Глава 14

Две группы одарённых собрались на противоположных сторонах поля. Среди припорошенных снегом просторов торчала пучками сухая высокая трава, подрагивали на ветру голые кустики, небо висело свинцовым пологом.

С нашей стороны выступили около сотни воинов. Сколько народу собрал противник, сосчитать я не мог, но их группировка издалека тоже смотрелась весьма внушительно. Против нас вышла грозная сила, с которой очень скоро предстояло вступить в последний бой.

Возле колонны машин, вытянувшейся вдоль грунтовой дороги позади нас, толпились водители, стражники и лекари. Они ждали завершения сражения, чтобы помогать раненым и увозить погибших.

Моё сердце учащённо колотилось, никак не получалось подавить накатывающую волнами тревогу. Мне и прежде случалось участвовать в битвах, но в столь масштабных ещё никогда. Демидовы и Оболенские собрали самых сильных одарённых, которые скоро решат судьбу обоих родов и поставят точку в уральском конфликте. И в этом бою предстояло погибнуть многим.

Мы ждали, и минуты тянулись невероятно долго. Борис Порфирьевич, стоявший рядом со мной, смотрел в бинокль и считал про себя противника.

— Никак не могу понять, сколько их, — он отдал бинокль ожидавшему рядом стражнику. — Семьдесят-восемьдесят приблизительно. Силы почти равны.

— Нас больше, — Пётр Петрович, прищурившись, вглядывался вдаль. — И мы сильнее.

— Дай-то Бог, чтобы всё было так. Я ожидал, что их будет меньше. Поди, пару тройку других родов привели.

— Привели на смерть. Они будут уничтожены, — в тоне Петра Петровича слышалась железная уверенность, а лицо стало необычайно холодным. Глава рода вышел вперёд, повернулся к нам и громогласно провозгласила. — Дамы и господа! Сегодня наш день! День нашей победы. Правда за нами, а значит, враг будет повержен. Их меньше и они слабы. Так давайте раз и навсегда сломим их сопротивления и поквитаемся за наших братьев и сестёр, погибших от рук этих негодяев.

— Да! — раздался нестройный хор голосов и отдельные выкрики: — Мы победим! Сотрём их с лица земли! Победа будет наша! Отомстим!

— Обязательно отомстим. Главное, берегите себя и берегите силы для боя. Защищайтесь и берегите силы! А как подойдём, бейте в полную мощь всем, чем умеете.

Сейчас было крайне сложно предсказать, на чьей стороне окажется победа. Даже если у противника меньше людей, но среди них больше одарённых высокого ранга, шансов у нас мало, ведь один боец четвёртого ранга мог с лёгкостью разметать пять-десять одарённых седьмого и восьмого. Если же, наоборот, сильных воинов больше у нас, то и победа будет наша. Однако всё равно оставался вопрос цены, которую придётся заплатить.

И вот позади загудели клаксоны автомобилей — они оповещали нас о том, что пробило двенадцать часов и пора идти в бой.

— Вперёд, воины! — гаркнул Пётр Петрович. — Рассредоточиться!

Нестройные ряды одарённых зашагали через поле. Навстречу нам с противоположной стороны выдвинулся противник.

Отряды шли в спокойном темпе, на бег никто не переходил. Когда расстояние сократилось шагов до трёхсот, над нашими головами простёрлись защитные купола — воздушные и огненные. В тот же момент в нас полетела магия.

В небе появлялись огненные, каменные и ледяные снаряды. Они били по нам, пытаясь проломить защиту. Сверху лился дождь из пламени, то и дело нас обдавало градом острых булыжников, со стороны противника летели один за другим раскалённые до красна валуны. Но защита держала удары.

Наши одарённые тоже создавали огненный дождь и ледяной град, но не так активно, как враг. Пётр Петрович перед боем несколько раз напоминал, что надо беречь силы, вот мы и берегли. Я тоже не торопился создавать заклинания. Шёл, как и все, закрывшись магическим щитом, и готовился к рукопашной схватке.

