Часть IV

Глава 29

Небо на востоке едва начало светлеть, когда наш отряд выехал из высоких кованых ворот на заметённую снегом улицу.

К утру ветер стих. Тучи уползали на север, предвещая ясную погоду, но мороз крепчал. Сегодня было особенно холодно, даже я это чувствовал, не говоря о моих спутниках, закутанных в плащи по самые глаза. Зима сковала мир морозными цепями, город застыл в суровом снежном плену, и только пар изо ртов людей и лошадей, да дым из труб напоминали о том, что в этом белом царстве ещё теплится жизнь.

Мы ехали за город — туда, где нанятые Петром сноходцы откроют для нас брешь. Они и сам Пётр ждали нас на склоне холма к востоку от Ярска, в месте, скрытом от посторонних глаз.

Состав наш был почти тот же, что и вчера во время разведки: я, Дарья, Иван, Игорь Изяславич и оба Черемских. Но теперь к нам присоединились мой дядя Андрей Святославич и здоровый лысый сотник Гордей. Дружины у нас тоже стало побольше: десять бойцов из клана Малютиных и пятнадцать людей Верхнепольских. Но, как и вчера, простые дружинники должны были остаться в Яви.

Вооружились мы, как обычно: светлейшие — пистолетами и палашами, остальных при себе имели ещё и ружья. У каждого, кто намеревался идти в Сон, с собой через плечо висела кожаная сумка, где лежали не только бумажные патроны, но и продовольствие на два дня — это максимальный срок, который мы планировали находиться во Сне. От нас всего лишь требовалось добраться до северной части города, найти уцелевших людей и отвести их обратно к бреши — дело плёвое, если бы не одного «но»: мы не знали, что нас ожидает на улицах и хватит ли у нас сил пробиться сквозь существ, заполнивших Сон.

Ехали молча, только Игорь Изяславич и Андрей, которые возглавляли колонну, порой о чём-то переговаривались. Остальным было не до болтовни. Дарья на этот раз скакала рядом со мной, но пока не добрались до городской окраины, мы даже словом не обмолвились.

Но вот мы проехали под аркой над главной улицей, оставили позади ещё несколько каменных домиков и оказались за пределами города. Теперь вдоль дороги толпились избы, а за высокими деревянными воротами надрывались собаки, почуяв посторонних. А я смотрел на дома, на людей, которые жались к обочине, пропуская знатных господ, и кланялись нам, и меня одолевала тревога. Я словно прощаюсь с этим местом. Больше всего сейчас хотелось одного: чтобы наш поход поскорее закончился, и мы вернулись в тёплый уютный особняк.

— Как спалось? — спросил я у Дарьи, чтобы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей.

— Хорошо. Только голова болит после вчерашнего, — ответила девушка.

— Говорил тебе, пить надо меньше. Полагаю, Иван Игоревич показал тебе дорогу до комнаты?

Дарья хмыкнула:

— Сама нашла. Дело оказалось нехитрым.

После этих слов у меня камень с души упал. Если б не гнетущая тревога из-за грядущего похода в Сон, я бы даже обрадовался.

— А ты куда опять пропал вчера? — спросила Дарья. — С родственниками общался?

— Ага, дядя приехал. Свалился как снег на голову. Мы вчера часов до трёх сидели, обсуждали разные вопросы.

— Что за вопросы?

— Да так… Дядя хочет, чтобы Малютины поддержали моего среднего брата. Часа два об этом спорили, а я сидел и слушал.

Миновав избы, мы выехали на небольшую площадь, на которой стояли каменный дом с колоннами и часовня. Свернули налево, дорога пошла в гору.

— Кажется, вечером я наговорила много лишнего, — сказала Дарья. — Обычно стараюсь держать язык за зубами, даже когда выпью. Не знаю, что на меня вчера нашло…

— Не вижу ничего зазорного в том, чтобы иногда высказаться и поделиться своими переживаниями, — ответил я.

— Просто я ерунду наговорила. На самом деле я не хочу возвращаться в семью. Даже не собираюсь. Они мне никто. Как можно вообще называть семьёй людей, которые плюнули в тебя только за то, что ты выбрала свой путь?

— И всё же тебе чего-то не хватает в жизни.

Дарья помолчала немного.

— Не думаю, — мотнула она головой.

Крестьянин в тулупе, попавшийся на дороге, спешно отошёл в сторону, едва завидев наш отряд. Мой взгляд случайно упал на лицо этого человека, и я вздрогнул: на обочине стоял Томаш и глядел на меня тьмой единственного глаза. Томаш ухмылялся.

— Ты чего там увидел? — спросила Дарья.

Я опомнился и оторвался, наконец, от созерцания крестьянина.

— Мерещится всякое, — ответил я.

Стало ещё тревожнее. Подумалось, что видение это предвещает беду.

В лагере беженцев, что находился на опушке ближайшего леса на склоне холма, горели костры. Крестьяне соорудили из веток шалаши, кто-то сделал палатку. Грелись, как могли. От лагеря наперерез нам двигалась делегация: группа мужиков и баб, закутанные по самые глаза в тулупы и платки. Люди подошли к дороге и поклонились боярам в пояс.

— Что надо? — строго спросил Игорь Изяславич, натянув поводья.

— Милостивые господа, — пробасил здоровый бородач, — смилуйтесь над нами. Прошу позволения слово молвить.

— Говори! — приказал Игорь Изяславич. — Только быстро.

— Милостивые господа, замерзаем. Нет мочи уже терпеть. Холода ударили, каких не бывало. Что теперь с нами станется? Пальцы на ногах чернеют, ребятишки малые мёрзнут. Того и гляди помирать начнём. Сжальтесь над нами во имя спасителя нашего Стефана, позвольте в крепость пойти. А то ведь не ровен час, окоченеем совсем.

Игорь Изяславич окинул суровым взором крестьян, что переминались с ноги на ногу то ли от холода, то ли от неуверенности.

— Подумаю, — кинул он им, и мы поскакали дальше.

— Их бы, и правда, в крепость, — сказала Дарья, оглянувшись на толпу закутанных людей. — Замёрзнут.

— Нельзя им в город, — ответил я. — Вот-вот разразится эпидемия. Лучше тут переждать. Может, потеплеет на днях. А я бы на их месте собрал пожитки и свалил бы подальше отсюда, пока не стало слишком поздно.

Мы обогнули лесистый холм и свернули с дороги. За деревьями на поляне нас ждали Пётр и два сноходца. Мужики сидели на поваленном дереве, Пётр расхаживал взад-вперёд. Его лошадь была привязана к ближайшей берёзе. У всех троих имелись при себе ружья, а у сноходцев — ещё и сумки с какими-то приборами. Город отсюда виден не был, зато открывался прекрасный вид на поля и леса на склонах других холмов и деревеньку, притаившуюся вдали среди деревьев.

Когда наш отряд выехал на поляну, оба мужика вскочили с места, а когда мы подъехали ближе, поклонились в пояс. Они смотрели на нас то ли враждебно, то ли испуганно.

— Вам нечего бояться, — сразу же напомнил Игорь Изяславич. — Я дал слово, что не стану преследовать вас за вашу деятельность и не отдам под суд. Если всё сделаете правильно, и мы окажемся, где нужно, вы оба получите по пять рублей. Мы хотим попасть в область Сна, которая воссоздаёт Ярск. Сможете это устроить?

— Да, господин, — ответил сноходец постарше с проседью в бороде, — вы попадёте в Ярск, если во Сне ничего не поменялось за последний месяц.

— Неужели Сон ещё существует? — спросил Андрей. — Блаженная должна была проснуться несколько дней назад.

— К сожалению, пробуждение задерживается, — ответил старший сноходец.

— Или его вообще не будет, — буркнул второй, молодой и коренастый.

— Почему ты так решил? — спросил Андрей.

— Не знаю, господин. Болтают, — пожал он плечами и помялся с ноги на ногу, потупив взгляд.

— Кто болтает? Кто такое сказал?

— Да в кабаках болтают, мужики, — вступился старший. — Не ведают ничего, а болтают. Что с дурней взять? Да и откуда нам знать-то, господин? Всегда блаженная просыпалась. А теперича восьмой день — а не просыпается. Неясно, что и думать, — он развёл руками и осклабился.

— Ладно, занимайся, — махнул рукой Андрей. — Нечего болтать попусту.

Сноходцы принялись за дело. Они достали из сумок четыре столбика со полукруглыми шкалами и кристаллами, измерительные приборы и большой порт. Нашли ровную площадку. Тот, что помоложе, начал устанавливать столбы, а тот, который постарше — крутить кольца порта.

— Восьмой день месяца пустоты, — задумчиво проговорил Андрей. — Либо пробуждение задерживается, либо и вовсе не наступит. Не помню на своём веку, чтобы пробуждение случалось так поздно.

— В две тысячи пятьсот шестьдесят втором году пробуждение выпало на пятый день, — сказал Игорь Изяславич, — а в две тысячи шестьсот втором — и того позже, на шестой. В двадцать пятом веке были три подобных случаях. Дай-то Бог, чтобы и в этот раз оно всего лишь задерживалось, и чтобы мы успели вывести людей, пока блаженная не проснулась.

— Риски есть, — согласился Андрей. — Посмотрим, насколько ярко загорятся кристаллы.

Как я узнал из ночного разговора, перед пробуждением кристаллы на приборах светятся очень тускло. И это знак, что Сон может в любой момент схлопнуться. А чем ярче свет, тем Сон стабильнее.

Сноходцы возились с приспособлениями, а мы ждали. Уже совсем рассвело, и холодный яркий шар лез вверх по небосклону. День обещал быть солнечным.

И вот брешь, наконец, открылась. Между четырьмя столбами задрожал и заискрил воздух. Кристаллы на столбах и на порте горели ярко — значит, Сон был стабилен, чему удивились даже сноходцы, ибо ещё месяц назад такого не наблюдалось.

Мы спешились и уже собирались войти в брешь, как вдруг на дороге показались шесть всадников, за которыми ехал возок, запряжённый двумя лошадьми. Я сразу понял, кто это такие. Достаточно было взглянуть на широкие шляпы и на пелерины плащей, на которых белели восьмиконечные звезды. Всадники имели при себе оружие.

— Принесла нечистая, — буркнул Игорь Изяславич.

— И не говорите, — произнёс вполголоса Андрей. — Что они здесь забыли, вы не знаете, часом?

Возок остановился, и из него вышел уродливый человек в плаще с рукавами и широкополой шляпе — приор, которого я видел вчера в доме Малютиных.

— Приветствую вас, господа… и дамы, — произнёс он, взглянув на Дарью. — Прошу прощения за моё столь внезапное появление, но я узнал о вашем намерении посетить Сон и подумал, что хоть и не служу в ритуальном отделе, а всё равно обязан присутствовать при открытии бреши. Однако странно, что узнал я об этом не от вас, Игорь Изяславич, а от стороннего источника. За время нашей беседы вы и словом не обмолвились о своих намерениях.

