Глава 17

Проехав на своей «Каме» по разбитой гусеницами колее, я остановился недалеко от места, где вчера вечером случились выбросы. Место узнал сразу: рядом с дорогой валялись два опрокинутых сильно помятых вездехода.

Первым делом я пострелял «светлячков». Здесь было ровное, почти ничем не заросшее поле, и я хорошо видел всех, кто бродит поблизости. Затем разложил передвижной локатор и с помощью радара и фрагментатора стал исследовать местность в радиусе пяти километров от меня. Гибрид обнаружился быстро, он забрёл не так уж и далеко, и теперь болтался как раз на границе видимости приборов.

Точек телепортации поблизости с ним не было. Пришлось надевать ранцевый радар и топать пешком.

Гибрида я нагнал спустя часа полтора. Он плёлся между чахлыми берёзками, уходя всё дальше и дальше от дороги. Это был человек в бежевом силовом костюме, похожем, за исключением раскраски, на те, которые носят военные.

Ещё издали я понял, что гибрид — отрицательный. Слишком уж неестественно он двигался. А когда я сократил дистанцию, он почуял меня, развернулся и ринулся навстречу. Тут уж окончательно стало ясно, что это — больше не человек.

Чтобы исключить ошибку, я с помощью телекинеза притянул гибрида к себе. Вися в воздухе, существо хрипело, брыкалось и пыталось меня схватит. Сорвав с него маску, я увидел искажённое судорогой мёртвое лицо с горящими синевой глазами. Сомнений больше не осталось.

Одним сильным ударом я прикончил незадачливого охотника, после чего поглотил энергию, которой было около сотни. С чувством выполненного долга вернулся к вездеходу, сложил радары в грузовой отсек и помчался домой.

Вот из такой ерунды, по большей части, и состояла моя работа, если, конечно, не требовалось ехать истреблять стаи иных или аномалии, заполонившие заброшенные города. Тогда приходилось повозиться два-три дня.

Однако телепортатор сильно облегчал задачу. Теперь вместо того, чтобы несколько часов пилить по грязной колее или плутать по пустыне, я мог мгновенно переместиться в нужную точку. Устройство экономило моё время. Точек в «зоне 22» было много, и с каждой вылазкой их становилось всё больше и больше.

Гибрид этот был далеко не первый, которых мне приходилось ликвидировать. За полтора года перебил их штук двадцать. То есть, стабильно, примерно раз в месяц какой-нибудь нерадивый охотник попадал под выброс и оказывался под властью иного. С военными такое тоже случалось, но гораздо реже.

Положительные же гибриды лично мне не попадались. Однако, насколько я знал, этот год оказался богат на положительных гибридов. Недавно звонил Марине, она сказала, что за три месяца было поймано и направлено на обучение двое, ещё одного схватили осенью. Редко в какие периоды их появлялось так много.

* * *

Летом снова возникла необходимость ехать по делам в Екатеринбург на месяц-другой. Мне на замену назначили одного сотрудника с относительно высоким уровнем. Сотрудник должен был заниматься отчётностью, а вся работа «в поле» ложилась на плечи Марины и агентов, наблюдающих за Рославльским округом. Я же оказался на какое-то время полностью свободен, хотя «свободой» это и вряд ли можно было назвать.

Стоило прилететь в Екатеринбург, как меня тут же завалили приглашениям. Точнее сказать, приглашениями меня завалили ещё задолго до этого, но по понятным причинам принять их я не мог, а теперь пришлось разбираться. Разумеется, в этом мне активно помогал дядя Виктор. Он объяснил, кого можно проигнорировать, ограничившись вежливым отказом, а с кем встретиться не просто желательно, но и необходимо.

Став главой рода, я внезапно обнаружил, что нужен буквально всем. Казалось, всё высшее общество Екатеринбурга теперь ищет встречи со мной. Это были и родственники, и деловые партнёры, и бывшие знакомые Аркадия Скуратова, и главы других родов.

Во время прошлых поездок мне уже довелось кое с кем повидаться, в том числе, с одним министром, с которым мой покойный отчим находился в приятельских отношениях. В этот раз мне тоже пришлось нанести несколько визитов бывшим знакомым Аркадия, а теперь — моим. Встретился я аж с тремя главами родов: князьями Лопухиным, Морозовым и Меншиковым. Первых двух принял у себя на квартире на Императорском проспекте, с третьим поужинал в ресторане.