У противника появились три здоровенных каменных голема и два таких же крупных огненных человека. Наши тоже создали магических существ. Три голема высотой с двухэтажный дом ринулись на врага, а следом за ним — десяток крупных четвероногих элементалей, сотканных из пламени.

Големы встретились на середины поля и принялись неуклюже колотить друг друга, отчего на всю округ поднялся страшный грохот. А вот огненные «собаки» добрались-таки до противника, внеся хаос в его ряды. До нас же огненные великаны так и не дошли. Кто-то стал создавать большие водяные пузыри, которые обрушивались на вражеских существ, пока те не рассеялись над полем белым густым паром.

Мы продолжали идти, и в какой-то момент в нас полетели снаряды прямой наводкой. По большей части это были всё те же «конусы», «стрелы», шары и прочие несложные магические объекты. Мы же отвечали слабо, зато в бой ринулась вторая партия огненных собак.

Тут я понял, что надо подбавить огонька и стал создавать заклинания. Один за другим три «небесных столба» ударили в самую гущу вражеского войска.

Расстояние сократилось ещё больше, и в ход пошли «астры», которые я кидал по идущим впереди одарённым. В меня полетели каменные копья с массивными наконечниками, но от них я закрылся огненной сферой.

Магические атаки усилились, и сквозь шипение огня и треск ломающихся скал начали доноситься вопли раненых. Расстояние было уже столь мало, что я видел лица противника.

— Вперёд! В бой! — раздался крик Петра Петровича, шедшего слева, и несколько голосов повторили команду.

Мы побежали вперёд, но тут земля разверзлась, и в нас ударили острые скалистые выступы. Я на всём ходу наткнулся на один из них грудью, и тот сломался. Тем не менее, препятствие застопорило нас, пришлось крушить преграду кулаками, а в это время противник продолжал закидывать нас магическими снарядами, посылая на наши головы огненный дождь, град из льда и камня и воздушные вихри, которые я постоянно ощущал на себе.

Позади слышались крики, кого-то ранило, кого-то, скорее всего, даже убило. Но и враг терял силы. Он сделал ставку на дистанционные удары, а значит, для ближний бой эфира у него останется мало. Нам бы только выбраться из этой каменной ловушки…

Несколько наших одарённых взлетели над преградой и начали долбить по врагу воздушными пиками и лезвиями. Я быстро сокрушил кулаками выросшую перед нами скалу и ринулся вперёд, кинув перед собой «астру», взрыв которой заставил троих одарённых закрыться щитами. Следом вырвались из ловушки Пётр Петрович и остальные. Воины Демидовых тоже бросились в бой.

Передо мной оказался высокий мужчина в ледяной броне, но вихрем пламени я отшвырнул его прочь. Следом бежал земельник с каменной кожей и копьём. Я кинул в него «астру», и взрыв свалил противника на землю.

И тут же на меня напал одарённый с тяжеленными каменным щитом высотой с человека и копьём. Уклонившись от копья, я двинул по щиту кулаком, вложив в удар огненный импульс, и щит треснул. Я отбил копьё рукой и двумя ударами расколол щит, а третьим пробил хук противнику в челюсть. Следующий удар свалил одарённого с ног.

Откуда ни возьмись появился мужчина в кожаной куртке, окружённый воздушными потоками. Меня подняло над землёй, но созданная мной огненная волна заставила противника отступить и сосредоточиться на защите. Я вновь ощутил под ногами почву и ударил вихрем пламени.

Пламя разбивалось о воздушный щит одарённого, а тот некоторое врем стоял, не зная, что делать, а потом резко метнулся в сторону. Я вовремя заметил это и сам переместился, оказавшись прямо перед противником. Воздушный удар в грудь заставил меня пошатнуться, в ответ я кинул сгусток пламени, двинул противнику кулаком в живот и дважды — в голову. Удар ладонью с огненным импульсом швырнул врага на несколько шагов назад, тот прокатился по опалённой траве и замер.

Повсюду пылало пламя, где-то кричали раненые, туда-сюда летали «конусы», «стрелы» и «копья», вспахивая землю, кто-то с кем-то обменивался ударами. Пётр Петрович, окружённый огненным смерчем швырял в кого-то шары огня, а Борис размахивал чем-то наподобие огненного топора, сражаясь с двумя вражескими воинами.

