Назад: Глава 3. Как становятся шаманами?

Глава 4. Помощники шаманов — люди и духи

Аями, дямада, туоптуси и другие

Подобно тому как у шаманского ритуала есть две стороны — внешняя, наблюдаемая в физическом мире, и внутренняя, символическая, — так есть и два типа агентов, помогающих шаману во время камлания: это люди, присутствующие рядом с ним в этом мире, и духи, путешествующие вместе с ним в мире ином.

Обычно организовать камлание шаману помогали его родные: нужно было разжечь очаг, принести бубен, костюм и другие атрибуты, которые хранились в особом месте — в отдельном помещении или на священной нарте. Нужно было помочь шаману одеться, разогреть над огнем бубен, чтобы его звучание было правильным. Все это могли делать и обычные люди. А вот с началом ритуала в дело вступал особый помощник. Это мог быть человек из числа «маленьких» шаманов, как ненецкие мал тадебя, или из других категорий шаманствующих, как нганасанские ясновидящие дючилы или нанайские тудины. Наконец, это мог быть человек, у которого не было никаких других задач и способностей, кроме помощи в камланиях. Таковыми были якутские кутуруксуты (другие значения этого слова — «рулевой» и «приспешник») и нганасанские туоптуси («подпевала»).

Помощники выполняли функции советчиков и переводчиков шамана, и здесь были нюансы — куда смотрели и на кого ориентировались помощники. Так, у нганасан считалось, что дючилы хорошо видят дорогу, по которой идет шаман, могут разгадать встречающиеся препятствия и в случае необходимости предостеречь шамана об опасности, ударяя палочкой об обечайку бубна. Сами они не могли ничего делать в символическом мире, но могли видеть и ориентироваться, тем самым и помогали шаману. А туоптуси были больше ориентированы на аудиторию, на людей, присутствующих на камлании; их задачей было переводить, растолковывать загадочные песнопения шамана, руководить очередью из желающих задать вопрос духам — для этого нужно было постучать палочкой по обечайке бубна, привлекая к себе внимание шамана и его духов. Помощники поддерживали и огонь в очаге — он не должен был потухнуть — и песню шамана — она не должна была прерваться, потому что песня была не только описанием пути шамана в символическом мире и его диалогов с божествами, не только рассказом для присутствующих на камлании, но и путеводной нитью, которая помогала шаману не заблудиться и достичь своей цели. В некоторых случаях туоптуси даже начинал шаманскую песню и призывал дямада — шаманских духов. Также туоптуси мог в случае необходимости обратиться к пришедшим духам и попросить их уйти, если их присутствие было нежелательным. Помощник также следил за состоянием шамана: в определенные моменты, когда шаман прыгал с бубном, нужно было держать цепь, находящуюся сзади на его костюме, или привязать эту цепь к столбу жилища, чтобы шаман не ушел в ином мире слишком далеко.

Обычно помощником-туоптуси был близкий родственник шамана: брат, жена, сын. Они же изготавливали шаманские атрибуты: мужчины по указаниям шамана охотились на нужного оленя, из шкуры которого потом делали обтяжку бубна, искали определенное дерево для обечайки и колотушки, а жена шила шаману костюм и была его хранительницей, дававшей разрешение на проведение камлания. Без туоптуси камлание было невозможным. Когда у Тубяку Нгамтусуо в 1982 году умерла жена Балоку, которая была его туоптуси, он сказал, что камлать больше не будет, так как половина его духов-помощников ушли с ней. Тубяку передал свое шаманское облачение и другие культовые предметы, включая изображения духов-помощников, в Таймырский краеведческий музей города Дудинка, где их и сейчас можно увидеть в отдельной витрине.