— Господин приор, — с деланным равнодушием произнёс Игорь Изяславич, — не думал, что вас заинтересует данное мероприятие.

— Ну как же? Меня интересует всё, — ответил уродливый человек с лёгкой улыбкой, — особенно то, что делается в обход церкви.

— Как вы знаете, епископ, который заведовал ритуалами, погиб, — так же спокойно проговорил боярин Малютин, — и я оказался в непростой ситуации. Мне требуется как можно скорее отправиться в Сон и вытащить тех несчастных, что попали туда не по своей воле. Ждать ритуальный отдел или вызывать епископа из Городца, боюсь, нет времени. Если угодно, я покаюсь в содеянном, и мы обсудим этот вопрос позже, а сейчас, позвольте, продолжим.

Приор понимающе закивал.

— Что ж, разумеется, тех несчастных надо спасти. Вы заняты благородным делом. Я подумал, что вам потребуется помощь, а потому два наших брата — Саул и Марк — отправятся с вами.

Два человека в плащах и серых кафтанах спешились. Один был длинный и худой с горбатым носом, другой — крепкий, широкоплечий с массивным приплюснутым лицом. Этот второй напоминал скорее бандита с большой дороги или вышибалу, чем монаха. В руках оба держали кремневые мушкеты, под плащами я заметил эфесы сабель, а за поясами — пистолеты.

— Не думаю, что стоит подвергать ваших людей такому риску, — возразил Игорь Изяславич.

Боярин не выказал недовольства, но кажется, ему, как и всем нам, затея пришлась не по вкусу. Никому не хотелось оказаться под надзором следственного отдела. Но больше всего, конечно, испугались сноходцы — они топтались, потупив взоры с таким видом, словно их застукали на месте преступления, что, впрочем, было недалеко от истины. Я тоже переживал. Ведь если мы столкнёмся с морами, и я применю ледяные чары, следственный отдел узнает о моих способностях. Значит, опять придётся скрывать свою силу. Надеюсь, остальные поймут…

— Об этом не волнуйтесь, Игорь Изяславич, — проговорил приор. — И Марк, и Саул имеют при себе артефакты и обладают способностями управлять ими. Не думаю, что помощь будет для вас лишней, особенно сейчас, когда никто не знает, что творится во Сне.

Приор был прав: два бойца нам не помешают. Но только не из следственного отдела.

— Благодарю вас, — проговорил Игорь Изяславич, — подмога лишней не будет, — он обратился ко всем нам: — Итак, господа, сейчас мы заходим в Сон. Держимся все вместе, слушаем мои команды. И будьте предельно осторожными!

* * *

Снова тишина — гулкая, неестественная, давящая на мозг своей всепоглощающей пустотой. За время нахождения в Яви я отвык от этого.

Мы выбрались из леса и обогнули холм. Внизу виднелась скованная льдом река, а на склонах прибрежных холмов — городок, куда мы и держали путь. Утоптанной дороги тут не оказалось, и мы лезли по колено в снегу, что отнимало много сил.

Пока шли, не встретили ни одной моры ни в лесу, ни на открытой местности. Мы ждали увидеть полчище монстров, от которых отбоя не будет, а на деле тут оказалось пусто. Иван предположил, что пробуждение уже наступило, а теперь блаженная снова уснула, но Игорь Изяславич предупредил, что мы не знаем, с чем столкнёмся в дальнейшем, а потому расслабляться не стоит.

А вскоре все мы увидели, сколь ошибочны были суждения Ивана. Из-за холма на противоположном берегу показались два огромных человекоподобных существа. Серые худые тела с дистрофичными костлявыми конечностями были ростом с двадцатиэтажный дом. Они вяло, словно в замедленной съёмке, брели вдоль линии горизонта.

— Вот это махины, — вполголоса восхитился Андрей (мы если и разговаривали, то тихо, не желая наделать лишнего шума). — Впервые таких вижу. Даже перед пробуждением ничего подобного не встречал. Каких же ещё жутких тварей породил Сон?

— Будем молиться, чтобы Господь уберёг нас от встречи со столь мерзкими и опасными существами, — вкрадчиво произнёс высокий монах, которого звали Саул.

— Молитесь, — буркнул Андрей себя под нос. Хотел ещё что-то добавить, но передумал. В присутствии представителей следственного отдела не стоило распускать язык.

Город, который был перед нами, сильно походил на Ярск, однако имелись и отличия. К востоку от него виднелись дома и шпили колоколен, которые отсутствовали в Яви. На холме же вместо монастыря стоял огромный дворец, устремив в небо острые пики многочисленных башен. В остальном всё было плюс-минус также, но даже эти отличия заставили нас усомниться, в правильное ли место мы попали. Однако гадать смысла не было, теперь путь один: добраться до северной части Ярска и посмотреть, здесь ли оказались пропавшие люди.

Первых мор мы встретили на улице, как только вошли в пригород. Две мелкие «собаки» вяло брели среди домов и были тут же уничтожены чарами Игоря Изяславича. А вот на площади с часовней и двухэтажным каменным зданием существ оказалось гораздо больше.

— Многовато, — тихо проговорил Игорь Изяславич, когда мы остановились посреди улицы, глядя на замерших впереди мор.

— Многовато? — ухмыльнулся Андрей. — Да они тут кишмя кишат. Толпами бродят. Даже в рог можно не трубить.

— И всё же, попробуем пробиться, — решил Игорь Изяславич. — Будем двигаться вперёд, выжигая всех, кто попадётся на пути.

— Долго же придётся этим заниматься, — заметил Андрей.

— Пока я не вижу серьёзных причин отступать. Если не поднимать шума, мы справимся. Если пойдёт волна, займём часовню или тот каменный дом и будем отбиваться. Ничего сложно.

— Как хотите, — скривился Андрей. — Руководите вы. Главное, чтоб не напрасно всё это оказалось.

Мы встали поперёк улицы, построившись заранее обговорённым образом. В авангарде были Андрей, Игорь Изяславич, Иван и Дарья. За ними — те, кто светлейшими не являлся. Я — в арьергарде на случай, если моры нападут с тыла. Так и пошли. Фиолетовые сгустки полетели в существ, потом — светящиеся каменные осколки. Несколько раз грохнули бордовые сферы, созданные Андреем. Из переулка на меня выскочила небольшая «собака» со свиным рылом, но я зарезал её саблей, не прибегая к магии. Такая же участь постигла и вторую.

Уничтожив монстров на площади, мы двинулись к Ярску, но больше такие крупные скопления нам не попадались. Только когда подходили к черте города, из придорожных зарослей выскочили три человекоподобные существа и с десяток «собак». Но они были уничтожены прежде, чем добрались до нас.

Мы опасались, что в самом Ярске мор окажется многократно больше, чем в окрестностях, но реальность обманула нас: в городе было пусто.

Мы шли, оглядываясь по сторонам, по непонятно кем расчищенной от снега улице. Хоть вокруг было спокойно, бдительности мы не теряли. Нехорошая стояла тишина, гнетущая. Так и чудилось, что среди домов таится нечто ужасное. Тревога давила всё сильнее. Сражаться с морами было не страшно, страшно — бродить в неизвестности, не зная, что тебя ждёт за следующим углом.

Вдруг до нас донёсся звук, похожий на хлопанье больших крыльев. Мы замерли, и вскоре в небе показалось существо. Оно сделало над нами круг и уселось на карниз дома метрах в пятидесяти от нас.

Мора эта напоминала человек с крыльями. Её нижние конечности представляли собой когтистые птичьи лапы, а верхние — обычные человеческие руки. Белые крылья существо сложило за спиной. Оно обладало длинной шеей, на которой крепилась небольшая лысая голова с сильно вытянутым вперёд лицом и огромным горбатым носом, из-за чего монстр напоминал грифа. Одето же он был в серый балахон, похожий на мешок, в котором прорезали дыры для рук, головы и крыльев. Усевшись на карниз, мора повернула свою мерзкую рожу и уставилась на нас наполненными тьмой глазницами.

— Что это такое, мать его? — поморщился Иван.

— Крылатый, — сказал Андрей. — Слышал про таких. Но, признаться, вижу впервые.

— Сноходцы считают, что крылатые — это легендарные существа, — сказал Дарья.

— Не-е, — протянул Андрей. — Чушь! Это не легенда. Просто они обитают в таких глубоких областях Сна, куда люди и не заходят вовсе. Похоже, эти твари истребили остальных мор. Поэтому тут так пусто.

— Значит, во Сне происходит что-то совсем нехорошее, — проговорил Игорь Изяславич. — Что ж, будем бить. До площади осталось недалеко. Глупо сейчас отступать.

Он создал фиолетовый сгусток и приготовился метнуть в крылатого монстра, но тот поднял свою вытянутую голову в небо и заорал. Так мог вопить человек, которому разрывают плоть, но, кажется, существо всего лишь звало своих.

Фиолетовый сгусток молнией метнулся в него, но тварь внезапно поднялась в небо, и магический снаряд пролетел мимо. А в это время десятки огромных крыльев зашумели повсюду, и над нами в небесной синеве закружились большие чёрные силуэты. Оба Малютиных снова швырнули сгустки в существо. От одного оно увернулось, а второй прожёг до кости лапу. Монстр взвыл и ринулся на нас. Остальные последовали его примеру.

На нас пикировало сразу несколько тварей. Кажется, битва предстояла серьёзная.

Глава 30

Крылатые налетели со всех сторон. Они орали так, что от одного этого крика можно сойти с ума. Некоторые были безоружны, у других в руках я заметил топорики, сабли и даже у кого-то — алебарду. Вся эта свора ринулась на нас.

Игорь Изяславич что-то кричал — видимо, приказывал строиться. Мы не слышали его слов за воплями тварей, но и так всё поняли. Светлейшие, в том числе и я, образовали круг, в центре которого встали Василий Васильевич, его сын, два монаха и сотник.

Грохнул залп пяти мушкетов, в небо полетели фиолетовые сгустки и град светящихся каменных осколков, над крышами образовалась бордовая сфера и, как только одно из существ приблизилось к ней, взорвалась с гулким хлопком, оторвав монстру крыло и руку. Тот с жалобным воем завертелся в воздухе и шлёпнулся в снег неподалёку от нас. Упали ещё несколько тварей, сбитых магическими снарядами.

Но крылатых это не останавливало. С каждой секундой количество существ в небе увеличивалось, и очень скоро крылья их затмили солнечный свет. Я не хотел использовать магию, но при таком скопище врагов без неё, казалось, не обойтись. И всё же я решил попробовать.