Чтобы организовать достойный приём, приходилось вызвать слуг, которые готовили блюда и прислуживали за столом. Обычно у меня не было привычки держать много персонала, хватало и горничной, убиравшей квартиру дважды в неделю, но в данном случае положение обязывало. Выказать главам родов пренебрежение даже в какой-нибудь мелочи было недопустимо.

Все три рода были богатыми и влиятельными, и с ними следовало поддерживать дружеские отношения (впрочем, как и им со мной), более того, со всеми тремя мы активно сотрудничали. Так князь Морозов имел предприятия, работающие в сфере высоких технологий, заводы Лопухина снабжали нас оборудованием для шахт и обогатительных фабрик, а Меншиков владел строительной компанией, с которой у нас тоже были заключены многомиллионные контракты.

Но в этот раз общались мы не только о контрактах. Всё чаще и чаще всплывала ещё одна немаловажная тема.

Мне был двадцать один год, в августе исполнялось двадцать два, я возглавлял одну из крупнейших родовых компаний Екатеринбурга, а о моей феноменальной силе уже разошлась молва по всей столице. Но при этом я всё ещё не был женат. Обычно невесту или жениха выбирали своему чаду родители, причём, как правило, в достаточно раннем возрасте. По закону заключать помолвки разрешалось с восемнадцати лет, однако это не мешало князьям и боярам, как в старину, заранее договариваться меж собой, планируя свадьбы собственных отпрысков наперёд.

Моей же личной жизнью отчим не озаботился, поскольку с самого начала планировал лишить меня фамилии и выставить на улицу, и это сыграло мне на руку. В противном случае пришлось бы соблюдать договорённость или нарушать её, рискуя поссориться с другим родом, а сейчас я был абсолютно свободен, и мог самостоятельно планировать собственную жизнь.

Но мои деловые партнёры тоже знали об этом и, как только представлялся случай, пытались навязать мне выгодную им партию. Мне надо было решить, с кем из этих трёх семейств породниться.

Вот только делать я этого не хотел. Ведь если я женюсь на ком-то со стороны, мне придётся либо всю жизнь скрывать от собственной супруги, чем занимаюсь, либо частично посвятить её в свои дела. Ни то, ни другое меня не устраивало, как не устраивало и то, чтобы какой-то чужой род попытается сунуть нос в мою работу, что неминуемо случится при любом раскладе.

Сейчас я всем говорил, что решил посвятить жизнь защите человечества от иных, но в подробности не вдавался. Естественно, моим знакомым было любопытно, почему я сделал такой выбор, возможно, кто-то подозревал, что я не до конца честен с ними, но мне обычно получалось уходить от вопросов. И что, мне всю жизнь так вилять. Зачем мне это нужно, спрашивается?

Поэтому-то я и не торопился принимать решение касательно собственного брака. Но главы родов не оставляли попыток навязать мне невесту, и я понимал, что рано или поздно, придётся дать ответ.

Общался я на эту тему и с Мариной, когда заехал к ней в гости. Мой частый самолёт по-прежнему стоял на аэродроме под Москвой, и в день перед отъездом я заскочил к своей наставнице, чтобы переночевать и утром вылететь в столицу.

Марина, кажется, была рада моему приезду. Одиночество ей тоже надоело. Мы с ней весь вечер сидели на кухне пили чай и общались.

— Да-да, мне опять надо встречаться с этими ребятами, — сказал я, когда разговор зашёл про предстоящие визиты. — С главами родов надо дружить. Они будут мне задницу лизать, я — им. Всё, как и полагается в высшем обществе. И надо сказать, это даже неплохо, лучше, чем избивать друг друга на дуэлях. Вот только, боюсь, ко мне опять будут приставать.

— Приставать? — переспросила Марина.

— Ну да, с предложением заключить брак с какой-нибудь из княжон. Прошлый раз предлагали, я обещал подумать. Вряд ли они забыли о моём обещании. Опять начнут мозги компостировать. Вроде бы и отказываться неудобно, но не могу же я себе гарем завести?

— А ты, у нас, смотрю, завидный жених, — подколола меня Марина. — Какая тяжкая роль.

