Глава 18

— К матери-то зайдёшь? — спросил Костя.

Мы сидели за столом в его комнатушке. Он курил.

— Нет, — ответил я. — И ты ничего не говори. Не хочу, чтобы мама и Ира нервничали раньше времени. Завтра всё решится — пусть тогда узнают.

Костя кивнул и посмотрел в окно на кустарник, росший рядом с домом дружины, в котором мы сейчас находились.

— Дела — дерьмо, — изрёк он глубокомысленно. — Шансы-то есть? Что мастер говорит?

— Фёдор Фёдорович? Говорит, что потенциал мой велик, — я невесело усмехнулся, подумав о том, что это — всего лишь слова, призванные меня воодушевить. — А что он ещё скажет? «Даже не надейся, парень, завтра тебя порвут, как Тузик грелку»? У Борецкого третий ранг так-то.

— А тебя, кстати, какой?

— Да непонятно! Меня надо проэкзаменовать вначале, а перед этим месяца два-три усиленно потренироваться, чтобы освоиться с энергиями хотя бы на базовом уровне. Тогда что-то можно будет сказать, а пока я — человек-загадка. Со слов мастера.

— А у Борецкого какой баланс?

— Говорят, около шестисот.

— А у тебя?

— Тысяча.

Костя аж присвистнул:

— Не, ну так-то ты сильнее.

— Видишь, в чём дело… В нашем случае баланс — не главный показатель. Василий — опытный боец, очень хорошо владеющий разными техниками рукопашного и дистанционного боя. Мои же навыки пока оставляют желать лучшего. Мастер говорит, я на уровне восьмого-девятого рангов, хоть и потенциал, сука, большой… да, — я хмыкнул, вспомнив, как часто слышал данную фразу. — Иногда получается сотворить что-нибудь эдакое, как вчера, например, когда меня начали лупить со всех сторон, а я выпустил энергетическую волну. Но я не контролирую подобные вещи, это что-то с родни условному рефлексу. А ещё мастер говорит, что Василий вряд ли станет махать руками-ногами, а будет активно использовать энергию неба и бить на расстоянии. И это — хуже всего.

— Так значит, вообще никак? — Костя с сочувствием посмотрел на меня.

— Не, ну почему же… Мы с Фёдором Фёдоровичем сегодня отрабатывали один приём против дальней техники, так что не всё потеряно. Рано меня хоронить.

— Всё хочу спросить, да забываю… А что за четвёртый канал? А то все говорят, что у тебя четыре канала, а я про четвёртый вообще не слышал.

— Как бы тебе объяснить, — я взял три баночки для специй, стоящий на столе. — Вот представь, это три канала, — я расставил их в виде треугольника. — Это не буквально так. Считай, схематически. Так вот, три точки — три канала: внутренняя энергия человека, природная энергия и энергия неба. Дельта канал — это условное название связи между всеми тремя. То есть, когда открыт дельта-канал, ты можешь комбинировать все три энергии. Но мастер говорит, это требует серьёзных навыков и толком ничего не рассказывает. У него и самого нет этой дельты. А мне и базовых техник пока хватает за глаза. По полдня фигачу, как проклятый.

Костя покачал головой:

— Ну и угораздило же тебя. Осторожнее надо быть. Шашни со знатными до добра не доводят. Головой надо было думать, прежде чем бабу Борецких охмурять.

— Чушь это. До меня захотели докопаться и просто придумали повод.

— Значит, не надо давать повода.

Я не мог не согласиться. Действительно, когда ты не знаешь, кто друг, а кто враг, и любой может нанести удар в спину, надо быть предельно осмотрительным. Но кто ж тогда мог знать, что меня попытаются зацепить таким способом?

— Ладно, не поминай лихом, — сказал я. — Пойду в лес медитировать.

— Увидимся её, — Костя затушил сигарету в пепельнице. — Я же завтра с вами поеду.

* * *

Василий Степанович, облачённый в чёрный эластичный костюм, предназначенный для занятия единоборствами, расположился на диване своего люксового минивена. Сын великого князя, Ростислав, сидел рядом, Тимофей Дуплов — напротив.

— Нет, отец, зря вы это затеяли, — произнёс Ростислав. — Уверены, что справитесь с парнем? Он одолел пятнадцать человек, троих из них прикончил. Риски оправданы?