Один из крылатых спикировал на меня. Он дико орал, разинув пасть, полную мелких зубов, а в руках сжимал алебарду. Я выхватил оба пистолета, выстрелил и отскочил в сторону. Существо со всего разгона врезалось в землю. А на меня уже летело второе. Я достал саблю и ударил монстра по когтистой птичьей лапе, которой тот хотел схватить меня. Монстр завыл и взмыл вверх.

Я едва успел обернуться, чтобы парировать топорик третьего существа, атаковавшего со спины. Существо потянуло ко мне лапу, но тоже получило саблей по когтистому пальцу. Второе опять ринулось в атаку, но я рубанул его по руке, а затем вогнал клинок в живот — неглубоко, но этого хватило, чтобы монстр упал в снег, воя и корчась от боли. Но тут же на его месте оказался ещё один и попытался достать меня длинной саблей. А сзади снова налетел монстр с топориком.

Существа нападали с двух сторон, огромные крылья постоянно задевали меня. Треуголка слетела, а сам я едва держался на ногах, продолжая парировать удары. А в небе кружили другие моры, готовясь занять место поверженных соратников, и от истошных их воплей болели уши. Вопли давили на психику, деморализуя и рассеивая концентрацию. Я пропустил несколько ударов. К счастью, ледяная оболочка сдержала их.

Очередная атака. Я отбил топорик существа, а когда оно хотело вцепиться лапой, схватил его за здоровый когтистый палец, покрытый грубой пупырчатой кожей, и воткнул клинок под рёбра, а затем с разворота рубанул второго. Попал по лицу, из-под лезвия брызнула кровь. Существо не успело отпрянуть, и следующий удар пришёлся ему в крыло. Тварь упала в снег и затрепыхалась, шлёпая здоровым крылом по дороге. Хотел его добить, но в этот момент три монстра камнем ринулись вниз с небесных высей. Один держал в руках алебарду, целясь мне в грудь остриём пики. Я не успел среагировать.

Чудовищной силы удар снёс меня с ног, существо с алебардой взмыло ввысь. Но тут же налетели другие. Их массивные лапы с длинными когтями схватили меня и подняли в небо. Всё вокруг завертелось, я понял, что падаю и сосредоточился на защите. В следующий момент я стукнулся обо что-то твёрдое, а ещё через секунду очутился в снегу: я приземлился, ударившись по пути о край крыши. Перед глазами всё плыло.

Я поднялся на четвереньки, огляделся. Я находился на пустой улице, звуки боя доносились из-за дома на ближайшем перекрёстке, а тут никого из наших не было. Сабля моя валялась в снегу неподалёку. Вскочив на ноги, я побежал к ней.

Заметив, что я ещё жив, моры снова ринулись в атаку. Но теперь монахи меня не видели, а значит, можно использовать чары. Я выставил вперёд обе руки, первое существо замёрзло на лету, и я едва успел пригнуться, чтобы огромная ледышка, в которую превратилась тварь, не сбила меня. У второго заледенело крыло, и монстр шлёпнулся рядом. Я схватил саблю и вонзил её в спину скованного холодом противника.

Налетел ещё один крылатый, но и он получил порцию холода и шлёпнулся недалеко от меня. Я услышал за спиной хлопанье крыльев. Обернулся. В нескольких метрах от меня оказался четвёртый. Еле успел его заморозить. Существо упало на дорогу, и я добил его, найдя участок тела без морозной корки.

Очередной крылатый взмыл надо мной, желая пронзить копьём, но холод остановил и его, и вскоре ещё одно заледеневшее существо барахталось лапами в снегу. Я хотел добить, но на меня с высоты ринулся вооружённый топором монстр.

Я не успел даже ладонь вытянуть в его сторону. Над моей головой прожужжали светящиеся осколки, в воздухе мелькнули несколько огненных линий. Магические снаряды прошили существо насквозь, оторвав ему руку по локоть. Монстр шлёпнулся на дорогу, орошая снег чёрной жижей, бьющей фонтаном из ран.

Я обернулся. На перекрёстке стояла Дарья. Только теперь я заметил, что звуки боя стихли, а существа больше не надрывались в неистовом крике. Лишь высоко в небе раздавались редкие вопли. Похоже, схватка закончилась.

— Ты как? — спросила меня Дарья, подойдя к одному из заледеневших монстров.

— Кажется, в порядке, — ответил я.

После падения до сих пор всё плыло перед глазами, да и голова заболела, но это мелочи по сравнению с тем, что могло бы случиться, не обладай я ледяной защитой.

— Неплохо ты их, — Дарья толкнула одного сапогом, переворачивая на спину. — У тебя сильные чары.

— Радиус маловат, — произнёс я. — А тебе, гляжу, тоже досталось?

Плащ Дарьи был разодран на плече.

— Ерунда, — поморщилась она. — Со спины, гад, подлетел.

Добив уцелевших тварей, мы вышли на главную улицу.

Дорога была завалена трупами мор. Они лежали кучами друг на друге, раскинув крылья и истекая кровью. Некоторые из поверженных тварей ещё шевелились, одно существо сидело, прислонившись к стене, и тянуло вперёд культи рук, из которых торчали обломки костей. Повсюду валялись оторванные конечности, а снег был чёрен от крови.

Среди трупов крылатых тварей лежал Василий Васильевич. Пётр сидел на корточках рядом. Остальные не пострадали, хоть у многих, особенно тех, кто не владел чарами, наблюдались порванные когтями плащи.

— Отходим! Все прочь! — приказал Игорь Изяславич. — Маски!

Мы с Дарьей стояли на перекрёстке вне зоны досягаемости пепла, но девушка всё равно надела «противогаз». Мне, понятное дело, надевать было нечего: моя маска осталась в Высоком вместе со всеми трофеями.

— Где твоя маска? — спросила Дарья, уставившись на меня круглыми стёклами своего «противогаза».

— Мне она не требуется, — ответил я. — Пепел мне не вредит.

— Везёт же, — хмыкнула девушка.

А трупы тлели, и в воздухе повисла непроглядная серая пелена. Продолжалось это несколько минут, а когда пепел полностью испарился, на улице осталось штук пять недобитых тварей и чёрный снег, насквозь пропитанный кровь мор.

Василия Васильевича тоже оттащили в сторону. Когда мы подошли, он лежал неподвижно с открытыми глазами, устремлёнными в небо. Его седые волосы слиплись от крови, а через всю голову тянулась длинная рана, сквозь которую виднелись мозги. Василий Васильевич ещё дышал, но все мы понимали, что жить ему осталось недолго.

— Ты сказал, у вас есть артефакты, — хмурился Игорь Изяславич.

Он тоже присел на корточки возле раненого, расстегнул ворот его камзола и осмотрел массивный серебряный медальон с кристаллом по центру. Кристалл не светился.

— Не знаю, что случилось, — Пётр был мрачнее тучи. — Артефакт не сработал. Не понимаю, почему так.

— Кристалл разрядился, — строго проговорил стоявший рядом Андрей. — Вы хотя бы проверяли артефакты прежде, чем идти в Сон? Заряжали?

— Отец уверял, что медальон заряжен, — Пётр повернулся к Андрею. — Откуда я мог знать?

Брат Саул тоже присел на корточки и осмотрел артефакт. Ничего не сказав, он отошёл к Марку, который стоял в стороне, заряжая мушкет.

— Раненого оставим в одном из домов, — распорядился Игорь Изяславич. — В Явь отнесём на обратном пути.

— Мы бросим его здесь? — Пётр с удивлением посмотрел на боярина. — Я не оставлю отца, я сам отнесу его обратно.

— Нет! Нельзя сейчас распылять силы, — возразил Игорь Изяславич. — Если на тебя нападут моры, ты не отобьёшься, а отправить с тобой людей я не могу. В пятнадцати минутах ходьбы отсюда твои мать и сёстры ждут помощи, а ты повернёшь обратно? Даже если притащишь отца в Явь, шансов у него мало.

Пётр всё-таки поддался уговорам. Мы нашли открытый дом, отнесли туда Василия Васильевича и оставили на кровати на втором этаже. После чего двинулись дальше. До базарной площади было совсем близко.

Мы ждали повторной атаки. Оставшиеся в живых крылатые моры теперь кружили в небе на расстоянии, недосягаемом для нашей магии, тварям хватало ума не приближаться к нам, и мы без проблем добрались до рыночной площади.

И тут мы увидели, что случилось с жителями. Всё произошло именно так, как и предполагал Игорь Изяславич. Несколько кварталов каким-то образом переместились в Сон, а аналогичный участок Сна оказался в Яви. Люди, находившиеся в тот момент на улицах и в своих домах, тоже попали сюда.

Мы шли по мощёной дороге, повсюду валялись припорошенные снегом трупы, двери домов были распахнуты настежь или выломаны. Мы осмотрели несколько тел: они имели колотые или рубленые раны. Всё выглядело так, словно бойню устроили люди, а не моры. Заметили это и остальные.

— Любопытно, — задумчиво проговорил Андрей, переворачивая сапогом закоченевший труп женщины, проткнутой насквозь копьём. — Больше похоже на нашествие вражеской армии. Спланированное, организованное нападение, а не стихийный налёт диких тварей.

— Это сделали крылатые? — спросил Пётр, смахивая снег с трупа, лежащего рядом. Он искал своих.

— Возможно, — ответил Андрей, разглядывая мёртвое тело. — Но не похоже. Судя по ране, удар копьём нанесён снизу вверх, а не сверху вниз. Значит, били не с воздуха. Что-то мне подсказывает, нас ждут сюрпризы.

Дверь дома Воронцовых была выломана, а окна — разбиты. На первом этаже — несколько убитых: две женщины, один мужчина и один мальчик-подросток. Судя по одежде — слуги. В кабинете на втором этаже на пропитанном кровью ковре лежал мужчина, одетый в бархатный кафтан. Игорь Изяславич узнал покойного: это был отец семейства. Других Воронцовых мы не обнаружили. Мебель и прочие вещи налётчики почти не тронули, словно грабёж их не интересовал.

Дом Черемских находился неподалёку. Это был двухэтажный особняк с мезонином. Крыльцо выходило на улицу, над ним свешивался балкончик с витыми перилами. У входа нас встретили два гранитных льва. За особняком имелся сад, огороженный решётчатым забором. В отличие от большинства соседних домов, дверь жилища Черемских была закрыта, а окна — заколочены изнутри.

— Они забаррикадировались, — догадался Андрей. — Там кто-то есть.

Мы поднялись на крыльцо, и Игорь Изяславич постучал в дверь. Нам никто не ответил, и боярин повторил попытку.

— Странно, — он отошёл и стал осматривать окна второго этажа. — Бьюсь об заклад, что там есть люди. Не померли же они за два дня?

— Могли сойти с ума, — предположил Андрей. — Сон — место губительное.

