Торпеда

Часу в восьмом утра младший дворник одного из больших домов с множеством мелких квартир, проходя по двору в сарай за вязанкой дров, заметил на стене флигеля нечто такое, что сразу обратило его внимание. Из форточки четвертого этажа была проведена в форточку третьего этажа тоненькая бечевка, и по этой бечевке передвигался вниз сам собой какой-то бумажный сверток. Дворник остановился и разинул рот от удивления, смотря на спускающийся сверток. Сверток дошел до окна форточки третьего этажа и стал ударять по стеклу, то поднимаясь на некоторое расстояние, то опускаясь. Ни в окне четвертого этажа, ни в окне третьего никого не было видно.

«Что за оказия? – подумал дворник и передвинул шапку со лба на затылок. – Сама двигается, сама и по стеклу бьет… Нет, тут дело не ладно, тут что-то подозрительное…» – продолжал он.

А бумажный сверток, вздетый на веревку, между тем все барабанил да барабанил по стеклу форточки.

– Надо старшему дворнику сказать, такую вещу оставить нельзя… – решил дворник и побежал под ворота. – Силантий Герасимыч, а Силантий Герасимыч! Выдь-ка сюда, – сказал он старшему дворнику, приотворив дверь дворницкой.

– Что там такое стряслось? – откликнулся старший дворник, расчесывавший себе после бани перед осколком зеркала волосы гребнем, предварительно смазав их деревянным маслом.

– Под, говорю, сюда. И впрямь что-то стряслось.

– Из трубы выкинуло, что ли?

– Хуже… Да брось ты чесаться-то!

– Неужто опять чердак обокрали?! – вопросительно воскликнул старший дворник, бросив чесалку, и без шапки выскочил на двор, бормоча: – Так и знал, что уж сегодня беспременно должна какая-нибудь пакость случиться. Сон такой видел…

– Чердаки целы, – успокаивал его младший дворник. – А вот ты посмотри, что здесь-то у нас за причина… Видишь?

Младший дворник указал на стену флигеля.

– Ничего не вижу. Вот те крест, ничего не вижу, – отвечал старший дворник.

– А веревку не видишь разве из форточки четвертого этажа в форточку третьего этажа?.. Зачем эта веревка? В каких таких смыслах? Где ж сверток-то? – рассматривал младший дворник. – Давеча тут сверток трубочкой такой по веревке спускался и вон в эту форточку барабанил. Видимости никакой, никто, кажись, его руками не трогает, а сверток сам по стеклу барабанит.

– Что ты брешешь! Какой такой сверток! Вишь, спозаранку глаза-то налил!

– Ее-ей, Силантий Герасимыч, сверток давеча был. Вот уж теперь нет свертка. Стой! – крикнул младший дворник. – Свертка нет, так вон письмо кверху на веревке поднимается. Видишь?

– Письмо и есть, – в раздумье проговорил старший дворник. – Кто ж бы это его поднимал? Личностев никаких подозрительных не видать.

– Давеча сверток вниз спускался, а теперь письмо наверх поднимается, – пояснял младший дворник. – Вон уж поднялось к форточке… Барабанит… Видишь, барабанит по стеклу… А кто барабанит – силы невидимые.

– Тут машина… иначе и быть не может… – решил старший дворник. – Дело, брат, совсем неладно. Хорошо, что ты заметил. Надо караулить.

– А вдруг, пока мы будем караулить, тут что-нибудь стрясется?

– Что стрясется-то?

– Да вдруг разорвет всю эту машину. Кто ее знает, какая она такая… Может быть, это… Как оно?.. Вот это самое… Ну, вот, что в газетах-то писали… Вот что еще разрывается-то.

– Динамит?

– Ну, вот, вот… – подхватил младший дворник. – Динамит и есть.

– Фу, руки-ноги задрожали… – пробормотал старший дворник и даже присел, опустив коленки. – Беги, Василий, скорей к управляющему, – засуетился он. – Или нет, стой, я сам… Управляющего-то теперь дома нет… Давеча чем свет уехал. Беги скорее за городовым… Или лучше стой тут на карауле, а я сам побегу.

– Боюсь, Силантий Герасимыч, как бы не разорвало… Лучше уж я вон на ту сторону, в тот флигель, в подвал пойду, да из подвала… Стучится ведь письмо-то в форточку…

– Стучится и есть. Ах ты господи! Вот не было-то печали! Залезай в подвал, а я за городовым на угол побегу.

Старший дворник бросился за ворота и минуты через две вернулся с городовым.

– Видишь веревку… А письма-то уж нет… – указывал он городовому на флигель.

– Взяли письмо, взяли… – шепотом рассказывал младший дворник, выскакивая из подвала. – Отворилась это форточка, а я гляжу… Потом, вижу, выставилась рука, черная-пречерная такая и вся в шерсти. А я смотрю. Вдруг рука берет письмо, и форточка захлопнулась. А по двору треск… Словно вот из ружья.

– Выстрел? – спросил городовой.

– Не то чтоб выстрел, а вот как будто бы стон или на манер шипения.

