «Любите врагов ваших», Он также показывал, как можно улучшить нашу внешность. Наверное, всем нам известны женщины, чьи лица покрывались морщинами и искажались от ненависти и делались уродливыми от обиды. Никакие лечебные процедуры по восстановлению красоты и наполовину не улучшат их внешность так, как сердце, полное прощения, нежности и любви.

Ненависть губит нашу способность радоваться даже еде. Вот как об этом сказано в Библии: «Лучше кусок сухого хлеба, и с ним мир, нежели дом, полный заколотого скота, но с раздором».

Разве наши враги не станут потирать руки от радости, знай они, что наша ненависть к ним истощает нас, делает нас издерганными и нервными, разрушает нашу красоту, приносит проблемы с сердцем и, наверное, сокращает нашу жизнь?

Даже если мы не можем любить наших врагов, давайте любить по крайней мере себя. Давайте любить себя и не позволять врагам управлять нашим счастьем, нашим здоровьем и нашей красотой. Как выразился Шекспир:

 

Вы горн так раскалите для врага,

Что сами обожжетесь.

 

Сказав, что врагов следует прощать «до седмижды семидесяти раз», Иисус также проповедовал здоровое ведение дел. Например, сейчас передо мной лежит письмо от Джорджа Рона, который живет в Уппсале (Швеция). Много лет Джордж Рона служил адвокатом в Вене; после начала Второй мировой войны он бежал в Швецию. Денег у него не было, и он очень нуждался в работе. Поскольку он мог говорить и писать на нескольких языках, он рассчитывал стать корреспондентом какой-нибудь экспортно-импортной фирмы. Из большинства компаний ему ответили, что сейчас из-за войны корреспонденты им не требуются, но его имя внесут в список… и так далее. Однако один человек написал Джорджу Рона вот что: «Вы совершенно неправильно представляете себе то, чем занимается моя компания. Корреспондент мне не нужен, и даже если бы и был нужен, вас бы я не взял на работу, потому что вы не умеете грамотно писать по-шведски. В вашем письме много ошибок».

Прочитав письмо, Джордж Рона страшно разозлился. С чего этот швед взял, что он не умеет грамотно писать по-шведски?! Да ведь его собственное письмо изобилует ошибками! Поэтому Джордж Рона написал письмо, способное испепелить обидчика. Потом он остановился и сказал себе: «Погоди-ка. С чего я взял, что тот человек не прав? Я учил шведский, но он не мой родной язык; возможно, я действительно допускаю ошибки, о которых не догадываюсь. Если так, мне нужно учиться усерднее; тогда я смогу устроиться на работу. Возможно, этот человек оказал мне услугу, хотя и не собирался. Одно то, что он выразился неодобрительно, не умаляет его заслуги передо мной. Поэтому я поблагодарю его за то, что он для меня сделал».

Джордж Рона разорвал уже написанное оскорбительное письмо и написал другое, в котором говорилось: «Очень любезно с вашей стороны, что вы взяли на себя труд написать мне, тем более что вам не нужен корреспондент. Мне жаль, что я ошибался относительно характера деятельности вашей компании. Я написал вам потому, что навел справки, и мне сообщили, что вы занимаете ведущее положение в вашей отрасли. Я не знал, что допустил в письме грамматические ошибки. Прошу прощения; мне стыдно за них. Теперь я усерднее займусь шведским языком и постараюсь исправить ошибки. Еще раз спасибо вам за то, что помогли мне встать на путь самоисправления».

Через несколько дней Джордж Рона получил письмо от того человека; он приглашал Джорджа к себе. Рона поехал – и получил работу. Джордж Рона открыл для себя, что «кроткий ответ отвращает гнев».

Возможно, мы не настолько святы, чтобы любить наших врагов, но ради нашего же здоровья и счастья давайте по крайней мере простим их и забудем о них. Поступать так разумнее всего. «Быть опороченным или ограбленным, – сказал Конфуций, – ничто, если вы не продолжаете об этом помнить». Однажды я спросил Джона, сына генерала Эйзенхауэра, хранил ли его отец обиду.

«Нет, – ответил он, – отец не тратит ни минуты на мысли о тех, кто ему не нравится».

Есть старая пословица: «Глуп тот, кто не умеет сердиться, но мудр тот, кто не хочет сердиться».

Так вел себя Уильям Дж. Гейнор, бывший мэр Нью-Йорка. Ожесточенно обвиняемый желтой прессой, он стал жертвой маньяка, который стрелял в него и едва не убил. Лежа в больнице и борясь за свою жизнь, он сказал: «Каждую ночь я прощаю все и всех». Не слишком ли идеалистично такое отношение? Не слишком ли в нем много снисходительности? Давайте в таком случае обратимся за советом к великому немецкому философу Артуру Шопенгауэру, «философу пессимизма», как его называют.

