Рог затрубил сразу после полуночи.

Тэш уже привык к колокольному звону, возвещающему о нападении, но все колокольни рухнули вместе со стеной. Теперь об опасности предупреждали трубы, и благодаря им он пробудился от кошмара, в котором Брин погибала, замурованная в Кайпе, а он не мог до нее добраться. Сколько бы фрэев он ни убивал, на их место прибывали новые.

Тэш не собирался спать. Он пообещал себе, что закроет глаза лишь на секундочку, однако шестнадцать часов перетаскивания камней сделали свое дело, и юноша мгновенно провалился в сон.

А теперь Тэш бежал по двору. Перепрыгивая через обломки Мерзлой башни, он взглянул вниз и увидел семь мостов, которых еще недавно не было. По ним шли колонны солдат. Во дворе метались защитники крепости, пытаясь найти своих командиров.

– Кто-нибудь видел Рэйта? – крикнул Тэш.

Ему никто не ответил.

Он мог бы присоединиться к воинам, строящимся в нижнем дворе. Сверху было хорошо видно, как разрозненные шеренги медленно выстраиваются в одну. Харкон и Тэган выкрикивали приказы. На этот раз Рэйт не сможет запретить ему сражаться. Теперь выбора нет – каждый должен идти в бой. Тэш оглянулся на купол Верентенона и на Кайп. Кошмарный сон еще не вполне забылся, и ему отчаянно хотелось повидаться с Брин.

– Рэйт! Рэйт! – позвал он, приподнявшись на цыпочки, чтобы лучше видеть.

– Вот ты где! – крикнула ему женщина с ведром воды. Ее звали Тресса. Тэш почти ничего не знал о ней; когда она проходила мимо, все плевали ей вслед. – Рэйт в кузнице. Он хочет с тобой поговорить.

– Ты идешь туда? – спросил Тэш.

Женщина кивнула.

– Давай ведро, помогу.

Тресса ошарашенно взглянула на него, но ведро отдала.

Во дворе было не протолкнуться из-за огромных камней. Расталкивая снующих людей локтями, Тэш добрался до кузницы. В горне пылало пламя. Роан и гномы возились у верстака, Рэйт и Сури сидели в противоположных углах, Малькольм стоял у двери.

– Штурм начался, – сообщил Тэш.

Все вздрогнули, но никто не пошевелился.

– Рэйт… – позвал Тэш.

– Я знаю, – ответил тот.

– Люди строятся во дворе. Что мне делать?

Рэйт встал и медленно подошел к нему. Тэш готов был завопить от нетерпения, ведь каждая секунда на счету.

– Надо поговорить.

– Что? Прямо сейчас? Враг штурмует Алон-Рист. Они навели мосты и уже идут сюда. Семь колонн!

– Да, я знаю.

– Знаешь? – Тэш не понимал, как Рэйт мог узнать о мостах, сидя в кузнице.

– Это ненадолго.

– Что ненадолго?

Рэйт положил здоровую руку Тэшу на плечо.

– Хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Ты мне как сын. Если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он был похож на тебя.

– Ты считаешь, мы проиграем… – Тэш увидел в глазах Рэйта поражение. Он уже сдался.

– Нет, – тот покачал головой. – Я думаю, мы можем выиграть войну.

Юноша скорчил недоверчивую гримасу.

– Раньше ты говорил, это гиблое дело.

– Я передумал.

– Странное ты выбрал время передумывать.

Снаружи кто-то выкрикнул приказ: принести побольше стрел в Верентенон. Тэш выглянул из кузницы – по двору бежали воины. Скорей бы уже Рэйт рассказал мне, чего хочет.

– За победу придется заплатить.

Снова взревели боевые рога, и Тэш представил, как фрэи врываются в нижний двор.

– Может, поговорим позже?

– Нет, именно сейчас. Тэш… если со мной что-нибудь случится, ты останешься последним дьюрийцем. Ты должен сделать так, чтобы наш народ не исчез вместе с тобой. Тебе ведь нравится Брин?

– Мне кажется, сейчас не время… слушай, я должен бежать к…

– Сейчас самое подходящее время. Я не хочу, чтобы ты участвовал в битве.

– Ты же не всерьез? В прошлый раз ты запретил мне сражаться. Я же могу помочь!

– Ты можешь помочь, пережив эту ночь.

– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я прятался, как последний трус? – взорвался Тэш. – Не будь дураком! Я могу…

– Я хочу, чтобы ты пошел в Кайп и защитил Брин.

Тэш вспомнил свой сон и несколько остыл.

– А когда война закончится, – продолжал Рэйт, – я хочу, чтобы ты завел семью, родил детей и прожил счастливую жизнь где-нибудь в безопасном зеленом месте, например на высоком берегу реки Урум. Я хочу, чтобы ты сделал то, чего не удалось мне.

