Глава 19

Я сел на кровать рядом с Ирой. Она лежала под одеялом, поставив смарт на подставку перед собой.

— Тебе больше не надо ехать в Псков? — спросила он.

— Мы уладили вопрос. Борецкие извинились. Мне больше не угрожает опасность… пока не угрожает.

— Здорово! Хорошо, что не надо ехать. В общем, смотри, что я нашла.

Облокотившись на подушку, я заглянул в экран, на котором были открыты несколько окон с непонятными записями, а поверх — неизвестный мне браузер. Лицо девушки оказалось совсем рядом, я ощутил приятное волнение. Но постарался переключиться: не сейчас. В ближайшие дни надо бы уже сделать предложение, но не так, не между делом. Слишком важным я считал это событие.

— Как же неудобно одной рукой печатать, — пожаловалась Ира. — Поскорее бы гипс сняли. В общем, ладно… нашла, что ты просил. У нас часть теневого интернета заблокирована, поэтому пришлось повозиться.

— Заблокирована? Я думал, там всё — в свободном доступе.

— Ага, конечно! Нет уж, он контролирует точно так же, как и легальный сегмент. Это везде так, во всех крупных странах. В Европе только посвободнее, там почти ни за чем не следят. Но к их сайтам трудно получить доступ. Ещё лет пять назад помогала простая смена ip-адреса, а теперь всё усложнилось из-за новых систем безопасности. Правда, это только для обычных юзеров… В общем, вот, я скопировала все вкладки.

— Не думал, что всё так сложно, — я повернул к себе экран, чтобы было удобнее читать. Зевнул. Жутко хотелось спать.

— Во французских и германских графствах и королевствах есть несколько сайтов, на которые время от времени утекает информация из научно-исследовательских лабораторий в серых зонах. В основном это всякие форумы, и на них фиг два что доищешься, особенно когда без переводчика ничего не понимаешь, но я всё же обнаружила некоторые статьи. Блин, самой даже интересно стало. Представляешь, тут пишут, что серые зоны таят огромную опасность для всего человечества, и не когда-то в будущем, а в ближайшее время. Вот здесь пишут…

Я стал листать вкладки, просматривая их по диагонали. Информация требовала тщательного и изучения, но в общих чертах суть уловил.

Странных существ называли по-разному: многоножками, серыми или пустынниками. Впервые они были замечены в парижской зоне спустя шесть или семь лет после применения энергоконцентратных бомб. В те времена учёные ещё не проникали в серые зоны столь глубоко, как сейчас, и существ наблюдали редко. В последние же годы их стало на порядок больше даже не окраинах серых зон, а некоторое очевидцы утверждали, будто пустынники появлялись близ населённых пунктов.

Объяснялось появление существ по-разному: где-то писали, что это — выжившие люди, испытавшие влияние неизвестных видов энергии, где-то — что они выбрались из какого-то мира, проход в который открылся из-за взрывов бомб, где-то — что пустынники — новые формы жизни, порождённые энергией. Но вряд ли одна из этих гипотез заслуживала большого доверия. Факт был лишь в том, что существа действительно обитали в серых зонах, а я, не зная об этом, видел их в своём видении.

— Действие энергоконцентратных бомб до конца не изучено, — сказала Ира. — А всё, что с ними связано, власти держат в строгом секрете. Вот тут, кстати, пишут про странные смерти учёных в серой зоне. Такое случалось ещё до появления туч, но никто не знает почему.

— Сколько много всего, — я пролистал скопированные вкладки. — Скинь на почту. Кажется, долго придётся разбираться.

— А вот смотри, это тоже интересно, — сказал Ира, показывая одну из статей.

В статье упоминались научные организации, занимающиеся исследованиями в серых зонах. Там присутствовали учёные из разных стран, в том числе, Ирана, Турции, Японии и даже государств Северной Америки. Так же были учёные из Тверского, Киевского институтов и нашего НИИ биоэнергетики, расположенного в Старой Руссе. НИИ этот являлся государственной организацией и княжеству не подчинялся.

— Я попробую залезть в этот НИИ, — сказал Ира, — посмотрю, что они скрывают. Надеюсь, удастся взломать защиту. Но сразу предупреждаю: может не получиться. Если всё совсем-совсем секретно, не полезу, я — не такой спец.

— А что если самому съездить туда и поговорить с тем, кто в курсе проблемы? — предположил я.

