Глава 18

Трофим Павлович Скуратов, исполнительный директор машиностроительного завода, проживал в огромной квартире на последнем этаже элитной высотки в центре Екатеринбурга, однако помимо этого он имел особняк в престижном районе и ещё один особнячок поменьше за городом. Парень не отличался скромностью, да и осторожность — тоже. Это его и сгубило. Не требовалось глубоких проверок, чтобы понять, сколько он ворует.

Об этом знали все. Поначалу, когда я только возглавил род, Трофим осторожничал, но когда он увидел, что в Екатеринбурге я почти не бываю и его деятельность не контролирую, начал наглеть. Однако был он крайне глуп и даже не подумал о том, что за ним могут наблюдать тайно. А люди Лисицына этим-то как раз и занимались.

Судя по имеющейся у меня информации, Трофим уже дня четыре зависал в загородном особняке в компании девиц лёгкого поведения и своих подсосов, какие постоянно вьются рядом с теми, кто любит сорить деньгами. И похоже, прекращать веселье он не собирался. Туда-то я и направился, решив устроить ему сюрприз.

Шофёр остановил лимузин возле ворот, за которыми виднелась черепичная крыша большого кирпичного дома, купленного Трофимом где-то год назад. Рядом со мной сидел дядя Виктор — он тоже захотел поехать. Я возражать не стал, только попросил остаться в машине.

— Хорошо, Кирилл, я не буду вмешиваться. Поговори с ним сам, — согласился он. — Но не надо прибегать к слишком радикальным мерам. Матушка Трофима — уважаемая женщина, она огорчится если с сыном что-то случится.

И у этого матушка… Естественно! А у матушки пятьдесят друзей и подруг, которые сразу же начнут мне пальчиком грозить, мол, как можно сыночка обижать, надо же заботиться о членах род. Тьфу, блин. Что-то обо мне никто не заботился, никто не заступился, когда отчим меня взашей выгнал, а я всякую сволочь обхаживать должен.

— Не волнуйся, жив останется, — пообещал я. — Иначе кто мне украденное вернёт? Вначале отработает всё, что наворовал.

За забором слышались женский смех, плеск воды и громкая музыка. Погода стояла тёплая, солнечная. Не удивительно, что исполнительный директор машиностроительного завода предпочёл скучной работе отдых в своём загородном особняке. Не по статусу трудиться княжескому отпрыску. Работу и всякие замы могут сделать.

Так действительно считали многие из высокородных, и я был готов частично мириться с таким отношением (иначе пришлось бы половину родни уволить), но не тогда, когда оно граничило с откровенным вредительством.

Я позвонил в домофон рядом с калиткой. Долго никто не отвечал, звуки за оградой не смолкали. Позвонил второй раз, и вскоре в динамике раздался пьяный мужской голос.

— Слушаю. Кто там? Чего надо?

— Трофим, открывай, это Кирилл, — велел я.

— Чего? Какой Кирилл? Я не Трофим, вообще-то… Я это… Он там, в бассейне.

— Да мне насрать, кто ты. Открывай!

— А чего раскомандовался-то? — возмутился голос. — Кто такой спрашиваю? Здесь, вообще-то, закрытая вечеринка.

Похоже, один из подсосов Трофима. Закрытая вечеринка у него, видите ли. Парень явно не понимает, как встречать почётного гостя, а потому вести дальнейший диалог считаю излишним.

Один удар кулаком — стальная дверь сминается и, сорвавшись с петель, летит на мощёную дорожку во дворе. За ней стоит, вытаращив глаза, какой-то малый лет тридцати с бородкой и мутным взором. Одет он в пляжные шорты.

Перед домом слева — бассейн. В нём купаются несколько девушек и два парня, в шезлонге разлеглись двое мужчин, рядом с ними тоже толкутся полуголые девицы, ещё двое развалились в креслах на террасе и дымя кальяном. Газон справа от бассейна усеян бутылками из-под спиртного, обёртками и прочим мусором. Свиньи, блин. Где живут, там и гадят.

Сразу узнаю в одном из загорающих в шезлонге мужчин Трофима Скуратова. Он сразу же вскакивает при виде меня, остальные тоже прекращают веселиться и смотрят в мою сторону.