Тэш заметил, что все, кто находится в кузнице, не сводят с них глаз. По щекам девочки-мистика текли слезы.

– Почему ты?..

– У тебя есть дар, ты научился им пользоваться. Не позволяй войне стать частью твоей жизни. Дьюрийцы всегда были воинами, но ты должен это изменить. Обещай, что найдешь себе более достойное занятие, чем убийство.

– Зачем ты это говоришь?

– Обещай мне.

– Но я не понимаю, почему…

– Обещай.

Тэш взглянул на Рэйта. В глазах вождя было отчаяние.

Он думает, что погибнет. Наверное, мистик предсказала ему смерть. Тэш слышал, что Сури владеет магией. Неестественное спокойствие Рэйта встревожило его.

– Ладно, обещаю.

Рэйт улыбнулся.

– Вот и славно. А теперь иди к Брин. Позаботься о ней. Стань хорошим мужем и отцом.

Пару минут назад Тэш мечтал поскорее покинуть кузницу, а сейчас почувствовал неладное. Повисла зловещая тишина.

– Что происходит?

– Скоро узнаешь, – ответил Рэйт. – Твой вождь отдал приказ. Исполняй.

Тэш пристально посмотрел на него, но так и не смог понять происходящее. Вспомнив ночной кошмар, он опрометью выбежал из кузницы.

Брин никак не могла найти Тэша. Минуты казались ей часами, а часы превратились в вечность. С каждым мгновением ее отчаяние росло. Услышав трубный рев боевых рогов, она поняла: время вышло.

Все бросили свои дела и побежали строиться в нижнем дворе. «Он пойдет туда, – подумала Брин. – Он захочет стоять в первом ряду». Хранителю Уклада не место среди солдат, но ей отчаянно хотелось в последний раз увидеть Тэша.

– Брин! – крикнул ей вождь Харкон. – Уходи отсюда, девочка. Враг подступает. Возвращайся в Кайп. Живо!

Пропустив его слова мимо ушей, Брин вместе с остальными принялась спускаться по лестнице. Ее потряс масштаб разрушений. Рухнувшие здания и башни перекрыли городские улицы, однако путь в нижний двор был расчищен. Пробираться к первым воротам – все равно что плыть в открытое море: можно не вернуться. Брин дошла почти до самых ворот, где воины поспешно строились, образуя стену из плоти и крови, но так и не обнаружила Тэша. С востока донесся грохот приближающейся армии.

Поняв, что Тэша уже не найти, девушка повернула обратно. Каждый шаг причинял ей боль. Ей хотелось еще раз увидеть его, попрощаться, поцеловать напоследок. Разве она многого желает? Почему это так сложно? Она просто обязана увидеть его еще раз… до того, как наступит конец света.

У других пар были годы совместной жизни. Падере повезло – она прожила с мужем десятки лет. А им с Тэшем досталось всего несколько дней, чтобы любить, сражаться, крепиться и плакать. Брин хотела лишь одного – состариться рядом с ним, прожить жизнь так же, как ее мать. Проводить день за днем в маленькой хижине, бесконечными ночами слушать его храп. Если бы он заболел, она бы сварила ему суп. На именины дарила бы варежки, которые несколько месяцев тайком вязала для него. Они коротали бы вместе долгие зимние вечера, свернувшись под одеялами, словно пара сурков. Она родила бы ему детей, а те бы выросли, женились и завели своих детей. Как бы Тэш выглядел с седыми волосами? Каково пить чай на пороге собственного дома и наблюдать, как играют их внуки? Она никогда не узнает.

– Брин!

Девушка обернулась. К ней бежал Тэш.

Брин притянула его к себе и крепко поцеловала. А потом еще раз, и еще.

– Я хотела попрощаться.

– Попрощаться?

– Ты уйдешь сражаться вместе со всеми, а утром мы будем уже мертвы. Мне просто необходимо тебя увидеть. Я хотела сказать… что люблю тебя.

Она не собиралась этого говорить, даже не думала. Слова вылетели сами собой. Брин знала: это правда. Именно поэтому она так отчаянно пыталась его разыскать.

– И я тебя люблю, – ответил Тэш.

Он меня любит! Брин опять поцеловала его.

Рога трубили не умолкая. Послышались крики и лязг металла… Не имеет значения. Если мир провалится в тартарары, она этого не заметит.

– Брин! Тэш! Какого Тэта вы здесь делаете? – рявкнула Мойя, пробегающая мимо них вместе с отрядом лучников. Вид у нее был свирепый, лук наготове. – Нижний двор взят. Фрэи идут наверх. Бегите в Кайп! Быстрее!