— Может, не надо? Вдруг тебя арестуют? Это же какие-то сверхсекретные проекты.

— Ладно. Подумаю. Ну если что-то нароешь, будет хорошо.

На смарте замигала лампочка. Я вызвал экран: на нём высвечивался неизвестный номер. Я ответил — оказалось, звонил боярин Лядов. Предложил встретиться во вторник в ресторане, сказал, есть разговор. Я сразу догадался, что Лядов опять начнёт упрашивать меня дать интервью. Делать этого не хотелось, но и отказывать от встречи было невежливо. Согласился.

— В общем, если что звони. Ну и я всё равно буду забегать время от времени. Надеюсь, эти поиски не мешают готовиться к экзаменам?

— Если честно, сегодня я даже не занималась. Зачиталась про существ, — призналась Ира.

— Блин… Извини. Ты, главное, учёбу не забрасывай. Если что, мне не срочно.

— А ты сам-то будешь куда-то поступать? — спросила Ира и тут осеклась. — Ничего, что я спрашиваю?

— А почему ты не можешь спросить? А, типа, я князь, да? Я же говорил, что это ничего не значит.

— Просто непривычно. Не знаю…

— Планов у меня много. Прежде всего, надо получить наследство. Потом хочу поступить в Московскую академию и хорошо бы заиметь собственное дело, чтобы был какой-то независимый капитал. Сейчас пытаюсь договориться с одной семьёй… В общем, надеюсь, всё получится. Ну а что потом? Полагаю, мне найдётся местечко в семейном бизнесе, стану управляющим какой-нибудь компании или что-то в этом роде.

— Будешь учиться в Москве? Уедешь, значит? — Ира вздохнула. — А тут чем не нравится? Почему именно в Москву?

— Как бы тебе объяснить… Коля недавно жаловался, что в Москве у нас нет связей и что Востряковы далеки от правящих кругов. Вот я и подумал, неплохо было бы завести знакомства. Но самое главное, я хочу узнать, кто убил наших отцов. Один богатый род копает под нас, и это надо остановить.

— Там — много влиятельных людей. А ты один. Как ты это сделаешь?

— Придумаем что-нибудь. У меня ведь тоже есть кое-какие знакомства. Ну а пока надо думать о делах насущных.

— Значит, в конце лета уже уедешь?

— Не факт, — покачал я головой. — Я бы хотел поступать в следующем году, а до этого — посвятить время тренировкам. Я должен научиться управлять своей силой, прежде чем выйду в большой мир. А возможно, буду служить в дружине Борецких. Только что мы с Ростиславом Борецким ужинали, он предложил такой вариант.

— Ничего себе! Это почётно, — с восхищением произнесла Ира. — Сами великие князья зовут в свою дружину.

— Да как-то не греет душу такая перспектива. Чем я там буду заниматься? По указке великого князя крушить лица неугодным? Да пошёл он.

— Тебе ведь ещё надо жениться… — в тоне Иры почувствовалась неуверенность, девушка даже взгляд отвела. — Твоя семья уже договорилась с кем-то из родов?

— Пока решаем. Знаешь… давай потом об этом поговорим, а то поздно уже. А тут материала столько, что неделю читать.

Я поднялся. Наши с Ирой глаза встретились. Мне показалось, что во взгляде её таилась тоска.

— Не скучай тут, — я сжал руку Иры. — Как выдастся время, зайду, поболтаем подольше.

* * *

Поскольку в воскресенье меня ждал ужин у Белозёрских, требовалось купить приличный костюм, в котором не стыдно показаться в светском обществе. В идеале полагалось шить на заказ, но комплекцию я имел близкую к стандартной, так что надеялся подобрать что-то из готового. Николай посоветовал неплохой магазин-ателье в боярском районе. Туда я и отправился, тем более, что тренировок сегодня не было. Мастер разрешил отдохнуть, и на всё воскресенье я оказался предоставлен сам себе

Машину моего приёмного отца привезли вчера. Крыша и двери с левой стороны были помяты, в капоте зияла рубленная дыра — след от удара энергетической шашкой. Седану требовался ремонт.

Но без транспорта я не остался. Николай разрешил воспользоваться одним из своих авто — пятидверным паркетным внедорожником серебристого цвета. Он был поновее седана моего приёмного отца, имел голографический дисплей и даже автопилот. В городе с включённым автопилотом не поездишь: слышал, что в потоке машин они сильно тупят и занижают скорость, где надо и где не надо, а вот для загородной трассы — штука весьма удобная, хорошо разгружает водителя.

