Глава 8

Марина встретила меня в прихожей, одетая в чёрные брюки от костюма и красную блузку. Неужели принарядилась к моему визиту? Не могла же она в таком виде дома расхаживать? Впрочем, неважно. Сейчас мне предстояло проникнуть в тайну работы СКИФ. В общих чертах, я, конечно, знал, чем занимается моя наставница, но массу деталей от меня по-прежнему скрывали.

— Ну здравствуй, князь Скуратов, — на лице Марины играла её привычная загадочная улыбка. — Как отдохнул?

— Да какой там отдохнул… — махнул я рукой. — Приходилось вникать во всё это. Башка до сих пор трещит. Как мой приёмный папаша этим всем в одиночку занимался?

— Главное — делегировать ответственность надёжным людям, — назидательно произнесла Марина. — Один ты никогда не сможешь управиться со столь крупной корпорацией, поэтому важно выстроить сеть доверенных лиц и грамотно распределить задачи.

— Ага! А ты попробуй найти таких. У меня две трети родни — ворьё, взяточники, убийцы, алкоголики и наркоманы. Я не понимаю, как вообще компания не развалилась? Кому доверять?

— Пороки есть у всех, главное — преданность. Например, берёшь двух верных тебе людей, ставишь на ответственные посты, в личной беседе демонстрируешь им полное доверие и просишь следить друг за другом. Неплохой способ, кстати. Потом расскажу подробнее. Мне ведь тоже пришлось со всеми этим столкнуться. А сейчас пошли, я объясню, чем тебе придётся заниматься в ближайшее время. Разувайся и надевай тапочки. Я только вчера прибралась.

Квартира, и правда, выглядела чистой, не запущенной, хотя судя по старым обоям и жёлтым пятнам на потолке, ремонт здесь не делали давно.

Я надел тапочки и прошёл следом за Мариной в комнату, которая прежде была закрыта. Здесь находилось кожаное вращающееся кресло, стол, большой копировальный аппарат, ещё несколько приборов и шкафов. На столе стояли ноутбук в стальном противоударном корпусе и два дополнительных монитора.

— Бери стул и присаживайся, — Марина устроилась в своём рабочем кресла, а я подсел рядом.

— И ты отсюда наблюдаешь за целым округом? Вот с этого ноутбука?

— Да, с этого самого места. Я собираю данные из разных источников: энергоразведывательные станции, военные базы, спутники, дроны. Анализирую информацию и составляю отчёты. Я должна знать, сколько энергетических объектов находится на подконтрольной мне территории, отслеживать перемещение сильных иных и крупных скоплений.

— И это всё? — я смотрел на экран ноутбука, на котором по щелчку мыши появлялись окна со списками, диаграммами и изображениями местности.

— Да, это всё. Особенное внимание, как ты понимаешь, мы уделяем гибридам. Отслеживание положительных гибридов тоже входит в список моих задач.

Поначалу мне показалось, что в работе Марины нет ничего особо сложного, но когда она стала подробно рассказывать мне, что и как делается, я только за голову хватался: как вообще можно заниматься всем этим в одиночку? Надо анализировать огромное количество данных, от которых мозг начинает кипеть спустя час. Так же время от времени Марине приходилось зачищать территорию, если где-то скапливалось слишком много иных или аномалий, и она плюс ко всему ещё успевала заниматься наставничеством.

Имея столько средств наблюдения, Марина могла узнать о любом охотнике или солдате, которые оказывался в красной зоне. Другое дело, что следить за людьми она не могла чисто физически. Однако если понадобится, ей ничего не стоило поднять архивные данные и по ним установить перемещение любой точки, а с помощью небольших энергетических дронов — получить качественные снимки. Всего над пустошью в настоящий момент летало пятьдесят шесть таких аппаратов.

А вот на базе СКИФ, что находилась под Домодедово (именно оттуда мы летали с агентами в красную зону), изучали, главным образом, так называемое энергетическое полотно. Это был более трудоёмкий процесс, и занимались им два десятка научных сотрудников под руководством ещё одного агента. Там же хранились техника и оборудование на случай, если понадобится произвести вылазку, туда привозили расходники и запчасти.