— Так ведь если я на ком-то женюсь, мне придётся частично открыть ей свою тайну.

— Зачем? Не открывай.

— С радостью бы. Но моя деятельность на периметре вызывает у всех вопросы. Как-то ведь придётся выкручиваться. Вдруг случайно взболтну лишнего? Да и потом, понимаешь ведь, в чём проблема. Я проживу в разы дольше собственной супруги. Она состарится, а мне будет на вид столько же, сколько и сейчас. И как с этим быть?

— Ох, беда-то какая, — покачала головой Марина.

— Я серьёзно говорю, а ты издеваешься. Как быть?

— А что тут сложного-то? Женишься, заведёшь наследника, вырастишь его, а затем исчезнешь, например, с инсценировкой собственной смерти. Заранее сделаешь себе новую личность, заляжешь на дно на десять-пятнадцать лет, чтобы все о тебе забыли, а потом вернёшься под другой фамилией, поселишься в другом городе, заведёшь дело, семью и всё, что захочешь. Ну или можешь вообще не возвращаться, а вести тайную жизнь. Мы по-разному поступаем. Кто-то выбирает второй вариант, а кто-то — первый. У многих ведь поначалу есть потребность жить полной жизнью и иногда отвлекаться от своего основного занятия.

— А между прочим, интересная мысль, — оценил я. — Ты тоже так делала?

— Естественно. Я уже два раза меняла свою личность. Первый раз просто исчезла на очень долгое время. Меня объявили пропавшей без вести. В начале тридцатых я появилась в Казани под именем княжны Воробьёвой, вдовы с небольшим состоянием. Жила там до пятьдесят… если не ошибаюсь, восьмого или девятого года. Потом опять исчезла, а в восьмидесятых взяла себе уже эту фамилию, кстати сказать, ту самую, которую носила изначально.

— А зачем? Зачем ты постоянно возвращалась?

Марина пожала плечами:

— Наскучило однообразие, хотелось сменить обстановку, заняться чем-то ещё, кроме отстрела иных. К тому, когда по долгу службы приходится контактировать с высшим обществом, приходится становиться одной из них. Но это было раньше. Сейчас я намерена исчезнуть с концами. По большому счёту, я и так существую лишь на бумаге. Меня уже давно никто не видел, даже мой собственный управляющий. Представляешь?

— То есть, ты хочешь полностью посвятить себя работе?

— Именно. Смысла больше не вижу «в миру» жить. Кажется, я уже видела всё, что можно было увидеть. К тому же такую силу, как у меня, порой очень непросто скрывать от окружающих. Ну и вопросы возникают разные… В общем, кажется, графиня Сумарокова — это моё последнее воплощение. Хватит. Нагулялась уже.

Идея мне понравилась. Когда пройдёт время, будет сложно объяснить окружающим, почему с годами я не старею, поэтому вариант с собственным исчезновением выглядел весьма привлекательно. Главное — родить и вырастить наследника, которому передам состояние, а потом можно и личность сменить.

И всё равно хотелось, чтобы моя невест не была человеком со стороны и не шпионила бы в пользу чужого рода. Вот только где такую найти? Среди агентов? Среди сотрудниц?

И тут я вспомнил про Соню. Мы с ней списывались буквально неделю назад. Сейчас она служила в «Соколе», но скоро её собирались перевести в другое место. Соня до сих пор не знала, что я работаю в СКИФ, и потому никогда не рассказывала, чем занимается в спецподразделении и чем будет заниматься дальше. Говорила, это — секретная информация, о которой она не имеет права распространяться. Однако, несмотря на это, мы всё равно продолжали общаться по переписке.

И я подумал, а почему бы и нет? Соня — девушка благородных кровей, княжна, то есть у общественности вопросов к данному браку возникнуть не должно. Ну и про СКИФ она всё знает, а скоро узнает и про мою деятельность. К тому же, несмотря на долгую разлуку, мы до сих пор мило общались, и кажется, она по-прежнему считала меня своим парнем.

— Как думаешь, Марин, — спросил я, — а что будет, если жениться на одной из сотрудниц? Проблем не возникнет? Организация препятствовать не станет?

— Думаю, нет. Агентам меж собой не стоит заключать браки. Сам понимаешь, это нам ни к чему. На сотрудников данное ограничение не распространяется. А что, у тебя есть кто-то на примете?