— Не верю, что они погибли, — проговорил Пётр. — Они не могли погибнуть. Наверняка живы. Просто боятся.

— Пётр Васильевич, — с упрёком посмотрел на него Андрей. — Я сочувствую вашему горю, но во Сне может быть всё, что угодно. Советую вам приготовиться к худшему.

В это время ворота, ведущие в сад, скрипнули, и на улицу вышли трое, одетые, как простые горожане. Они целились в нас из старых пищалей.

— Кто такие? — тихо, почти шёпотом спросил крупный бородатый мужик, не спуская с нас ствол ружья.

— Спокойно, — проговорил Игорь Изяславич, — мы не моры. Мы — люди. Я — боярин Малютин, со мной боярин Верхнепольский. Опустите оружие.

— Вы не моры? — переспросил другой, щуплый горожанин. Его взгляд блуждал, а губы дрожали. Это походило на первые признаки безумия.

— Нет, мы не моры, — повторил Игорь Изяславич, — опустите оружие.

Не дожидаясь ответной реакции, он направился к воротам, не обращая внимания на вооружённых людей. Мы двинулись следом. Даже если бы обезумевшие горожане открыли огонь, пули для нас опасности не представляли. А три мужика, наконец, сообразили, кто перед ними, и опустили ружья.

— Прошу прощения, господин, — пробормотал здоровый бородач и поплёлся за Малютиными. — Мы думали, вы моры. Моры приходили сюда. Они увели их. И убили. Кого-то убили, кого-то увели. Два дня назад. И вчера тоже. Мы оказались тут два дня назад. Спрятались в доме. Мы не знаем, что делать, — речь его была спутанной и сбивчивой, чувствовалось влияние Сна. Во Сне даже светлейшим нелегко находиться три дня, что уж говорить об обычных людях.

Эти трое оказались не единственными, кто укрылся в особняке Черемских. Внутри мы нашли почти две дюжины мужчин и женщин всех возрастов, и даже несколько детей. И у всех наблюдались одни и те же симптомы: спутанная речь и блуждающий взгляд. Один старик говорил сам с собой и, когда увидел нас, закричал, тыча в боярина Малютина костлявым пальцем: «Моры! Они пришли». Мужчины, ещё не утратившие рассудок, схватили его, отвели в другую комнату и заперли.

Пётр не нашёл тут своих сестёр и мать, зато тут был слуга — пожилой человек в коричневом кафтане. Увидев молодого господина, он расплакался, как малое дитя, и стал бормотать что-то невразумительное. С трудом удалось успокоить его. С ещё большим трудом удалось добиться внятного рассказа о произошедшем.

Мы устроились в гостиной на втором этаже и принялись по очереди вызывать выживших и опрашивать их. Собрав все рассказы, мы, наконец, поняли, что случилось.

После того, как эта часть города попала в Сон, на людей начали нападать моры. Вначале — летающие. Они убили нескольких человек, оказавшихся на улице, но большинство горожан заперлись в домах. Однако на следующий день явились солдаты в доспехах и стали вламываться в людские жилища. Кому-то удалось спастись, спрятаться, как например, слуге Черемских, который укрылся в каретнике, но таких случаев было меньшинство.

Однако, как ни странно, моры убили не всех, кого нашли. Некоторые из выживших уверяли, что своими глазами видели, как солдаты куда-то уводили схваченных людей. А слуга Черемских заявил, что когда моры ушли, он не обнаружил в доме ни госпожи, ни её дочерей ни в живом, ни в мёртвом виде, несмотря на то, что перед вторжением они были тут.

Затем спасшиеся горожане перебрались в особняк и заперлись тут, заколотив окна и входную дверь. Оставили открытым только чёрный ход. Но была и ещё одна группа выживших. Они обустроились в часовне в пяти кварталах к северу отсюда.

Выслушав спутанные речи горожан, мы закрыли двери гостиной и стали держать совет.

Пётр с угрюмым видом сидел в кресле в углу, он погрузился в свои мысли и даже не смотрел на нас. Игорь Изяславич стоял за занавеской у окна и наблюдал за улицей. Остальные расположились за овальным столом, накрытым бархатной зелёной скатертью, в центре которого красовался позолоченный подсвечник с тремя кристаллами.

— Выводить их надо и побыстрее, — проговорил Игорь Изяславич, не отрывая взгляд от окна. — Вытащим тех, кто заперся в церкви, и отправим всех к бреши.

— А как же мои мать и сёстры? — поинтересовался Пётр.

— Мы не знаем, где они, — повернулся к нему Игорь Изяславич.

— Их увели. Наверняка они ещё живы, — Пётр посмотрел в глаза боярину. — Если бы их хотели убить, убили бы сразу.

— Пётр Васильевич, — со вздохом произнёс Андрей, — никто не знает, чего хотят моры, и могут ли они вообще что-нибудь хотеть. Как мы найдём ваших родственников? Нам придётся перерыть весь город. Сколько дней это займёт?

— Пётр прав, — сказал Игорь Изяславич. — Возможно, это покажется абсурдом, но я тоже полагаю, что у мор имеется цель. И даже более того: есть те, кто управляет ими. Прежде мы ни с чем подобным не сталкивались, но сейчас Сон изменился, изменились и существа, обитающие в нём.

— И в чём же заключается их… цель? — скептически поинтересовался Андрей.

— Мы не можем это знать, но пока есть шанс, что семьи моих отроков живы, я продолжу поиски. Что-то мне подсказывает, они могут находиться во дворце на холме. Не знаю, так ли это, но нам следует туда сходить, а по пути осмотреть крепость и наш особняк. Но займёмся этим завтра. А сегодня надо вывести тех, кого мы уже нашли. Улицы очищены, летающие твари поняли, что с нами опасно связываться. Если отправить с горожанами хотя бы трёх светлейших, уверен, проблем не возникнет.

— Что ж, — пожал плечами Андрей, — будь по-вашему. Но если завтра никого не найдём, мы возвращаемся в Явь, как и условились. Задерживаться более чем на два дня — неоправданный риск.

— Я это понимаю, — кивнул Игорь Изяславич. — И уговор нарушать не собираюсь. Послезавтра поиски утратят смысл. А потому, чтобы ни случилось, завтра вечером мы все вернёмся в Явь.

Идти к церкви, где пряталась вторая группа выживших, Игорь Изяславич поручил Ивану, Дарье и мне. Сам он вместе с Андреем собирался обыскать дом Земских, до которого мы ещё не добрались. А те, кто чарами не владел, должны были остаться здесь и в случае опасности защищать мирных жителей.

Однако брат Саул выразил несогласие с этим планом.

— Мы тоже пойдём, — заявил он. — Я — с группой, что направляется к храму, брат Марк — с вами.

— Это опасно, — возразил Игорь Изяславич. — Вам лучше остаться под защитой стен.

— Мы не боимся и не станем отсиживаться в доме, — брат Саул был непреклонен. — Мы можем за себя постоять.

Думаю, все мы догадались, почему монахи не захотели оставаться в особняке: приор велел им следить за нами. Но ни Игорь Изяславич, ни Андрей не могли найти доводов против, как не могли и отдавать монахам приказы.

Сказать, что такой надзор мне не нравился — не сказать ничего. Даже Дарья поморщилась, когда поняла, что от «помощи» брата Саула нам не отвертеться. Впрочем, ей и Ивану от этого было ни горячо, ни холодно, а вот на меня присутствие монаха накладывало серьёзные ограничения: использовать чары на виду у представителя следственного отдела было не желательно.

Но деваться некуда. Оставалось надеяться, что драться больше не придётся.

Наш отряд из четырёх человек двигался по улице в сторону церкви, по пути обыскивая дома. В городе по-прежнему было пустынно, лишь в безоблачном небе, на расстоянии, недосягаемом ни для магии, ни для мушкетов кружили крылатые твари, ведя за нами наблюдение. Они не нападали, но присутствие их давило на психику. А разбросанные по улице трупы постоянно напоминали о случившейся трагедии и о том, что нас ничего хорошего здесь не ждёт.

Мы приближались к церкви, когда из-за угла навстречу вышел отряд из десятка существ. Моры эти походили на людей, но имели серую кожу и худые, неестественно длинные лица и конечности. Девять существ были облачены в стальные кирасы, широкие штаты до колен и сапоги с подвёрнутыми голенищами, у некоторых имелись шлемы, а в руках моры держали кто топор, кто бердыш или алебарду, а кто — меч. Похоже, это и были солдаты, про которых говорили спасшиеся горожане.

Десятый же отличался от остальных. Монстр этот обладал высоким ростом и невероятной худобой, а потому казалось, что он вот-вот переломится пополам. Он был облачён в длинный, до земли, балахон и не имел лица: глаза, нос, уши отсутствовали. Только небольшое ротовое отверстие чернело на гладкой лицевой части его черепа.

Увидев нас, моры-солдаты ринулись в атаку. Безликий же остался на месте.

Брат Саул вскинул мушкет и выстрелил. Одна из мор свалилась в снег, а монах отошёл за наши спины и принялся перезаряжать ружьё. Дарья выпустила град светящихся осколков. Они трассерами пронзили воздух и продырявили насквозь ещё двух солдат. Иван метнул один за другим два фиолетовых сгустка. Один прожёг кирасу существа, второй попал ему в лицо. Существо закричало, схватилось за оплавившуюся физиономию и повалилось в снег.

Я ждал, пока моры подбегут ближе, чтобы выстрелить из пистолетов, но Дарья и Иван выкосили их так быстро, что я и глазом моргнуть не успел.

В это время вокруг безликого существа образовались чёрные дымчатые сгустки, и как только последний солдат упал, сражённый магией, сгустки эти пулей устремились к нам. Никто даже среагировать не успел.

Глава 31

Никто не успел среагировать. Никто, кроме меня.

Дарья стояла рядом, и в тот момент, когда чёрные сгустки полетели в нас, я испугался, что она не сможет защититься. Мысленно поставил барьер на пути магических снарядов, и тут же примерно в метре от нас возникло полупрозрачное ледяное полотно с неровными краями. В следующий миг чёрные сгустки ударили в этот «щит», и он разлетелся на осколки. Не все снаряды он заблокировал. Несколько пролетело над нами, один мелькнул возле моего лица.

Я и сам не понимал, как удалось поставить щит. Обычно чары направлялись руками, но сейчас моё сознание создало лёд без помощи жестов.

Слева — фиолетовые вспышки: Иван отбил магию противника своими чарами.

Ледяное полотно пропало, и Дарья выпустила в противника каменными осколками. Но те не причинили существу вреда.

— Ставь защиту! — крикнула мне Дарья.

Я убрал пистолеты и создал щит, направив магические потоки руками — так было проще. Едва я это сделал, как чёрные сгустки обрушились на стену льда, разнеся её на куски. Дарья же снова выстрелила градом осколков в безликого монстра.