Когда началось столпотворение, Падера направлялась во двор. Персефона приказала ей найти Рэйта, а он, скорее всего, находился в казарме. Для того чтобы добраться к нему, необходимо миновать мост и Верентенон и спуститься по узкой длинной лестнице в верхний двор. Падере удалось доковылять только до моста.

– Не ходи туда, – сказал ей Григор.

Великан охранял бронзовые ворота, которые на этот раз были открыты.

– Персефона велела передать Рэйту сообщение.

Григор покачал головой.

– Слишком поздно. Армия фэйна на подступах к крепости.

Падера и великан стояли у входа в Кайп, наблюдая, как приближается конец света. На небе сгустились темные, неестественно мрачные тучи. Ослепительно сверкнула молния, ударил гром.

– Хорошо бы дождь пошел, – задумчиво произнес Григор.

Падера взглянула на него. Как бы она ни наклоняла голову и зажмуривала один глаз, ей все равно не удалось придать лицу достаточное выражение недоверия.

– Тебе дождя, что ли, не хватает?

– Если пойдет дождь, значит это просто гроза. Обычная весенняя гроза. Мы закроем окна и двери, ливень прольется, тучи унесет ветром. Но это ведь не обычная гроза, верно?

Над дальним концом крепости мелькнули алые сполохи. Молния ударила в чудом уцелевшую башню и снесла ей верхушку.

– Нет, – проговорила старуха. – Не обычная.

Ветер доносил из города крики боли и ужаса, – слабые, словно вой привидений.

– Прибыли мои сородичи. – Григор указал на мосты, по которым топали грэнморы, вооруженные огромными дубинами.

– Почему ты не с ними?

– У меня нелады с семьей.

– У нас у всех нелады с семьей.

– Они дважды пытались меня убить. В первый раз мне просто повезло, во второй раз помог Нифрон. После этого я не рвусь с ними встречаться.

Под ногами дрогнула земля. Григор и Падера пошатнулись и схватились за стены, чтобы не упасть.

– Опять они за свое, – проворчала старуха. – Треплют крепость, точно пес кролика.

От очередного подземного толчка купол Верентенона треснул, словно яйцо. Тонкая извилистая линия мгновенно превратилась в широкую зазубренную трещину, сулящую гибель. Из-под купола высыпали люди и побежали по мосту навстречу Григору и Падере. В основном солдаты, включая вождей Тэгана и Харкона. Первыми мчались Мойя, Брин, Тэкчин и Тэш.

Через несколько мгновений купол рухнул. Утроба Верентенона исторгла из себя столб каменной крошки. Из клуба пыли выбежала Мойя, вся мокрая от пота, но по-прежнему сжимающая верный лук.

Григор и Падера посторонились, пропуская внутрь запорошенных пылью солдат.

– Закрыть ворота! – крикнул Тэган, когда последний из них вошел в Кайп.

Великан поспешно захлопнул бронзовые створки и запер их на железный засов.

– Все, кто остался снаружи, обречены. – Харкон вытер с лица грязь и пот.

– Фрэи ворвались внутрь, смяли наш строй, – еле дыша, прохрипел Бергин. – Мы не смогли их остановить.

Тэган облокотился о запертые ворота, словно проверяя их на прочность.

– Их слишком много.

– А потом началось представление с молниями и огненными шарами, – проворчал Харкон.

– И еще великаны, – сказала Мойя, мельком взглянув на Григора. – Я поднимусь к Персефоне. Умру рядом с ней.

Многие кивнули.

– А я останусь здесь, буду удерживать ворота, – заявил Тэган. – Ненавижу лестницы.

– И я. – Харкон обнажил меч. – Лестницы – сущее проклятье.

– Я тоже останусь, – сказал Тэш. Брин отшатнулась, словно от удара. – Это лучший способ защитить тебя.

– А ты что здесь делаешь? – спросила Мойя Падеру.

– Мне велено найти Рэйта.

Воительница покачала головой и указала на ворота.

– С той стороны остались только трупы.

При звуке взрыва все в кузнице вздрогнули, один Малькольм был спокоен. Заслышав доносящиеся снаружи крики, Тресса и гномы в ужасе взглянули на дверь. Рэйт знал – теперь они до конца дней будут слышать эти вопли в кошмарных снах. Если, конечно, переживут эту ночь. Были и другие звуки: раскаты грома, лязг металла и завывание ветра.

Что-то ударилось в деревянную дверь, запертую на простую медную защелку.