Трофим невысокого роста, коренастый, пузатый. У него квадратное лицо с каким-то почти детским выражением, двойной подбородок.

— Трофим Павлович! — я иду уверенным шагом к толстяку в разноцветных шортах. — Добрый день! Как отдыхаете? Вижу, неплохо.

— А, Кирилл! — Трофим глупо заулыбался. — Кирилл Аркадьевич! Не ожидал вас увидеть здесь… А зачем же дверь? Вы б позвонили, предупредили…

Он не договорил, поскольку в этот момент колонка, из которой вырывалась музыка, хрустнула под моим взглядом и замолчала.

— Вот так-то лучше, — сказал я. — Не позвонил, почему, спрашиваете? А я сюрприз решил устроить. Люблю иногда без предупреждения нагрянуть. Поговорить с вами хотел, рабочие вопросы обсудить, а на месте вас не застал. Мне сказались, вы тут, — я огляделся вокруг. — Весело проводите время, смотрю. Не на заводе же в такую погоду сидеть, да?

— А, вы про это… Можете не беспокоиться. У меня всё под контролем. Тут вот телефон… — Трофим покосился на стол, где лежал мобильник рядом с горкой белого порошка на бумажке и тремя открытыми пивными банками. — Если что-то случится, я всегда на связи.

— Ну вот, считайте, случилось. Разговор есть.

— Да-да, конечно, давайте пройдём в дом.

— Господа и дамы, — крикнул я. — Вечеринка окончена. Все пошли вон!

— Погодите, Кирилл Аркадьевич, так ведь… — хотел было возразить Трофим, но я его перебил.

— Слышали меня? Пошли все вон! Или я сам вас сейчас выкину отсюда в две секунды, — я силой мысли поднял над шезлонгом одного из отдыхающих и уронил в траву рядом.

Гостей как ветром сдуло, и вскоре мы с Трофимом остались наедине. Лицо родственника принимало всё более испуганный вид по мере того, как до его затуманенного алкоголем мозга доходила суть происходящего.

Трофим оказался на посту директора завода почти так же, как и другие члены рода оказывались на своих постах. Эту должность прежде занимал его отец, который вроде как дружил с Аркадием, а потом должность «перешла по наследству». Сынку было двадцать семь или двадцать восемь, когда он сел в кресло исполнительного директора. Вот только работать он совершенно не умел и не хотел, считая это ниже своего достоинства.

С тех пор прошло уже девять лет, но ничего не изменилось.

— Да, неплохо тут у тебя, — я опять огляделся. — Наверное, недёшево обходится тебе твоя недвижимость. Неужели жалование исполнительного директора покрывает такие расходы?

— Вполне, — Трофим попытался произнести это уверенным тоном, но я чувствовал, что он растерян. — Да не такое уж и большое состояние, знаете ли. Ну всего-то квартирка от отца досталась, дом, да этот дом.

— Недавно же купил?

— Ага, где-то год назад.

— И шесть машин.

— Ну да… шесть… кажется, — пробормотал он себе под нос, словно забыв их количество.

— А где остальные деньги?

— Какие остальные деньги, Кирилл Аркадьевич?

— Как какие? Пять миллионов, которые ты укрыл.

— Погодите-ка, Кирилл Аркадьевич, какие пять миллионов? Да я в жизни…

Трофим не договорил, поскольку в следующий момент с громким всплеском рухнул в бассейн. Он пытался выбраться, но я силой мысли держал его под водой и смотрел, как родственник беспомощно барахтается у самого дна. В свои тридцать шесть лет Трофим имел всего лишь двадцать шестой уровень, и справиться со мной был не способен.

Когда я понял, что ещё чуть-чуть и парень захлебнётся, я вытащил его из воды и поднял в воздух, сжимая его горло невидимыми энергетическими волнами.

— Итак, слушай меня внимательно, — произнёс я строго. — Ты оказался настолько туп и жаден, что о твоих выходках не слышал только глухой. Я прекрасно знаю, сколько ты украл. Пока ты развлекался в купленном на ворованные деньги особняке, мои доверенные люди проводили проверку на заводе и учли каждую копейку, положенную тобой в карман. И ты крупно влип, Трофимушка.