Иван подбежал ближе ко мне, чтобы тоже находиться под защитой ледяного полотна, и метнул в существо фиолетовый сгусток, который на этот раз был больше обычного.

— Защита! — крикнула Дарья, но я и без её напоминания уже выставил щит, закрыв нас от очередного залпа. Едва полотно пропало, Дарья и Иван ударили монстра магией.

Тактика оказалась удачной. Я создавал стену льда, которая принимая на себя удар, тем самым избавляя Дарью и Ивана от необходимости тратить силы на защиту, а мои спутники использовали атакующие чары.

Существо оказалось очень сильным. Оно двигалось вперёд, поглощая выпущенную в него магию, и продолжало осыпать нас дымчатыми сгустками. Лишь после пятой нашей атаки монстр остановился. В теле его зияла дыра: Ивана всё же пробил его защиту. Но помирать безликий не спешил. В нас снова полетели чёрные сгустки. И опять я создал на пути их ледяное полотно.

А силы мои уходили. Такое количество льда генерировать было непросто, и я начал ощущать слабость.

Во время следующей атаки Иван промахнулся. Точно метать сферы на большом расстоянии получалось далеко не всегда. А вот светящиеся осколки, выпущенные Дарьей, пробили тело монстра насквозь. Безликий захрипел, но продолжил движение, а вокруг него снова образовались чёрные сгустки.

Грохнул выстрел, сгустки исчезли, и существо упало на дорогу. Позади нас стоял брат Саул с дымящимся мушкетом.

— Не думал я, что моры могут быть столь сильны, — проговорил я, глядя на пепел, поднимающийся над тлеющими трупами.

— Никто не думал, — проговорил Иван. — Это из-за того, что Сон вовремя не прекратился… Проклятье, в меня, кажется, попали, — он держался за рёбра.

— Всё в порядке? — повернулась к нему Дарья.

— Пустяки. Защита сработала.

Лазурный жюстокор Ивана был прожжён на груди с правой стороны. Парень запахнул плащ, чтобы прикрыть дыру. Дождавшись, когда пепел улетучится, мы двинулись к церкви.

В небольшой часовне рядом с кладбищем схоронились десять человек. Существа не смогли высадить толстую дубовую дверь, обитую железом, и группе горожан удалось переждать нашествие. Но от тлетворного влияния Сна тут было не спастись, и люди постепенно теряли рассудок. Один парень постоянно что-то бормотал, а убитый горем священник твердил об умершей супруге. Адекватнее всех вела себя невысокая полноватая женщина средних лет, одетая в оливковое платье.

— Его супруга скончалась пять лет назад, — сказала она, кивнув на священника. — Бедняга сходит с ума. Мы все сходим с ума. Спасибо, что пришли. Я знала, что Игорь Изяславич не оставит нас в беде.

— Мы тоже рады, что нашли вас, Софья Васильевна, — проговорил Иван, который, как оказалось, знал женщину. — Как только мы вернулись в Ярск и узнали о несчастье, постигшем город, тут же отправились вам на помощь. Но где ваш муж? И где остальные?

Женщина оказалась из семьи Земских, поэтому-то Иван и был с ней знаком. К сожалению, она знала ещё меньше, чем те, кто укрылся в доме Черемских. Группа спряталась в церкви в первый же день, и с тех пор люди носа наружу не казали.

Когда мы вернулись в особняк Черемских, выживших стали готовить к отправке домой. Путь до бреши должен был занять не более часа. Сопровождать людей назначили меня, Дарью и Ивана. Брат Саул и Пётр, естественно, вознамерились идти с нами. Однако Андрей внёс некоторые коррективы в состав отряда.

— Даниил останется, — заявил он. — Нам с ним надо многое обсудить.

— Может быть, потом? — спросил я. — Сейчас не самое подходящее время…

— Очень даже подходящее. Мы останемся и будем держать дом. Остальные могут отправляться к бреши.

Вряд ли Игорю Изяславичу понравилась эта идея, но возражать он не стал. Он лично пошёл в числе сопровождающих, а в особняке, кроме нас с Андреем остались брат Марк и сотник Гордей.

Когда все ушли, и дом опустел, я и Андрей поднялись на второй этаж и устроились в гостиной за столом, накрытым бархатной зелёной скатертью. Андрей затворил двери. В залитой ярким солнечным светом комнате было тихо, здесь царила атмосфера уюта и покоя, и на какой-то миг я даже забыл, что нахожусь во Сне. Я откинулся на высокую резную спинку стула и приготовился слушать. После схватки я до сих пор ощущал слабость.

— Я узнал о чарах, которыми ты владеешь, — Андрей говорил тихо, опасаясь, что нас могут подслушивать. — Игорь рассказал о стычке в лесу и о том, что благодаря тебе Малютины выбрались оттуда живыми. Признаюсь честно: никогда не верил, что у тебя появится талант. А вот отец твой даже не сомневался в этом. Получается, он был прав, а я ошибался… всем мы ошибались. Жаль, Святополк не дожил до сегодняшнего дня.

— Мне тоже жаль, — произнёс я. — Отец бы порадовался.

— Но скажи: почему лёд? Об этих чарах лет двести никто ничего не слышал. Почему именно они у тебя появились?

Я тихо рассмеялся:

— Думаешь, я знаю? Нашёл, у кого спросить.

К Андрею я обращался на «ты». Один раз по незнанию обратился на «вы», но он посмотрел на меня, как на инопланетянина, и поинтересовался, давно ли я со своим дядей любезничать начал?

— У тебя должны были появиться чары багрового заката или огненного ветра. Другими Верхнепольские никогда не владели. Да и твоя мать, кажется — тоже. Она вообще не имела таланта. Впрочем, про её семью я знаю мало. Святополк говорил, чтоб я не совал свой нос в их дела. Из уважения к нему я послушался и обещал молчать… — последние слова Андрей произнёс задумчиво. Он свёл брови, от чего сердитая морщина над переносицей стала ещё глубже.

— Извини… — осторожно спросил я, думая, как бы не ляпнуть, чего не следует, — но ты о чём сейчас? О чём ты обещал молчать?

— О чём? — Андрей поднял на меня взгляд. — О твоём происхождении.

— Интересно… Полагаю, ты знаешь то, чего не знаю я?

— Удивительно, как ты догадался? — с угрюмым сарказмом проговорил дядя. — Но, кажется, тебе тоже пора узнать. Поэтому я и позвал тебя на разговор, — он поднялся со стула, тихо ступая, прошёл к двери и распахнув её, выглянул из комнаты, а затем закрыл и вернулся за стол. — Святополк мёртв, а ты обрёл талант. Смысла хранить секреты больше нет.

— Я слушаю.

— Как ты знаешь, девятнадцать лет назад наш род участвовал в третьем северном походе. Около года длилась кампания, трудные были времена, много славных дружинников погибло в боях с племенами, но и вернулись мы не с пустыми руками. И надо сказать, земли, которые царь даровал нашему роду, оказались довольно богатыми. Вряд ли ты об этом слышал, но возможно, в будущем пригодится. Последние пять лет основная часть серебра поступает из области Эйрен, а в земле Рос два года назад началась добыча ртути. Ну и пушнина, само собой. Так вот, о чём я говорил… через год после нашего возвращения случилось одно событие: из северных владений приехала карета. А в карете той привезли младенца. Спустя две недели у Ирины родился сын. Однако мальчик оказался уродом. А это значило только одно: он был рождён от человека, принимавшего сыворотку.

— Она изменяла отцу?

— Совершенно верно. И Святополк был в ярости, когда узнал об этом. Поначалу он думал предать Ирину публичному суду, но потом у него родилась идея получше. Он решил не разглашать факт измены. Ирина для всех осталась чиста, но отныне ей пришлось считать своим сыном ребёнка, рождённого от другой женщины. Вот так и появился на свет Даниил Святополкович Верхнепольский.

— То есть, младенцем в карете был я? Это меня привезли из северных земель и мной заменили уродца?

— Ага, — коротко ответил Андрей.

Воцарилось молчание.

— А зачем? — спросил я. — Зачем отец это сделал? И кто моя настоящая мать?

— Его возлюбленная, дочь одного из северных князей, которые заключили с нами тогда союзы. Святополк хотел воспитывать тебя, как своего ублюдка, чтобы ты вырос полузнатным человеком, поступил на службу в его дружину и получил землю. А когда случилось то, что случилось, он почему-то решил даровать тебе лучшую судьбу. Ты ведь знаешь, какие земли он тебе завещал?

«А должен?» — подумал я и решил рискнуть:

— Если честно, нет.

— Ну как же так? Север! Ты должен править севером. Земля Эйрен отходит тебе. Это твоя доля в общем наследстве. Святополк подумал, что так будет справедливо и по отношению к тебе, и по отношению к твоей матери, которую он очень любил.

— Хм, любопытно… — потёр я подбородок. — Получается, я должен править на своей родине.

— Я пытался отговорить его от этой авантюры, но ты знаешь своего отца: если он вбил себе что-то в голову, все доводы бесполезны. Пришлось поклясться сохранить тайну твоего происхождения. Ирина тоже согласилась молчать. Сам понимаешь, если бы этот факт стал известен, последствия для неё были бы не очень приятные.

— Вот значит, почему она хотела убить моего отца? Он убил её ребёнка и подменил своим ублюдком, решив выдать за родного сына. И она не простила ему этого.

— Ага.

— Занимательная история.

— Ещё бы, — буркнул Андрей. — А теперь Гостомысл сговорился с Ириной, убил Святополка и воссел на трон. А наши северные земли приберёт к рукам клан Добрянских, даже если они формально останутся в составе Великохолмского княжества. И сие печально. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что стоит на кону? Если отцеубийца возглавит рода, княжество развалится.

— Меня хотели убить, — сказал я, подумав, что больше нет смысла скрывать данный факт.

— Убить?

— Да. Выманили в Сон и зарезали. Когда я пришёл в себя, рана чудесным образом затянулась, а у меня появились способности. Благодаря этому я и не сгинул во Сне.

— Вот как… — Андрей нахмурился и побарабанил пальцами по столу. — Значит, Святополк был прав. Признаться, я тоже удивился, когда увидел тебя здесь. Никогда бы не подумал, что ты можешь так просто всё бросить и уйти пёс знает куда. Теперь всё встало на свои места… И надо сказать, это хорошо. Хорошо, что ты объявился, и хорошо, что ты обладаешь талантом. Знаешь… — тут Андрей многозначительно посмотрел на меня, — твоя история может убедить многих встать на нашу сторону. Есть те, кто не верит, что Гостомысл — убийца. Они хотят соблюдать нейтралитет. Глупцы! А на деле вся эта кодла побежит за Гостомыслом, стоит ему только свиснуть. За ним и так почти весь север. Да ещё Добрянские его поддержат — попомни мои слова. Но когда ты расскажешь о покушении, многое изменится.