И всё же Марине было трудно справляться со всеми задачами в одиночку. Из-за этого ей пришлось долгое время игнорировать Новоегорьевский лесу, где постепенно скопилось огромное количество иных. Не всегда находились лишние дни, чтобы разобраться с аномалиями в Можайске и других населённых пунктах или зачистить тот или иной квадрат. Требовался помощник. И таким помощником стал я.

От меня прежде всего требовалось за состоянием разведывательных дронов и проверять вышки-ретрансляторы. Раз в полмесяца я должен был отправляться в красную зону, ездить по ней вдоль и поперёк, менять батареи в дронах, менять сами дроны, если какой-то из них выходил из строя, и осматривать вышки. Все летательные аппараты Марина сажала для перезарядки в четырёх-пяти точках, но даже при использования телепортатора на данную операцию мог уйти целый день.

Гораздо большей проблемой являлся выход из строя ретранслятора. В этом случае требовалось привлекать сотрудников с нашей домодедовской базы, сопровождать ремонтный отряд и следить, чтобы в красной зоне на них никто не напал. У нас как раз в прошлом месяце выбросами было повреждено две вышки, и мне предстояло заняться данным вопросом.

Помимо всего прочего Марина обещала мне давать задания на истребление иных и аномалий, чтобы мой прогресс не останавливался. В свободное же время я мог отправится на охоту в дикие земли. Марина заверила, что его будет побольше, чем в спецшколе, но я, видя, какой объём работы требуется выполнять, сомневался. Единственное, что радовало — теперь не придётся каждый раз просить бумажку с увольнительной. Ну и никакой казарменной дисциплины, никаких бессмысленных дел, никакой муштры.

— Адская работёнка, — сказал я, выслушав перечень задач. — Придётся повозиться.

Марина рассмеялась:

— Адская работёнка? То, чем сейчас будешь заниматься — просто отдых. Адская работёнка начнётся тогда, когда тебя в червоточину отправят. Вот там да, настоящий ад.

— Охотно верю, — согласился я. — Интересно, когда это произойдёт?

— Не терпится? Ничего, и твоя очередь настанет. Поднимешь ещё семь-восемь уровней и пойдёшь.

— Жду не дождусь.

Почти две недели я каждый день ездил к Марине в гости. Она учила меня вести наблюдение за иными, сопоставлять данные со спутников и станций и даже делать отчёты на случай, если понадобится её временно заменять. Объясняла Марина и кое-какие теоретические моменты. Иногда это превращалось в двухчасовые лекции. Так, например, мне пришлось подробно изучить устройство телепортатора и дронов, и даже сдать небольшой экзамен. Ну и практика, разумеется, тоже была.

Пару раз я оставался на ночь. В соседней комнате имелась односпальная кровать, и мы на ней размещались — всё удобнее, чем на разложенном кресле в машине. А в третий раз Марина пожаловалась, что ей тесно и из-за этого она не высыпается, и мне пришлось ехать домой, благо добираться до Осиновой было десять минут.

А когда ознакомительный курс закончился, я отправился в пустыню менять батареи в дронах.

Марина дистанционно направила их в пять точек, в которые мне пришлось переместиться с помощью телепортатора. Я самостоятельно посадил каждый аппарат, осмотрел на наличие повреждений и сменил батареи. Два дрона забрал с собой — у них барахлили камеры. Затем настала очередь проверять вышки.

На выполнение задачи ушёл целый день, ещё день — на то, чтобы смотаться на базу в Домодедово, отдать неисправное оборудование и привезти Марине пару ящиков новых батарей. А на следующий день я полетел на вертолёте вместе с ремонтной бригадой к сломанной вышке-ретранслятору. Самому мне, разумеется, чинить ничего не пришлось — этим занимались сотрудники. Я же разгуливал по пустыне и отстреливал толкущихся неподалёку иных. Даже собрал немного энергии.

В середине августа я, наконец, отправился на охоту. Требовалось зачистить один из дальних секторов, граничащих с дикими землями. Проторчав там безвылазно четыре дня, я перебил более сотни мелких тварей плюс десять иных пятого-шестого уровней. Мне удалось разжиться двумя с половиной тысячами единиц энергии.

Вернулся, отдохнул пару дней и поехал уже непосредственно в дикие земли — в одиночку, без Марины и Ясмин. Пробыл там два дня, получил тысячу восемьсот единиц и сорок первый уровень. Регенерация подросла на три пункта и достигла показателя 14,5, а общее количество энергии у меня теперь было 98182 единицы.