В связи со своим затворническим образом жизни Николай редко выбирался в город, а если и выбирался, то на лимузине с шофёром и кучей охраны, а две его машины — серебристый паркетник и тёмно-синий спортивный седан — стояли без дела.

После инцидента с дружиной Борецких я решил запастись кое-каким оружием. У трофейной шашки порвались ремни ножен, когда я её содрал с убитого противника, да и таскать везде и всюду длинный клинок на поясе — не самая лучшая идея, поэтому я положил её на пол под заднее сиденье внедорожника. С собой же, во внутреннем кармане пиджака я стал носить телескопическую дубинку, которую «спёр» в нашем арсенале. В сложенном виде она не занимала много места. Дубинка имела встроенный боевой преобразователь и обладала свойством концентрировать в себе природную энергию, благодаря чему её удары являлись болезненными даже для энергетика.

Конечно, пистолет был бы предпочтительнее, но на ношение стрелкового оружия требовалась лицензия (и особая лицензия на ношение энергетического стрелкового оружия), и я решил не нарушать закон.

Боярский район оказался местом спокойным. Особняки его богатых обитателей выглядывали сквозь зелёные насаждения, изредка попадались офисные и торговые здания. Машин было мало, как и пешеходов, а воздух не отравлял смог предприятий, которых в южной части города строили очень мало.

Бутик находился на углу двух тихих улочек в старинном доме. Костюм я выбрал быстро: взял обычную тройку чёрного цвета. Здесь же его подогнали мне по фигуре, а заодно сняли мерки. На будущее всё же стоило пошить одежду на заказ. Приобрёл я галстук и аксессуары, а так же короткий плащ для плохой погоды.

Когда продавец назвал цену, меня чуть сердечный приступ не хватил. В прежние времена, для меня это было целое состояние. Я с трудом представлял себе, зачем такие средства тратить на одежду, если на них можно жить несколько месяцев. Но в моём новом окружении это считалось нормой, да и деньги имелись в достатке: Николай позаботился, чтобы я не нищенствовал, пока решается вопрос с разделом наследства. И потому я скрепя сердце приложил смарт к терминалу и ввёл код, тем самым расставшись с кругленькой суммой.

К пяти часам, как и условились, я подъехал к дому Белозёрских — кирпичному двухэтажному особняку с мансардой.

Семейство встретило меня радушно. В прихожую вышли сам Максимилиан Сергеевич, две его жены, две дочери и сын. Ксения среди присутствующих детей была старшей. Младшая, Мария, выглядела лет на пятнадцать. Сын, Дмитрий, был примерно моего возраста. Я подумал, что выдать за меня хотят какую-то родственницу, которой здесь нет, поскольку помолвка, кажется, разрешалась лишь по достижении семнадцатилетия, а к двадцати годам обычно все отпрыски уже были определены.

Мы прошли в небольшую уютную гостиницу, выдержанную в бело-зелёных тонах. Белый цвет являлся основным, зелёными были подушки на диванах, декоративные статуэтки, узоры на торшере напольной лампы. Оба стола имели стеклянные столешницы.

Ксения села на диван радом со мной. Сегодня на ней были чёрная юбка, цветастая блузка и лёгкая кофточка, волосы были заплетены в косу, достающую до середины спины.

— А мы уже наслышаны о вашей невероятной победе в схватке с Василием Степановичем, — сказал Максимилиан Сергеевич, устраиваясь напротив меня. — Поздравляю, Артём Эдуардович! Кто бы мог подумать, что молодой человек, вроде вас, справится со столь опытным мастером?

— Я защищал своё доброе имя, — ответил я.

— Это очень достойно, — похвалила меня Софья Павловна, одна из жён — как я понял, старшая. — Мало кто на вашем месте решился бы выступить против столь сильного соперника.

— Не было выбора, — сказал я. — Иначе пострадала бы честь семьи.

— Искренне рад, что поединок закончился в вашу пользу, — произнёс Эдуард Васильевич. — Даже великому князю не позволительно порочить доброе имя членов других родов.

Разговор завязался быстро и непринуждённо. В основном говорили обо мне. Максимилиан Сергеевич принялся расспрашивать меня о службе в армии, после чего опять, как и при первой нашей встрече, ударился в рассуждения о том, как военное руководство намеренно затягивают боевые действия, чтобы зарабатывать на этом деньги.