Передо мной же протиралось пустое поле, и кроме нескольких неподвижных тел там не было никого. «И это всё? — пронеслась в голове мысль. — Сражаться больше не с кем?»

Но стоило так подумать, как ко мне подлетело что-то огненное, но это был не снаряд, а человек, окружённые потоками пламени. Два удара взрывными шарами отбросили меня назад, а следом полыхнул вихрь, от которого пришлось укрыться полусферой.

Я ушёл левее пространственным прыжком, ударил по врагу сгустком пламени, опять переместился и швырнул «астру», взрыв которой меня самого чуть не сбил с ног. Враг распластался на земле, но тут же вскочил и переместился, уйдя от моей следующей атаки.

Бой завязался серьёзный. Я и противник лупили друг друга «астрами», огненными шарами, струями и копьями. Но половина снарядов летели мимо цели, поскольку и я, и враг непрестанно перемещались по полю боя рывками. Иногда я случайно попадал в кого-то их дерущихся поблизости, в том числе, в наших. Впрочем, по мне тоже то и дело что-то прилетало со стороны. Вокруг царила неразбериха.

Подскочив в очередной раз к огненному человеку, я пробил ему хук и тут же создал огненный вихрь, заставив противника попятиться, а затем швырнул «астру». Враг отлетел в выжженную траву и замер. Но проверять, жив он или мёртв, времени не было, поскольку на меня напал следующий воин.

Подбежал коренастый воин, облепленный, словно доспехами, каменными пластинами. В руках он сжимал огромный молот, который с размаху ударил мне в грудь, отчего я отлетел на несколько шагов. Вскочил и едва успел пригнуться, как над головой просвистело что-то большое.

Земельщик с неожиданной прытью преодолел разделяющее нас расстояние, на бегу замахнулся своим огромным молотом, но я пространственным скачком переместился левее, тем самым избежав очередного сокрушительного удара.

За время битвы я потратил уже много сил и чувствовал опустошение. А тут — ещё один сильны одарённый. Начало казаться, что могу и не справиться.

Я снова переместился, уйдя от удара молота, и швырнул «астру». Противника толкнуло в плечо взрывной волной, но его доспех не пострадал. Враг опять замахнулся своей здоровенной кувалдой, но на этот раз она опустилась на защитную полусферу. Я же, приняв удар, переместился на несколько шагов в сторону.

И вдруг на земельщика накинулся Пётр Петрович, безостановочно швыряя в него большие шары пламени. Противник попытался ударить, но молот угодил по огненной оболочке, которая рыжим смерчем крутилась вокруг главы рода.

Мне опять оказалось не с кем драться, и я стал помогать Петру Петровичу, тоже закидывая противника огнём. И враг стал отступать, закрывшись круглым каменным полотном.

Оболенский атаковал в лоб, пытаясь огнём разбить камень. Я же потратил время, чтобы создать более мощную «астру», переместился левее и кинул снаряд сбоку. Удар сбил земельника с ног. Он был ещё жив, но подниматься не торопился.

— Сдавайтесь! — рявкнул Пётр Петрович. — Сдавайтесь, или будете убиты!

Я оглянулся вокруг и с удивлением обнаружил, что больше никто не дерётся. На выжженном, изрытом магическими снарядами поле стонали раненые, лежали трупы. Дым висел над землёй, а нос щекотала вонь горелого мяса. Сквозь серую пелену вырисовывались очертания людей, стоявших группами по двое, по трое. Некоторые сидели на земле, заложив руки за голову.

— Кто победил? — спросил я Петра Петровича. — Мы?

Глава рода окинул взглядом поле боя.

— Мы, Алексей. Победа осталась за нами, — произнёс глава рода и обратился к лежащему на земле одарённому. — Сударь, вы проиграли бой. Уберите доспехи и сдайтесь.

Противник послушался, его каменные латы пропали, под ними оказался коренастый коротко стриженный мужчина с длинными свисающими усами.