— Кирилл Аркадьевич, простите ради всего святого! Да, есть за мной такой грешок, не буду отрицать, — бормотал толстяк. — Воровал, да, не смог удержаться. Но я верну. Всё верну! Голову даю на отсечение, верну до последней копейки!

— Вернёшь, куда же денешься? — я отпустил Трофима, и тот плюхнулся в воду.

Он кое-как выкарабкался, сел на край бассейна, отплёвываясь и потирая шею.

— Продашь оба дома, — сказал я, — продашь квартиру. Такая большая тебе не нужна. Продашь машины. Тебе и одной хватит. А чтобы остальное отработать, поедешь на север кристаллы добывать.

— Как на север, Кирилл Аркадьевич? — ошарашенно посмотрел на меня родственник.

— А вот так. Оденешься потеплее и поедешь. Чтобы понял, каково это, деньги собственным трудом зарабатывать. Надеюсь, хоть какая-то польза от тебя будет. А вот этой гадости, — я взял со стола бумажку с порошком и вытряхнул в бассейн, — чтоб я больше не видел. Понятно?

— Понятно, Кирилл Аркадьевич, понятно. Не будет больше. Мы же так… это… ничего серьёзного. Но я обещаю, больше ни-ни! Вот крест! — Трофим размашисто перекрестился.

— Хорошо. Срок тебе даю до конца месяца, чтобы вернуть основную сумму. Поторопишься — успеешь. Ну, счастливо отдохнуть.

Я развернулся и зашагал к выбитой калитке.

Вот и со вторым разобрался.

В моей компании были и другие люди, которым, как я считал, не место на руководящих постах, но устраивать репрессии против остальных членов рода я пока не собирался. Двоих припугнул, другим неповадно будет. Сразу станут осторожнее и начнут уважать нового главу. А то ишь, распоясались!

Аркадия-то все боялись, а меня, видимо, пока ни во что не ставили. Думали, слишком молод, чтобы понимать, что к чему. Но не на того нарвались. А станут возмущаться, возможно, и ещё с кем-то воспитательную беседу проведу.

* * *

Между делами мне удалось повидаться с Надей. Она жила на той же квартире, куда я перевёз их вдвоём с матерью два года назад.

В прошлом году Надя поступила на финансовый факультет. Она была рада этому и взялась за учёбу с огромным энтузиазмом. Девушка очень хотела заняться в жизни чем-нибудь более серьёзным и престижным, чем работа официанткой в трактире, и обеими руками ухватилась за представившийся ей шанс.

С Соней этим летом мы тоже успели погулять. У неё как раз был отпуск в июле, во время которого она гостила у родителей в Нижнем Новгороде, и я пригласил её к себе, в Екатеринбург. Дела на предприятиях были закончены, со всеми, с кем хотел, я повидался, и через три-четыре дня собирался возвращаться на границу, но напоследок решил уладить ещё одно дело, на этот раз личного характера.

По прибытии в Екатеринбург Соня сняла номер в гостинице. У меня она останавливаться не хотела, опасаясь слухов и сплетен. Считалось неприличным незамужней девушке проживать вместе с лицом мужского пола. Честно говоря, я не понимал, кто об этом вообще может узнать, но возражать не стал.

Мы с Соней встретились вечером в ресторане. Она была одета в тёмно-изумрудное платье с глубоким декольте, на шее поблёскивала тонкая золотая цепочка, в ушах — серьги. Свои красивые чёрные волосы Соня уложила пышной причёской.

За ужином я расспросил её про службу в «Соколе», но Соня рассказала немногое. Там было всё очень секретно, и она не могла обсуждать с посторонними лицами дела спецподразделения. Не сказала она и про место, куда её переводят. Разумеется, я всё и так прекрасно знал и лишь улыбался, слушая её.

А когда основные блюда были съедены, и официант принёс десерт, заговорил я:

— А теперь, Соня, давай я тебе кое-что расскажу. Я прекрасно знаю, куда тебя переводят. Служба контроля иномирных форм, сокращённо СКИФ, верно? Из «Сокола» многих туда направляют, а тебя уж точно должны.

Соня захлопала ресницами:

— Что-то я не понимаю… Откуда тебе это известно?