В перерывах между обучением и поездками получилось пару раз сгонять в спецшколу, чтобы забрать кристаллы на перепродажу. С Меншиковым мы до сих пор поддерживали связь — договорились, что я останусь перекупщиком ещё на год-два. Не знаю, зачем мне были нужны эти копейки: моё нынешнее состояние оценивалось в сотни миллионов, а тут — какие-то две-три тысячи в месяц, но отказываться не стал. Наверное, по доброте душевной. Мне несложно, а моим бывшим друзьям — польза. Да и Меншикову я был благодарен за всю ту помощь, которую он мне оказывал последние два года.

В конце августа я снова полетел в Екатеринбург. Мне, наконец, исполнилось двадцать лет, а это значило, я получал право распоряжаться своим имуществом лично, а не через попечителя, коим эти полтора месяца являлся дядя Виктор. По большому счёту, ничего не менялось, тем не менее, имела место определённая бумажная волокита, и требовалось моё присутствие в столице.

Частный самолёт, некогда принадлежавший Аркадию Скуратову, стоял в ангаре московского аэропорта, и я в любой день мог вызвать пилотов и полететь туда, куда пожелаю. Руководство СКИФ не одобряло использование порталов для личных целей, но теперь мне это и не требовалось. На самолёте, конечно, дольше перемещаться, но зато не надо ни у кого спрашивать разрешения.

Когда я прилетел в Екатеринбург, чёрный лимузин «Корона» уже ждал меня недалеко от взлётной полосы. День сегодня был дождливый. И едва я вылез из салона, как ко мне подбежал наш шофёр Артур и раскрыл надо моей головой зонт.

— Здравствуйте, ваше сиятельство. С приездом! — учтиво поздоровался он.

— Привет. Ну и погодка здесь.

— Верно, Кирилл Аркадьевич, льёт с самого утра, но завтра обещают, разгуляется.

— Ну и хорошо.

Теперь Артур обращался ко мне, как и полагается, без прежнего запанибратства. Обычно в быту я предпочитал простой стиль общения, без аристократического чванства, но кажется, мне доставляло некое тайное удовольствие отыгрываться на слугах Аркадия за всё то презрение, которое приходилось терпеть от них раньше, поэтому я охотно принимал все их расшаркивания. Впрочем, дальше этого дело не заходило.

Артур открыл заднюю дверь лимузина, я уселся в мягкое кожаное кресло и приказал везти меня на Императорский проспект.

Квартира встретила меня пустыми тёмным коридором. Большинство комнат были заперты, поскольку не использовались. Сюда два раза в неделю приходила горничная, поддерживая помещения в чистоте, поэтому грязи и пыли я не обнаружил.

Шофёра отпустил. Пока что он мне не требовался. На подземной стоянке стоял новенький паркетник, купленный полтора месяца назад, и я мог сам на нём ездить без посторонней помощи.

Половина окон квартиры выходила на проспект, по которому днём и ночью двигался нескончаемый поток машин, остальные — на улицы поменьше. Но благодаря качественным окнам, шум не донимал меня. А вот огромное пустое пространство немного угнетало. За последние годы я привык к более компактным жилищам.

Позвонил в ближайший ресторан, заказал на дом пищу, затем позвонил дяде Виктору, спросил, всё ли в порядке. Он и так раз в две недели присылал мне на почту отчёты, но иногда не мешало пообщаться лично. Договорились встретиться завтра.

Следующий звонок я сделал начальнику охраны Гавриилу Ивановичу Лисицыну. Тот сказал, что есть один важный вопрос, который не стоит обсуждать по телефону, предложил встретиться в моей квартире через два часа. Я согласился: всё равно сегодня заняться было нечем.

Лисицын прибыл раньше, чем обещал. Мы с ним расположились в гостиной на диванах.

— Рассказывайте, Гавриил Иванович, — велел я. — Случилось что-то серьёзное? Кто-то из моих родственников взбунтовался?

— Ничего такого, Кирилл Аркадьевич. На этот счёт можете не волноваться, — пожилой начальник охраны говорил немного хрипловатым, словно простуженным, баритоном. Вёл речь важно, размеренно. — Если случится какой-либо серьёзный инцидент, я вам сообщу незамедлительно. Но существует одна проблема, которую я вам озвучивал во время одной из последних наших встреч и которая до сих пор не решена. Тайная война с Бельскими. В августе служба безопасности «Уральских руд» выявила на предприятиях трёх шпионов. Все работают на Бельских. Мне надо понять, как с ними поступить, и каков будет наш ответ.