Я промолчал. Андрей втягивал меня в клановые разборки Верхнепольских, а я не знал, как этому препятствовать. Да и стоит ли? Ведь только семья могла обеспечить мне достойное место в этом мире. Конечно, был и другой путь: скитаться по свету, промышлять походами в Сон, как Дарья и прочие сноходцы. А что потом? Даша, если продолжит вести такой образ жизни, сопьётся через несколько лет. Да и судя по рассказам, мало кто из сноходцев доживает до пятидесяти. В общем, выбор непрост. Но я решил пока ничего не отвечать. Требовалось всё обдумать, да и проблема сейчас перед нами стояла посерьёзнее, чем междоусобные распри.

— Сейчас меня гораздо больше тревожит то, что творится в этих землях, — сказал я честно. — Моры лезут в Явь толпами, исчезают города с людьми, а по округе бродит смерть, которую не может остановить никто и ничто. Грядёт хаос. По сравнению с этим хаосом наши клановые проблемы — мелочь.

— Не говори ерунды, Даниил, — поморщился Андрей. — Всё это закончится. А семья останется. Ты не хочешь возвращаться? Или в чём проблема?

— Возможно, ты не видел того, что видел я. А ещё, — тут я перешёл почти на шёпот, — меня беспокоит следственный отдел. Мои чары несколько необычны…

— Знаю, — кивнул Андрей. — Меня, если честно — тоже. Попробую завтра решить эту проблему.

— Завтра? — удивился я, понимая, куда он клонит.

— Ага.

Андрей ушёл, а я остался в гостиной. Ходил взад-вперёд по комнате, размышляя над словами дяди. Затем встал у окна и принялся наблюдать за улицей. Там было пусто, даже крылатые пропали. Солнце клонилось к закату.

Вскоре вернулся наш отряд. Проблем на пути они не встретили, и горожане в целости и сохранности перешли сквозь брешь. Игорь Изяславич уговорил Петра остаться в Яви присматривать за раненым отцом. Боярин посчитал, что для парня поиск семьи носит слишком личный характер, и на эмоциях Пётр может наделать ошибок.

Вечером, после того, как мы ещё раз обсудили план завтрашнего дня, я набрал кипу книг из шкафа в гостиной и, закрывшись в одной из спален, принялся изучать их.

Я сидел за столиком возле кровати, в подсвечнике горел кристалл, наполняя комнату мягким успокаивающим светом, а в камине потрескивали дрова: хоть я и мёрз, а в натопленной комнате находиться было приятнее. Передо мной лежал раскрытый том мировой истории. Я прочитал только первую страницу, где рассказывалось о сотворении мира и людей три тысячи пятьсот лет назад. Если учесть, что сейчас шёл две тысячи шестьсот девяносто второй год от рождения Стефана-спасителя, официальный возраст человечества был не столь уж велик.

Но дальше первой страницы я так и не продвинулся. В голове копошились мысли, которые не давали сосредоточиться на чтении. Вся жизнь Даниила в моих глазах была сплошной загадкой, а смерть — и подавно. Я снова подумывал найти зеркало и попытаться выведать у прежнего владельца этого тела хоть какую-нибудь информацию. Может, парень сменит, наконец, гнев на милость и расскажет, что произошло? В доме Черемских не осталось ни одного зеркала: их разбили, а осколки выкинули на улицу. Зато я видел ростовое зеркало в особняке Воронцовых.

Дверь тихо приоткрылась. Я обернулся: на пороге стояла Дарья. Она вошла и затворила за собой дверь.

— Опять дела? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Да нет, я так… Читаю, — вздохнул я. — Да и раздумья мучают.

— Может быть, в другой раз помучаешься раздумьями, а то мне надоела уже эта канитель.

Вначале я не понял, о чём она, но потом, когда увидел её взгляд, всё стало ясно.

Я поднялся и подошёл к ней:

— Честно говоря, мне — тоже.

Я наклонился и поцеловал её в губы. Даша обвила мою шею руками и крепко прижалась ко мне, мы слились в поцелуе. Кровать была рядом. На неё мы и переместились.

* * *

Чёрный прямоугольник окна был завешан тонкими атласными шторами. В особняке стояла тишина. Все спали. Не спал только часовой в мансарде, который наблюдал за улицей через круглое окно. Сейчас, кажется, дежурил один из монахов.

Мы с Дашей тоже бодрствовали: жались друг к другу под двумя толстыми шерстяными одеялами, пытаясь не замёрзнуть. Я обнял её сзади, мой нос уткнулся в её волосы, ладонь моя лежала на её полной, мягкой груди. С тех пор, как я оказался в этом мире, мне ещё ни разу не было так же хорошо, как сейчас, и потому хотелось подольше растянуть этот счастливый момент.

Только одно омрачало моё счастье: тот факт, что мы находимся в Сне, а через несколько часов предстояло идти на холм к загадочному замку в надежде найти пойманных морами горожан. Я не хотел туда идти. Я хотел вернуться в Явь. Эта каменная громада на холме выглядела мрачно и навевала нехорошие мысли. Даже подумалось, что нас пытаются заманить в ловушку. Моры стали слишком умны, они вполне могли догадаться это сделать. Похоже, чем дольше существовал Сон, тем разумнее становились обитающие в нём твари. И всё же Игорь Изяславич жаждал отправиться туда, и мы с Дашей были вынуждены идти с ним.

— О чём думаешь? — спросил я Дашу.

— О том, что потребую доплату за всё это дерьмо, — усмехнулась девушка.

— А я думаю, как здорово было бы утром вернуться в Явь. Нехорошие у меня предчувствия.

— Да, — согласился Даша. — У меня тоже. Подраться ещё придётся — это однозначно, — она повернулась ко мне лицом. Наши губы почти соприкасались, я чувствовал её дыхание.

— Ты боишься? — спросил я.

— Немного, — ответила Даша. — Как-то тут всё… не так.

— Во Сне всегда всё не так. Это ужасное место. Когда я покидал Сон, готов был поклясться, что не вернусь сюда больше никогда. Но вот я снова здесь.

— Так всегда бывает. Каждый раз ты выходишь из Сна и решаешь, что это последний раз. Но потом приходится идти снова, и снова… Поначалу я думала: привыкну. Но прошло пять лет, а так и не получилось. Каждый раз, как первый. Никогда не знаешь, что тебя тут ждёт, — Даша замолчала, а потом улыбнулась. — Опять я лишнего, кажется, наболтала.

— Какой смысл держать всё в себе? — удивился я. — В этом нет ничего предосудительного. Вот только, зачем? Деньги? Да, я понимаю, ради денег люди идут на многое. Делают то, что противно им самим и их натуре. Терпят страх, боль, унижения… много чего терпят. Изо дня в день, из года в год. Всю свою долбаную жизнь. Но… неужели ты не можешь прекратить это? Скопить состояние, заняться чем-то ещё? Почему именно Сон? Неужели хочешь остаток дней своих скитаться, невесть где, рискуя жизнью? Мне кажется, ты достойна большего.

— Не знаю. Может быть, однажды… Давай лучше спать, — Даша снова улыбнулась и поцеловала меня в губы, — я не хочу сейчас об этом думать, — она уткнулась носом в мою шею и закрыла глаза.

Даша уснула быстро, а я так и лежал, таращась в стену, и думал. Ждал, пока она уснёт, чтобы сделать то, что намеревался. Когда Даша отключилась, я аккуратно выбрался из её объятий, оделся, стараясь не шуметь, взял висящую на спинке стула перевязь с саблей, положил в кобуры оба пистолета и на цыпочках прокрался к выходу. Ботинки и штиблеты надел уже за пределами комнаты.

Вышел из дома, огляделся, прислушался — никого. Направился к особняку Воронцовых.

Дверь была открыта. Я поднялся на второй этаж и остановился перед огромным ростовым зеркалом в одной из спален. В нём отражались стены, кровать и прочая мебель, но моего отражения там не было.

— И как это понимать? — спросил я вслух. — Куда ты пропал? Мы не закончили наш разговор.

В отражении появились люди. Вначале это были лишь смутные силуэта, но потом они приобретали чёткость, и вот передо мной стояла целая толпа мужчин и женщин, одетые в роскошные наряды. И вдруг я почувствовал, как меня тянет туда неудержимая сила. Зеркало засасывало меня, и я ничего не мог с этим сделать.

Глава 32

Огромную залу заливал свет хрустальных люстр, стены и потолок блестели позолотой, а на полу мозаикой были выложены диковинные узоры. Роскошь интерьера ослепляла своим великолепием и давила вычурным величием форм.

Людей тут было столько, что шага некуда ступить. Мужчины и женщины в дорогих одеждах кружили в старинном танце, и от обилия парчи, шёлка и бархата рябило в глазах.

Я шёл между танцующими парами, стараясь ни с кем не столкнуться или не наступить на стелющиеся по полу платья. Я оглядывался по сторонам, пытаясь найти выход, но видел лишь маски, скрывающие лица публики. Маски были разные: белые, золотистые или разноцветные, грустные и улыбающиеся. И все они провожали меня пустыми прорезями глаз, за которыми, казалось, не было ничего.

Неведомая сила затянула меня сюда. Зеркало поглотило мою душу. Я не понимал, где оказался и как отсюда выбраться, я не знал, вернусь ли обратно или останусь тут навечно. Но надо было куда-то идти, и я шёл сквозь эту праздничную толпу, сквозь разноцветные лица масок, провожающие меня надменным равнодушием.

Наконец, впереди показались высокие двери, и я направился к ним, лавируя между танцующими парами. Следующая зала была украшена не менее пышно. Здесь стояли столы и богато одетые мужчины и женщины в масках сидели за ними, ведя меж собой светские беседы. Голоса их сливались в единый гул, и я не мог разобрать ни слова. На столах стояли различные яства, но собравшиеся даже не притрагивались к ним.

Когда я вошёл залу, глазные прорези масок устремились на меня. Я шагал мимо длинного стола и буквально кожей ощущал их взгляды. Они влекли к себе, но я не хотел становиться частью их общества, пустой оболочкой, лишённой всего человеческого. Я шёл вперёд, желая лишь одного: избавиться от липких взоров этих безличных масок.

За обеденной залой следовала ещё одна, а потом — ещё и ещё. Но вот я вышел к мраморной лестнице с массивными перилами. Возможно, стоило спуститься вниз, но в голове моей словно кто-то шептал: «Иди наверх». И я послушался, зашагал наверх по широким сверкающим ступеням.

Дворец был огромен. Я миновал шесть этажей, прежде чем достигнуть последнего. А когда поднялся на самый верх, понял, что не знаю, куда идти. В три стороны вели бесконечные анфилады, и я остановился в замешательстве. Я не ведал, что тут делаю, и как выбраться отсюда, но внутри было стойкое ощущение, что я пришёл туда, куда надо, словно некая цель, к которой я стремился очень и очень давно, находилась где-то совсем близко.

