Глава 11. Не пилите опилки

Когда я пишу эту фразу, я вижу в окне следы динозавра в своем саду – отпечатки лап динозавра, оставленные в сланцевой глине и камне. Я купил эти следы динозавра в Музее Пибоди при Йельском университете, и у меня есть письмо куратора музея, в котором подтверждается, что эти следы были оставлены 180 миллионов лет назад. Даже идиот не мечтал бы вернуться на 180 миллионов лет назад, чтобы изменить эти следы. Это не менее глупо, чем беспокоиться из-за того, что мы не способны вернуться в прошлое и изменить то, что произошло 180 секунд назад… хотя многие из нас именно так и поступают. Конечно, можно каким-то образом повлиять на последствия случившегося 180 секунд назад; но мы, скорее всего, не сумеем изменить само событие, которое тогда произошло.

На всем белом свете есть только один способ творчески подойти к прошлому: спокойно проанализировать прошлые ошибки, извлечь из них пользу – и забыть о них.

Знаю, так и есть, но всегда ли мне хватало мужества и здравого смысла для того, чтобы так поступать? Чтобы ответить на этот вопрос, позвольте рассказать об одном фантастическом происшествии, случившемся много лет назад. Я позволил 300 с лишним тысячам долларов ускользнуть у меня между пальцами, не получив и пенни прибыли. Вот как это случилось. Я организовал новую программу обучения для взрослых, открыл филиалы курсов в разных городах и щедро тратил деньги на накладные расходы и рекламу. Я был так занят преподаванием, что у меня не было ни времени, ни желания следить за финансами. По наивности я не понимал, что мне нужен дальновидный коммерческий директор, который бы контролировал расходы.

Примерно через год мне открылась отрезвляющая поразительная истина. Оказалось, что, несмотря на огромный наплыв желающих у нас учиться, мы не получали никакой прибыли. Обнаружив это, я должен был сделать две вещи. Во-первых, мне должно было хватить здравого смысла, чтобы поступить по примеру Джорджа Вашингтона Карвера, ученого, потерявшего 40 тысяч долларов после банкротства банка, в котором он держал все свои сбережения. Когда кто-то спросил его, знает ли он, что он банкрот, он ответил: «Да, слышал» – и продолжал преподавать. Он полностью выкинул потерю из головы и больше никогда о ней не заговаривал.

Второе, что мне нужно было сделать, – проанализировать мои ошибки и извлечь из них урок на будущее.

Откровенно говоря, я не сделал ни того ни другого. Вместо этого я потерял самообладание и разволновался. Несколько месяцев я блуждал, как в тумане. Перестал спать, похудел. Вместо того чтобы научиться на своей огромной ошибке, я упрямо шел вперед и повторил ее, только в меньшем масштабе!

Мне стыдно признаваться в собственной глупости, но я давно понял, что «проще учить двадцать человек тому, как поступать правильно, чем быть одним из двадцати и следовать собственному учению».

Как я жалею, что в свое время не посещал нью-йоркскую школу имени Джорджа Вашингтона и не учился у мистера Брэндуайна, как Аллен Сондерс!

Сондерс рассказал, что на уроке гигиены мистер Брэндуайн преподал ему один из самых ценных уроков за всю его жизнь.

«В старших классах, – сказал Аллен Сондерс, – я был очень беспокойным. Как правило, я очень волновался из-за своих вероятных ошибок. Сдав листок с экзаменационной работой, я обычно не спал ночь и грыз ногти, боясь, что не сдал экзамен. Я всегда переживал из-за того, что я сделал, и жалел, что нельзя все изменить. Обдумывая все, что я говорил, я жалел, что не сказал лучше.

И вот однажды утром наш класс вошел в научную лабораторию, и там стоял учитель, мистер Брэндуайн, с бутылкой молока, которая находилась на краю его письменного стола. Мы сели, глядя на молоко и гадая, при чем тут курс гигиены, который он нам читал. И вдруг мистер Брэндуайн встал, с грохотом смел бутылку молока в раковину и закричал: „Не плачьте из-за пролитого молока!“

Затем он велел нам подойти к раковине и посмотреть на осколки.

«Смотрите хорошенько, – потребовал он, – потому что я хочу, чтобы вы запомнили этот урок до конца жизни. Вы видите, что молоко утекло в трубу; бесполезно суетиться и рвать на себе волосы – вы не вернете ни капли молока. Если бы вы подумали и заранее приняли меры предосторожности, молоко еще можно было бы спасти. Но сейчас уже поздно, и мы можем лишь списать его, забыть о нем и переходить к следующему примеру. Его маленький опыт, – продолжал Аллен Сондерс, – я помню через много лет после того, как забыл геометрию и латынь. Более того, тот опыт больше научил меня практической жизни, чем что-либо другое в старших классах школы. Теперь я стараюсь, если можно, не проливать молоко, но совершенно забываю о нем, если оно пролито и утекло в трубу».