— А вы слышали, Артём Эдуардович, что под Бельском новое наступление готовится? — спросил он.

— В последнее время не слежу за новостями, — ответил я. — Крупное?

— В Волынь перебросили третью бригаду. Опять будут давить повстанцев.

— Надеюсь, теперь-то их, наконец, задавят, — произнёс я, и перед глазами пронеслись картины волынской зимы. Вспомнились холодные сырые окопы, постоянное недомогание, крики офицеров, рёв бронемашин, зачистка деревень, перестрелки, моё первое и последнее крупное сражение… и грязь, грязь, грязь — бесконечная грязь, чавкающая и хлюпающая под ногами пехотинцев и гусеницами техники. Зима выдалась тёплой, поганой. Сейчас лето. Ребятам, которые едут в Волынь, будет полегче чем нам. Наверное, летом подыхать не так херово. А может, так же — я не пробовал.

— Да я тоже надеюсь, — Максимилиан Сергеевич сделал скептическую гримасу, — посмотрим.

— А что надо сделать, чтобы положить этому конец? — спросил я. — Как считаете?

— Князьям надо вмешаться. Вон они в Москве там сидят, штаны просиживают. Пошли бы повоевали, раз так нужна им эта Волынь. Две роты энергетиков за месяц управятся. Но разве же московские пойдут? Зачем им?

— Может, хватит уже о войне? — улыбнулась Софья Павловна. — Забываете, что тут и дамы присутствуют. А вы о своих мужских делах опять разговорились. Ну что это такое, Максимилиан? Да и стол уже накрыт, пройдёмте в столовую.

— Да-да, — закивал глава семейства, — всё верно говоришь. — Увлеклись мы.

Мы переместились в другое помещение, где действительно уже был накрыт стол, а два слуги стояли по углам, готовые подавать блюда и подливать напитки.

— Расскажите лучше, Артём Эдуардович, чем планируете заниматься? — перехватила инициативу Софья Павловна, когда мы расселись за столом. — Уже решили, куда поступать?

— В московскую академию, — сказал я, — а со специальностью ещё не определился. Пока занимаюсь тренировками, а ближе к делу посмотрим. Скорее всего — на управление персоналом, как и оба мои брата.

— В московскую академию целитесь? Похвально. Только смотрите, не останьтесь там, — улыбнулась княгиня.

— Моя семья — тут, — ответил я.

Максимилиан попытался вставить слово, но Софья Павловна больше не собиралась отпускать вожжи, и погнала беседу туда, куда хотела сама. Она решила, что меня надо познакомить со всеми и принялась рассказывать о своих детях.

Сын их оказался «вторым» и обладал очень слабой энергетикой, он в этом году тоже собирался поступать в институт. Младшая дочь занималась музыкой и изобразительными искусствами, что довольно необычно для отпрысков знатных семей, старшая уже вышла замуж (тут её не было), а вот средняя, Ксения, как оказалось, пока даже ни с кем не помолвлена. Сейчас она училась предпоследний год на факультете государственного управления. Помимо учёбы Ксения усиленно занималась боевыми искусствами. Она была способнее многих своих ровесников, обладала большим энергетическим балансом в шестьсот пятьдесят единиц и, по словам мастеров, в будущем могла достичь третьего и даже второго ранга. Плюс ко всему Ксения вела собственный бизнес: в прошлом году она открыла салон красоты, а в этом — собиралась открыть ещё два. Уже сейчас девушка была частично независимой от семейного бюджета.

К счастью, рассказывать о себе мне больше не потребовалось, чему я был несказанно рад, а после ужина Максимилиан Эдуардович позвал меня на разговор с глазу на глаз. Мы устроились за стеклянным столом на закрытой веранде, обращённой во внутренний двор, где сейчас вовсю цвели вишни.

— Вот вы и познакомились с моей семьёй, — дружелюбно улыбнулся Максимилиан Сергеевич, устроившись в плетёном кресле напротив меня.

— Спасибо за гостеприимство, — ответил я. — У вас душевная атмосфера дома.

— Чем богаты, тем и рады. Ну что ж, Артём Эдуардович, перейдём к делу?

— Само собой. Каков же ваш ответ?