— Я его в бараний рог сверну, — процедил Василий Степанович. — По земле размажу. Он и на пять шагов ко мне не подойдёт. Пацан только и умеет, что руками махать. Пятнадцать человек? Тоже мне, великий воин! Я его прикончу, и ни одна собака не подкопается. А то будут тут разнюхивать. Оно нам надо? Не надо!

Ростислав вздохнул. Отец был явно не в себе. Позавчера он пытался надавить на Востряковых, чтобы те выдали ему Артёма. Не получилось, произошла драка, в которой погибли трое дружинников, в том числе один из двоюродных братьев Ростислава. Отец совсем рассвирепел после этого. Теперь жаждал крови и был готов на всё, лишь бы убить того парня.

— Вчера вечером я разговаривал с Вероникой, — Ростислав посмотрел на отца. — Ничего такого не было, что вы рассказываете. Зачем мою дочь запугали?

— Ты не понимаешь, — сухо произнёс Василий, исподлобья глядя вперёд. — Ничего ты не понимаешь. Но скоро поймёшь. Потом же сами будете говорить, как отец прав был. Я не для того столько лет княжество удерживал, чтобы какой-то сопляк всё изгадил. А то ишь! Возомнили из себя! В прежние времена, когда деды наши княжили, всех бы раздавил, не почесался. А сейчас на эти их законы идиотские оглядываться приходится, которые нам Москва навязала, — Василий с досадой махнул рукой.

Машины остановились на поросшем кустарником берегу реки. Василий и Тимофей вышли. Вышел и Ростислав.

Поведение отца вызывало у Ростислава не самые приятные чувства, да и затея эта с охотой на Артёма казалась глупой. Да, тот, кажется, крутил шашни с Вероникой, но у кого в их возрасте не бывает романов? Не девятнадцатый же век на дворе. Так надо, наоборот, в свою пользу обращать ситуацию. Вот ведь Голицыны — умные люди. Взяли под покровительство Вельяминовых, пацана их протолкнули в канцлеры, и теперь хозяйничают на земле русской.

А что в голове у старика-отца, Ростислав не понимал. Отец никогда не посвящал его в свои планы. Но Ростислав видел, как ярость и страхи буквально затмили взор великого князя. Зациклился отец на идее, что Востряковы, якобы, бунт поднимут — и хоть кол на голове теши. Во всём заговор видел, даже в их сотрудничестве с Белозёрскими.

Ростислав вышел из машины, сунул руки в карманы плаща. Было прохладно. Скоро предстояло сражение. Ростислав и сам не знал, на чьей он будет стороне и чья победа сейчас желательнее.

* * *

После завтрака колонна из шести внедорожников «Днепр», лимузина и двух «Кречетов» выехала из нашей усадьбы и направилась к месту предстоящего поединка.

Проехав по асфальтированному участку дороги, колонна свернула на грунтовку, ведущую к месту предстоящей схватки.

Мы с Николаем ехали на заднем сиденье одного из «Днепров». Мы оба молчали.

Я не чувствовал страха, не было предбоевого мандража и ощущения, что иду на смерть. Не вспоминал прошлое, не думал о будущем. Разум оставался чист, нервы — спокойны. Энергия текла ровно, но поток её я ускорил, чтобы заранее подготовиться к схватке, а не раскочегариваться в процессе, как в предыдущих драках. Сегодня я не спал, но при этом был бодр и полон сил. Возможно, такому состоянию способствовали несколько часов медитации и настойка со странным вкусом, которую заставил выпить мастер.

Николай же выглядел подавленно. Тоже молчал всю дорогу. Но переживал он, вероятнее всего, не столько из-за моей возможной гибели, сколько из-за трофеев, которые потребуют Борецкие в случае нашего поражения. Как и поединки между воинами, это был давний обычай. Победитель получал право забрать у побеждённого золото, земли, жён. Сейчас обычай носил скорее символический характер, но всё равно лишиться даже малой доли собственности рода было не очень приятно.

Властью СРК такое не приветствовалось, а поединки и дуэли и вовсе были запрещены законом. Вот только поединок без использования любого другого оружия, кроме собственных кулаков, можно квалифицировать, как тренировочный, и тем самым избежать наказания. Поэтому великий князь и вызвал меня на рукопашный бой, который, впрочем, менее смертельным от этого не становился.

