АЛЕКСАНДР МОЖАЙСКИЙ

21 марта 1825 года, в Выборгской губернии родился человек, имя которого сейчас может вызвать серьезные споры, – Александр Можайский. Это именно тот, о котором можно сказать: «Человек и самолет». Кто-то добавит к этому определение: «Первый в мире». Кто-то – скептическое: «Не взлетел».

Эти слова были произнесены в марте 1863-го на заседании воздухоплавательного отдела Императорского Русского технического общества. Речь держал Аркадий Эвальд – один из пионеров отечественной и мировой авиации. Двадцатью годами ранее он опубликовал статью «О воздухоплавании», отметив, что аппарат тяжелее воздуха должен иметь неподвижную несущую плоскость, обеспечивающую подъемную силу.

В том же 1863 году капитан-лейтенант Российского императорского флота Александр Можайский был переведен на гражданскую службу, получив возможность заняться научным изучением полета птиц. И он очень скоро пришел к тем же выводам, что и Эвальд. Замыслив создание летательного аппарата, Можайский отказывается от идеи машущего крыла в пользу неподвижного. Ставя в 1869-м опыты в имении Вороновица, что под Винницей, он вплотную приблизился к общим очертаниям будущего самолета. Уехав через 7 лет в Петербург добиваться финансирования проекта, Александр Можайский оставил экспериментальные конструкции своему племяннику Николаю. В XX веке были найдены старожилы, видевшие прототипы в действии. Вот как говорил колхозник артели «Путь к коммунизму» Климентий Кобец: «От дома к речке под гору катилась лодка с большими крыльями. Над обрывом берега лодка отделилась от земли, пролетела по воздуху и опустилась на воду. Лодка была по длине около сажени, а крылья широкие, больше сажени каждое».

Было ли у этого прототипа хвостовое оперение – неизвестно. Но оно точно имелось у моделей, которые Можайский привез в Петербург. Осенью 1876 года они демонстрировались в манеже Берейторской кавалерийской школы. И весьма успешно, о чем сообщал член Технического комитета Морского министерства Павел Богославский: «Быстрота полета аппарата изумительная; он не боится ни тяжести, ни ветра и способен летать в любом направлении».

В январе 1877 года Главное инженерное управление Военного министерства создало комиссию для рассмотрения изобретения. В комиссию вошел Дмитрий Менделеев, который настоял на продолжении натурных исследований – на них выделили 3 тысячи рублей, обязав Можайского предоставить программу опытов.

Впервые в мире был поставлен вопрос о конфигурации воздушного винта, устойчивости самолета и роли в этом деле хвостового оперения. И наконец, Можайский первым в мире отметил важность того, на что никто не обращал внимания: «Испытать при полете движение маленьких площадей на задней части крыльев на повороты аппарата, на направление его вверх и вниз». Сейчас эти «маленькие площади» называются элеронами, и без них нельзя добиться поперечной устойчивости самолета.

На исследования ушел год, в течение которого модели становились все совершеннее. Логично предположить, что следующий шаг – строительство полноразмерного самолета. В марте 1878 года была составлена смета, по которой для создания самолета «под ключ» требовалось 18 895 рублей и 45 копеек.

И вот тут начинается что-то непонятное. Новая комиссия, в которую на этот раз не входили ни Менделеев, ни другие люди, имевшие отношение к воздухоплаванию, вынесла совершенно абсурдный вердикт: «Вычисления г. Можайского не могут служить подтверждением возможности устройства снаряда по его чертежам. Комиссия также не находит ручательства, что опыты над снарядом г. Можайского могут привести к практическим результатам, если не будет устроен им снаряд на совершенно иных основаниях, с подвижными крыльями».

Грубо говоря, комиссия заявляла, что неподвижное крыло – это все фантазия и такой аппарат никогда не взлетит, поскольку всем известно, что птицы машут крыльями. Отказ в финансировании выглядел откровенно жульническим. Исследования и удачные испытания были признаны ерундой без объяснения причин.

Первой реакцией Можайского стала обида. Однако сдаваться он не собирался. Теперь создание самолета стало его личным делом, на которое он употребил все имевшиеся ресурсы: просьбы к сильным мира сего, помощь друзей и, наконец, личные активы.

Это принесло кое-какие плоды. Император Александр II выделил 2,5 тысячи рублей для поездки за границу – так появились облегченные паровые двигатели, собранные в Англии по проектам самого Можайского. Генерал Михаил Скобелев подарил шелк для обтяжки – так появились крылья и хвостовое оперение. Остальное добыл сам Можайский, продав и заложив все, что можно и нельзя, включая обручальные кольца.

В 1883 году самолет был готов. Первый в мире самолет, который в точности соответствовал современной схеме: корпус, крылья, двигатели, шасси, хвостовое оперение, система управления. Насколько он был хорош в деле? Судя по всему, было проведено несколько испытаний. В 1884 году, если верить воспоминаниям очевидцев, самолет стартовал с наклонной взлетной полосы, оторвался от земли, за несколько секунд преодолел около 150 метров, потом завалился на бок и поломал крыло. Могло такое быть? Да, особенно если учесть экранный эффект – возрастание подъемной силы вблизи земли. При наборе высоты он пропал, тяги двигателей оказалось недостаточно, и самолет совершил жесткую посадку. Можно это считать полетом? Судите сами: первый полет аппарата братьев Райт в 1903 году тоже длился считаные секунды, а при посадке их самолет поломал крыло.