Книга: Славянское колесо года. Похороны мух, весенние заклички и золовкины посиделки
Назад: Семик
Дальше: «Поганский обычай»: Иван Купала
Троица
В народе Троицей называли либо один день — воскресенье, либо отрезок со вторника по воскресенье. Троица заканчивала весенний сезон и открывала летний период праздников, поэтому все начатое в Семик надо было завершить: девушки, ставшие кумами в Семик, обязательно ходили в лес «раскумляться» и «развивать» березку, а похороненную «кукушку» иногда откапывали — так делали в Белгородском районе.
Троица была одним из любимых праздников. Ее часто описывали эпитетами «светлая». В художественной литературе Троица предстает радостным днем, наполненным светом и ожиданием чего-то хорошего: «Помнил он также и Троицын день. Народу в церкви было яблоку упасть негде: всё больше женщины, и все, кажется, такие хорошенькие, все в белых или светло-голубых и розовых платьях и все с букетами в руках благоухающей сирени — прекрасно!»
Венки и хороводы вокруг березы
Славянские народы на Троицу украшали зеленью жилые дома, хозяйственные постройки, храмы и улицы. Парни и девушки плели венки, одевали их на скотину и носили сами. Когда праздник заканчивался, всю зелень, включая венки, собирали и сжигали или бросали в воду.
Интересно, что городские жители тоже соблюдали троицкие традиции. Правда, обычно это касалось рабочего люда, но где-нибудь в усадьбе молодые дворянки тоже могли себе позволить сплести венок на Троицу.
В своей версии истории разбойника Ваньки-Каина Матвей Комаров описывает, как московские женщины праздновали Троицу: «В день праздника Пятидесятницы, или, как называется у нас, в Троицын день, у Москворецких ворот на живом мосту собиралось множество девиц и женщин, которые по древнему еще суеверному и идолопоклонническому обыкновению, ходя с березками, пели песни, плясали и бросали с голов своих в Москву-реку венки; чего ради для смотрения сего позорища собиралось там немалое число всякого звания народа…»
Украшенная береза.
Mario Hoesel / Shutterstock
Один из главных символов Троицы — березка. Молодое деревце срубали и украшали: на березу вешали ленты, лоскуты ткани, платки, цветы и венки. Иногда наряжали растущее дерево: рябину, черемуху и даже елку. В некоторых регионах наряженное дерево топили в реке, в других — устанавливали в избе или на крыше. Иногда березку ставили в центре села, водили вокруг нее хороводы, играли, устраивали праздничную трапезу. Как и всю остальную зелень, березку после Троицы уносили. В ряде случаев ее топили в реке под причитания: этот обряд был отголоском архаических жертвоприношений, березой заменили человеческую жертву — выше мы говорили о том, что у восточных славян береза символизировала женское начало.
Ритуальное прощание с троицкой березкой возмутило Святейший Синод: «А оные бесчинники в столь великий и святой день вместо подобающего благоговения вышеупомянутые березки износя из домов своих, аки бы некую вещь честную, с немалым людства собранием провожают по подобию елинских (эллинских. — Прим. авт.) пиршеств в овин, в леса…»
Кроме того, в протоколе упоминаются «великие скачки и пляски», кулачные бои и посещение кабаков. А в Ярославской губернии молодежь хлестала друг друга крапивой и пучками зелени. Кроме того, иногда в печати встречались критические заметки в адрес тех, кто рубит березы на Троицу, — точно такие же заметки печатали и о рождественских елках: «В Троицын день губят много молодых березок, убирая ими комнаты, крыльца и крыши. Это, конечно, очень красиво — но сколько при этом погибает молодого леса!»
Березовыми ветками и цветами украшали даже церкви:
Гудящий благовест к молитве призывает,
На солнечных лучах над нивами звенит;
Даль заливных лугов в лазури утопает,
И речка на лугах сверкает и горит.
А на селе с утра идет обедня в храме;
Зеленою травой усыпан весь амвон,
Алтарь, сияющий и убранный цветами,
Янтарным блеском свеч и солнца озарен.
И звонко хор поет, веселый и нестройный,
И в окна ветерок приносит аромат —
Твой нынче день настал, усталый, кроткий брат,
Весенний праздник твой, и светлый, и спокойный!