Колонна затормозила. Мы с братом вышли из машины. Остальные дружинники тоже покинули внедорожники. Перед нами простиралась укатанная грунтовая площадка примерно двадцать на двадцать метров, за ней росли кусты, скрывающие от наших глаз берег реки. С другой стороны к площадке тоже вела дорога. На ней уже стояли тёмно-бордовый минивен и с десяток внедорожников, в том числе, три «Крчета», но не в серой раскраске, как у нас, а в тёмно-зелёной. В такого же цвета форме были и дружинники Борецких, толпящиеся возле машин. Они имели при себе оружие, как и наши люди. Если что-то пойдёт не так, поединок мог перерасти в перестрелку, и тогда численное превосходство окажется не на нашей стороне.

Погода стояла пасмурная и прохладная. На мне был лёгкий костюм, похожий на спортивный. На левой стороне груди красовался герб Востряковых.

Великого князя я заметил сразу. Он на полголовы возвышался над своими дружинниками. Рядом находились лысый бородач могучего телосложения, одетый в серый плащ поверх бежевого костюма-тройки, и полный круглолицый человек, которого я видел на похоронах.

Мы с Николаем стояли на площадке. Навстречу нам вышли Василий Борецкий и лысый бородач. Василий был одет, почти как и я — в такой же эластичный костюм с курточкой на молнии и гербом на груди. Угрюмое лицо Василия с широкими моржовыми усами и густыми бровями выглядело грозно.

— Вот мы и встретились, Артём Востряков! — прогрохотал Василий. — Ты ответишь за своё преступление.

— А вы — за свою ложь, — парировал я.

— Господь рассудит.

— Каковы условия поединка? — спросил Николай.

— Сражение продолжается до тех пор, пока один из участников не просит пощады или не погибает, — проговорил громко лысый бородач. — Проигравшая сторона отказывается от своих обвинений и удаляется с позором. Победители накладывает контрибуцию на своё усмотрение.

— Возражаю! — заявил Николай. — Никаких контрибуций.

— Не по обычаю, Николай Эдуардович, — рявкнул Василий. — За имущество своё боитесь? Не бойтесь, много не возьму.

— Минуточку, не так быстро, — возразил дядя Гена. — Обе стороны должны согласиться с условиями. Пока этого не произойдёт, бой не начнётся.

Минут пятнадцать Николай пытался договориться с Борецкими. К взаимному согласию всё же пришли, но на условиях великого князя. Если Борецкий одержит верх, его роду перейдёт один процент нашей строительной компании. В ином случае нам достанется один процент какого-то станкостроительного завода.

Наконец, все вопросы были обговорены, дружины разошлись в разные стороны, освободив площадку и прилегающую территорию, а мы с Василием встали на расстоянии метров пяти друг от друга.

Радужная оболочка глаз Василия издавало ярко-синее свечение, от чего суровое лицо князя выглядело жутковато. От моего же тела исходило еле заметное фиолетовое свечение, свидетельствующее об активной циркуляции энергии, что была разогнана до предела.

Я принял боевую стойку. Сосредоточил энергию в ключевых точках — так было больше шансов удержаться на ногах. Василий тоже принял стойку. Ноги — чуть согнуты, левая рука впереди с раскрытой ладонью.

Василий резко выбросил ладонь вперёд. Меня шибануло ударной волной, но я устоял. Последовал второй такой же удар. Я держал перед собой полусогнутые руки, чтобы, как учил меня Фёдор Фёдорович, «разрезать» поток энергии. Не получилось. Удар пришёлся по всему телу, я отступил на несколько шагов.

Василий продолжал натиск. Он бил меня энергетическими волнами, по всей площадке клубилась пыль, а я только и мог, что пытаться парировать их приёмом, который и разучить-то толком не успел.

Очередной удар я всё же не выдержал, и очутился на земле. Нет, так дальше дело не пойдёт. Надо предпринимать активные действия. Вскочил и ринулся на врага, но снова получил энергетический заряд, отлетел на несколько шагов назад, перевернувшись в воздухе, и шлёпнулся лицом в пыль. Хотел подняться — меня припечатало сверху. Откатился и вскочил, встав в широкую стойку. В нос и глаза забилась пыль, но я не обращал на неё внимания. Василий снова ударил. Я поставил блок рёбрами ладоней и, наконец, смог разрезать энергетическую волну. Получилось! Значит, не всё потеряно.

Я двинулся на врага, готовясь отбить следующую атаку. Почувствовал, как между моими ладонями словно оказался невидимый упругий шар. На тренировках я ощущал нечто подобное, когда работал с энергией неба. Но прежде данный эффект был слабее.