— Итак, вы желали приобрести двадцать процентов ННПЗ. Я, как один из владельцев компании, не имею ничего против того, чтобы вы или ваш род имел в ней долю. Но есть две проблемы. Первая — семейный совет. Мои родственники согласны пустить вас в предприятие, но не желают отдавать более десяти процентов. Вторая проблема — Борецкие, которые так же являются соучредителями. И вот с ними-то мы к согласию не пришли. Чтобы вам продать долю в компании, необходимо внести изменения в уставе. Борецкие категорически против этого. Простите, Артём Эдуардович, но я не смог убедить их в обратном.

— Плохо, — сказал я. — Но договориться нам как-то надо.

— У меня есть для вас предложение. Мы намереваемся основать предприятие по производству нефтегазодобывающего оборудования. В конце лета начнётся строительство первого завода. Разумеется, к строительству будет подключена ваша компания. На данный момент больше половины всей техники мы закупаем в Японии, Турции, Киеве и УСФ. Но с УСФ отношения сложные в последнее время, да и хотелось бы меньше зависеть от поставок извне. По плану двадцать пять процентов должны внести Борецкие, но я поговорил с остальными членами семейного совета, и мы решили, что вместо Борецких, которые и так имеют доли во многих предприятиях рода, предложить вам стать нашим партнёром.

Максимилиан Сергеевич рассказал о том, что будем производить, какую сумму необходимо внести и какая ожидается прибыль. Я обещал подумать над данным предложением. Сумма оказалась немалой, поскольку предприятие планировалось крупное, собрать её без помощи рода вряд ли получится, но я всё равно намеревался изыскать нужные средства.

— Ну а теперь второй вопрос, — сказал Максимилиан Сергеевич. — Подумал я вот о чём: мы могли бы устроить помолвку между вами и Ксения. Мы уже давно ищем подходящую партию, но… — он вздохнул, — увы, пока не попадается достойный жених. К тому же Ксения, как бы это сказать… довольно независимая девушка. Но уверен, вы с ней поладите. Да, ей уже двадцать лет — и это большой минус, согласен. К моменту, когда вы закончите академию, ей будет двадцать четыре. Но есть и один огромный плюс. Вы оба — сильные энергетики. Сила эта передастся вашим потомкам.

— И в чём подвох? — спросил я прямо. — В двадцать лет мало кто остаётся без помолвки.

— Да, это так. Ладно, буду с вами откровенен. Двоим претендентам моя дочь отказала. Не понравились, — развёл руками Максимилиан Сергеевич. — Дважды поставила меня в неловкое положение перед другими семьями. Но в этот раз будет иначе. Я с ней поговорил, она всё поняла.

— Спасибо за предложение, Максимилиан Сергеевич, — сказал я, — но есть проблема. До двадцати лет я решил не думать о помолвке. Слишком много дел, много неразрешённых вопросов, я и пока не свыкся со своим новым положением, так что простите, в скором времени ответ точно не дам. Самый ранний срок — осенью. А насчёт завода, отвечу, надеюсь, на этой неделе.

— Понимаю, — кивнул Максимилиан Сергеевич. — Понимаю, и буду ждать. Ну а пока вам с Ксенией, возможно, стоит познакомиться поближе? Поговорите, узнаете немного друг друга?

— Почему бы и нет? Поговорить — всегда можно.

Хитрый жук оказался этот Максимилиан. Решил мне сбагрить свою дочь, которая всем отказывает. Ну что ж, посмотрим, получится ли у нас что-нибудь. Так или иначе, есть запасной вариант в виде Вероники Борецкой. Ну или с псковичами можно договориться.

Но я склонялся к родству с Белозёрскими. В голове моей зрели планы, касающиеся нашего дальнейшего сотрудничества. С Борецкими же родниться не очень хотел. Женитьба на наследнице великого княжеского рода — честь и почёт, но как я понял, Борецкие запустили свои пальцы в бизнес всех новгородских семей, а я, наоборот, подумывал о том, как мне и роду, частью которого я теперь являлся, обрести больше независимости.

Вероника, несмотря на её необузданность, нравилась мне больше, чем Ксения. Ксения тоже была девушкой видной и привлекательной, вот только мне она показалась слишком холодной и напыщенной. Двадцать лет, а уже вся из себя деловая и гордая. Аж убийц наняла, чтобы зарвавшегося слугу проучить. Наверное, для аристократки — хорошие качества, но характерами мы вряд ли сойдёмся.

С Вероникой тоже было не всё понятно. Оклеветала ли она меня, или дед её так подставил? Надо бы выяснить.