Я не стал долго думать. Вспомнил, как Аркадий расправлялся со шпионами, и понял, что это — не мой путь. С Бельскими не хотелось ссориться ещё сильнее. Наоборот, я собирался прекратить это дурацкое противостояние.

— Просто увольте их, больше ничего, — сказал я. — И нашим шпионам дайте знак, чтобы приостановили подпольную работу. Я намерен помириться с Бельскими. На днях хочу поговорить с главой их рода, надеюсь, мы с ним найдём общий язык.

— Как бы то ни было, Бельские — ваши конкуренты, — напомнил Гавриил Иванович. — Не забывайте об этом. Мне известно про ваши с ними родственные связи, но вряд ли в данных обстоятельствах они будут иметь большое значение.

— Спасибо за совет, Гавриил Иванович, но я всё равно считаю, что Аркадий Скуратов вёл неправильную политику. С одной стороны, мы не должны ни под кого прогибаться, но агрессивные действия по отношению к другим родам тоже ни к чему хорошему не приведут.

— Золотая середина, — кивнул начальник охраны, тряхнув своими пышными седыми бакенбардами. — Что ж, возможно, вам удастся удержать шаткое равновесие. Моё дело — оберегать вас и вашу компанию.

На самом деле главной задачей Лисицыной было присматривать за мной — об этом я прекрасно догадывался. Агенты хотели меня контролировать, и начальник охраны очень хорошо подходил для этой цели. О том же мне сказал полтора месяца назад дядя Виктор. Но я всё равно решил прислушиваться к советам этого умудрённого жизнью безопасника. В конце концов, у СКИФа не было интереса топить мои предприятия, скорее, наоборот.

Отношения между моим родом и Бельскими были натянутыми. Главной причиной стала конкуренция, именно она и привела к тому, что обе стороны пытались всячески насолить друг другу.

А в прошлом году произошёл совсем неприятный инцидент. После того, как агенты СКИФ уничтожили лабораторию Аркадия, тот решил, что виноваты Бельские, и мелко им напакостил: приказал разрушить одно из зданий, возводимое их строительной компанией. Неизвестно, удалось ли Бельским выяснить, кто стоит за диверсией, или нет, но открытый разговор с глазу на глаз с их главой рода должен была расставить все точки над «и».

— Скажите, Гавриил Иванович, — спросил я напоследок, когда начальник охраны уже уходил, — вы нашли человека, которого я просил?

— Да, достать информацию не составило труда. Особа, которой вы интересовались, сейчас находится в Екатеринбурге. Если желаете, я отправлю вам на почту подробную информацию.

— Буду признателен.

Поздно вечером мне на электронную почту пришло письмо с данными человека, которым я интересовался, в том числе адрес, где он, точнее, она проживала. Да, это была Надя. Я не удержался и попросил своего нового начальника охраны разыскать её. Сам до сих пор не мог объяснить себе, зачем это сделал.

Судя по имеющейся информации, обитала Надя в старом спальном районе Шарташ на берегу одноимённого озера. Её местонахождение отследили по телефонным звонкам. Нашей охране удалось выяснить даже номер квартиры, которую девушка, судя по всему, арендовала. Но вот с кем она сожительствует, известно не было. По крайней мере, в браке Надя не состояла.

Мне захотелось встретиться с ней, поговорить, узнать, всё ли у неё хорошо, но грызли сомнения, а стоит ли вмешиваться в её жизнь и воскрешать старые воспоминания? Я про неё давно забыл, да и она про меня — тоже. Свалюсь как снег на голову. Зачем?

Лёжа на диване перед включённым телевизором, я раздумывал над этим вопросом. Любопытство пересилило. Дотянулся до тумбочки, взял мобильник и набрал сообщение: «Привет, Надя. Это Кирилл из спецшколы. Как дела?»

Отправил и стал ждать. Прошли десять минут, двадцать, полчаса. Думал уж, не ответит. Но вдруг телефон зазвенел — пришло сообщение, которое я тут же открыл.

«Привет, Кирилл. Думала, ты пропал. У меня всё хорошо. Я сейчас живу в Екатеринбурге».

