Глава 12

Существо набросилась на Пашу, повалило на землю и вцепилось ему в шею своими длинными узловатыми пальцами. Оно было огромным, и Паша не мог сопротивляться. Руки монстра стали светиться синевой, которая потекла по прожилкам, напоминающим трещины в скалистой породе, что пронизывали его жуткое тело. Выглядело это так, словно существо вытягивало из жертвы энергию.

Никто больше не стрелял, боясь задеть парня. На несколько секунд отряд замешкался. Я, наверное, был первым, кто отошёл от шока. Отбросив бесполезную штурмовую винтовку и сконцентрировав в руках энергию, я ринулся на существо.

Мой кулак обрушился на голову монстру. Энергия вырвалась фиолетовой вспышкой, но монстр лишь покачнулся. Тело его оказалось столь твёрдым и прочным, что мощнейший удар, способный раздробить бетонный блок, не причинил ему ни малейшего вреда. Но меня это не остановило, и я принялся колотить монстра, пытаясь сконцентрировать в руках как можно больше энергии. Чувствовалось, как энергия стремительно утекает, вот только существо никак не реагировало на мои потуги.

— Назад! — кричали мне. — Отходи!

Но я не слушал — я намеревался убить эту тварь, во что бы то ни стало.

Мне всё же удалось завладеть вниманием существа. Оно подняло своё испещрённое синеватыми прожилками «лицо», по которому тут же получило кулаком, и ринулось на меня.

Я и глазом моргнуть не успел, как оказался придавлен к земле огромной тушей. Длинные цепкие пальцы держали меня, и я не мог ничего сделать: монстр был сильнее. А я слабел с каждой секундой — сила уходила. Её словно высасывали из меня. Надо было срочно что-то предпринять, иначе — конец, смерть. И не только мне.

С альфа-энергией я почти не умел управляться. Редко когда удавалось целенаправленно подчинить её своей воле. Но поскольку моя внутренняя энергия в настоящий момент оказалась бесполезна, я решил попробовать прибегнуть к другим видам энергии.

Пока безликий монстр давил меня своими цепкими пальцами, я пытался сосредоточиться на альфа-канале, как меня учили на тренировках. И как и в тот раз, когда меня окружили пятнадцать дружинников Борецкого, альфа-энергия словно сама поддалась, подстёгнутая диким выбросом адреналина и ощущением опасности. Из моих рук вырвалась невидимая волна, и существо отлетело метров на пять от меня.

Вскочили мы с ним одновременно. Монстр ринулся на меня, но и двух шагов сделать не успел. Я выставил вперёд обе раскрытые ладони, и невидимая волна опять сшибла его с ног. Монстр отлетел в ближайшее дерево, ствол которого рассыпался серым песком, окутав существо клубами пыли.

Невидимая субстанция, разлитая в мире, концентрировалась вокруг моих рук — я отчётливо это ощущал. Ощущение начало стремительно пропадать, когда опасность отступила, вот только угроза никуда не делась: существо пока было живо.

Увидев, как тварь поднимается на ноги, и стараясь удержать под контролем «энергию неба», я направил в монстра очередную ударную волну. На этот раз она припечатала его к земле, и снова клубы пыли поднялись в воздух.

Я всматривался в серую завесу, понимая, что если существо снова поднимется, мне уже нечем будет отбиваться. Но движения не заметил, а когда пыль рассеялась, оказалось, что монстр лежит на земле неподвижно, а его тело расколото на несколько кусков. Он напоминал разбитую каменную статую.

Паша тоже лежал на земле. Он был бледен и тяжело дышал. Остальные тут же кинулись к нему.

— Что это за тварь? — Оса, повесив на плечо карабин и взяв гранатомёт, с опаской оглядывался по сторонам. — Никогда такого не видел.

— Берите его и идём дальше, — приказал капитан. — Тут оставаться опасно.

Лис и Акула подняли Пашу и потащили. Его перчатки и одежда в тех местах, с которыми соприкасалось существо, выглядели так, словно истлели или протёрлись до дыр. Лис взял пулемёт и пошёл последним, озираясь и тыча стволом во все стороны.

— Я сам, — бормотал Паша. — Всё в порядке, пацаны.

— Точно? — спросил Оса.

— Да-да, всё нормально. Я сам пойду.