— Всё, идёмте, — крикнул Пётр Петрович. — Ведите пленных к машинам. И скажите, чтобы лекари забирали раненых. И быстрее!

Нестройными рядами мы двинулись к нашим автомобилями, ведя перед собой пленников, а навстречу уже бежали стражники и лекари, чтобы оказать помощь нуждающимся.

Было удивительно, как мало людей осталось от двух крупных отрядов и как много тел валялось по всему полю. Возможно, не все они погибли, кто-то лежал без сознания, но и мёртвых хватало. Некоторые трупы дымились чёрными обугленными головешками, у одного, что лежал недалеко от меня, кишки разлетелись во все стороны из дырявого живота, в другого отсутствовало полголовы.

Заметив сидящую в траве женскую фигурку, одетую в форме цвета хаки, я подбежал к ней. Это была Маша. Она держалась за голову, на лбу её краснела огромная ссадина, а пол-лица заливала кровь.

— С тобой всё в порядке? Ты ранена? — я присел рядом и стал осматривать ссадину. Кожу так сильно разодрало, что виднелась кость, но других повреждений я не обнаружил.

— Да… кажется. Только голова кружится. И… болит.

— Ложись. Тебе надо отдыхать, сейчас тебя отнесут в машину.

— Кто победил? Мы? Кто? Всё плывёт перед глазами…

— Да, мы победили, мы. Ложись, осторожнее, вот так, — я помог своей невесте лечь на траву. — Всё хорошо. Бой закончен. Сейчас домой поедем.

Подбежавший к нам лекарь, быстро осмотрев Машу, сказал, что повреждения несильные, трещины в кости нет. Он наложил бинты, а я отнёс девушку в свой автомобиль, аккуратно разместил на заднем сиденье и велел водителю ехать в старый особняк Оболенских, где до сих пор располагался госпиталь. Сознание Маша больше не теряла. По пути она рассказала, что даже в бой вступить не успела. В лоб прилетело что-то тяжёлое, и хоть эфир у неё к тому времени ещё не иссяк, её моментально вырубило.

Сама же битва шла недолго. Было полпервого, когда сражение закончилось, то есть непосредственно рукопашная схватка продолжалась от силы минут пятнадцать. И судя по тому, сколько людей осталось на ногах, за это время выбыло из строя две трети одарённых.

Я довёз Машу до госпиталя, отдал врачам, которые на носилках отнесли её в комнату на втором этаже. Стал ждать.

Вскоре приехал Борис Порфирьевич, но мы с ним лишь парой слов успели перекинуться. Он хотел подсчитать раненых, проведать дочь, а затем должен был вернуться в город, чтобы вместе с Петром Петровичем принять капитуляцию оставшихся в живых Демидовых.

Я просидел в особняке часа три, но Маше за это время хуже не стало, а лекарь сказал, что опасности для жизни девушки нет, и я отправился в Чусовград, решив вернуться сюда завтра.

Мне даже не верилось, что война родов закончилась. Казалось, это ещё не всё, скоро начнутся новые баталии, стычки, засады. Но факт заключался в том, что все оставшиеся в живых Демидовы сейчас находились у нас в плену и не имели сил сопротивляться. Их осталось очень мало, и они теперь долго не оправятся.

Но это не значило, что противостояние больше никогда не возобновится. Пройдёт лет пятнадцать-двадцать, возмужает новое поколение, и Демидовы могут попытаться вернуть себе всё, то у них отобрали. Но сейчас можно было выдохнуть и переключиться на решение других вопросов, что, я надеялся, Оболенские и сделают.

Возможно, теперь-то Пётр Петрович снова обратит свой взор на «круг власти» и подготовит новый государственный переворот, но не как раньше, а с умом, чтобы нас не раскрыли и не повязали поодиночке. Я бы с радостью примкнул к восстанию, лишь бы только избавиться от Святослава Шереметева. Впрочем, я и так собирался от него избавиться, главное — подготовиться получше.

Когда я поднялся на пятый этаж бывшей заводской гостиницы, Лиза уже ждала в коридоре. Едва завидев меня, она бросилась навстречу, обняла и прижалась ко мне, словно мы не виделись много лет.