Роан ритмично нажимала на педаль устройства, похожего на прялку, колесо которого вращало рукав из мягкой ткани. Закончив, она вытащила из-за пояса тряпку, протерла меч, потом поднесла к свету горна и удовлетворенно кивнула. Протерев клинок еще раз, девушка обернула его в ткань, чтобы не оставались следы пальцев, и вручила Рэйту.

– Мой лучший меч, – сказала она.

Длинный, блестящий, из черного металла, меч был великолепен. Роан превзошла саму себя. Не просто оружие, а настоящее произведение искусства.

Все в кузнице смотрели на Рэйта, а Рэйт – на меч.

– Я… – голос Роан дрогнул.

Она закусила губу и заплакала.

– Потрясающе, – сказал ей Рэйт. – Ничего лучше в жизни не видел. Спасибо.

Девушка, рыдая, отошла в угол и уселась на пол, подтянув колени к груди. В тот момент Рэйт понял очевидное: мечи, щиты и доспехи, созданные Роан, помогали ей держаться. Работа была ее отдушиной, ее внутренним миром, ее убежищем, но этот клинок стал последним, а война уже на пороге.

Рэйт взвесил меч в руке: тяжелый, отлично сбалансированный, великолепный. Он повернул клинок, и на его лице отразился отсвет пламени.

Из-за двери снова раздались крики.

– Помогите! Помогите! – отчаянно звал кто-то.

«Обещай мне, Рэйт, – вспомнились ему слова матери. Ее голос дрожал, с каждым выдохом с ее губ срывалось облачко пара. – Обещай, что сделаешь что-нибудь хорошее. Обещай, что проживешь достойную жизнь».

Он приблизился к Сури. Девочка сидела на полу, скрестив ноги, так же, как когда-то в Далль-Рэне, только вместо старого красного плаща на ней длинная ассика, как у благородной фрэи, а тело и волосы чисто вымыты.

– Наверное, я уже не успею научиться жонглировать, – попытался пошутить Рэйт.

Сури залилась слезами.

– Прости, – со вздохом сказал он. – Как это действует? Я буду помнить, кто я такой и кем я был? У меня останутся воспоминания?

– Не знаю, – всхлипнула Сури. – Минна… – Она шмыгнула носом. – Это была уже не Минна… но я чувствовала, что в драконе осталась ее частичка.

– А меч? Ты убьешь им меня, после того как я расправлюсь с фрэями?

– Я убью тебя в самом начале. Честно говоря, я не знаю, сколько от тебя останется в драконе. Может, вообще ничего. Возможно, в прошлый раз я сама вложила в заклинание, что Гиларэбривн должен быть похожим на Минну. Меч разрубит плетение. Если какая-то часть тебя останется, он освободит ее.

– И что мне теперь делать?

Сури взяла меч у него из рук.

– Ложись.

Рэйт лег, и девочка приставила сверкающий клинок к его груди.

– Разве на нем не нужно написать мое имя?

– Да, но… – Сури плотно сжала губы и зажмурилась, словно от мучительной боли. – Когда Минна погибла, у меня не было меча, поэтому ее дух, вырвавшийся из тела, запечатлел ее имя во мне. Когда твой дух покинет тело, он пройдет сквозь меч и оставит на нем твое имя. Ты напишешь его сам, используя язык сотворения.

Рэйт кивнул.

Сильный удар едва не сорвал дверь с петель.

– Времени не осталось. Они вот-вот ворвутся сюда! – срывающимся голосом крикнул Потоп.

– Нет, – тихо и спокойно ответила Сури. – Дверь не откроется, пока я не разрешу. – Она взглянула на Рэйта. – А когда откроется… они об этом пожалеют. – Девочка провела по клинку ладонью. – Такая красота создана для ужасного дела. – Она содрогнулась и закрыла лицо руками.

– Уж и не знаю, кому будет больнее, – произнес Рэйт, – тебе или мне.

Сури посмотрела ему прямо в глаза. По ее щекам текли слезы.

– Мне, – серьезно промолвила она. – Ты… ты ничего не почувствуешь. А я почувствую. – На лезвие меча упала слезинка. – Я буду чувствовать это каждый день. Каждый день, до конца жизни, я буду видеть твои глаза, так же, как вижу глаза Минны. У нее были голубые глаза, ярко-голубые.

– Я хочу, чтобы ты знала: мне нечего терять, – попытался утешить ее Рэйт. – В каком-то смысле ты оказываешь мне услугу. Если, конечно, от этого тебе станет легче.

– Не станет, – прошептала Сури.

Персефона села на постели и, поудобнее прислонив подушку к резному изголовью, прислушалась к звукам сражения. От взрывов Кайп сотрясался так, что полог над головой ходил ходуном. В правой руке она держала кинжал – подарок Роан, а левой судорожно сжимала одеяло.