Когда Пашу отпустили, он чуть не упал, но вскоре вроде как пришёл в себя и поковылял самостоятельно.

За лесом начиналось поле, посреди которого стояли гусеничные боевые машины и военные грузовики. Все они были покрыто копотью. Само поле тоже чернело выгоревшей травой и бугрилось воронками, повсюду валялись обрывки ткани, брезента, куски железа и всевозможный мусор. Среди раскиданного хлама уродливыми изваяниями торчали оплавленные пластиковые столы и стулья, а чуть поодаль — обугленные каркасы солдатских кроватей. Из-за горизонта по-прежнему валил дым, но теперь уже не столь интенсивно. Там больше не грохотало — всё, что могло взорваться, уже взорвалось. Зато с других сторон по-прежнему доносилась грозная артиллерийская перекличка.

Шагая по пепелищу, и я с содроганием осматривался вокруг, разглядывал валяющиеся вещи, покрытые слоем копоти, покорёженные машины, израненную землю. Кое-где среди мусора попадались человеческие останки. В нос бил едкий запах гари. Похоже, недавно тут был военный лагерь, но реактивная артиллерия проутюжила местность и накрыла его плотным огнём.

— Всё спалило к чертям, — Акула, похоже, тоже думал о том же самом. — Жесть. Хорошо, что по нашим не прилетело.

— Если бы прилетело, выдержали бы, что думаете? — спросил Лис, который шёл замыкающим.

— Думаю, те, кто ниже пятого ранга, не выжили бы, — предположил Акула.

— И с пятым рангом такой удар не переживёшь, — сказал я, — особенно если прямое попадание. Я изучал пособия. Для шестого-седьмого ранга, даже ста пятидесяти миллиметровый фугас чреват последствиями. Поэтому не советуют находиться в местах бомбардировки.

— Я бы с радостью последовал такому совету, — Оса сплюнул на обожжённую траву. — Пошло бы оно.

— Один ты остался бы, — рассмеялся Акула, обращаясь ко мне. — У тебя какой ранг? Третий?

— Официально, да, — сказал я.

— Как ты того монстра уложил? — спросил Оса. — Удары на расстоянии? Что это?

— То, что называют «энергией неба» или альфа-энергией, — ответили я. — Я немного владею этой техникой.

— Хм, у нас в семье таких нет.

— Мой троюродный дядя такой энергией умеет управлять, — сказал Акула. — Но вообще да, редко встречается.

— Голова кружится что-то… — Оса вытер пот со лба. — Это у меня одного так?

Позади раздался шум и ругань. Мы обернулись. Оказалось, Паша споткнулся и растянулся на земле.

— Ты как? Нормально? — Лис помог подняться. — Держись. Идти недалеко осталось. На энергии концентрируйся. Легче станет.

— Нормально, — слабым голосом произнёс Паша.

Едва он поднялся, как по телу его пробежала судорога, и весь завтрак вышел на обугленную землю потоком рвоты. Паша без сил уселся рядом.

— Сейчас, парни, подождите чуть-чуть, — попросил он. — Надо придти в себя. Так-то всё нормально, слабость только.

Я подошёл к капитану и произнёс негромко, чтобы другие не слышали:

— Может, вызвать боевую машину? Что думаете? Кажется, не только Жирнову дурно. Нам ещё долго идти. А на машине минут за пятнадцать домчим.

— Свяжусь с базой, как выйдем на дорогу, — ответили капитан. — Сами-то как себя чувствуете?

Я пожал плечами:

— Да нормально.

— Если твари снова нападут, сможете уничтожить?

Я вздохнул:

— Хотелось бы надеяться. Я плохо умею управлять альфа-энергией. Не уверен.

— Значит, будем над этим работать, — заключил Оболенский и подошёл к Паше. — Можешь идти?

— Да-да, конечно, господин капитан, — махнул рукой Паша. — Всё нормально… Попить есть у кого?

Лис снял со своего пояса флягу и поднёс к его губам, Паша стал жадно хлебать воду.

Он всё же нашёл в себе силы встать, и мы побрели дальше. До ближайшей дороги самый кратчайший путь вёл напрямик, но из-за того, что в поле образовалась серая зона, пришлось делать крюк, огибая её. Вряд ли она была столь же огромной, как парижская или франкфуртская, но само её наличие уже являлось катастрофой. Я не переставал удивляться тому, как периферийная война с маленьким гордым народцем, решившим отвоевать собственную независимость, вылилась вот в это всё.