Василий сжал пальцы, оставив ладони открытыми. Руки его светились. Он сделал удар по воздуху, я ожидал очередной волны, но её не последовало. Вместо этого между нами сверкнула ослепительная вспышка.

Расстояние между мной и Василием было метра два, я ринулся вперёд. Прыжок с коротким замахом, мой кулак, с сосредоточенной в нём энергией обрушился на голову великого князя. Тот пошатнулся и едва не потерял равновесие.

Пока Василий не опомнился, я принялся бить его руками и ногами. Кулаки мои светились, удары сопровождались вспышками. Василий пропустил несколько ударов, после чего стал их блокировать. Я пробил апперкот локтем, в прыжке — коленом в живот. Василий попятился, но устоял. Но когда я решил повторить, он меня опередил: резко выкинул вперёд ладони со сжатыми пальцами. Удар в грудь оказался ощутимый, аж дыхание перехватило. Я обнаружил себя на земле.

Вскочил. Выдержал ещё два дистанционных удара. Двинулся на Василия. Удар в прыжке. На этот раз — мимо. Василий отступил. Мой хук он блокировал и принялся теснить меня, нанося быстрые короткие удары кулаками и ладонями. Ногами он не работал. С подобным стилем я сталкивал впервые. Стал пропускать. Ещё и проклятые вспышки из-за выхода большого количества энергии рассеивали концентрацию. Аж в глазах рябило.

Я блокировал несколько ударов, пропустил удар в грудь, ещё несколько блокировал, пропустил в подбородок. Неожиданный удар стопой в голень заставил меня припасть на колено. Перекатом я ушёл в сторону, Василий ударил ногой сверху вниз, но меня на том месте уже не было. Я поднялся, рассёк энергетическую волну и в прыжке пробил Василию локтем в челюсть.

Василий отпрянул, поднял руки для защиты головы. Я ударил голенью по рёбрам. Василий опустил руки, я провёл серию ударов в челюсть. Василий попытался достать меня хуком, я ответил свингом через его плечо. Пригнулся и пробил великому князю локтем по рёбрам. Уклонился — и коленом в грудь.

Василий устоял. Бой этот, казалось, будет продолжаться бесконечно. Физической усталости не ощущалось, тело было лёгким, словно невесомым. Исход поединка зависел от того, у кого быстрее иссякнет энергия. У меня баланс больше, но и пропускаю удары чаще. Василий же потратил много энергии в дистанционном бою, но и в ближнем он был хорош. Технике его я с трудом мог что-то противопоставить.

Великий князь снова принялся бить волнами, но теперь точечно, не давая мне приблизиться. Я ощущал удары по лицу и в корпус, но заблокировать их не мог, поскольку не понимал движения противника. А они всё сыпались и сыпались.

В очередной раз прилетело по лицу, я отшатнулся. Заметил следующее движение Василия, поднял, что делать на уровне рефлекса. Отклонил голову, схватил Василия за запястье. Он вывернул руку из захвата. Я пригнулся — воздушная волна прошла выше. Ударил основанием ладони Василию в подбородок. Князь отшатнулся, я в прыжке вонзил колено в его грудную клетку, Василий попятился, я бэк-киком отбросил его на несколько метров. Василий растянулся на земле и замер.

Я не сразу понял, что произошло. Ожидал, что мой противник сейчас вскочит и драка продолжится. Энергия моя циркулировала уже не так активно, как в начале поединка — значит, скоро иссякнет.

Но Василий не вставал.

Поняв, что великий князь не шевелится, дружина Борецких вместе с лысым бородачом, полным мужчиной и ещё одним господином в плаще и костюме направилась к нему. Бойцы с автоматами встала стеной между мной и телом Василия. Наша дружина выдвинулась навстречу.

— Унесите его! — скомандовал лысый бородач.

Тело Василия подняли и аккуратно понесли к машинам.

Момент был напряжённый. Мы не знали, как дружинники великого князя воспримут поражение Василия и не захотят ли тут же поквитаться со мной.

Обе дружины стояли друг напротив друга, держа в руках оружие. Казалось, одно неверное движение, слово или случайный чих — и начнётся бойня.

— Представитель нашего рода одержал победу, — сказал вышедший вперёд Николай. — Отводите своих людей.