Ей было страшно. Скоро все закончится.

В любой момент в покои может ворваться какой-нибудь фрэй, похожий на Нифрона. Так говорил ей разум, а воображение рисовало клыкастых чудищ с горящими глазами и острыми когтями. Как рэйо, только гораздо больше размером.

Крики, вопли, топот – и наконец свершилось. Дверь распахнулась. Персефона отшатнулась и едва не закричала от ужаса.

– Они прошли арочный мост, – тяжело дыша, прохрипела Мойя.

Ее лицо блестело от пота. В левой руке она держала лук, на правом плече висел колчан со стрелами. За ней шли Брин и Падера. Старуха проковыляла в комнату с неизменной угрюмой гримасой. Заплаканная Брин была сама не своя от ужаса.

– Идите сюда! – махнула им Персефона.

Брин подбежала к ней и крепко обняла, девушка вся дрожала.

Падера уселась на край кровати и, сняв сандалию, почесала ногу.

Мойя встала у двери и наложила стрелу на тетиву, держа еще четыре между пальцами правой руки и пять в левой.

– Что происходит? – спросила Персефона.

– Мосты закончены. Армия эльфов перешла ущелье, – объяснила Брин.

– Они ворвались внезапно, – добавила Мойя. – Сотни воинов, прекрасных и ужасных, в золоченых доспехах и синих плащах. За ними налетел смерч, а потом пришли великаны. Их невозможно остановить.

– Они уже здесь, выбивают бронзовые ворота. Тэган и Харкон с горсткой людей пытаются их задержать. С ними Гэвин Киллиан и Бергин.

Услышав их имена, Персефона вспомнила родной дом. Совсем другая жизнь, хотя с тех пор прошел всего год. Перед ее мысленным взором предстали каменный стол и статуя Мари рядом с чертогом. Она вспомнила летние ярмарки, где Бергин разливал медовуху, ячменный эль и клубничное вино, и темные зимние ночи, когда все собирались в чертоге вокруг очага и Гэвин рассказывал страшные истории, а Хэбет от страха подкладывал в огонь больше дров, чем требовалось. Тот мир канул в прошлое, и даже воспоминания о нем потускнели и стерлись.

«Я пришла рассказать вождю, что мы все умрем», – сообщила тогда Сури, так легко и непринужденно.

Ее отрешенность всегда сбивала Персефону с толку.

– Кто именно умрет?

Тогда Персефона подумала, что девочка просто хочет выклянчить еду. Она была уверена, что Сури лжет. Только Сури не лгала. Единственное, в чем мистик ошиблась, – что у них есть надежда и если попросить совета у дерева, оно поможет. Персефона сделала все, что велела Магда, но ей не удалось спасти свой народ.

Сури права. Мы все умрем. Ты, я, старая карга, юная девушка. Все, кто снаружи. Вообще все.

Рэйт сказал правду: людям не победить. Но в одном он ошибался: даже если бы Персефона точно знала, чем это закончится, она все равно бы осталась.

Кайп содрогнулся от крыши до фундамента. Со стропил посыпалась пыль. Золотой кубок в гостиной упал с каминной полки и со звоном покатился по полу.

– Мне так страшно. – Брин крепко обняла Персефону. – Как думаешь, будет больно?

– Нет, дитя, – ответила Падера. – Фрэи не находят удовольствия в убийстве.

– Да, точно, – поддержала ее Персефона, хотя и сомневалась, что это правда. Вряд ли Падера много знает о фрэях. – Все будет быстро, и мы снова встретим твоих маму и папу, Манна, Рэглана…

– Мелвина и моих мальчиков, – добавила старуха. – Я так давно их не видела.

– И Мэйв? – с надеждой спросила Брин.

Персефона кивнула и убрала волосы с ее лба.

– Вэдона, Холлимана, Киллианов… – принялась перечислять Мойя, словно боялась кого-то позабыть.

– И Арию. – Персефона взглянула на Падеру, и та улыбнулась.

«И Рэйта, – подумала Персефона. – Неужели мы правда всех их встретим?»

Дверь отворилась, и Мойя натянула лук.

– Это Нифрон! – предостерегающе крикнула Брин.

В покои вошел предводитель галантов. Его сопровождало полдюжины людей, а также Ворат, Эрес, Григор и Тэкчин.

– Запереть дверь! – скомандовал Нифрон.

Тэган и Тэкчин внесли в спальню Харкона. Вождь клана Мэлен был тяжело ранен. Из глубокой раны на голове текла кровь, заливая ему глаза. В крови были все, включая Тэкчина.

– Ты?.. – спросила его Мойя.

Тот обнял ее и крепко поцеловал.