— Да, есть. Одна из девчонок из спецшколы. Княжна Куракина. Помнишь, я говорил, что мы общались раньше… да и сейчас общаемся. Она служит в «Соколе» и скоро, по всей видимости, её переведут непосредственно в СКИФ.

— Уже не помню, с кем ты там общался, — поморщилась Марина. — Но если считаешь, что так будет лучше, поступай — дело твоё. Главное, поставь в известность начальство. Оно должно знать о таких вещах. И если вам разрешат, женись.

— А что, могут не разрешить?

— Я не знаю. Вряд ли. Но спросить нужно.

— Да, само собой.

— Знаешь, уже поздно. Я скоро спать захочу, — Марина зевнула, прикрыв ладошкой рот. — Поэтому хватит чаёвничать и пошли уже в спальню.

— Отличное предложение. Я только «за», — я поднялся из-за стола.

Собственно, вместе провести ночь — это и была одна из целей, с которой я зашёл в гости. У работы на границе был очень большой недостаток — вынужденное воздержание от плотских утех. Мою личную жизнь никто намеренно не ограничивал, но когда наблюдаешь за огромной территорией с сотнями существ и постоянно строчишь отчёты или днями напролёт таскаешься по пустоши, даже просто пойти в трактир и склеить какую-нибудь случайную девицу бывает некогда. Но разрядка требовалось и не мне одному. Марина тоже куковала одна уже очень долго.

В последние два года одиночество стало для меня привычным образом жизни. Спустя столько времени, проведённого на границе красной зоны наедине с самим собой, мне доставляло немалых трудов влиться, пусть и ненадолго, в светское общество. Все эти званые ужины, приёмы и прочее… сколько же в них было фальши! Но куда деваться? Чтобы моя родовая компания процветала, требовалось прикладывать усилия. Дядя Виктор, начальник охраны Лисицын и прочие доверенные лица (всего их у меня было шестеро, включая этих двоих и секретаря), какими бы широкими полномочиями они не обладали, не могли делать за меня всё. Иногда требовалось моё личное участие.

Мне с самого начала не нравилось, что творят некоторые мои родственники, занимающие разные ответственные посты в компании, но я никого не трогал: во-первых, многие и так были недовольны тем, что я устранил Аркадия, не стоило злить их ещё больше, а во-вторых, мне было просто-напросто не до них.

Но теперь время пришло, и я твёрдо вознамерился избавиться от тех, чья служба меня не устраивала.

Судя по докладам дяди Виктора и Гавриила Ивановича Лисицына, некоторые родственники совсем от рук отбились, обнаглев настолько, что занялись откровенным вредительством.

Особенно отличились двое: исполнительный директор «Машиностроительного завода Скуратовых» и директор компании «Уральские руды». Первый полностью утратил чувство меры и воровал с каждым месяцем всё больше и больше, второй воровал немного, но отличался крайней некомпетентностью и управлял компанией из рук вон плохо.

За последний год на моих шахтах произошло аж четыре обвала, появилась масса внеплановых расходов, рабочие гибли, другие уходили к нашим конкурентам, выработка руды сокращалась, прибыль, соответственно — тоже. Страдал и репутация компании. Бельские опережали нас по всем показателям, и с этим следовало что-то делать.

Данный вопрос мы с Мариной тоже как-то раз обсуждали — давно, ещё до того, как я уехал в Юхнов. Она считала, что не стоит ставить родственников на все ключевые посты. На первый взгляд кажется, что своим можно доверять больше, чем чужим, но зачастую эти «свои», пользуясь неограниченным доверием, начинал просто-напросто пренебрегать служебными обязанностями.

Обычно родственникам многое прощалось, да и не уволишь их просто так: семья косо посмотрит. А заменишь кем-то со стороны, начнут обижаться, на мозги капать, слухи распускать: мол, как же так, чьего-то сыночка, брата, свата, дядю, тётю выперли ни за что, а чужака облагодетельствовали. Все друг за друга горой стоят.

Так что нужна была твёрдая рука. Никому нельзя прощать неуважение, даже родне. Аркадий умел держать их в узде, и мне предстояло научиться.