— Вы тоже отводите. Мы согласны с результатами поединка и забираем назад все обвинения, — ответил полный мужчина.

Бойцы послушались и, пятясь, стали отходить к машинам. А мы с братом и дядей и лысый бородач с полным мужчиной остались, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Как оказалось, полного мужчину звали Ростислав Васильевич — он был старшим сыном великого князя, а лысого бородача звали Тимофей Трофимович, он являлся начальником новгородского тайного приказа.

Мы поговорили и условились на том, что эти двое вечером приедут к нам в гости (на этот раз, разумеется, без дружины), и мы всё обсудим в мирной обстановке.

Сегодня вечером по плану должен был состояться ужин у Белозёрских, я ещё вчера перенёс на воскресенье, объяснив ситуацию, так что сегодня я оказался свободен и мог принять участие во встрече.

Собрались в восьмом часу в переговорной в нашем особняке. Уселись за длинным столом. По одну сторону — я, Николай и дядя Гена, по другую — Ростислав Васильевич и Тимофей Трофимович.

Ростислав Васильевич после обмена любезностями перешёл сразу к делу. Говорил он торопливо, словно куда-то опаздывал.

— Итак, господа, давайте сразу проясним ситуацию. Мой отец сейчас находится в больнице без сознания, в очень тяжёлом состоянии, а потом говорить от его имени буду я по праву старшего наследника. Узнал я о вашей ссоре только вчера днём, и прямо скажу, был шокирован произошедшем. Господа, ситуация крайне печальная. Мой отец поступил неподобающим образом, потребовав ввести дружину на вашу частную территорию, и я приношу извинения от лица всей нашей семьи.

— Мы принимаем извинения, — произнёс Николай. — Но меня больше беспокоит ситуация, из-за которой мой брат подвергся нападкам со стороны вашего отца. Вам известна причина конфликта?

— Известна, — произнёс Ростислав Васильевич. — У меня нет причин обвинять вас, Артём Эдуардович, в каких-либо противоправных действиях. Мой отец допустил ошибку. Он, скажем так, неверно интерпретировал некоторые факты. Род Борецких не имеет к вам претензий.

— Рад это слышать, — сказал Николай. — В таком случае, мы тоже претензий не имеем. Но если кто-то из родственников начнёт мстить за убитых, я буду вынужден обратиться в суд.

— Родственники не будут мстить. Даю слово.

— Хорошо.

— Так с этим разобрались. По поводу контрибуции с вами свяжется мой управляющий. Надеюсь, подобных недоразумений больше не повторится.

— Мы тоже на это надеемся, — кивнул Николай.

— А когда Василий Степанович выпишется из больницы, у нас не будет проблем? — спросил я. — Вы говорите от лица великого князя, а он без сознания. Что если он не согласится с вашим решением?

На щекастой физиономии Ростислава Васильевича мелькнула снисходительная улыбка:

— Артём Эдуардович, вы победили в честном бою. Мой отец не будет этого отрицать, сколь бы правым он себя ни считал. Такова традиция. Тимофей Трофимович, — Ростислав указал рукой на лысого бородача, — я и более тридцати дружинников, а так же глубокоуважаемый представитель воеводы Сергей Алексеевич явились тому свидетелями.

— Я готов это подтвердить, если возникнет такая необходимость, — важно кивнул Тимофей Трофимович.

— Даю слово, что проблем не будет, — ещё раз заверил Ростислав Васильевич.

Что делать? Оставалось поверить на слово. Хотя доверия мне эти двое не внушали. Если Василий очнётся, вряд ли он оставит попыток убить меня. Но пока приходилось довольствоваться тем, что есть.

— Мы вам верим, — вмешался в разговор дядя Гена. — Думаю, на этом стоит закончить, — он кинул на меня взгляд, как бы говоря, что не надо провоцировать.

Гостей пригласили на ужин. Спустились в столовую с круглым столом, у которой в понедельник ужинали с боярами. Тут присутствовали вторая жена Эдуарда — Екатерина Сергеевна — женщина средних лет с широким лицом и короткой стрижкой, и супруга Николая — худенькая светловолосая девушка, постоянно всем улыбающаяся своим белоснежным оскалом. Лёхи не было. Он иногда наведывался в особняк, но сейчас, видимо, зависал где-то в городе.

Слуги подали еду. Началась светская беседа. Ростислав Васильевич похвалил таланты нашего повара, пошутил насчёт того, что неплохо было бы переманить его к себе. Потом снова вернулся к утреннему происшествию, но теперь слова наследника звучали не столь официально.