— Ох, как я переживала, — проговорила она, спустя минуту. — Но теперь же всё будет хорошо, да?

— Да, всё будет хорошо. Демидовы сегодня были разбиты. Победа за нами. Войне конец.

— Правда? Просто не верится…

— На Урале — да. Но есть ещё много княжеских родов, которые хотят решить силой свои разногласия, и это закончится нескоро.

— Пускай решают. Это их дело. Главное, что ты больше ни с кем не будешь драться.

— Как ни с кем? А Шереметевы? У меня ещё остались враги в Москве.

— Ах, Шереметевы, — вздохнула Лиза. — Послушай, а может, ну их? Может быть, переедешь сюда? Здесь они к нам не полезут.

— Ошибаешься. Я перешёл дорогу Святославу Шереметеву, отнял у него то, что он считал своим по праву, и он мне этого не простит никогда. Этот человек достаточно влиятельный, чтобы досадить мне везде, куда бы я ни уехал. Разве что в другой стране можно попытаться скрыться, да и то вряд ли. Но я не хочу бежать. Однажды я с ним разберусь, и всё наладится.

— И когда? Когда мы сможем, наконец, успокоиться?

— Когда? Я не знаю, когда. Сейчас мне нужно стать сильнее. Если моя сила возрастёт, Шереметев не спасётся. Но давай не будем о нём. Сегодня я не хочу обо всём этом думать. Устал.

— Что ж… Значит, будем ждать.

Я не хотел рассказывать Лизе о том, что хочу вызвать Святослава на дуэль, да я и сам не был уверен на сто процентов, надо ли сейчас с ним драться. Возможно, стоило подождать ещё полгода или присоединиться к восстанию Оболенских, которое ещё неизвестно когда произойдёт и произойдёт ли вообще.

Разные мысли посещали мою голову. Уже почти год Святослав не давал о себе знать. Может быть, Лиза права и он не полезет за мной на Урал? Хотелось в это верить, но не верилось.

Но сегодня можно было расслабиться и отдохнуть. Мы все этого заслужили. Лиза включила патефон и велела кому-то из персонала гостиницы принести вина и ужин. До самой ночи мы с моей попечительницей ели, пили, рассказывали анекдоты и забавные случаи из жизни, смеялись и просто болтали ни о чём, стараясь не вспоминать о ни о сегодняшних событиях, ни о прочих заботах.

На следующий день я собирался поехал в Екатеринбург, чтобы навестить Машу.

— Поеду к невесте в госпиталь, проверю, как у неё здоровье, — сообщил я Лизе за завтраком, она уже знала о предложении, которое мне сделали Оболенские.

— Мария тоже участвовала в битве? — глаза Лизы округлились. — Эх, а мне Пётр Петрович не позволил. Ну что за нелепица? Она тяжело ранена?

— По голове ударило что-то тяжёлое. Сотрясение мозга, но будем надеяться, ничего страшного не произойдёт. Врачи говорят, всё хорошо.

— Ладно, поезжай, — Лиза посмотрела куда-то мимо меня и стала молча пить чай.

Она то ли ревновала, то ли расстроилась из-за того, что не смогла участвовать в драке. Я пока не мог понять, что именно её гложет, но и говорить об этом сейчас не хотел. Быстро допил чай, накинул пальто, надел шляпу и побежал вниз по лестнице. Шофёра на звать не стал — сам доеду.

Вышел из широких дверей гостиницы. Передо мной простиралась площадь, напротив возвышалось здание заводоуправления. Было раннее утро, и к проходной тянулись рабочие.

Тёмной-синий седан, на котором я разъезжал последние дни, стоял на обочине дороги недалеко от входа, и я направился к машине.

Идущий навстречу мужчина в сером пальто и фетровой шляпе поначалу не вызвал никаких подозрений, но потом я увидел его пристальный взгляд, и мне стало не по себе. В тот же момент краем глаза я заметил фигуру в чёрном пальто, движущуюся мне наперерез через площадь. Руки второго человека заледенели, в них появилось ледяное копьё, и мне сразу стало всё понятно…

Отправить