В любом случае, в браке меньше всего имели значения личные симпатии — на первом месте всегда стоят выгода и отношения между семьями. Мне, как новоявленному аристократу, тоже предстояло учиться мыслить такими же категориями, но от своих прежних взглядов на жизнь отречься было сложно.

Ксения сидела в бело-зелёной гостиной.

— Как дела? — я плюхнулся на диван напротив. — Хорошая у тебя семья, дружная.

— Полагаю, отец с вами уже говорил о помолвке? — прямо спросила Ксения, не обращая внимания на мои реплики.

— Само собой. Может, на «ты»?

— Хорошо. А отец говорил, что мне пришлось отказать двум претендентам?

— Ага, рассказывал, как ты ставишь семью в неловкое положение. Но не волнуйся, я не обижусь. Я, знаешь ли, сам ещё думаю, соглашаться или нет.

Ксения смерила меня то ли недовольным и презрительным, то ли удивлённым взглядом.

— Но мы с твоим отцом — будущие партнёры, поэтому, нам всё же стоит попытаться наладить отношения. Как считаешь?

— Можно попробовать, — согласилась Ксения с демонстративным равнодушием.

Повисло молчание. Надо было о чём-то говорить, но я чувствовал напряжение между нами, и слова в голове рождались с трудом.

— Ты была там? Среди наёмников? — спросил я. — Было четыре мастера рун и один энергетик примерно твоих роста и комплекции.

Ксения опустила взгляд в пол:

— Да, была.

— Первые две встречи у нас не задались, — хмыкнул я.

— Я посчитала, что ты — слуга. Собственно, им ты тогда и был, поэтому не имел права вести себя так, как вёл в клубе. Я не считаю, что с моей стороны это — ошибка, — выпалила Ксения на одном дыхании.

— То есть нанимать убийц, чтобы кого-нибудь зарезать в тёмном углу для тебя — норма? И со многими из тех, кто смел тебе перечить, ты расправилась?

— Это имеет значение?

— Да, блин, имеет! Хотелось бы знать, с кем имею дело.

— Прежде до убийства не доходило.

— Что ж, хоть это радует… И лучше бы на эту дорожку тебе не становиться.

Опять пауза.

— Тебе нравится заниматься боевыми искусствами? — предпринял я новую попытку завести беседу.

— Это одно из тех дел, в котором я преуспеваю, — ответила Ксения и, помолчав, добавила. — Насколько я знаю, ты — тоже?

— До армии занимался рукопашным боем. Был лучшим в своих весовой и возрастной категориях.

— Что ж, значит, у нас есть что-то общее, — констатировала Ксения.

— Выходит так. Как обычно проводишь свободное время? В клубах тусуешься?

— Бываю в клубах, но редко. Особенно сейчас. Слишком много дел: приходится учиться, заниматься дополнительными тренировками и вести бизнес. Но иногда, разумеется, получается отвлечься от дел. А ты как проводишь свободное время?

— Раньше тоже по клубам шатался. А последние недели даже времени свободного нет. Полдня тренировки, потом обычно какие-нибудь дела.

— Понятно, — сказала Ксения и замолчала.

— Можем куда-нибудь сходим? — спросил я. — Честно говоря, плохо представляю, куда вести девушку благородного происхождения. Никогда с такими не встречался, — я улыбнулся. — Но готов выслушать предложения.

— Мне кажется, в этом нет ничего сложного. Для начала можно пойти в ресторан. Знаю один неплохой в «башне» на сороковом этаже. Только на неделе я занята. Раньше воскресенья не смогу никак.

— Тогда в воскресенье выкрои пару часиков вечером. Позвоню тебе где-нибудь в пятницу.

— Договорились, — согласилась Ксения, и мы обменялись номерами.

— Так значит, ты хочешь пойти на государственную службу? — спросил я. — Куда именно метишь? На какую должность?

— Княжеским и боярским детям проще всего начать карьеру в аппарате думы. Так что либо в думу, либо в министерство информации или МИД.

— На правительство будешь работать, значит? А почему не на семью?

— Я считаю, что новгородские семьи должны принимать больше участия в управлении государством.

— Согласен, а то москвичи все посты заняли. Надо и нам как-то пробиваться, да?

— Да, сейчас в правительственном аппарате преобладают представители центральных княжеств.

Ксения имела хорошую цель. Я же пока настолько широко не мыслил. В настоящий момент для меня приоритетом было устроиться в жизни и попытаться предотвратить ту угрозу, которая висела над родом Востряковых и надо мной, как частью этого рода, а заодно поквитаться за смерть отца.