Серая зона однозначно подействовала негативно на всех нас: Оса, Лис и Макс жаловались на головокружение. Я хоть и старался не замечать, но тоже ощущал недомогание. Про Пашу и говорить нечего — еле ноги передвигал. Но сейчас главным было — дотянуть до базы. Сильнее всех нервничал, конечно, Оса — он больше всех знал о сером песке и постоянно твердил, что надо отойти подальше. С ним никто не спорил: все хотели убраться отсюда поскорее.

Мы опять забрели в какие-то заросли и бурелом. УПН по-прежнему не работали, поэтому шли почти наугад. С горем пополам преодолели овраг и оказались на опушке леса. Впереди виднелась узкая асфальтированная дорога, за ней — деревья. Где-то неподалёку стреляли, вдали, слева от нас, стояли боевые машины.

— Тут ливы, будьте осторожны, — сказал капитан. — Не высовываемся, не шумим.

Мы засели в кустах, а Оболенский связался с базой. Переговорив с полковником, он объявил всем:

— Итак, парни, ситуация следующая. Наши позиции окружены, противник подступает со всех сторон. Несколько боевых машин выведено из строя, поэтому помощи ждать не следует. Слишком опасно посылать технику. На своих двоих дотопаем, так шансы больше добраться живыми, — Оболенский развернул на траве карту. — Осталось около трёх километров. Вот за тем лесом уже начинается поле, простреливаемое с наших позиций. Так что, парни, последний рывок — и мы дома. Но ливов тут полно. Возможно, придётся бежать и, возможно, под пулями. Готовьтесь к худшему.

— Справимся, — мрачно произнёс Оса.

— С рядовым Жирновым надо что-то делать, — напомнил я. — Он не дойдёт.

— Дойду, за меня не волнуйтесь, — Паша лежал на траве без сил, но всё равно пытался проявлять оптимизм. — Сейчас отдышусь и пойду.

— Да ничего не нормально, — возразил я. — Его надо эвакуировать.

— Что предлагаете? — спросил капитан.

— Нести надо. Без вариантов.

— Да вы что, пацаны, не надо меня нести, — Паша приподнялся. — Я что, инвалид, что ли?

— Прекращаем болтовню, — капитан закрыл карту. — Будем действовать по обстоятельствам. Отдохнули? Включаем энергию и погнали.

Мы поднялись и осторожно, прячась за кустами и молодыми деревцами, выбрались на открытую местность. Дальше — дорога, поле метров двести и опять лес, до которого надо добежать, умудрившись не привлечь внимания противника.

Но не успели мы подобраться к дороге, как слева заколотила пушка боевой машины и затрещали автоматы. Ливонцы заметил наше передвижение, и это было плохо.

Пули засвистели над головами, и мы шлёпнулись в высокую траву, скрывшись из поля зрения противника. Однако гул моторов говорил о том, что вражеская машина скоро будет здесь.

— Отряд, за мной, вперёд! — крикнул капитан, вскочил и побежал к дороге. Мы, разумеется, ринулись за ним, что было мочи.

Пули свистели совсем близко, срубали травинки вокруг нас. Трассер промелькнул в сантиметре от моего лица, несколько пуль ударили в плечо и каску. Я пригнулся ещё ниже, почти прижавшись к земле. Энергия работала на всю мощь, в теле ощущалась лёгкость, спасительные заросли были уже близко.

Обернулся, проверить, все ли целы. Макс, Лис и Акула бежали за мной. Ливонский броневик, обычный БМ–85, находился теперь метрах в двухстах от нас. Он двигался по дороге и постреливал на ходу.

Паша семенил последним. Когда я обернулся, он упал.

— Стойте! — крикнул я. — Прикройте. Я Скалу возьму.

Капитан обернулся:

— Прикрываем!

Парни устроились в траве и принялись палить в сторону противника. Я же ринулся за Пашей, сам при этом чуть не упав, потому что ноги то и дело путались.

Паша попытался подняться, но я не стал ждать, пока он осуществит свой замысел — схватил его, закинул на спину, словно мешок картошки, и потащил обратно, крича, чтобы остальные бежали дальше. В это время вокруг нас стали рваться снаряды — скорее всего, гранаты из автоматического гранатомёта. Несколько гранат легли рядом со мной, и я всем телом ощутил взрывную волну и осколки, которыми меня посыпало, словно приправами в индийском ресторане. Рацию раскурочило, сорвало пару карманов разгрузки. Но энергия сдержала все удары.