У других народов Сибири, например у чукчей, шаман не имел специального помощника. Однако во время камлания вся аудитория была таким коллективным ассистентом — от присутствующих требовались отклики, поддержка, которую они выражали, выкрикивая: «Гик, гич, кайво (правда), эмнголик (именно), гэ-гэт!» Впрочем, во время больших камланий и у нганасан все присутствующие выступали в роли помощников-подпевал, поддерживающих шамана пением, мотивирующими выкриками. «Чем больше людей, тем легче идти», — говорил Тубяку.

У тунгусо-маньчжуров Приамурья перед началом камлания каждый из присутствующих мог надеть на себя шаманский пояс с железными подвесками и, стуча в бубен, пройтись по ритуальной площадке, к общей радости и веселью. Такое поведение приветствовалось — считалось, что оно развеселит духов и камлание пройдет успешно. Эту предварительную фазу удэгейского камлания сумел зафиксировать на кинопленку режиссер-документалист Александр Литвинов, и она стала частью его фильма «Лесные люди удэгейцы» (1928).

Также могли помогать шаманам в их камланиях и другие специалисты: кузнецы, сказители, как в следующем примере делает олонхосут — рассказчик якутского и долганского эпоса олонхо.

^{Шаманский пояс.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

Помощь долганского сказителя шаману

Случаются иногда такие болезни, причину которых шаман никак не может узнать, не может выяснить, от какого духа происходит зло и какие меры необходимо принять против него. И вот при таких-то затруднительных случаях и оказывается необходимой помощь со стороны сказителя. Его специально призывают к больному и с исчезновением вечерней зари заставляют рассказывать былину. Шаман в это время прячется около больного. Когда сказитель доходит до того места, где абаасы (злой дух) начинает сражаться с героем доброго божества (айыы — жители Верхнего мира, прародители якутов. — Прим. авт.) и последний начинает одерживать победу, тогда из больного выходит поедающий его абаасы, чтобы помочь побежденному в былине осилить героя божества. Вот только этого и ожидает шаман. Увидев и узнав, какой это злой дух, он соскакивает и начинает камлать, уже зная, что может предпринять в данном случае.

Сколь ни важны были помощники-люди, все же сами шаманы и их сородичи считали, что его основные помощники — это особые шаманские духи. У некоторых народов Сибири и Дальнего Востока были для них особые названия: у кетов — есьденг, «небесные люди» или «люди Еся» (верховного божества), у ненцев — тадебцо, «то, что используется шаманом» (тадебя), у нганасан — дямада, «имеющий горло», у энцев — самади, у нанайцев — аями, у нивхов — кэхн, у юкагиров — эидьипе, у якутов и долган — эмегет, у ительменов — кугуйгудучь, у коряков — энэн. У других народов шаманских духов называли тем же словом, что и духов Среднего мира, считая их особой категорией последних: у селькупов — лозы, у эвенков и тунгусо-маньчжурских народов Дальнего Востока — сэвэны / хэвуки, у алтайцев — тоси, у тувинцев — ээрены, у чукчей — янра кэлет, «особые духи». Иногда отдельных шаманских духов считали разновидностью злых духов, например тунгусо-маньчжурских амбанов.

Собственно, это те самые духи, что избрали шамана и призвали на служение, а также те, кого он приобрел в ходе испытаний и жизненных перипетий, примерно как сказочный Иван-царевич — Серого Волка или Иван — крестьянский сын — Конька-горбунка, своих чудесных помощников.

Призывая своих духов перед началом камлания, якутский шаман пел такую песнь.

Призывание духов-помощников якутским шаманом

Если я упаду лицом вниз,
Обещавшие поддержать меня.
Если я упаду навзничь,
Обещавшие подпереть меня.
Меня, заику,
Одарившие языком.
Мне, кривому, давшие глаза.
Меня, глухого, одарившие слухом.
Меня, не имевшего предков-шаманов,
Сделавшие шаманом.
<…>
Раскройте предо мной
Все удобные проходы,
Даруйте мне силу спеть
Проникновенную песню.
Бдительно прислушивайтесь спереди!
Умоляю, устраняйте препоны с дороги,
Сгладьте неровности пути!
А людям Средней земли,
Умоляю, не причиняйте несчастий.
Скоту светлых божеств моих
Не создавайте преград (ошибок).