Ты нынче с трудовых засеянных полей
Принес сюда простые приношения:
Гирлянды молодых березовых ветвей,
Печали тихий вздох, молитву — и смиренье.
Стихотворение «Троица» — прекрасный пример того, как в одном празднике сочетались народные и православные мотивы.
В целом вся растительность перед Троицей приобретала особое значение. Например, нельзя было рубить деревья до Троицы, запрещалось косить траву и нюхать цветы.
Обряды и традиции в разных регионах различались, но в целом суть оставалась похожей.
Троицын день. Картина Бориса Кустодиева. 1920 г.
© Саратовский государственный художественный музей имени А. Н. Радищева
Александр Яковлевич Артынов так описывал один из троицких обрядов в селе Угодичи Ростовского уезда: «Завивание ниток устраивали на Неделе святых жен-мироносиц. В один из дней 10–15 девушек собирались в условленном месте и все вместе плели кольцо-“плетеницу”, которое потом вешали на куст малины или смородины. Затем все собравшиеся обедали за общим столом, блюда они специально готовили. Когда обед заканчивался, девушки брали молодую березку, наряжали ее разноцветными лентами, носили ее по улицам и пели песни. Перед Троицкой обедней те же девушки снимали с куста плетеницу, расплетали ее и пускали по воде, стараясь угадать, что их ждет в будущем. А после снова устраивали общий обед, пели песни и водили хороводы».
Троицкие чучела
На юге и западе России на Троицу делали троицких кукол, или троицких чучел. Чтобы изготовить такую куклу, брали молодое дерево с двумя ветками или прибивали перекладину поперек ствола и наряжали эту заготовку в женскую одежду — сарафан, кофту, фартук, грудь для объема от души набивали сеном, а под юбку прилаживали черную мочалку. Если делали чучело мужского пола, то ему для обозначения половых признаков полагалась палка или морковь. В одних областях куклу называли просто «бабой» или «мужиком», в других ей давали имя, но она могла остаться и безымянной. Часто имя указывало на эротический характер обряда — например, пензенскую куклу звали Ебидошенькой. Также имя могло означать, что к чучелу относятся как к гостю из другого мира, тогда его могли назвать «немчиком» или «гостейкой».
Похороны шута
В Ульяновской области на Троицу было принято хоронить «шута» — чучело, наряженное в старую рубаху, шапку и башмаки. Обычно чучело делали на улице и оставляли там до вечера. Иногда «шута» одевали в поле, и тогда его костюм обязательно дополняли цветами. Кроме того, «шутом» мог быть ряженый в рванине, платке или шапке. Если чучело наряжали на улице, то его носили по селу; если на берегу реки, то ходили с ним по течению; если в поле, то сначала вносили его в село, а потом отправлялись с ним к реке. Участники процессии громко плакали, визжали, кричали и пели:
А чучело упокой,
Человек-от был какой:
Умер да спокаялся,
В баньке не попарился!
Шутушка упокой,
Человек-от был какой,
Умер да спокаялся,
В баньке не попарился!
Потом чучело сжигали, топили или разрывали, как и на Масленицу.
Если же «шутом» был человек, то его выводили в поле или на кладбище и там срывали с него одежду.
Другие тексты имитируют похоронный плач:
Вот умер, милый умер,
Зароем — не встанет,
Зароем — больше тебя не увидим,
Больше ты не придешь к нам.
Милый шутик умер,
Что ты скоро умер,
Не похворал, ничего…
Милый шутик,
Что ты так рано умер,
Пожил бы еще маненечко,
Что ты меня бросил?
Слово «шут» в русских говорах — эвфемизм, который заменяет слово «черт». Связь «шута» с иным миром четко видна в той части обряда, когда его уводят на кладбище, буквально возвращая к «своим».
Троицкие обходы дворов
В некоторых местностях существовал обычай обходить дома односельчан с украшенной веткой березы. В восточном Подмосковье: в Орехово-Зуевском, Павлово-Посадском и Раменском районах — группы по 5–7 человек ходили от дома к дому, останавливались у ворот, исполняли припевку, поздравляли хозяев с Троицей и просили «подать кумушку».
Троицкая кумушка. Современная версия обряда.