Некоторые читатели наверняка презрительно отнесутся к мысли о том, что можно настолько серьезно относиться к банальной пословице вроде «Не плачь над пролитым молоком». Я знаю, это банальность, общее место и избитая фраза. Вы наверняка тысячу раз слышали эту пословицу. Но я знаю и то, что старые пословицы содержат выжимку из многовековой мудрости. Они основаны на опыте человечества и веками передавались из поколения в поколение. Если бы вам пришлось прочесть все, что было написано о беспокойстве великими учеными всех времен, вы бы не прочли ничего более основополагающего или более глубокого, чем такие избитые, банальные пословицы, как «Не переходи мост, пока не дошел до него» или «Не плачь над пролитым молоком». Если бы мы чаще вспоминали пословицы, а не смеялись над ними, нам вообще не понадобилась бы эта книга. Если бы мы следовали советам, содержащимся в старых пословицах, мы вели бы почти идеальную жизнь. Однако знание – не сила, пока его не применили; и цель этой книги – вовсе не сообщить вам что-то новое. Цель этой книги – напомнить вам то, что вы уже знаете, и побудить вас применять такие пословицы в жизни.

Я всегда восхищался людьми вроде покойного Фреда Фуллера Шедда, который обладал даром излагать старые истины красиво и по-новому. Он был редактором «Филадельфия буллетин»; обращаясь к выпускникам колледжа, он спросил: «Многие ли из вас когда-нибудь пилили дрова? А ну-ка, поднимите руки!» Оказалось, что большинству приходилось пилить дрова. Потом он осведомился: «Многие ли из вас пилили опилки?»

Рук не поднял никто.

«Конечно, нельзя пилить опилки! – воскликнул Шедд. – Ведь они уже распилены. То же самое с прошлым. Когда вы начинаете беспокоиться о том, что было и прошло, вы просто пытаетесь пилить опилки».

Когда Конни Маку, великому бейсболисту, исполнился 81 год, я спросил его, волновался ли он когда-нибудь из-за проигранных матчей.

«Да, такое бывало, – ответил Конни Мак. – Но я преодолел эту глупость много лет назад. Я понял, что это никуда меня не приведет. Нельзя молоть зерно водой, которая уже утекла».

Да, нельзя молоть зерно водой, которая уже утекла, – и нельзя пилить опилки. Зато можно убрать морщины на лице и язвы в желудке.

На прошлый День благодарения я ужинал с Джеком Демпси, и за индейкой с клюквенным соусом он рассказывал мне о бое, в котором потерял чемпионство в тяжелом весе, уступив Джину Танни. Его самолюбию был нанесен удар.

«Посреди боя, – рассказывал он, – я вдруг понял, что стал стариком… В конце десятого раунда я еще держался на ногах, но с большим трудом. Лицо у меня распухло и было в кровоподтеках, глаза превратились в щелочки… Я увидел, как судья поднимает руку Джина Танни в знак того, что он победил… Я потерял титул чемпиона мира. Я с трудом пробирался в толпе к себе в раздевалку. Когда я шел мимо, зрители хватали меня за руку. У многих в глазах стояли слезы.

Год спустя я снова встретился с Танни на ринге. Однако все было бесполезно. Со мной было покончено навсегда. Трудно было удержаться от беспокойства по этому поводу, но я сказал себе: „Я не буду жить в прошлом и плакать над пролитым молоком. Я приму удар в челюсть, но не позволю уложить меня на пол“».

Именно так и поступил Джек Демпси. Как? Снова и снова повторяя себе: «Я не стану беспокоиться о прошлом»? Нет, это просто заставило бы его думать о прошлых заботах. Он принял свое поражение, списал его и сосредоточился на планах на будущее. Он стал управлять рестораном на Бродвее и отелем «Грейт Норзерн» на Пятьдесят седьмой улице. Он рекламировал профессиональные бои и устраивал боксерские выставки. Он был так занят делами, что у него не было ни времени, ни желания беспокоиться о прошлом.

«Последние десять лет, – признался Джек Демпси, – я жил лучше, чем когда был чемпионом».

Читая историю и биографии и наблюдая за людьми в трудных условиях, я постоянно поражаюсь и восхищаюсь способности некоторых сбрасывать со счетов их заботы и трагедии и продолжать жить относительно счастливо.

Однажды я посетил тюрьму Синг-Синг, и больше всего меня поразило то, что тамошние заключенные выглядели не менее счастливыми, чем обычные люди на улице. Я поделился своим выводом с Льюисом Лоузом, который тогда служил начальником тюрьмы. Он ответил: попадая в Синг-Синг, преступники склонны к возмущению и ожесточению. Но через несколько месяцев большинство самых умных сбрасывают со счетов свои прошлые невзгоды, успокаиваются, стараются примириться с неизбежным и использовать то, что есть, наилучшим образом. Льюис Лоуз рассказал об одном заключенном Синг-Синга – садовнике, который пел, обрабатывая овощи и цветы в тюремном огороде. Заключенный, который пел, пропалывая грядки, демонстрировал куда больше здравого смысла, чем большинство из нас. Он знал, что

 

За знаком знак чертит бессмертный Рок

Перстом своим. И ни одну из строк

Не умолишь его ты зачеркнуть,

Не смоет буквы слез твоих поток.

 

Так зачем напрасно лить слезы? Конечно, мы все совершаем ошибки и оплошности! Что из того? Кто не ошибался? Даже Наполеон проиграл треть всех важных сражений, которые он вел. Может быть, в среднем мы не хуже Наполеона. Кто знает?

Кроме того, «вся королевская конница и вся королевская рать не могут прошлое заново собрать». Поэтому давайте запомним правило 6:

Не пилите опилки.