А до спасительного леса оставалось совсем немного. Уже начали попадаться редкие молодые берёзки, которые мешали противнику целиться. Дальше местность шла под уклон — там уже нас не достанут.

Слева грохнул пушечный выстрел. Я обернулся — в полукилометре от нас в клубах пыли стоял танк. Мощный взрыв сотряс землю. Меня чуть не сбило с ног. Осколки заколотили по каске и по лицу. Было неприятно, но энергия держала.

Впереди, где секунду назад я видел широкую спину бегущего Осы, стоял столб дыма. Я чуть ногу не подвернул, когда ботинок скользнул в воронку.

Капитан, Лис и Максим бежали к зарослям. Осы не было. Я стал оглядываться на ходу, пытаясь обнаружить гранатомётчика. Заметил. В траве метрах в пяти от места взрыва лежало тело. Жив ли он, понять было невозможно.

Следом за остальными я спустился по пологому склону и оказался под защитой крон. Тут противник видеть нас не мог.

— Стойте! — крикнул я. — Оса там остался. Я за ним.

Капитан обернулся:

— Только быстро!

Свалив Пашу на землю, я ринулся обратно.

Оса был без сознания, либо мёртв. Левая ступня его болталась на окровавленной штанине и лоскуте кожи, левая рука неестественно вывернута, лицо — в крови. Он весь был в крови. Гранатомёт валялся в стороне.

Я подбежал к Осе. Схватил, закинул на спину, потащил. Тело ещё тёплое, сердце бьётся — значит, парень жив. Но энергия его иссякла — и вот результат. Хотя, казалось бы, шестой ранг…

— Он ранен! — крикнул я, сбегая по склону.

— Клади сюда, клади! — крикнул Лис.

Я повалил Осу на траву. Лис ножом срезал ступню, висящую на лоскутах кожи. Оса начал приходить в себя, из груди его донеслось рычание вперемешку со стоном и кашлем.

— Где моя нога? — хрипел он, глядя на окровавленную голень. — Нога где?

— Спокойно, не суетись. Вытащим тебя, потом будешь разбираться, где нога, где рука… — Лис затолкал в рот раненому таблетку обезболивающего. — Энергия возвращается? На энергии концентрируйся, понял? Не на боли, не на ноге — на энергии.

Содрав с пояса Осы аптечку, Лис вытряхнул оттуда всё, схватил турникет, который Оса за каким-то лешим запрятал чуть ли ни на самое дно, и перетянул голень. Потом разорвал перевязочный пакет и обмотал культю. Делал всё это наш санинструктор быстрыми отточенными движениями, как будто сто раз проделывал подобное. Буквально минута — и всё готово. После этого Лист осмотрел грудь и брюхо раненого. Я помогал разрезать одежду, всё тело Осы было сечено осколками, а из бока торчали обломки рёбер. Плечо представляло собой кровавую кашу. Лицо тоже пострадало, но с виду незначительно, и Лис даже внимания обращать не стал.

— Срежьте две ветки, — приказал Лис.

С ближайшего дерева Макс отломал две толстые ветки. Их Лис обстрогал и примотал одну — к плечу, вторую — к рёбрам, создав подобие шины.

— Противник! — крикнул Акула и принялся палить из карабина одиночными, Макс и капитан бросились к нему и поддержали огнём.

— Готово! Можно идти. Кто понесёт? — Лис вытер окровавленные руки о штанину и окинул нас взглядом.

Не говоря ни слова, я схватил и взвалил на спину Осу, который закряхтел и застонал пуще прежнего.

Наконец, и этот лес закончился, в прогалах деревьев показалось поле. Впереди были наши позиции, отсюда виднелись палатки и модули лагеря, но они находились ещё очень далеко. Опять предстояло пересечь открытое пространство.

— Синий шесть, говорит Барс, — сказал капитан по рации. — Мы идём с северо-востока. Уже на опушке. Видите нас? Прикройте огнём. У нас двое раненых. Приём.

Вскоре со стороны лагеря загремели выстрелы — судя по звуку, малокалиберная артиллерия и крупнокалиберные пулемёты.