Я позвонил. Надя быстро взяла трубку.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — прозвучал приятный и спокойный голос моей старой знакомой.

— Ты в Екатеринбурге сейчас? Как дела?

— Да, я в прошлом году переехала. Думала, ты пропал. Приходили твои родственники, расспрашивали и…

— Знаю. Я скрывался под чужой фамилией, и мне нельзя было общаться со знакомыми. Извини, что так получилось.

— Понятно. Да ничего, всё нормально. А теперь как? Ты до сих пор скрываешься?

— Нет, сейчас мне скрываться уже не требуется. Так как у тебя дела? Чем занимаешься?

— Нормально. Живу тут… работаю.

Общение мне казалось несколько натянутым. Ну а что я хотел? Сам же пропал на полтора года.

— А я сейчас тоже в Екатеринбурге, у родственников в гостях, вот и подумал… Не хочешь встретиться в парке, например, или в кафе? Посидим, поболтаем.

— Можно, почему бы и нет? — легко согласилась Надя. — А ты, кстати, откуда узнал мой номер?

Я рассмеялся:

— Мне с моими связями это не так уж и трудно.

— Понятно.

— Так где встретимся? Могу к тебе подъехать. У вас есть, где погулять?

— Да, давай, на набережной встретимся. У нас тут недалеко от дома парк… Тебе удобно вообще сюда ехать? Я в Шарташе живу.

— Да-да, не проблема. Приеду. Когда?

— Так. Завтра у меня смена… А послезавтра… Давай послезавтра. Сможешь?

— Да, я как раз свободен. Парк говоришь?

— Ну да, на берегу озера. Можно днём встретиться или вечером. У меня выходной, и кажется, я свободна буду весь день.

— Хорошо. Давай предварительно договоримся на двенадцать. Как приеду, позвоню.

Ну вот и назначил свидание. Зачем? А чёрт его знает. Далеко идущие планы я не строил.

На следующий день были поездки к юристу и нотариусу, а вечером я встретился в ресторане с дядей Виктором, и мы долго общались про дела предприятий и про ссору с Бельскими. В целом, Виктор с одобрением отнёсся к моему намерению наладить с ними отношения, но просил соблюдать осторожность и не соглашаться ни на какие условия, не посоветовавшись с ним.

При дяде я позвонил главе рода Бельских, и мы договорились встретиться в пятницу днём в том же ресторане, где я недавно спровоцировал на дуэль моего приёмного папашу.

Четверг оказался свободным днём, и к двенадцати часам я отправился в парк встречаться с Надей.

Шарташ был одним из старых районов, возведённых в семидесятых-восьмидесятых годах и представлявший собой лес из серых бетонных высоток, плотно налепленных друг к другу. В подобных местах жили, по большей части, приезжие и люди с низким достатком. Ну и Надя затесалась среди них, что странно, ведь, насколько я слышал, в Екатеринбург она поехала с каким-то охотником, а охотники, как правило, имели возможность в более престижных районах.

Вдоль берега озера тянулся парк. Тут, как обычно, гуляли мамаши с детьми, а на лавочках сидели старики. Погода сегодня выдалась хорошая, хоть и довольно ветреная.

Мы созвонились с Надей и условились встретились в парке рядом со сценой для уличных представлений. На набережную пошли вместе.

Надя совсем не изменилась. Она одевалась всё так же по-простому, без изысков — джинсы, кофточка, невзрачная куртка, всё так же стягивала свои пышные волосы в хвост, а косметикой почти не пользовалась.

Я тоже был одет самым обычным образом: джинсы, толстовка и бежевая ветровка. Никому из прохожих даже мысли бы не пришло, что я — глава одного из крупнейших княжеских родов Екатеринбурга.

Когда я подошёл, Надя улыбнулась и немного смутилась.

— Ну, рассказывай, что у тебя интересного? Чем занимаешься? Какие планы на будущее? — начал я расспрашивать её, когда мы шли по аллее к набережной.

— Да и рассказывать-то нечего, — проговорила Надя. — Просто живу, как раньше.

— Да ладно! Ты вон, в столицу перебралась. Серьёзное достижение.

— Да какое достижение… — Надя грустно улыбнулась. — Просто познакомилась с одним… человеком. Мы и переехали. Думала, тут будет лучше, маму перевезла вот… а всё, в общем-то, по-старому. Работаю в забегаловке одной, такой же, как у нас в Царицыно, только чуть побольше. Живём с мамой, снимаем квартиру.