– Что тут делать? – сказал старший дворник городовому.

– Надо скорей караул к дверям квартиры поставить… И чтоб ни единого человека не выпускать. А я побегу за околоточным… Сзывай скорее дворников.

– Василий! Беги на задний двор. Да Павел в трактир ушел чай пить, так пошли кухаркина сына из двенадцатого номера за ним в трактир.

– Тише вы! Не разглашайте… Надо действовать секретно. Погоди до околоточного. Стой оба тут, смотри на веревку и ни с места.

– Не торпеда ли это, Семен Ларивоныч? – спрашивал старший дворник у городового.

– Черт ее знает! Все может случиться. Может быть, и торпеда.

– Мы давеча думали, не динамит ли…

– Чьи квартиры?

– Вверху мещанка Карапузова, а внизу полковница Стреухова. Обе жильцам комнаты сдают. Все разные праздношатающие… Учительша музыки есть… актер…

– Ну, значит, дело совсем неладно! – махнул рукой городовой.

– С нами крестная сила! Вот не было печали-то! И говорил я управляющему, что надо этих квартирных хозяек с квартир согнать. Только хлопоты…

– Что здесь смотрите, Силантьюшка? – спрашивала дворника проходившая по двору кухарка с корзинкой в руках, из которой выглядывали сухари и булки, и остановилась.

– Ничего, ничего… Проходи, матушка… Нечего тебе тут останавливаться! – строго сказал городовой.

– На своем-то дворе, да уж и останавливаться не велишь! – возразила кухарка.

– Поговори еще!

В это время в окне четвертого этажа отворилась форточка, показались руки и косматая голова. Руки держали бумажный сверток и хотели привязать его к протянутой веревке, но вдруг остановились. Голова, увидя, что прямо на нее смотрят два дворника и городовой, быстро захлопнула форточку.

– Видал… Дело открыто… Нас заметили и сбегут… Пусть подручный бежит за околоточным, а мы с тобой пойдем к дверям квартиры.

– Беги, Василий!

Младший дворник бросился за ворота. Старший дворник и городовой направились по лестнице к дверям квартиры.

– Будет нам какая-либо халтура из участка, коли ежели что? – спросил дворник.

– Молчи. Надо ловить.

В полуотворенную дверь на лестницу виднелась пожилая женщина.

– Кого вам, Силантий? – спросила она.

– Вот хозяйка квартирная, – шепнул дворник городовому, не отвечая на вопрос хозяйки.

– Надо допросить. Хозяюшка… Ведь у вас в квартире-то что-то неладно, – начал городовой.

– Господи боже мой! Что такое? – всплеснула та руками.

– Отвечайте прямо: что у вас за машины такие из здешнего этажа в четвертый этаж проведены? Не утаивать! Не утаивать! Все откроем… Скрыться некуда… Никого из вашей квартиры не выпустим и из верхней квартиры то же самое.

– Машины? – переспросила женщина. – Никаких у меня машин нет.

– Как же нет-то, коли у тебя по веревке свертки разные из форточки в форточку ходят! Скажи, какой телеграф затеяла! – крикнул дворник.

– Молчи, Силантий! – остановил его городовой. – Вот сейчас околоточный придет, так она покается.

– Да про какие такие машины? Про какой такой телеграф вы спрашиваете?

– А свертки-то да письмо по веревке каким же манером в верхний этаж ходят?

– Ах, это-то!.. Так это у меня жильцы устроили. Вверху-то их знакомые живут, так вот они и пересылают им по веревке то записки, то разные разности. Вчера пяток апельсинов в тюрюке поднимать вздумали, а апельсины-то и вывалились из тюрюка, упали на двор и вдребезги… как тесто… – рассказала хозяйка.

– Кажись, зубы заговаривают… – шепнул дворник городовому.

– Нет, пожалуй, что и так… Кажется, мы фальшивую тревогу наделали, – отвечал тот.

В это время раздались шаги на лестнице. На площадку вбежал запыхавшийся околоточный. Сзади его следовал младший дворник и двое соседних дворников, все без шапок.

– Кто здесь хозяйка? Вы хозяйка? – спрашивал он женщину.

Началось расследование. Околоточному объяснили, в чем дело, и даже пригласили в комнату, дабы осмотреть «машину», которая оказалась не чем иным, как непрерывным шнуром на двух блоках, по которому и пересылались разные посылки из одного этажа в другой.

– Все равно, долой снять надо! Чтоб живо все это было снято! – говорил околоточный, сходя вниз с лестницы. – Старший дворник! Смотри, ты за все в ответе. Приставить лестницу и снять.

По уходе полиции ни один дворник не решился лезть снимать веревку, опасаясь взрыва, и веревка до тех пор соединяла третий этаж с четвертым, пока сами жильцы ее не сняли.

Наутро кухарки всего многоквартирного дома рассказывали в мелочной лавочке, что «у жильца из 17 № нашли под кроватью торпеду, семь смертных шкилетов и целую банку с такой кислотой, которой ежели на человека попрыскать, то его через два часа на мелкие части разорвет».