— Скажу даже больше: твою кандидатуру предложил именно я. СКИФ нужны сотрудники, и я подумал, что ты вполне подойдёшь на эту роль.

— Что? Когда? Когда ты предложил? Ты тоже там служишь? Ты не говорил об этом, — Соня была потрясена известием. Её растерянное личико выглядело сейчас таким милым и забавным.

— Естественно, не говорил. Ты сама знаешь, это — военная тайна. И поэтому я долгое время не мог рассказать тебе, чем занимаюсь.

— Так вот оно что! Ты все эти годы служил в СКИФ⁈

— Да. Можно и так сказать. У меня обнаружилась одна редкая особенность: я практически невосприимчив к поглощению иными. СКИФ ищет людей с таким навыком и отправляет их в бета-мир добывать кристаллы. Думаю, ты об этом знаешь.

— Да, я слышала, что некоторых отправляют в бета-мир… но про способность мне ничего не говорили.

— Считай, я сболтнул лишнего, поэтому ты тоже не должна никому говорить то, что сейчас услышала. Тем не менее, считаю, тебе следует знать. У меня с самого первого года учёбы в спецшколе была особая миссия. Прости, что вынужден был столько времени скрывать это. Теперь ты и сама всё прекрасно понимаешь.

— Да, понимаю, разумеется! Ты всё правильно делал, Кирилл. Это мне не стоило проявлять слишком сильное любопытство.

— Верно, ты мне тогда порядком надоедала своими расспросами, — улыбнулся я. — Но это в прошлом. Сейчас мы занимаемся одним делом. Надеюсь, ты рада?

— Я рада, что занимаюсь таким важным делом, — серьёзно проговорила Соня. — Ещё больше была бы рада, если бы мы служили вместе. Но вряд ли это осуществиться. Ты — на границе, а меня отправляюсь сюда в какой-то исследовательский центр. Поэтому нам и дальше придётся переписываться или… — она погрустнела и опустила взгляд.

— Что «или»?

— Прости, Кирилл, я не знаю, как сложатся наши отношения. Я бы очень хотела встречаться и дальше, иногда я ужасно скучаю. Но мы слишком редко видимся. Мы полгода были в разлуке, а теперь расстанемся ещё на полгода. Сколько так будет продолжаться?

— Тогда давай видеться чаще.

— Думаешь, у нас будет такая возможность?

— Да. Если мы поженимся и попросим руководство отправить нас служить в одно и то же место.

— Что? Поженимся? — Соня вытаращилась. — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно серьёзно. Конечно, если ты согласна. А если нет…

— Разумеется, я согласна! Спрашиваешь тоже… Вот только одного моего согласия мало. Ты же знаешь, как решаются такие дела. Мой отец… он договорился с князьями Засекиными о помолвке, и я не знаю, как нам теперь быть.

— То есть, ты уже помолвлена?

— Нет-нет, я ещё не помолвлена. Я уехала учиться в спецшколу, потом в «Сокол» … в общем, помолвка отложилась, но отец не захочет нарушить договор, потому что Засекины — наши друзья.

— Договоры — обычное дело, все их то заключают, то расторгают. Сама-то ты что хочешь? Выйти замуж за Засекина или за меня?

— Конечно, за тебя!

— Вот и всё. Значит, я полечу в Нижний Новгород и пообщаюсь с твоим отцом. Думаю, мы сможем договориться. В крайнем случае поженимся тайно. В конце концов, ты больше не принадлежишь семье. У тебя своя собственная жизнь, своя работа, и ты вольна поступать так, как пожелаешь.

— Да, я знаю это. И всё же… — Соня задумчиво скривила рот.

— Ты не можешь пойти против семьи, — догадался я.

— Ну почему же? Могу. Не то, чтобы мне было плевать на моих родителей… но ты прав, это моя жизнь, и я поступлю так, как считаю нужным. Но придётся поискать того, кто решится обвенчать нас без родительского благословения.

Мне нравился настрой Сони. Она всегда отличалась независимым характером, не изменила она себе и сейчас.

— Думаю, можно найти, — сказал я. — Деньги решают многие проблемы. Но вначале я хочу попробовать сделать всё официально, поэтому поеду и поговорю с твоим отцом.