У якутского шамана могло быть от трех до сорока семи духов-помощников — чем он сильнее, тем их больше. Главным из них был эмегет, которого представляли в виде человечка величиной с мизинец. Остальные духи имели вид животных (быка, медведя, волка, собаки) и птиц (кулика, гагары, кукушки). По якутскому мифу, они появились так: первый шаман вырезал из кусочков тальника изображения эмегет, птиц и животных, затем вдунул в них дыхание, и они ожили.

У других народов Сибири и Дальнего Востока шаманские духи также обычно выглядели как люди, животные, птицы и рыбы, иногда — как растения и даже предметы. В человеческом облике чаще представали шаманы-предки. Алтайские шаманы, которые могли путешествовать по всей вселенной, имели четырех духов-помощников: трех зооморфных по числу частей мироздания — Верхнего, Среднего и Нижнего миров — и антропоморфного духа шамана-предка. Ненцы подразделяли тадебцо на белых, обитающих в воздухе, и зеленых и черных, живущих на земле. В мифологии эвенков, эвенов и тунгусо-маньчжурских народов Приамурья шаманские духи представлялись в зооморфном виде, но имели человеческие лица и могли понимать речь шамана, отвечать ему, выполнять его поручения. Нанайскому шаману духов-помощников дает его главный дух — аями.

^{Якутский шаман. Открытка начала ХХ века.}

^{Российская национальная библиотека}

Рассказ нанайского шамана

Она (аями) дала мне трех помощников: ярга (пантеру), доонта (медведя) и амба (тигра). Они ко мне приходят во сне и являются на мой зов, когда шаманю. Если кто-нибудь из них не желает явиться, аями заставляет приходить. <…> Еще она велела сделать изображения духов-помощников и носить их на шее. Когда их изготовили, я сделал так, как аями учила, на стенку повесил, разные приношения делал, кормил их, воскурения сделал, потом в бубен бить стал, прося, чтобы духи вселялись в изображения и являлись на мой зов.

У нанайского касаты-шамана, самого сильного, был также особый дух — птица коори, на которой он возвращался из загробного мира, проводив туда души умерших. Ульчи полагали, что два духа-сэвэна — маси и бучу — составляют особую душу шамана, путу, которой не было у обычных людей и у слабых шаманов. «Пута — главный ум шамана», — говорил ульчский шаман А. Коткин. «Душа пута ходит везде, все узнает, в случае необходимости заставляет шамана шаманить». Кроме маси и бучу, двух главных духов, у ульчских и нанайских шаманов было много и других, чрезвычайно разнообразных.

Духи-помощники ульчского шамана

Особенно много их «воплощений» в скульптуре было у шамана А. Коткина из селения Дуди. Своих главных маси и бучу он называл небесными, говоря, что получил их от своего небесного отца-покровителя; его деревянные маси и бучу были крылаты, антропоморфны (второй — с острой головой). На мой вопрос А. Коткин ответил, что эти духи — муж и жена. Изображения многих других помощников и защитников были сделаны из металла; как говорил хозяин, в этом заключалась их особая сила. <…> Несколько духов-драконов мудули служили Коткину: один был изображен в виде аппликации из ткани на его халате, другой — вырезан из толстой металлической пластинки дугообразной формы длиной несколько более 20 см. К вогнутой ее части на двух дужках была подвижно прикреплена фигурка в виде летящей птицы, но и ее Коткин называл драконом. Кроме того, в разных местах к большой фигуре были приделаны мелкие фигурки духов маси, бучу и эдехэ. Коткин говорил: самый большой, главный дракон летает по воздуху, «гром делает», поменьше (в виде змеи) — ходит по земле; все они подчинялись ему, убивали злых духов. Эта сложная, многофигурная «композиция» была сделана от боли в груди, изображенные духи ему помогли и стали служить в дальнейшем. В распоряжении шамана было несколько видов змей-духов, черепаха, аян, с утиными лапами (верхом на ней Коткин пролетал сквозь камень, бывал в море), змея, муи (острая, длинная, сразу злого духа амбан (тигра) убивала), вэрэ (очень сильная змея, «таких много живет на сопке» у селения Богородского, «но моя дерево ломает, побеждает черта в виде медведя, тигра»). <…> Одним из основных своих духов-помощников, амбан эдени, Коткин считал льва, который у него воплощался в деревянной фигурке, отдаленно напоминающей это животное. Она была обклеена мехом белки, но он сильно повытерся. «Это — мой самый сильный помощник; я, как лев, летаю, воюю с чертями, рублю их саблей, рву когтями, зубами». В 1960 году, когда А. Коткин стал посвящать меня в свои тайны, он просил купить в Москве и прислать по почте хорошую меховую игрушку, изображающую льва: его старая фигурка от длительного употребления выглядела очень плохо. Я спросила: «Но ведь это будет просто игрушка?» «Нет, я в нее поселю духа».