— На самом деле, я ужасно сожалею, что так вышло, — сказал Ростислав, прожевав кусочек рыбного филе и запив вином. — Василий Степанович не разобрался в ситуации, и получился такой вот казус. Если бы я был поставлен в известность раньше, разумеется, повлиял бы на своего отца. А теперь погибли наши люди, а мне приходится краснеть перед вами, — Ростислав улыбнулся. — Увы, повернуть время вспять мы не можем — только исправлять ошибки. На самом деле я считаю, что хорошие отношения с подданными — краеугольный камень нашего общего процветания. Так что если возникнут проблема, обращайтесь. Мой род готов оказать посильную поддержку. Знаю, у вас имеются некоторые проблемы с Голицыными. Многие новгородские семьи не устраивает их политика. Поэтому я сделаю всё возможно, чтобы оградить наших подданных от вмешательства извне.

— В такие времена важно держаться вместе, — согласился дядя Гена.

— Ну а как же иначе-то? — продолжал Ростислав Васильевич. — Главное — сплочённость и единство. Нас, новгородских, Москва всегда хотела под себя подмять. И ведь сколько попыток было, начиная с того времени, когда ещё Иван IV пытался Новгород закабалить? Но люди новгородские головы своей никогда не склоняли, не склонят и сейчас. Славные воины рождаются на нашей земле, так ведь, Артём Эдуардович? Я, признаться, удивлён вашими талантами. Ваша сила весьма велика для столь молодого человека.

Я не ожидал, что Ростислав обратится ко мне. Пришлось спешно проглотить кусок, который я жевал, пребывая в собственных мыслях.

— Что ж, иногда бывают исключения, — ответил я.

— И как же в вы открыли в себе такой талант?

— Везение или чудо — сам не знаю, как назвать. Каналы открылись после ранения. Остальное — это вопросы к докторам и учёным.

— А до этого все каналы были закрыты, так?

— Да, — подтвердил я. — Меня считали нейтралом.

— Уникальный случай, — с важным видом констатировал Тимофей Трофимович. — Не припомню ничего подобного.

— Для нас всех стали сюрпризом открывшиеся способности Артёма, — вставил Геннадий.

— Так вы, Артём Эдуардович, воевали? — спросил Ростислав Васильевич. — А где, если не секрет?

— В Волыни, шестая пехотная дивизия в составе Галицкой бригады, участвовал в окружении Бельска и весеннем наступлении, — ответил я. — Тогда же и был ранен.

— В каком звании?

— Сержант. Командовал отделением.

— Боевой опыт у вас имеется — это хорошо. Ну а дальше что планируете? Служить ли в дружине, или на ином поприще трудиться?

— Мы пока не обсуждали этот вопрос, — ответил за меня Николай. — Вначале — академия, потом — видно будет.

— А как вы, Артём Эдуардович, смотрите на то, чтобы пойти в великокняжескую дружину? — спросил Ростислав. — Боевой опыт у вас уже имеется, поступите на службу сразу в должности десятника. Разумеется, оплата будет достойная. Геннадий Михайлович не даст соврать. Великие князья всегда платили щедро.

— Спасибо за предложение, — сказал я. — Обязательно подумаю над ним.

— Мы обсудим данный вопрос, — подтвердил дядя Гена.

— Да, подумайте. Надо возрождать старые традиции, в конце концов. А вы, Артём Эдуардович, полагаю, и не помолвлены ещё?

— Так месяца ещё не прошло, как я вернул себе титул, — ответил я. — Когда ж успею?

— Очень хорошо, — с каким-то особенным удовольствием произнёс Ростислав Васильевич. — Я бы даже сказал, замечательно! Знаете, мы редко предлагаем партии представителям малых княжеских родов, но вы, Артём Эдуардович, достойны того, чтобы сделать исключение. У меня как раз есть подходящая кандидатура. И кажется, вы уже с ней знакомы.

— Имеете ввиду Веронику? — спросил я. — Да, общались.

— Разумеется, Верноку. Старшая моя уже помолвлена, только младшая пока свободна. Вот я и подумал: а почему бы нет? Возраст у вас подходящий. Года через четыре вполне можно свадьбу играть, как академию закончите. Но и человек вы достойный, силой обладаете солидной. Такому жениху наш рода будет только рад.