Месяца за три до поездки я попросил Лисицына и дядю Виктора найти среди руководства компании людей компетентных и честных, кто мог бы занять место моих нерадивых родственников, а по прибытии в Екатеринбург, чуть ли не первым делом отправился в главную контору «Сибирских руд», чтобы положить конец произволу.

Нынешний директор «Сибирских руд» являлся одним из моих двоюродных дядьёв, которого на этот пост назначил ещё мой отчим лет десять назад. Обычно хлебные должности раздавались не тем, кто реально что-то знал и умел, а своим приближённым, кто умел хорошо подлизнуть. Таким человеком и был Фёдор Скуратов.

Но если Аркадия он побаивался, то меня — молодого наследника, который ещё и пропадает постоянно невесть где, он и в грош не ставил. Мы с ним встречались однажды, и я хорошо представлял, что это за человек — обычный пустомеля, который мог дать пятьсот обещаний, но не сделать ничего, и притворяться при этом твоим лучшим другом, а на самом деле тебя ни во что не ставил. Мне было прекрасно известно, что говорят за моей спиной.

Ему на замену дядя Виктор предложил какого-то дальнего родственника — опытного управленца, занимавшего пост директора одного из отделов и хорошо зарекомендовавшего себя на этой должности. Ну я и подумал, почему бы и нет? Надо пробовать.

Мы с дядей Виктором нагрянули в контору «Уральские руды» внезапно, без предупреждения, и объявили экстренное собрание, на котором я изложил все свои претензии по поводу работы компании.

За длинным столом сидели человек двадцать руководителей — солидные мужчины и несколько женщин в строгих деловых нарядах. Почти половина из них являлись Скуратовыми. Я отчитывал их, как маленьких, хотя был моложе собравшихся в два-три раза. Больше всего досталось, разумеется, исполнительному директору — тучному мужчине с добродушной физиономией, расположившемуся на противоположном конце стола. Он явно не ожидал такого разноса и выглядел растерянным.

— В общем, так, Фёдор Андреевич, — подытожил я, глядя в глаза недоумевающему родственнику. — Не удовлетворяет меня ваша работа. Большие убытки вы приносите компании. А потому в ближайшие дни прошу освободить кресло исполнительного директора.

— Погодите, Кирилл Аркадьевич, — возразил Фёдор Андреевич. — Тут какая-то ошибка. Да, есть просадка, сейчас не самое лучшая экономическая ситуация, но скоро мы пойдём в гору. Работы ведутся по плану. У нас был ряд проблем…

— Которые не только не решились, — перебил я, — но и ещё больше усугубились с тех пор, как погиб мой отец. Я только что озвучил сумму убытков, понесённых компанией в этом году, — я потряс листами с докладом. — Этого мало? У вас было два года! Два года на то, чтобы начать нормально работать. Но всё становится только хуже и хуже. Позвольте вас спросить, Фёдор Андреевич, а не работаете ли вы часом на наших конкурентов? Ведь благодаря вашим стараниям, горнодобывающая компания Бельских вырвалась вперёд.

По залу пронёсся ропот.

— Да как вы могли так подумать, Кирилл Аркадьевич! — нахмурился исполнительный директор. — Да я…

— Что «я»? Что «я»? — я распалялся всё больше и больше. — Штаны просиживаете в кресле? Время идёт — ничего не меняется. Два года за вами наблюдаю. Это либо абсолютная некомпетентность, либо предательство. И молитесь, Фёдор, Андреевич, чтобы проверка не показала второго. Иначе я за вашу шкуру гроша ломаного не дам. Но предприятием руководить вы, в любом случае, не будете. Я всё сказал. Не стану вас больше смущать своим присутствием. А то, вижу, трясётесь все… Думаете, я ничего не знаю? Да вы у меня все как на ладони. Поэтому работайте, — я поднялся из-за стола, никто даже пискнуть не посмел.

Обидно было, что мы теряли столько денег из-за этой сволочи, но я не думал, что Фёдор вредил намеренно, иначе Лисицын давно бы об этом узнал. Тем не менее, припугнуть не мешало, чтоб другим неповадно было.

Вторым на очереди был директор машиностроительного завода. С ним я решил разобраться с глазу на глаз. В данном случае речь шла о воровстве в особо крупных размерах, и я не хотел выносить эту проблему на всеобщее обозрение.

Отправить