Alena Gurenchuk / Shutterstock
Троицкая кумушка — это наряженная яркими лоскутами ткани и лентами большая ветка березы, реже несколько маленьких веточек. Также ветку украшали «пустышками» — выдутыми крашеными яйцами, а на верхушке закрепляли яичную скорлупу.
Кумушкой могли называть припевку, которую исполняли при обходе.
В деревне Ковригино Павлово-Посадского района в обряде участвовали три девочки 9–12 лет. Они останавливались у каждого дома и начинали громко проговаривать текст, поднимая и опуская ветку:
Ах ты, кумушка,
Ты голубушка,
Ты к нам пришла,
По яичку принесла,
Хлеба по кусочку,
Блинца по блиночку,
Где кум прошел,
Там овес взошел,
Где кума прошла,
Там рожь взошла.
Кума мылица купила,
Кума рылица умыла,
Кума, мойся белей,
Кума, будешь веселей.
Пода-а-айте под кумушку!
Когда девочки умолкали, к ним выходила хозяйка и угощала чем-нибудь вкусным. Подарки складывали в большую сумку, и девочки шли дальше.
В каждой деревне была своя версия песни-«кумушки» и свои обычаи. В поселке Давыдово Орехово-Зуевского района по дворам ходили пять групп детей, и каждая пела свой вариант «кумушки».
В деревне Митино Павлово-Посадского района пели:
Ай ты, кумушка-кума,
Завивайся, душа,
Мы на лето придем,
По яичку принесем,
По пышечке,
По лепешечке.
В Раменском районе «кумушку» исполняли не как речитатив, а напевно:
Береза кудрява
В лесу росла,
Не выросла,
К тебе кумушка идет,
По яичку несет,
По пшойничку,
По драчоничку,
Еще, кума,
Графин вина.
Ты, береза, хороша
И пушистая!
В деревне Субботино Павлово-Посадского района обходчики водили хороводы. «Собирались девки в основном и к каждому дому подходили. Стоит в середине парень, держит “кумушку”… а другие все яичко в платочек носовой завертывали. Вот промеж пальцев яичко, а тут концы платочка. Хозяйка держит яичко, а соседка берет за платочек и кругом ходят… Вот девчата погремят колокольчиком, и подавали кто яичко, кто денег. Вся компания, которая ходит по улице, корзинку носили и устраивали пир». Яйца могли быть как обычными, так и крашеными. Да, яйца красили не только на Пасху.
В книге «Очерк русских обычаев, соблюдаемых по большим праздникам» описывается это так: «В отдаленных от столицы губерниях, где еще сохранились остатки старины, в Троицын день окрашивают яйца, но не в красную краску, а желтым и оранжевым цветом, потому что для окрашивания берут луковые перья (шелуху с луковиц) и березовые листья».
Также пекли курники — круглые пироги с курицей и рублеными яйцами, ватрушки, пироги, блины, жарили курицу и готовили яичницу.
Во всех песнях-«кумушках» есть мотивы, которые упоминаются в колядках: обращение к хозяевам, пожелания чего-то хорошего, поздравление, просьба одарить.
Троицкий обряд «Колосок»
В некоторых деревнях Владимирской губернии проводили обряд «колосок». Девушки становились парами одна напротив другой, складывали руки так, чтобы образовался своеобразный мост. По этому «мосту» шла девочка. Когда она проходила вперед, пары сзади расцепляли руки, оббегали стоящих и вставали спереди, так «колосок» доходил до ржаного поля. Во время обряда девушки пели:Пошел колос на ниву,
На белую пшеницу,
Уродися на лето рожь с овсом,
Со пшеницей.
Когда девушки доходили до ржи, девочка спрыгивала, срывала несколько колосков и несла их к церкви.
Троицкая суббота
У восточных славян Троицкая родительская суббота была временем поминовения усопших. Наши предки в этот день клали на могилы хлеб и яйца.
Иллюстрация к песне «В Марьиной роще…». Литография Егора Яковлева. 1868 г.