— Так. Новиков, возьми Жирнова, — приказал капитан, перейдя на «ты», как он часто делал в экстремальных ситуациях или во время боя. — Востряков несёшь Осу. И бежим так, чтобы пятки сверкали, ливам в глаза светили, прицелиться не давали. Всё! Пошли, пошли, за мной, не отставать!

Когда выскочили на открытую местность, грохотало уже со всех сторон. Что-то свистело, взрывалось, но я не обращал на это внимания. Мыслях была лишь концентрация энергии, да холмики земли и модули впереди, обозначающие наши позиции.

Энергетический стимул давал ощущение лёгкости, и я бежал. Вот только энергия была на пределе. Схватка с существом не прошла бесследно и изрядно истощила мой баланс.

Пот застилал глаза. Вокруг всё гремело. Оса чуть ли не орал от боли. Впереди мчали Рустам Лис и капитан, что сзади — не видел. Из-за своей ноши даже обернуться не мог, чтобы проверить, все ли живы. Но было ощущение, что эта пробежка точно для кого-то станет последней.

Спасительная борозда окопа разверзлась неожиданно. Я почему-то думал, что бежать понадобится дольше, ведь до палаток было ещё далеко. Спрыгнул на дно, положил на землю Осу, и только теперь обернулся. Опасения мои оказались напрасны. Макс, тащивший Пашу, и Акула спрыгнули в окоп следом за мной.

Форма парней была изорвана и запачкана землёй, лица блестели от пота и сияли радостью — добрались, выжили. Больше никто не пострадал. У меня и самого одежду и снарягу покромсало осколками, а от рации остался лишь кусок пластика, УПН сбило пулей, каска превратилась в дуршлаг. Если б не моя внутренняя энергия… даже думать не хотелось, что было бы. Воспоминаний хватало.

Нас окружили пять парней из оборонявшего этот участок взвода. Фельдшер и прочий медперсонал тоже был тут с носилками, на которые взгромоздили Пашу и Осу.

— Как оно там? — спросил долговязый боец. — Много ливов перебили? — он почти кричал. Пушки ещё стреляли, а боец, кажется, оглох от грохота. Да и я тоже плохо слышал, а голова была чугунная.

— Достаточно, — ответил я. — А у вас как?

— Как? — крикнул он. — Третий день в окопах. Бомбили нас — вообще жопа! Вчера танки попёрли. Весь день по нам лупили, суки. Я говорю, надо пойти надрать им задницы, а не сидеть ждать, пока нам в этих выгребных ямах кишки размотает.

— Ага, надо… — произнёс я и пошёл вслед за остальными.

В окопе пахло потом, гарью, тротилом и чем-то похожим на испражнения. Всё это было до боли знакомо. Солдаты сидели возле брустверов и смотрели вдаль, готовясь отбивать атаку. Среди бойцов спецотряда попадались обычные срочники. Артобстрел согнал в окопы всех, кто находился в ту ночь в лагере, в том числе парней, которые занимались инженерными работами. Но народу всё равно катастрофически не хватало для столь протяжённой линии обороны.

Сержант из штаба показал наши блиндажи. Они были недостроены и представляли собой выкопанные на скорую руку и прикрытые брёвнами землянки. Зато тут имелись кровати и даже стальные шкафчики, которые перетащили из палаток. Мой оказался слегка покорёжен, на двери виднелись вмятины и мелкие отверстия. Всем тут досталось, даже шкафчику.

А вот что стало с остальным лагерем, было непонятно. Когда я подбегал к окопам, видел краем глаза, что состояние его весьма плачевно: многие палатки помяло или смело, а модули — разворотило взрывами. Но детально разглядеть не получилось — торопился. Сержант, который проводил нас к землянкам, подтвердил, что лагерь сильно пострадал, взорвалось даже одно из хранилищ боеприпасов. Оружие, патроны и личные вещи по возможности перетаскивали вниз. Все работали не покладая рук чуть ли ни круглые сутки: расширяли и углубляли траншеи, сооружали укрытия. Делать это приходилось под почти непрерывным обстрелом.