Навстречу вышел мужчина в зелёной ливрее. Лицо его было закрыто серебристой маской, в прорезях которой я, как ни пытался, не смог разглядеть глаз, а на голове его белел парик с буклями. Несмотря на то, что одежда в этом мире напоминала наряды восемнадцатого века, парик я увидел впервые.

— Вам туда, Александр, — мужчина поклонился и показал рукой в направлении, откуда пришёл. — Мастер ждёт вас.

Я почему-то ни капли не удивился, что меня назвали прежним именем. Поблагодарил мужчину и двинулся в указанном направлении сквозь большие пустые залы, украшенные картинами, скульптурами и вездесущей позолотой, от которой рябило в глазах.

Но вот я подошёл к закрытым дверям высотой в два человеческих роста. Двери открылись сами, и я очутился в просторном светлом помещении, заполненном мраморными и гипсовыми статуями. Передо мной предстали девушки и юноши с правильными чертами лица и совершенными телами. Лица были одно другого прекраснее, многие девушки напоминали Ноэму, некоторые же отличались от неё, но всё равно были удивительно красивы. Казалось, они тоже наблюдают за мной, и хоть скульптуры не двигались, от этого ощущения никак не удавалось избавиться.

Миновав залу со скульптурами, я оказался в ещё одной. Она напоминала мастерскую. Тут повсюду стояли гранитные заготовки для статуй, недолепленные фигуры, огромные полотна картин с подмалёвками и куча разных инструментов.

Здесь никого не было. Я увидел приоткрытую дверь и, войдя в неё, оказался в комнате поменьше. В центре стоял круглый столик с самоваром. За столиком сидел мужчина и попивал чай.

— Присаживайся, Александр, — предложил незнакомец, указывая на стул напротив.

Мужичина улыбался, глаза его светились добротой и отеческой заботой.

От чая в фарфоровой чашке шёл пар, в тарелках лежали баранки, пряники и всевозможная выпечка, в блюдцах были варенье и мёд.

— Угощайся, — незнакомец жестом указал на стол. — Наверное, устал по замку-то бегать? Проголодался?

Мужчина говорил по-простому, без церемоний, да и внешность его была простовата: добродушное лицо с короткой седеющей бородкой, закатанные до локтей рукава рубахи из грубого сукна, потёртый бежевый камзол.

— Спасибо, — ответил я, но к пище не притронулся. — Я вас знаю?

— Уверен, ты слышал обо мне, — незнакомец обмакнул в варенье кусок белого хлеба, откусил и запил чаем. Когда прожевал, заговорил снова. — Извини, не представился сразу. Просто мне показалось, ты в курсе, кто я.

— Мастер?

— Верно. Он самый, — мужчина промокнул рот заткнутой за воротник салфеткой.

— Ноэма рассказывала, — проговорил я.

— Да, конечно. Я знаю. Ноэма… Бедная девочка. Она так страдает, так переживает за всех вас. Мне порой тяжело от того, что я создал столь ранимое и беззащитное перед болью этого мира существо. Но таков удел красоты.

— Страдать?

Мастер кивнул с печальным видом, а потом вытащил из-за воротника салфетку, положил на стол и, поднявшись, проговорил:

— Пойдём.

Я последовал за ним.

Через застеклённые двери мы вышли на балкон с мраморной балюстрадой. Дворец находился на высокой горе, а внизу, от подножья до самого горизонта, насколько хватает глаз раскинулся город. Я догадался, где мы: на той самой скале, которую я увидел в свой первый день во Сне и до которой, по словам сноходцев, невозможно добраться.

— Кто это создал? — спросил я. — Вы?

— Вы, — ответил Мастер. — Люди. Это создали люди.

— Вас тоже создали люди?

— Нет, меня не создал никто. Я появляюсь сам в начале каждого цикла. Я — лишь одно из выражений Бытия, как и вы все, как Явь, как Сон. Всё есть Бытие, а Бытие — есть пустота. Оно берёт начало в пустоте и уходит в пустоту. Таков цикл. Вначале — творение. Я олицетворяю его. Потом — гармония и красота, порядок, если хочешь. Ибо гармония — есть порядок. Это вторая ипостась.

— Ноэма?

— Да, она есть воплощение красоты и гармонии.

— У всех разное понимание красоты.

— Верно, а потому каждый видит её по-своему. Она не одна. Как и я не один. Но все мы — одно. А вместе с порядком появляется энтропия. Вы сражаетесь с ней, пытаетесь победить, пытаетесь продлить своё существование, оставить после себя что-то, что увековечит ваши имена, не понимая, что это бесполезно и бессмысленно. Всё разрушается, всё идёт к своей конечно точке — Хаосу. Хаос тоже ипостась Бытия, но после Хаоса Бытия нет — а есть пустота, из которой однажды снова возникнет всё сущее. И процесс этот не остановить.

— Какой в этом смысл? — спросил я.

— Никакого. Смысла нет. Смысл вы создали сами в своей голове. Бытие бессмысленно, пустота бессмысленна, даже творение бессмысленно. Оно есть, потому что есть, потому что не может не быть.

— Ладно, допустим… — я решил зайти с другой стороны, ибо в словах Мастера не было ответа на интересующие меня вопросы. — Что я должен делать?

Мастер посмотрел на меня удивлённым взглядом.

— Что мне делать? — повторил я вопрос. — Ноэма просила уничтожать посвящённых. Она сказала, что они виноваты в появлении Мары. Я должен убивать посвящённых? Я должен остановить Хаос? Как остановить то, что грядёт? Как уничтожить то, что уничтожить невозможно?

— Сознание посвящённых стало чёрной дырой, которая исторгает мрак, — Мастер облокотился на перила и уставился вдаль. — Не знаю, когда это началось и как долго продолжалось, но сейчас мир находится на грани. Порядок нарушается, красота гибнет, энтропия растёт. Хаос близится.

— Значит, надо избавить мир от посвящённых?

— Надо? Кто сказал, что надо?

— Но если они — зло?

— А что такое зло? Разрушение? Нет, это не зло, это естественный процесс. Он неизбежен. Ничто не может существовать вечно.

— Но они же…

— Ускоряют распад, приближают Хаоса, — перебил меня Мастер. — Да это так.

— И я про то же, — сказал я. — Ускоряют. А оно надо?

— Знаешь, я много думал насчёт тебя. Вначале мне казалось, в твоём появлении здесь нет смысла. Всё придёт к своему финалу, и мир этот однажды закончит своё существование. Так какая разница, когда? Но вы, люди, хотите продлить свой век, хотите отсрочить конец. Видимо, поэтому ты и появился. Процесс ускорился сильнее, чем нужно. И ты его замедлишь.

— Меня сюда кто-то отправил?

— Нет, — замотал головой Мастер. — Твоё появление — лишь следствие естественных причин. Не более.

Слова Мастера были загадочны, но я всё понял. Я осознал свой путь и то, что должен сделать в этом мире. Рано или поздно судьба столкнёт меня с ситуацией, в которой не окажется иного выбора, кроме как принять свою роль. Таков естественный ход вещей, которому ничто не может препятствовать.

— Как мне выйти отсюда? — спросил я, но Мастера уже не было рядом.

Я вернулся в комнату, но и тут его не оказалось, как не оказалось и столика с самоваром. Зато напротив меня стоял парень в чёрном жюстокоре, расшитом золотом. Это был Даниил.

— Вот мы и встретились, — проговорил я. — Мне уже давно надо с тобой поговорить. Ты ещё злишься?

— Ты ответишь за всё, — процедил парень, выхватил шпагу и ринулся на меня.

Я достал саблю. Наши клинки скрестились, началась схватка. Мы кружили по залу, отбивая удары друг друга, звон железа эхом разносился под потолком. Мы нападали и защищались, но чем дольше продолжался поединок, тем больше я понимал, что мой противник владеет шпагой не хуже и не лучше меня. Он был моим отражением, и сколько бы я ни пытался сделать обманный манёвр, провести стремительную атаку или взять натиском, у Даниила всегда находилось, чем ответить. Как и мне — на все его приёмы. Он угадывал мои движения, я — его. Мы бились на равных. Он был моим отражением, он был мной. Я бы воспользовался чарами, но не чувствовал в себе магической силы. Она тут не действовала, и полагаться оставалось только на клинок.

Но вот я начал уставать, движения мои стали медленнее, реакция хуже. Но Даниил тоже выбился из сил. Он продолжал махать шпагой, но давалось ему это всё труднее и труднее. Однако, несмотря на усталость, ни он меня не мог достать, ни я его.

Остановились тоже одновременно. Опустив клинки, мы стояли и смотрели друг на друга, и тяжело дышали. Мы оба поняли: драться дальше смысла нет. Никто из нас не выйдет победителем из этой схватки, пусть даже она продлится целый день.

Даниил глядел на меня исподлобья. Глаза его сверкали ненавистью. Бессильная злоба обуревала парня. Я же не чувствовал к нему ненависти. Его злость казалась мне смешной и глупой.

— Быть может, стоит посмотреть правде в глаза? — заговорил я, немного отдышавшись. — К тому, что с тобой случилось, я не имею никакого отношения. Я не виноват в твоих несчастьях. Я сам жертва обстоятельств. Сколько раз тебе это надо повторить, чтобы ты понял?

Я думал, Даниил продолжит упираться.

— Тогда кто? — спросил он с вызовом. — Кто виноват в том, что ты забрал моё тело?

— А я знаю?

Мы снова уставились друг на друга. Прошла минута…

— Кто тебя хотел убить? — спросил я. — Братья? Гостомысл? Мне надо это знать. Надо понять, что делать дальше, понять, кто друг, кто враг. Всё слишком запутанно. На некоторые вопросы только ты можешь дать ответ. Помоги мне.

— Зачем? — Даниил всё ещё глядел на меня исподлобья, но злоба его утихла. — Какой мне в этом прок?

— Для всех в этом мире ты жив. За мной они видят тебя. В моих делах твои дела. Тебе всё равно, что твои родственники о тебе думают? Всё равно, кем ты станешь в их глазах? Теперь я — это ты, а мои поражения и победы — твои поражения и победы. И чтобы я не облажался, тебе придётся мне помочь.

— Допустим, — буркнул Даниил. — Что ты хочешь узнать?

— Кто тебя убил?

— Не знаю, — парень нахмурился и отвёл взгляд. — Я не знаю этих людей. В тот день я получил записку от Насти. Она хотела встретиться во Сне. Я пришёл в условленное место, и тут… — он не договорил, на лице его отразилась глубокая внутренняя боль — боль от предательства.

— Письмо от Насти? Это девушка, с которой ты был помолвлен? — спросил я.