Но зрела в моей голове и ещё одна мысль. То ли россказни дворецкого и старой княгини так на меня повлияли, то ли — осознание того, что если владею большой силой, значит, надо сделать что-то существенное, но в последнее время я стал задумывать о возможности в будущем возродить Ладожское княжество.

У меня не было конкретных планов или целей, я не собирался заниматься этим прямо сейчас и даже никому не говорил о своих мыслях. Но идея была и прорастала робким ростком в моём сознании. Если бы род Востряковых стал сильнее и богаче, мы могли бы объединиться с соседями и основать собственное княжество с центром в нашей вотчине — примерно так же, как в сорок третьем сделали псковичи. Возможно, получится подмять под себя новгородских великих князей и тогда новгородское княжество станет Ладожским, а великими князьями будут Востряковы.

Последнее выглядело не очень реалистично, и вряд ли было осуществимо, но как я понял, Востряковы все двести лет только и мечтали о том, как бы вернуть себе независимость от Новгорода.

Но пока передо мной стояли гораздо более скромные цели.

— Летом чем обычно занимаешься? На юга ездишь, как все? — спросил я.

— Туризм, сафари — по-разному, — ответила Ксения. — Мне больше нравится в горах, чем на море. Этим летом планирую записаться в спецотряд Союза.

— В армию? Зачем?

— После окончания академии планирую отправиться на год в горячую точку, мне нужна подготовка.

— Зачем? — у меня, наверное, от удивления глаза стали круглыми.

— Испытать в деле себя и свои способности.

— Понятно, — скривил я рот в скептической усмешке. — По-моему, нечего там делать. Не советую, в общем.

— Но ты ведь служил в армии.

— А я что, сам туда пошёл? Хрен бы два я попёрся в эту Волынь воевать.

Ксения приподняла бровь:

— Но тогда почему ты оказался в армии?

— Заставили.

— Отец сказал, что ты герой войны. Думала, ты пошёл добровольцем.

— Ага, млять, герой. Ползать пузом в грязи да смотреть, как твоих товарищей рвёт на куски — вот и весь героизм, — проворчал я.

Я не смотрел на Ксению, а глядел куда-то в угол. Меня ужасно триггерило. В тоне девушки чувствовалось презрение, а возможно, мне так показалось. Накатила злость. Злость на Ксению, которая так легко рассуждала об этих вещах, на правительство, которое посылало молодых парней вроде меня в жопу мира ради каких-то своих целей. Злился на генералов, которые затягивали войну и никак не могли взять этот чёртов Бельск, и которые в ответе за гибель и сломанные жизни сотен ребят.

— Тебе, наверное, кажется, в этом что-то забавное есть? — я посмотрел на Ксению, во взгляде которой теперь читалось недоумение. — Типа, как тигров пострелять на сафари, да? А вот и нихрена в этом нет забавного. Там только смерть и боль. Но если так хочется, езжай, сама увидишь… Ладно, — я вздохнул и поднялся с дивана. — Мне пора. Поздно уже.

Попрощавшись с хозяевами, я покинул дом. Кажется, с Ксенией у нас ничего не получится. Видимо, не судьба породниться с Белозёрскими, если они только не предложат мне в жёны ещё кого-нибудь.

Пока гостил у Белозёрских, мне три раза пытался дозвониться Лёха. Сев в машине, я набрал его. Судя по голосу, Лёха уже был навеселе. А звонил он, чтобы пригласить в клуб. Он что-то там праздновал с друзьями, и звал присоединиться. Я отказался. Настроение не то, да и дома куча дел: предстояло изучить весь пласт информации, которую накопала Ира.

На следующий день, едва у меня закончилась тренировка, позвонил Николай.

— Завтра во второй половине дня у меня опять встреча в городе, — сказал он. — Надо, чтобы ты поехал с дружиной.

— Так у меня тоже завтра вечером встреча, — ответил я. — Не получится.

— Что за встреча?

— А это важно?

— Отмени, мне нужно твоё сопровождение. Мы же договорились, помнишь?

— Что значит — отмени? — удивился я. — Я с человеком тоже договорился. Так дела не делаются. Извини, придётся в этот раз обойтись без меня.

— Так, ладно… зайди ко мне в кабинет, — сухо произнёс Николай после короткой паузы. — Поговорить надо.

Отправить