– Нет, – ответил фрэй, и в его голосе прозвучало разочарование, граничащее с отвращением к себе.

– Они нам здорово помогли, – пришел ему на выручку Тэган. – Извиняйте, госпожа киниг, я позаимствую у вас кое-что, – и он отрезал мечом полосу от одной из простыней.

– Бери все, если нужно. – У Персефоны забилось сердце.

При виде крови она поняла – ее кошмары стали явью.

– Бинты вон на том столе, – указала Падера. – Иголка и нитка там же.

Тэган огляделся.

– Дай сюда! – рявкнул Харкон, забрал у Тэгана кусок простыни и принялся вытирать лицо.

– Потом красоту наведешь, – прорычал Тэган, отобрал у Харкона тряпицу и прижал к ране. – Надо заткнуть в тебе дырку, а то ты все здесь зальешь.

В спальню заглянул Григор.

– Явился наконец, – проворчала Падера.

Великан ухмыльнулся.

– А где Тэш? – Брин взяла со стола бинты и передала их Тэгану.

– Не знаю, – ответил тот. – Он был с нами. Когда ворота слетели с петель, мы побежали. Я по сторонам не смотрел.

– Фрэи спасли нас, – сказал Харкон, прижимая тряпку к голове, пока Брин и Тэган обматывали его бинтами. – Встали у тех на пути и дали нам время, чтобы…

– Они идут! – крикнул Эрес из гостиной.

Тэкчин метнулся к нему на помощь. Мойя встала в проходе между комнатами, Григор слева от нее.

Раздался удар, потом скрежет металла и треск дерева. Дверь в коридор распахнулась. Мойя выпустила первую стрелу и тут же наложила вторую. Из гостиной донеслись крики.

– Поднимите меня! Дайте встать! – велел Харкон.

Тэган поднял товарища и вложил в его руку меч.

– Ничего не вижу! Кровь льет прямо в глаза!

– Не беда, я скажу тебе, когда рубить, – подбодрил его Тэган.

Выглянув через плечо своего Щита, Персефона увидела фрэев, ворвавшихся в гостиную. Прекрасные и ужасные, в золоте и лазури, как и говорила Мойя. Они мгновенно убили Тэннера Риглза, а потом еще троих. Мойя выпускала стрелу за стрелой, и некоторые достигли цели.

– Убейте того, кто метает эти копья! – завопил кто-то по-фрэйски.

И тогда в бой вступил Тэкчин. Точнее, попытался.

Григор отодвинул фрэя в сторону и встал на его место.

– У тебя есть загробная жизнь. Грэнморы просто превращаются в пыль. – Он вытащил из ножен огромный меч и ринулся вперед, размахивая им с удивительной быстротой и совсем не удивительной силой. Бронзовые доспехи фрэев не выдерживали его ударов. Каждый, кого он валил на землю, уже не вставал.

На мгновение Персефоне показалось – у них есть надежда. Если галанты удержат противника, а Мойя продолжит стрелять… внезапно стена, разделяющая Обитель и коридор, рухнула, и в пролом хлынули новые фрэи. Одно копье попало Григору в плечо, а другое – в бок. Великан пошатнулся. Ворат бросился на помощь, но тут же упал – сразу три меча вонзились ему в спину. Персефона этого не видела, зато услышала, как Эрес выкрикнул его имя.

Великан храбро врубился в ряды фрэев, расчищая проход, однако на место погибших прибывали все новые. Григор был силен и отважен, но врагов оказалось слишком много.

«Неужели мы – единственные, кто остался в живых? – подумала Персефона. – Неужели все погибли?»

Григор отлетел в сторону, и в гостиную вошел фрэй в ассике.

Заметив заклинателя, Мойя выпустила стрелу ему в грудь. Та рассыпалась в прах прямо в полете.

Миралиит устремил на воительницу жуткий взгляд и поднял руки.

– Мойя! – вскрикнула Персефона.

Щит кинига рухнула на пол рядом с великаном.

Тэш с удивлением обнаружил Сэбека совсем одного. Фрэй восстанавливался после ранения в маленькой комнатке на предпоследнем этаже Кайпа. Сэбек считался личным телохранителем Нифрона, но командир галантов не счел нужным поставить охрану у дверей своего Щита. Теперь не важно, ведь враг уже на подходе, и все равно Тэшу казалось, что Нифрону следовало бы провести последние часы со своим Щитом. Наверное, у галантов так не принято.

Сэбек, обнаженный по пояс, сидел на постели. Его грудь была обмотана бинтами. Рядом лежали Гром и Молния – сторожевые псы, один вид которых мог отпугнуть любого, кто знал Сэбека. Даже тяжело раненный, фрэй был опасен.