— Она самая. Она написала, что готова и назначила место встречи.

— И зачем ей было нужно свидание во Сне?

— Настя хотела узнать, что такое Сон. Хотела, чтобы я показал ей. Не могу поверить… До сих пор не могу поверить. Мы же любили друг друга.

— Как думаешь, зачем она это сделала?

— Не знаю! — воскликнул парень. — Хватит задавать глупые вопросы! Я ничего не знаю.

— А ты подумай. Вспомни. Какие могут быть причины? Ты же рос при дворе. Слышал многое.

Даниил поморщил лоб:

— Много чего я слышал. Говорили, будто кто-то из её семьи не хотел, чтобы мы женились. Но какое Настя имеет к этому отношение? Она не могла на такое пойти.

— Придётся это выяснить, — проговорил я, убирая в ножны саблю, — если, конечно, я выберусь из этого странного места.

— Послушай, — Даниил устремил на меня пристальный взгляд. — Я скучаю по ней. Я хочу, чтобы она была со мной. Если ты отнимешь её у меня, я не знаю, что с тобой сделаю. Я достану тебя из-под земли. Я тебя уничтожу!

— Ты хочешь, чтобы она оказалась здесь, с тобой? — уточнил я. — Ты хочешь… чтобы я её убил?

Даниил молчал, продолжая таращиться на меня, словно хотел загипнотизировать.

— Твою ж мать… — я был слегка ошарашен такой просьбой.

— Пожалуйста, — тихо произнёс Даниил. — Тогда я прощу тебя. Буду тебе помогать. Сделаю, что скажешь.

— Это слишком… — я задумчиво скривил рот. — Не знаю. Я подумаю. Мне надо идти. Рад был пообщаться. Наверное, свидимся ещё. Удачи.

Развернувшись, я зашагал прочь. Хотелось поскорее покинуть это место. Даниил больше не сказал ни слова, лишь сверлил меня взглядом, пока я ни вышел из комнаты. Его просьба была странной. Конечно, если Анастасия замешана в покушении, это нельзя оставить безнаказанным. Вот только непонятно, действительно ли она причастна к убийству, или девушка сама не знала, что стала виной гибели возлюбленного?

Миновав мастерскую, я снова оказался в огромной зале. Но теперь тут не было скульптур прекрасных юношей и девушек — помещение наполняли уродливые карлики. Эти омерзительные существа с большими животами и головами, деформированными лицами и гипертрофированными половыми органами совокуплялись на полу, залитом густой липкой жижей. Из ртов уродцев лилась слюна и вырывались сладострастные стоны. Эта картина была настолько тошнотворной, что я не сразу решился зайти в залу. Я содрогался от одной мысли о том, что мне надо пересечь это огромное пространство. Вот только иного способа добраться до лестницы не было.

Подавляя рвотные позывы, я быстро зашагал сквозь залу, а карлики, увидев меня, бросили своё занятие и ринулись ко мне со всех сторон.

Я выхватил саблю и принялся махать направо и налево. Я рубил и колол уродцев, кровь брызгала во все стороны, кровью покрылись мои одежды, руки, лицо, а крики боли заполнили залу. Но карлики не отступали, а я продолжал кромсать этих мерзких существ, которых становилось всё больше и больше.

И мне стало страшно…

— Смотри на меня, — раздался женский голос.

Я поглядел в ту сторону, откуда он донёсся, и увидел Ноэму. Она стояла возле двери. Страх отступил, и карлики перестали тянуть ко мне свои кривые ручонки.

— Не смотри на них, — произнесла девушка, — смотри на меня. Иди за мной, я выведу тебя.

Я двинулся к Ноэме. Казалось, существа исчезли. Но я-то знал, что стоит отвести от неё взгляд, как они возникнут вновь, схватят меня и разорвут на куски.

Когда мы покинули залу, я больше не смог сдерживаться. Меня стошнило на узорчатый кафельный пол.

— Следуй за мной, — повторила Ноэма.

Мы спустились по лестнице и оказались на первом этаже. Ноэма исчезла за высокой двустворчатой дверью, которая захлопнулась перед самым моим носом. А когда я открыл её, увидел лишь пустоту. Я почувствовал, как меня что-то схватило и потянуло туда.

* * *

Я очнулся на полу среди осколков зеркала. В комнате было темно, и только луч кристаллического фонарика разгонял мрак. Даша сидела рядом на коленях. Сейчас она казалась ангелом небесным, вытащившим меня из преисподней. Я приподнялся и оглядел комнату.

— Жив, — Даша обняла меня так крепко, что мне дышать стало тяжело. — Зачем? — бормотала она. — Зачем ты пошёл сюда? Глупенький… Ты не знаешь, чем опасны зеркала? Ты мог навсегда остаться там. Зачем? Если бы я не пошла за тобой…

— Я видел их, — проговорил я. — Я видел Мастера и Ноэму. Теперь я знаю, что делать.

— Какого Мастера? Погоди… ты говоришь про… — Даша недоверчиво посмотрела на меня.

— Я был во дворце на вершине горы. Ты же знаешь про дворец? Я попал туда. Я видел Мастера — первую ипостась Бытия. Я говорил с ним. Теперь я всё понял.

— Ты бредишь, — Даша обхватила руками моё лицо и пристально взглянула мне в глаза, пытаясь понять, не спятил ли я. — Тебе просто привиделось.

— Ты сама всё слышала, — возразил я. — Мы все это слышали. Мы должны остановить посвящённых. Проредить их ряды. Такова судьба… моя судьба, — я взял её ладонь. — Я не сошёл с ума, не волнуйся. Пока не сошёл…

— Ладно, — грустно проговорила Даша. — Только не поступай так больше. Не надо смотреть в зеркало. Я очень, очень испугалась. Я не хочу тебя потерять.

Я обнял её:

— Не буду. Мне больше нечего там делать. Я узнал всё, что хотел.

* * *

Утром Ивану нездоровилось. Он ощущал лёгкое недомогание, а на щеке его, в том месте, куда попал чёрный сгусток, образовалось серое пятно. Такое же появилось на груди. Брат Саул осмотрел следы, но сказал лишь, что будет молиться за здоровье Ивана.

Тем не менее, боярич отправился с нами. Он не настолько плохо себя чувствовал, чтобы оставаться в особняке.

Пройдя весь город и не найдя никого, кроме крылатых тварей, что по-прежнему кружили в небе, мы поднялись на холм и оказались у ворот дворца. Ворота были открыты, перед нами простирался занесённый снегом сад с подстриженным кустарником, большими клумбами и фонтанами с причудливой лепниной.

В саду не было никого. Даже крылатые здесь не летали, они не решились следовать за нами за пределы города.

Во дворце тоже царила пустота. Пройдя в одну из парадных дверей, мы оказались в просторном помещении, стены и потолок которого были украшены росписью и лепниной. Повсюду блестела позолота, почти как во дворце из зазеркалья.

Мы обошли несколько залов на первом этаже, но никого не обнаружили. Затем поднялись на второй этаж. Нас сильно удивили порядок и чистота во всём дворце, словно недавно здесь провели генеральную уборку.

Мы двигались по анфиладе вдоль ряда окон. Из каждой залы вели ходы в другие помещения — такие же пустые и стерильные.

— Пусто, — заявил Андрей.

— Нет, — возразил Игорь Изяславич. — Сердцем чую, что мы тут не одни. Вы как хотите, а я уверен, что горожане где-то здесь. Куда ещё их могли увести?

— Да куда угодно, — хмыкнул Андрей. — Логово этих тварей может быть в десятках вёрст отсюда. Или под землёй, например. Пёс их знает.

— Под землёй… А ведь, возможно, вы, Андрей Святославич, правы. Во дворце должны быть подземелья. Что если людей держать там?

— Вы удивительно упёртый человек, Игорь Изяславич, — вздохнул Андрей. — Полагаю, переубеждать вас бесполезно? Ну так давайте найдём вход в подвалы и посмотрим на пустоту, царящую там, и ещё раз убедимся, что мы с вами занимаемся совершенно бессмысленным делом. Если во Сне что-то пропало, это уже не найти. Не мне вам объяснять.

— Прошу прощения, Андрей Святославич, — спокойно проговорил Игорь Изяславич, — но речь идёт о моих подданных. Я поклялся защищать их, и я сделаю для этого всё возможное.

— Разумеется, — кивнул Андрей. — Что ж, давайте сделаем, что должно. Ведите! У нас с вами впереди ещё полдня. Кто знает, вдруг вы окажетесь правы?

Спуск в подвал нашёлся быстро. Одна из лестниц вела прямиком в подземелье. Здесь оказались такие же комнаты, как и наверху, украшенные столь же изысканно и пышно, разве что окон не было. Зато были люстры с кристаллами, которые мы усилием воли заставили светиться.

— Ну так что, Игорь Изяславич, — спросил ехидно Андрей. — Нашли своих подданных? Тут так же пусто, как и наверху.

— Погодите, — Игорь Изяславич прислушался. — Всем тихо! Слышите?

Мы замерли, и в воцарившейся тишине услышали звук: это были крики, доносившиеся откуда-то из-под пола. Крики боли и отчаяния множества людей. У нас под ногами находился ад, где мучают души грешников — именно такое возникло ощущение.

— Они там, — объявил Игорь Изяславич. — Их схватили и пытают. Мы должны вытащить их.

Но не успел он это договорить, как со стороны лестницы раздался шум: топот множества ног и бряцание железа, словно к нам бежала целая толпа.

Вскоре мы увидели их. Моры-солдаты, вооружённые алебардами и другим холодным оружием, неслись по тёмной анфиладе, грохоча сапогами и гремя доспехами. Как я и предчувствовал, мы попали в ловушку. Путь назад оказался отрезан.

— К бою! — приказал Игорь Изяславич, и мы приготовились отражать атаку.

Грохнули мушкеты, фиолетовые сгустки полетели в существ, бордовая сфера разорвалась в передних рядах, разметав на куски нескольких тварей. Но другие продолжали напирать, топча тела убитых соратников, и конца края не было видно этой орде.

— В проход! — крикнул Игорь Изяславич. — Отступаем в проход. Будем сдерживать их там.

Мы попятились к двери, ведущей в следующую залу. Дверной проём был воронкой, в которую ринутся моры и где их легче всего сдержать. Вот только, видя количество тварей, я понимал, что даже сил пяти светлейших не хватит, чтобы победить такую толпу.

А толпа стремительно приближалась, и ни фиолетовые сгустки, ни взрывающиеся бордовые сферы, ни даже град осколков не могли остановить столь неистовую атаку.

Одна из дверей позади нас с грохотом распахнулась, и оттуда тоже выскочили моры. Нас окружили. Теперь точно не отбиться. Оставалось лишь одно: прощаться с жизнью.

Отправить