Шопенгауэр считал жизнь тщетным и болезненным приключением. Казалось, он излучал мрачность, даже когда просто шел. И все же из глубин отчаяния Шопенгауэр кричал: «Если можно, не стоит испытывать ни к кому враждебности».

Однажды я спросил Бернарда Баруха, бывшего доверенным советником шести президентов: Вильсона, Гардинга, Кулиджа, Гувера, Рузвельта и Трумэна, – беспокоили ли его когда-либо нападки его врагов.

«Ни один человек не может ни унизить, ни потревожить меня, – ответил он. – Я ему этого не позволю».

Никто не сможет ни унизить, ни потревожить нас с вами, если мы им не позволим.

Как говорится, «палками и камнями можно переломать мне кости, но слова не причинят мне боли».

На протяжении веков человечество поклонялось тем, кто, подобно Христу, не питал злобы к своим врагам. Я часто стоял в Национальном парке Джаспер в Канаде и смотрел на одну из самых красивых гор в Западном полушарии – на гору, названную в честь Эдит Кавелл, британской медсестры, которая пошла на смерть как святая. 12 октября 1915 года ее расстреляли немцы. В чем ее преступление? Она прятала, кормила и лечила раненых французских и английских солдат в своем доме в Бельгии и переправляла их в Голландию. Когда английский священник вошел в ее камеру в военной тюрьме в Брюсселе, чтобы подготовить ее к смерти, Эдит Кавелл произнесла два предложения, которые были отлиты в бронзе и граните: «Я понимаю, что быть просто патриотом недостаточно. Необходимо ни к кому не питать ни ненависти, ни ожесточения». Четыре года спустя ее тело доставили в Англию, и в Вестминстерском аббатстве отслужили поминальную службу. Сегодня ее гранитная статуя стоит напротив Национальной портретной галереи в Лондоне; это статуя одной из английских бессмертных. «Я понимаю, что быть просто патриотом недостаточно. Необходимо ни к кому не питать ни ненависти, ни ожесточения».

Надежный способ простить врагов и забыть о них заключается в том, чтобы быть поглощенным каким-то делом бесконечно бо́льшим, чем мы сами. Тогда оскорбления и враждебность, с которыми мы сталкиваемся, не будут иметь значения, потому что мы не будем думать ни о чем, кроме нашего дела. В качестве примера позвольте привести одно примечательное событие, которое чуть не состоялось в сосновых лесах Миссисипи в 1918 году. Суд Линча! Линчевать собирались Лоуренса Джонса, чернокожего учителя и проповедника. Несколько лет назад я посетил школу в округе Пайни-Вудс, основанную Лоуренсом Джонсом, и выступал перед учениками. Сегодня эта школа известна во всей стране, но происшествие, о котором я собираюсь рассказать, случилось задолго до того. Все произошло в крайне эмоционально насыщенные дни Первой мировой войны. По центральной части штата Миссисипи поползли слухи, что немцы подстрекают чернокожих к бунту. Лоуренс Джонс, человек, которого собирались линчевать, был, как я уже сказал, чернокожим, и его обвинили в помощи к подстрекательству его народа к мятежу. Группа белых мужчин, остановившись перед его церковью, слышала, как Лоуренс Джонс обращался к своей пастве: «Жизнь – это битва, в которой каждый негр должен надеть доспехи и сражаться, чтобы выжить и добиться успеха».

Таких слов, как «сражаться» и «доспехи», оказалось достаточно. Возбужденные молодые люди собрали ночью целую толпу, вернулись к церкви, связали священника веревкой, проволокли его милю по дороге, поставили его на груду хвороста, чиркнули спичками и готовы были одновременно повесить и сжечь его, когда кто-то закричал: «Давайте дадим ему, так его и растак, поговорить перед тем, как он сгорит. Речь! Речь!»

Стоя на груде хвороста, с веревкой на шее, Лоуренс Джонс заговорил, защищая свою жизнь и свое дело. Он окончил Университет Айовы в 1907 году. Благодаря своим знаниям и музыкальным способностям он стал популярным как среди студентов, так и среди преподавателей. После выпуска он отказался от предложения одного отельера, который хотел устроить его на работу; отказался он и от предложения одного богача, который предлагал оплатить его музыкальное образование. Почему? Потому что у него была мечта. Прочитав биографию Букера Т. Вашингтона, Лоуренс Джонс решил посвятить жизнь просвещению бедных, неграмотных представителей своей расы. Поэтому он поехал в самый отдаленный уголок Юга – в городок в 25 милях от Джексона (Миссисипи). Заложив часы за доллар шестьдесят пять центов, он открыл школу прямо в лесу, где письменным столом ему служил пень.