— А обратно не хочешь вернуться?

— Ой, даже не знаю. Иногда хочется, всё-таки я там родилась, а потом смотришь новости и думаешь, а что там делать? Москва почти опустела, заводы закрываются, работы нет, люди уезжают. Ну и какой прок возвращаться? Раз уже принесло нас в столицу, будем жить тут.

— Да, работы нет, зато можно охотиться, — напомнил я.

— Можно и охотиться, но что-то я не уверена. Давно уже этим не занималась, да и слабовата я. Только другим мешаюсь, а заработать всё равно нормально не могу.

— Погоди, а как же твой парень, с которым ты познакомилась? — вспомнил я.

— А, этот… Да мы с ним разошлись пару месяцев назад.

— Разошлись? А что случилось, если не секрет?

— Да так… ничего особенного. Просто не смогли вместе жить.

— Ясно. Не сошлись характерами?

— Ага, вроде того.

Мы дошли до набережной и побрели вдоль озера.

— А ты чем всё это время занимался? — спросила Надя.

— Учился. Там же, в спецшколе, только под другой фамилией, поэтому и не мог о себе дать знать. А когда скрываться больше не понадобилось, я хотел тебя найти, а мне в трактире сказали, что ты уехала.

— А ты всё ещё учишься?

— Нет, я ушёл из спецшколы. Теперь буду работать на семью. Кое-какое дело появилось.

— М-м… Это хорошо. А почему скрывался?

— Можно сказать, разногласия с родственниками. Но теперь худшее позади. Как тебе здесь, в столице? Нравится?

Надя рассказывала долго. Екатеринбург произвёл на неё сильное впечатление. Тут всё было не такое, как в Царицыно, всё отличалось: улицы, дома, люди. Что-то ей нравилось, что-то — нет. В общем, как всегда. Надя отметила, что улицы здесь чище и опрятнее, а в центре города — очень красиво и много разных интересных мест, куда можно сходить на досуге. Но постоянные суета и шум её несколько удручали, да и люди вели себя не столь приветливо, как в посёлке.

А вот о своём бывшем парне Надя не рассказывала. Наверное, не хотела вспоминать, да и я этой темы не касался.

Мы долго бродили по парку и разговаривали, а когда захотели есть, отправились в ближайшую закусочную. Поначалу Надя была несколько зажатой, но это быстро прошло.

С одной стороны, Надя не жаловалась на жизнь, но с другой — я видел, что ей здесь тяжело. Казалось бы, переехала в столицу, что ещё нужно для счастья? Вот только не поменялось у неё ничего — девушка всё так же работала официанткой в трактире без какой-либо надежды выбраться из нищеты, если только не выйдет выгодно замуж.

Я не знал, что делать. Хотелось как-то помочь, но зачем? Содержать её в качестве любовницы? С моим нынешним состоянием я бы мог штук пятьсот таких Надь обеспечивать. У меня в Екатеринбурге пустовали десяток квартир, причём почти все — в хороших районах. Но желает ли она сама такой жизни?

Время пролетело незаметно, и Наде было пора возвращаться, чтобы готовить ужин. Мы отправились в сторону её дома. Она проживала в серой высотке, спрятанной среди плотно натыканных повсюду панельных многоэтажек.

Я по-прежнему чувствовал некоторую вину из-за того, что убил Надиного брата. Если бы Михаил был бы жив, возможно, и у Нади жизнь сложилась бы лучше. По крайней мере, они держались бы вместе, помогали бы друг другу, и девушке не пришлось бы содержать в одиночку мать-инвалида.

Мы подходили к подъезду, и я хотел уже предложить Наде перебраться на одну из своих квартир, но тут нас, точнее Надю, окликнули.

— Эй, Надь, привет, — к нам направлялся крупный малый со смуглым, небритым лицом. — Давно не виделись. Как поживаешь?

Надя обернулась:

— Витя? А ты что тут делаешь?

— Да так, мимо проезжал, дай, думаю, заскочу. Поговорить надо, давай пройдёмся. А ты, приятель, свободен, — небрежно кинул мне здоровяк.

— Так, я что-то не понял. А ты ещё кто? — я шагнул вперёд, встав между Надей и этим наглецом. От него чувствовалась сильная энергетика.

Отправить