New York Public Library Digital Collections
Историки, в частности Николай Иванович Костомаров, отмечали, что не все праздничные обряды полностью христианские: «Из церковных праздников в простом народе суббота перед Троицыным днем и Рождеством Иоанна Предтечи сопровождалась полуязыческими обрядами. Троицкая суббота, день всеобщего поминовения усопших, была вместе с тем днем забав и веселищей. Народ собирался на кладбищах по жальникам: сначала плакали, голосили, причитывали по родным, потом появлялись скоморохи и гудцы и причудницы: плач и сетование изменялись в веселье; пели песни и плясали».
Русалки
Восточные славяне верили, что русалки — это злые, опасные духи, которыми становятся умершие до замужества девушки и некрещеные дети. Русалки не прожили отпущенный им век полностью и возвращались после смерти, чтобы вредить людям и тянуть из них жизненные силы. В Черниговской губернии завивание венков называли встречей русалок, а развивание — их прощанием. Венки считали жертвой для русалок. В то же время крестьяне отправлялись на кладбища и разбивали на могилах крашеные яйца — так угощали умерших. В Стоглаве записано, что в это время мужчины и женщины на кладбищах громко оплакивали усопших, а потом, когда на улицы выходили скоморохи, все начинали «скакать, плясать и в ладони бить». Последнее называли обычаем русалок.
Впервые русалии упоминаются в Лаврентьевской летописи. В записи 1068 года праздник описывается как языческий обычай, призывающий дьявола, чтобы предотвратить засуху. На Стоглавом соборе говорилось о русалиях накануне Рождества и Богоявления, на неделе после Троицы и в Иванов день. Название «русалии» произошло от латинского слова rosalia — роза. На территории современных Италии и Греции летом, во время цветения роз, проходили розалии — праздник роз, посвященный поминовению умерших раньше срока, на могилы которых приносили розы. Поскольку люди, умершие до срока, возвращались доживать свой век на земле и вредить живым, отнимая у них силы, люди старались изгнать такую нечисть из своего мира. Для этого восточные славяне проводили обряд, который назывался «проводы русалки».
Иногда «праздником в честь русалок» называли Семик. Заниматься домашними делами в это время строго запрещалось: «Женщины и девушки не работают в этот день, опасаясь в противном случае прогневить русалок и тем вооружить их против себя; в особенности же избегают прясть, ткать, шить и мыть белье: все сработанное в этот день похищается русалками, а на нарушительниц праздника и их скот насылаются тяжкие болезни, разные другие несчастья и даже смерть».
Водяная нимфа. Картина Витольда Прушковского. 1877 г.
National Museum in Krakow
Чтобы русалки ничего не украли, крестьянки сами развешивали на прибрежных кустах и деревьях холсты, нитки, полотенца и сорочки. К этому обычаю относится народная песня, в которой русалки сидят на деревьях и просят проходящих мимо девушек подарить им сорочку:
На гнилой колоде,
На белой березе
Русалки сидели,
Суки вязали,
Да на тех суках
Русалки гутали.
Красные девочки
Шли веночки вить;
Просили русалки
У девок сорочки:
— Девочки подружки!
Дайте нам сорочку.
Автор статьи в «Пензенских епархиальных ведомостях», в которых приводится эта песня, упоминает, что с помощью таких подарков русалкам люди надеялись исцелиться от болезней: для этого больные сначала купались в подходящем водоеме, а потом развешивали на кустах мокрую одежду и полотенца. Кроме того, просьба подарить одежду соотносится с природой русалок: они не дожили свой срок и хотят как можно больше походить на живых, потому и просят одежду.
«Проводы русалок» устраивали в разные дни: где-то в Троицын день; где-то в Духов день — на 51-й день после Пасхи; где-то в первый понедельник Петрова поста, то есть через неделю после Троицы. В источниках упоминаются разные варианты этого обряда. Суть его, как правило, сводится к тому, что русалок выпроваживали из деревни.
Часто встречался вариант обряда, когда девушку одевали как русалку: на голову клали венок, украшали рубаху зеленью. Потом селяне пели песни, а под конец уводили «русалку» из деревни, срывали с одежды зелень и бросали ее в реку или за ограду кладбища, а затем быстро убегали, чтобы «русалка» не смогла никого догнать.
В областях на юге России «русалку» одевали в лохмотья, мазали лицо сажей, волосы распускали и закрывали ими лицо. Также «русалка» могла ездить верхом на кочерге или с помелом в руках.