Лоуренс Джонс рассказал рассерженной толпе, которой не терпелось линчевать его, с каким трудом ему приходилось давать образование неотесанным мальчишкам и девчонкам. Он хотел, чтобы они стали хорошими фермерами, механиками, поварами, экономками. Он рассказал и о белых, которые помогали ему построить сельскую школу. Белые люди выделили ему участок земли, дали лес для строительства, свиней, коров и деньги, чтобы он продолжал свою образовательную деятельность.

Когда потом Лоуренса Джонса спросили, не ненавидел ли он тех, кто собирался повесить и сжечь его, он ответил: он был слишком занят своим делом, чтобы ненавидеть – слишком поглощен чем-то бо́льшим, чем он сам. «У меня не было времени на ругань, – сказал он, – как и на сожаления, и ни один человек не может заставить меня настолько низко пасть, чтобы ненавидеть его».

Лоуренс Джонс говорил с искренним и трогательным воодушевлением; он просил не за себя, а за свое дело. Толпа начала смягчаться. Наконец один старый ветеран-конфедерат сказал: «Я верю, что парень говорит правду. Я знаю тех белых, чьи имена он назвал. Он делает доброе дело. Мы ошиблись. Мы должны помочь ему, а не вешать его». Он пустил шляпу по кругу и собрал пятьдесят два доллара сорок центов у тех самых людей, которые собирались повесить основателя школы Пайни-Вудс – человека, который сказал: «У меня не было времени на ругань, как и на сожаления, и ни один человек не может заставить меня настолько низко пасть, чтобы ненавидеть его».

Тысячу девятьсот лет назад Эпиктет сказал: что посеешь, то и пожнешь, и судьба почти всегда заставляет нас расплачиваться за наши преступления. «В конечном счете, – продолжал Эпиктет, – каждый понесет наказание за свои злодеяния. Человек, который помнит это, не будет злиться ни на кого, не будет обижаться ни на кого, не будет никого бранить, винить, оскорблять и ненавидеть».

Наверное, нет в американской истории ни одного человека, которого поносили, ненавидели и обманывали больше, чем Линкольна. Однако Линкольн, если верить классической биографии Херндона, «никогда не судил людей по тому, нравятся они ему или нет. Если, рассматривая тот или иной проступок, он говорил, что его враг мог его совершить, как и любой другой. Если какой-то клеветник или человек, который плохо с ним обращался, был самым подходящим кандидатом для той или иной должности, Линкольн давал ему эту должность, как дал бы своему другу… Не думаю, что он когда-нибудь увольнял человека из-за того, что тот был его врагом или питал к нему неприязнь».

Линкольна поносили и оскорбляли некоторые из тех, которых он назначил на высокие должности – например, Макклеллан, Сьюард, Стэнтон и Чейз. Однако Линкольн, по словам Херндона, своего компаньона по адвокатской фирме, верил, что «никого нельзя превозносить за то, что он сделал, или критиковать за то, что он сделал или не сделал», потому что «все мы дети условий, обстоятельств, окружения, образования, приобретенных привычек и наследственности, которая отливает людей такими, какие они есть, и какими останутся».

Возможно, Линкольн был прав. Если бы мы с вами унаследовали те же физические, психические и эмоциональные черты, что и наши враги, и если бы жизнь сделала с нами то же, что сделала с ними, мы вели бы себя точно так же, как они. Возможно, мы не смогли бы поступить иначе. Как говорил Кларенс Дарроу: «Знать все – значит все понимать, что не оставляет места для осуждения и порицания». Так что, вместо того чтобы ненавидеть наших врагов, давайте пожалеем их и возблагодарим Господа за то, что жизнь не сделала нас такими, как они. Вместо того чтобы осуждать, копить обиды и желание отомстить врагам, давайте подарим им понимание, сочувствие, помощь, прощение и молитвы».

Меня вырастили в семье, где каждый вечер читали Священное Писание и повторяли стихи из Библии, а затем опускались на колени и произносили «семейные молитвы». Я по-прежнему слышу голос отца на одинокой миссурийской ферме, который повторяет слова Иисуса, слова, которые будут повторять, пока люди помнят Его идеалы: «А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас».

Мой отец пытался жить по заповедям Иисуса; они давали ему внутреннее спокойствие, которое часто тщетно искали цари земные.

Чтобы выработать психологическую установку, которая принесет вам мир и счастье, помните правило 2:

Постараемся не мстить нашим врагам, потому что, если мы будем мстить, мы навредим себе гораздо больше, чем им. Давайте поступать как генерал Эйзенхауэр: не будем напрасно тратить ни минуты на мысли о тех, кто нам не нравится.