Блиндажи были трёхместные. В один поселили Макса и Рустама, в другом, соседнем, устроились мы с Акулой. Тут я, наконец, ослабил энергию, и моё тело словно охватил пожар — болело абсолютно всё, а икры сводило судорогой. Я хотел было завалиться спать, но пришлось идти за новой одеждой, боеприпасами, потом искать рацию, потом ужинать, поскольку желудок требовал жрать, и надо было хотя бы немного привести себя в порядок, и я обтерся мокрой тряпкой. Об удобствах тут и речи не шло. А когда я, наконец, завалился на мягкую кровать, сон тут же захватил меня в свой плен.

На следующее утро меня вызвали в штаб.

Сегодня стреляли реже, чем вчера, было гораздо спокойнее. Ночью прошёл небольшой дождик и намочил землю, но он оказался только кстати: начавшая вчера лютовать жара немного утихла.

Я петлял по окопу, ведущему к штабному блиндажу. Завернув за очередной угол, увидел девушку, что шла навстречу, неся на плече несколько лопат. Мой взгляд скользнул по её лицу, и я замер, не веря собственным глазам. Пусть её пышные рыжие волосы скрывала армейская кепка, а из макияжа оказалась разве что растёртая по щеке грязь, сомневаться не приходилось: передо мной была Ксения Белозёрская.

Она даже не обращала на меня внимания, шла, словно задумавшись о чём-то.

— Привет, — остановил я её. — А ты что тут делаешь?

Девушка вздрогнула от неожиданности и уставилась на меня своими выразительными зелёными глазами, которые в течение следующих секунд расширились от удивления.

— Артём? — произнесла Ксения, растерявшись. — А ты… Откуда тут?

— Я-то? Да так, поехал от нечего делать, деньжат подзаработать.

— Ага, понятно. Да я вот тоже. Ну то есть, я тебе говорила, что собираюсь поехать в спецотряд. Предложили — сюда, я согласилась. А у тебя, слышала, проблемы какие-то в семье? Это правда?

— Да, есть немного…

— Это плохо, конечно, — она замялась, не зная, что сказать.

— Да… — протянул я и добавил. — Рад тебя видеть, но давай попозже поболтаем. На обеде. А то меня в штаб вызвали. Кстати, я правильно иду? Он там?

— Да-да, возле склада, там, — Ксения махнула рукой в нужном направлении.

— А ты где живёшь?

— Правый фланг. Не знаю, как объяснить… В общем, там весь женский взвод. Я во втором отделении.

— Понял. Как с командиром поболтаю, найду тебя.

Встреча с Ксенией спутала все мои мысли, и в таком слегка растерянном состоянии я добрался до штаба. В блиндаже, большую часть которого, занимал стол с картой, сидели подполковник Безбородов и капитан Оболенский, тоже уже переодевшийся в чистую форму и побрившийся.

— Сержант Востряков, поздравляю с первым заданием, — произнёс подполковник. — Оно, конечно, у вас не первое, но в особой дружине вы, можно сказать, получили боевое крещение.

— Рад служить, — я, как полагается, вытянулся по струнке.

— Вольно, сержант, — подполковник махнул рукой. — Капитан лестно отзывался о ваших действиях. Это хорошо. Такие люди, как вы, нам нужны. Вот только с милосердием немного перебарщиваете, а не стоит. Но капитан с вами провёл беседу, не так ли?

— Так точно, провёл, — ответил я.

Спорить с подполковником было бессмысленно. Похоже, Оболенский уже поставил его в известность наших разногласий по поводу убийства мирных жителей. Что ж, здесь свои правила, их можно принять и служить дальше или не принять и валить на все четыре стороны.

— Ну и славно. А я с вами о другом хотел поговорить. О вашей встрече с серым существом. Это ведь вы убили его? Расскажите-ка поподробнее.

Выслушав мой рассказ, подполковник кивнул и сказал, что могу идти.

— Артём, погодите, — остановил меня капитан. — Как самочувствие у вас и ваших бойцов?

— Все трое на головокружение сегодня утром жаловались, — ответил я. — У меня — тоже немного, но терпимо.

— Понятно, — капитан нахмурился. — Жирнов в тяжёлом состоянии. Похоже, серая зона на всех нас пагубно повлияла. Как ваша энергия? Восстановилась?

— С энергией порядок.

— Это хорошо, — вмешался подполковник, — потому что скоро придётся опять повоевать. Пока вы были на прогулке, наша группа попала в окружение. Помощи в ближайшие дни не будет, так что выход один — прорываться с боем. Сегодня ночью этим и займёмся. Известите своих бойцов и готовьтесь.

Отправить