Я был в замешательстве. Несколько дней назад я вёл разговор о помолвке с Белозёрским, а теперь сам наследник великого князя предлагает мне в жёны свою дочь. Это спутывало все планы и ставило меня перед непростым выбором. Тут требовалось взвешенное решение.

— Большая честь, — ответил Николай. — Породниться с великими князьями — многого стоит.

— Возможно, — сказал я. — Вот только пока я не смогу ответить на ваше предложение. Я лишь недавно узнал о том, что являюсь княжеским наследником, мне надо свыкнуться со своей новой ролью, заняться сопутствующими делами. Поэтом до своего двадцатилетия я даже не рассматриваю никакие предложения.

Краем глаза я заметил, как посмотрел на меня Николай. Похоже, он был недоволен сказанным. Но Ростислав Васильевич не смутился.

— Разумеется, — кивнул он. — Я же и не настаиваю на сиюминутном ответе. Такие вопросы сразу не решаются. Подумайте, обсудите с семьёй, с вашими братом и дядей. Но и затягивать не стоит, — Ростислав Васильевич пристально уставился на меня. — На руку княжны есть и другие претенденты. Но мне почему-то кажется, что именно вы с ней станете хорошей парой. Чутьё знаете ли, подсказывает.

Мне не понравился его тон. Слишком он был настойчивый. Ростислав Васильевич не сказал это прямо, но чувствовалось, что он отказ принимать не собирается.

Гости ушли в десятом часу. Дядя Гена тоже собрался ехать домой в Новгород. Мы с ним и Николаем вышли на крыльцо, возле которого уже поджидал лимузин.

— Интересные вещи нам предлагает наследник, — произнёс дядя Гена немного озадаченным тоном. — Что-то слишком резко Борецкие гнев на милость сменили.

— Поняли свою ошибку? — предположил Николай.

— Мне, если честно, тоже это всё не нравится, — сказал я. — Что скажет Василий, когда очнётся?

— Ну, судя по тому, как уверенно Ростислав взял бразды правления в свои руки, шансов у Василия Степановича немного, — рассудил дядя Гена. — Ты, Артём, кстати, правильно сделал, что отложил решение данного вопроса да двадцатилетия. Нам нужно время. Хотя предложение выгодное — не спорю. Думаю, мы даже согласимся. Отказываться в данном случае будет невежливо.

— А я не хочу родниться с Борецкими, — произнёс я. — Вероника, конечно — ничего, но у меня другие планы. С Белозёрскими мы давно сотрудничаем, мы — соседи и хорошие партнёры. Скорее всего, я приобрету долю в их компании. Почему бы с ними не заключить брак? А Борецкие нам кто?

— Ты что, Тёма? — с упрёком посмотрел на меня Николай. — Нам предлагает породниться великокняжеский род! Хорошее приданое, наследство… Да и вообще, представляешь хоть, как мы поднимемся в глазах остальных князей? А Белозёрские никуда не денутся. Вон, дядь Ген, у тебя дочь растёт, сосватаем. А такой шанс, который тебе предлагают, выпадает нечасто. Да и Голицыны постесняются к нам лезть.

— Понять бы, что Ростислав задумал, — произнёс дядя Гена. — Ему известно о ваших с Вероникой отношениях. Не факт, что он отказ примет.

— А почему нет? — удивился я.

— Ха, ты простой такой! — воскликнул Николай. — Борецкие ведь и оскорбиться могут. Я о другом больше волнуюсь: не хочу, чтобы ты к ним на службу шёл. Тебе учиться надо.

— Как будто я хочу, — буркнул я нахмурившись.

— Ну это мы потом обсудим, ближе к делу, — дядя Гена посмотрел на небо. — Смеркается уже. Засиделись мы. Поеду. Звоните, если что.

Мы пожали друг другу руки, дядя сел в лимузин, и машина, обогнув большую круглую клумбу со статуей, покатила к воротам. Николай ушёл домой, а я остался на крыльце. На смарте мигала лампочка — сигнал пропущенного вызова. Я открыл экран: оказалось, Ирина пыталась со мной связаться. Я перезвонил:

— Привет, как дела? Звонила?

— Ага. Ты ещё в Псков не уехал? Нашла тут кое-что любопытное про тех существ. Тебе на почту скинуть?

— Нет, поездка отменилась. Я в усадьбе. Сейчас заскочу.

Отправить