Солдаты фэйна добрались до цели. Они загнали Нифрона в покои кинига, в Обитель. Никому, кроме Тэша, не пришло в голову заглянуть за неприметную дверь этажом ниже. Ему жаль было покидать Брин, но теперь он уже ничем не мог ей помочь. Битва проиграна. Однако осталась еще одна схватка, которую Тэш может выиграть.

– Ты что здесь делаешь? – удивленно спросил Сэбек.

– Не жди, что враг проявит великодушие и нападет только тогда, когда ты полностью готов к поединку. Он может застать тебя врасплох в самом неподходящем месте, откуда невозможно сбежать, – ответил Тэш.

– К чему ты клонишь?

– Ты сказал эти слова на мосту, когда пытался убить меня. Забыл? – Юноша закрыл за собой дверь.

Сэбек не сводил с него глаз.

– Мне почти это удалось.

– Я тоже не терял времени зря. Должно быть, ты удивлен. – Тэш с усмешкой пожал плечами. – Конечно, я не так хорош, как ты. Руки у меня слабее, и двигаюсь намного медленнее. Если бы не Брин, ты прикончил бы меня. Но я все равно удивил тебя, верно? Какой-то рхун, совсем еще пацан, сражается почти наравне с самим Сэбеком. Я многому научился. Конечно, мне тебя не превзойти. Моего умения недостаточно, чтобы бросить вызов кому-либо из галантов, не то что лучшему из них… хотя со временем я мог бы… впрочем, мы об этом уже не узнаем.

Сэбек безмолвно наблюдал за каждым движением Тэша.

– Когда я только познакомился с Рэйтом, он сказал мне: если хочешь научиться убивать, учись у своих врагов. «Ты заметишь их сильные и слабые стороны, откроешь их тайны и не дашь им узнать твои» – вот его слова. Каждую ночь перед сном я повторял их снова и снова. Рэйт был прав. Жаль, времени оказалось меньше, чем я думал.

– Ты нас видел, – процедил Сэбек, сжав рукояти мечей.

– Когда вы с галантами пришли в мою деревню? Да, видел. – Тэш кивнул. – Моя мать была умная и находчивая женщина. Она заставила меня спрятаться в подполе. Мы жили бедно, как и остальные, и наш погреб – просто нора, обложенная камнями. Отец вышел из хижины, чтобы выиграть для матери немного времени. Она втолкнула меня в погреб, прикрыла вход рогожей и поставила сверху кровать, а потом пошла вслед за отцом. Я вынул один камень и через дыру видел, как ты убил моего отца, а пока мать оплакивала его мертвое тело, отрубил ей голову. – Тэш указал на левый меч. – Видимо, Громом. Женщина недостойна удара Молнии, не так ли? Но она превзошла тебя: ты так и не узнал, кого ей удалось спрятать.

Сэбек попытался сесть прямее и вздрогнул от боли.

– Вы, галанты, настоящие герои. Я видел, как вы убивали жителей моей деревни. Безоружных мужчин, женщин с грудными младенцами, детей… Зарезать беззащитного ребенка – ничего не скажешь, это по-геройски. Раньше я думал, что вы выжгли все дотла просто по обычаю или выполняя волю фэйна. Но он ничего не знал, верно? Он не приказывал вам нападать на нас. Войны с фрэями не существовало, пока вы не развязали ее. Вы убили всех в Дьюрии и Нэдаке, чтобы мы думали, будто фэйн – наш враг, и что у нас есть только один выход – нанести ответный удар. Эту войну придумал Нифрон, так ведь?

Сэбек смотрел на Тэша, широко раскрыв глаза, и юноша принял это за знак согласия.

– Нифрон хочет стать фэйном, но нельзя нарушить закон вашего бога, а потом править от его имени. Феррол запрещает фрэям убивать других фрэев. Поэтому Нифрону нужна была армия рхунов, чтобы мы сделали за него грязную работу.

– Ты пришел убить меня, – наконец произнес Сэбек.

Тэш был доволен. Ему хотелось, чтобы Сэбек все понял. Он долго ждал этого момента: нужно, чтобы все прошло так, как он задумал.

– Если бы у меня было время, я убил бы вас всех.

– Тогда почему ты спас Нифрона от рэйо?

Тэш улыбнулся, медленно вытаскивая мечи из ножен.

– Я хотел сделать это сам. – Он вздохнул. – Нифрон, скорее всего, уже мертв, так что я зря спас его. Но из вас двоих я выбрал бы именно тебя. Нифрон отдал приказ, но именно ты убил моих родителей. Почти год я каждый день изображал твоего преданного ученика, хоть меня и мутило от отвращения. Я должен был научиться у тебя как убивать фрэев.