Соня улыбнулась:

— Как же я тебя обожаю.

— Я тебя — тоже. А теперь поехали уже ко мне. Ты же не собираешься возвращаться сегодня в свой отель?

— В отель? Ну уж нет.

Вот и с Соней вопрос решился. Мой начальник, 1010-й, тоже не имел ничего против того, чтобы я заключил брак с одной из сотрудниц (с ним я тоже общался на данную тему) и даже сказал, что такой вариант выглядит наиболее предпочтительным. По сути, Сониных родителей можно было бы и не спрашивать. Их согласие большого значения не имело, но я всё равно хотел добиться официальной помолвки, чтобы ни у кого не возникло претензий и не разгорелся очередной никому ненужный конфликт.

На следующий день мой секретарь отправил Алексею Николаевичу Куракину, отцу Сони, письмо, в котором я просил о личной встрече и прямо говорил, что речь пойдёт о его дочери. Очень скоро я получил приглашение на ужин, и мы с Соней полетели в Нижний Новгород.

Семейство Куракиных приняло меня со всей учтивостью в своём небольшом городском особнячке. За столом присутствовали отец и мать Сони, сама Соня и её младший брат. Алексей Николаевич был человеком высокого роста, темноволосый. Видимо, дочь пошла в него. Мать же, наоборот, оказалась коренастой и светленькой.

За ужином мы не касались дел, а вели лёгкую светскую беседу, как и полагается в таких случаях.

Речь зашла о нашем роде деятельности. Родители Сони знали, что их дочь служит в некоем секретном подразделении. Я сказал, что служу там же и что занимаемся мы исследованием пустошей и энергетических объектов. Куракины подивились тому, что я, будучи владельцем нескольких крупных предприятий, посвятил жизнь работе.

— Иные — страшная угроза для всего человечества, — объяснил я. — Раз уж мне дана сила, считаю своим долгом употребить её для борьбы с нашими главными врагами.

— Это благородно с вашей стороны, — одобрительно кивнул Алексей Николаевич. — Кстати, мы наслышаны о вашей силе. Слухи расходятся очень быстро. Позвольте поинтересоваться, Кирилл Аркадьевич, неужели молва правду говорит? Какой у вас уровень?

— Сорок пятый, — ответил я.

Мне приходилось приуменьшать свою силу, чтобы не шокировать собеседников, ведь не было ни одного случая (если, конечно, не считать положительных гибридов), когда молодой человек к двадцати двум годам достиг бы пятидесятого уровня.

— О! Да у вас воистину феноменальные способности, Кирилл Аркадьевич, — восхитилась Елизавета Андреевна, мать Сони.

— Да, полностью согласен, — добавил князь Куракин. — Феноменальные способности! Слухи не врут. Ну что ж, давайте уже перейдём к делу. Софья, Сергей можете идти в свои комнаты, — велел он детям, и когда те покинули столовую, обратился ко мне. — Итак, Кирилл Аркадьевич, в письме вы упомянули, что речь пойдёт о нашей младшей дочери. Я догадываюсь, какое у вас ко мне дело, но всё равно порошу изложить прямо цель вашего визита.

— Мы с Софьей общаемся уже четыре года, и я бы хотел на ней жениться, — прямо объявил я. — Полагаю, вы знаете, кем я являюсь. Это брак будет выгоден обоим сторонам.

— Разумеется, мне известно, что вы возглавляете компанию вашего рода. Для меня честь принимать вас в моём доме, и без сомнения, в других обстоятельствах данная партия действительно была бы весьма желательной. Однако должен поставить вас в известность, что этот вопрос касается не только вас с Софьей и даже не только нашего семейства. Между мной и достопочтенным князем Засекиным много лет назад заключён договор, по которому мы обязались обвенчать наших детей. Князь Засекин — мой друг и деловой партнёр. Сами понимаете, нарушенный договор обойдётся мне недёшево.

Князь Куракин ответил так, как я и ожидал. Но судя по тому, какие фразы прозвучали, мне показалось, что он открыт к дальнейшему диалогу. Он прямо не отказал и даже вроде как намекнул на некую цену согласия. Видимо, поторговаться желает. Что ж, это всегда можно.

Отправить