Основной чертой костюма русалки у русских были белые холщовые рубахи без пояса. В Воронежской, Нижегородской, Пензенской, Саратовской, Астраханской и Пермской областях «русалку» изображали двое ряженых мужчин, носивших чучело коня.
Однако встречались и другие способы оградить деревню от русалок. В некоторых местностях обрядовые игры проводили с деревцем, которое украшали во время Семика, но чаще всего специально делали соломенное чучело и наряжали его в женскую одежду. Иногда в поле или в ближайшем лесу делали шалаш, который украшали цветами, венками и травами. К шалашу приносили продукты, устраивали общую трапезу, водили хороводы вокруг шалаша, пели. В конце праздника одна из девушек брала чучело и плясала с ним в хороводе, а остальная молодежь разделялась на две части: одни охраняли чучело, а другие пытались отбить. «Нападающие» кидали в защитников песком, обливали водой. В конце игры чучело разрывали на части и разбрасывали солому по полю. Потом парни и девушки возвращались в деревню и объявляли, что «проводили русалок».
Также существовал обычай, согласно которому молодежь собиралась вечером на полянах и бегала, размахивая метлами с криками: «Догоняй! Догоняй!» Участники обряда утверждали, что собственными глазами видели, как русалки при этом убегали в лес с плачем.
На Украине во время проводов русалки пели:
Проведу я русалочку до бору,
Сама я вернусь до дому!
Ой колы ж мы русалочку проводылы,
Щоб до нас часто не ходылы
Да нашего жытечко не ломалы,
Бо наше жытечко в колосочку,
А наши дивочки у веночку…
Встречаются разные версии происхождения русалок и их названия. Согласно одной из них, русалки — это души детей, умерших без святого крещения и не погребенных по-христиански.
«Киевские епархиальные ведомости» писали: «Название русалок они получили потому, что они живут и вырастают в руслах различных русских рек. Им не дозволено выходить на свет божий во всякое время года, и только одну неделю в году им дозволено свободно ходить по земле и требовать у людей крещения».
Согласно поверьям, гулять на свободе русалкам разрешалось с субботы перед Троицей (Пятидесятницей) до воскресенья после Троицы. На протяжении всей этой недели русалки превращались «в крохотные невидимые тельца людей» и прятались в колодцах, в которых на праздник Святой Троицы освящалась вода, а также во всех цветах и в каплях росы, на хлебных полях, которые тоже освящали на Троицу.
Если провести обряд освящения, русалки отправятся на небеса: «И счастлив тот приход, духовенство которого озабочивается в праздник Святой Троицы освящать в криничках (колодах. — Прим. авт.) воду и этою водою кропить цветы, приносимые в церковь, а также и хлебные поля. В таком случае, может быть, целые сотни душ русалок сподобляются св. крещения и из холодного русла реки переходят в светлые райские обители».
Но если священник не делает всего перечисленного, то приход не ждет ничего хорошего. Если русалка не «получает крещения», она бродит в облике нагой девушки с распущенными волосами, и того, кто попадется ей на пути без освященной травы или цветка в руках, она защекочет до смерти. Когда русальная неделя закончится, мстительная русалка снова вернется туда, где обитает большую часть года, то есть на дно русла реки, и будет заманивать туда крещеных людей и топить их.
У восточных славян Русальная неделя завершала время пребывания душ предков среди живых. В Родительскую субботу справляли общие для всех православных славян поминки по умершим, провожая души в место их вечного пребывания. Затем в календаре восточных славян наступало время «заложных» покойников, которые приходили на землю и всю Русальную неделю оставались среди живых. У восточных славян на русальный период выпадало множество запретов и магических практик, предназначенных для защиты от засухи, бурь и града. Вся Русальная неделя была опасным, неблагоприятным временем. Если нарушить один из запретов, у скота и домашней птицы могло родиться уродливое потомство, овощи и фрукты также могли быть невкусными или некрасивыми. На Русальной неделе белорусы опасались строить жилища, потому что в них обязательно заведутся тараканы и клопы.
В Воронежской области чучело «русалки» символически хоронили: четыре человека несли чучело, лежащее на палках, остальные шли рядом, причитали и голосили, как по покойнику. Чучело относили в рожь и там оставляли.
Назад: Семик
Дальше: «Поганский обычай»: Иван Купала