– Думаешь, раз я ранен, ты сможешь прикончить меня?

– Да.

Сэбек, стиснув зубы, взял мечи и встал на ноги.

Тэш нанес удар левой. Сэбек отразил его. С первой секунды все стало ясно. Блок фрэя был слабым, без отдачи.

Нет лучшей смерти для воина, чем пасть в битве. Только Тэш пришел сюда не просто прикончить Сэбека. Он хотел причинить ему боль, чтобы тот понял, каково это – терять самое дорогое. И железный меч, выкованный Роан, прекрасно подходил для воплощения его замысла. Тэш нанес сильный удар, и с удовольствием увидел, как бронзовый клинок Молнии переломился у самой рукояти.

Он мог бы убить Сэбека прямо сейчас, однако не собирался оказывать фрэю такую услугу. Его следующие удары были нацелены не в Сэбека, а в Гром. Словно ножницами, Тэш зажал меч Сэбека между своими клинками и переломил его пополам.

Сэбек, пошатнувшись, отступил. Он не отрываясь смотрел на обломанные рукояти, словно ему отрубили обе руки. Тэш подождал, чтобы фрэй полностью осознал тяжесть утраты. По щекам Сэбека покатились слезы.

– Теперь ты понял, – сказал юноша.

Фрэй упал на колени, оплакивая сломанные мечи. Тэш дал ему минуту, а потом одним ударом снял голову Сэбека с плеч.

К удивлению и облегчению Персефоны, Мойя и Григор остались живы. Их просто сбило с ног сильным ветром.

Чтобы узнать ответ, достаточно было взглянуть на Мойю. После первого сражения она нарисовала руны на всем теле и доспехах. Однако на Григоре не оказалось ни рун, ни доспехов. Поскольку заклинатель не знал наверняка, кто защищен рунами, а кто – нет, он предпочел для начала атаковать силой воздуха.

Григор снова был на ногах. Определив главную угрозу, он двинулся на бритоголового фрэя.

Миралиит заметил, что на великане нет защиты, а может, под страхом смерти действовал по наитию. В любом случае, теперь он применил не ветер.

В грэнмора ударила молния.

– Григор! – вскрикнула Падера.

Великан погиб мгновенно.

Не успел он рухнуть на пол, как смерть настигла и миралиита; одна стрела Мойи вонзилась ему в горло, а вторая – в глаз.

– Именем фэйна Лотиана, – раздался голос из соседней комнаты, – Нифрон, сын Зефирона, готовься к смерти!

Нифрон втолкнул Бергина в спальню Персефоны, а потом они с Тэкчином втащили раненого Эреса. Здесь будет их последний оплот.

Мойя прыгнула на кровать и продолжила выпускать стрелы, их осталось совсем немного – только те, которые она держала в руках. Тэган, Бергин и окровавленный Харкон встали по бокам кровати. Персефона и Брин сжали кинжалы. Падера молилась Мари, поглаживая маленькое каменное изображение богини.

Эрес вновь поднял копье. Ему удалось некоторое время сдерживать нападавших, вынуждая их отступать и подставляться под стрелы Мойи. Она убила четверых, и у нее осталось всего три стрелы.

Поняв, что галанты не стремятся убивать фрэев, шестеро нападающих попытались прорваться в спальню. Им навстречу бросился Харкон. Бронзовый меч вонзился ему в грудь, и воин упал. Бергин зарубил фрэя, которого Тэкчин отвлек скользящим ударом по лицу. Мойя прикончила еще одного. Пивовар рухнул на пол; Персефона даже не заметила, как его убили.

Нифрон, Тэкчин, Эрес и Тэган – вот и все, кто остался между воинами фэйна и Персефоной. Противники явно поняли, что галанты для них не опасны.

В изголовье кровати вонзилось копье. Персефона вскрикнула. Падера и Брин выдернули копье, и старуха взяла его, встав на защиту кинига.

В комнату ворвались еще четверо фрэев, и Тэкчин получил удар в грудь. Меч пробил бронзовый панцирь. Фрэй вскрикнул, вслед за ним отчаянно закричала Мойя.

– Нет! – Она закрыла Персефону своим телом и выпустила две последние стрелы.

Обе попали в цель; два фрэя рухнули на пол, однако взамен тут же появились другие.

Брин заставила Мойю пригнуться, и та чудом избежала удара копья.

– Будь ты проклят, Лотиан! – крикнул Нифрон. – Будь проклят ты и весь твой тэтлинский род!

В спальню ворвались еще несколько фрэев. Брин крепко сжала кинжал. Персефона, стиснув зубы от боли, подняла свой клинок и принялась молиться Мари.

Тут с Кайпа сорвало крышу.