^{Деревянные фигурки духов-помощников шамана.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

Кеты верили, что шаманские духи есьденг чуть больше комаров и их много, как комаров; у них есть руки, ноги и крылья, среди них есть мужчины и женщины. Шаман каждого знает в лицо. Встречая его, помощники радуются, играют, «ходят насквозь его», дают силу. Шаман не стриг волос, потому что на них могли сидеть есьденг.

Шаманские духи чукчей, коряков, ительменов могли иметь вид не только животных (медведя, ворона, чайки, моржа, кита), но и предметов (котелка, молотка, иголки, ложки и т. д.). Их называют часто «особые голоса» (это намек на чревовещание шаманов), или энгенг, это означает также «снадобье», применяется и к европейским лекарствам, а кроме того, им же обозначают христианского бога, иконы, крест и прочие священные предметы.

Духи-помощники шаманов у чукчей

Шаманские духи, руководители и помощники шамана, имеют разнообразный характер. Это чаще всего звери и птицы: волк и ворон, мышь и сова, горностай, морж, белый медведь; неодушевленные предметы: кожаное ведро, котельный крюк, иголка, даже ночной горшок или кал; тайные члены собственного тела и рядом с ними фантастическая фигура — Черный старик с носом, Девка с косой, Одноглазка, Безухий. <…> Хороший шаман имеет множество духов-помощников, целые легионы. В случае надобности он может призвать их всех.

Откуда призывал шаман своих духов? Они обитали в символическом мире, на притоках шаманских рек, в урочищах, на сопках и островах (у нанайцев и ульчей — на особых шаманских территориях гора и дёргиль), и на зов шамана каждый шел своей дорогой — ночной, полуденной, верхней или нижней.

У всех народов Северной Азии был примерно один сценарий взаимодействия шамана с его духами-помощниками. Духи приходили по призыву шамана в начале камлания, вселялись в него — знаками этого были звукоподражания их голосам: в темном помещении, озаряемом только всполохами огня, вдруг послышались тяжелая поступь медведя и его рычание, следом зазвучал собачий лай, завыл волк, вдруг раздался лебединый крик, потом закуковала кукушка, застонала гагара — это пришли духи-помощники. Зевая, шаман впускал их в себя и угощал, опрокидывая стопку водки. Сам он как будто не пьянел — все шло его духам. Угостившись, они начинали «разговаривать». Например, у якутов духи устами шамана спрашивали, иногда возмущенно, по какому поводу их потревожили. На это присутствующие на камлании хором отвечали:

^{Эвенкийский рисунок, изображающий родовые поселения шаманских духов, призываемых шаманом во время камлания. 1 — шаман, призывающий своих духов-помощников; 2 — человек, помогающий шаману во время камлания; 3 — шаманский чум; 4 — сородичи шамана, присутствующие на камлании; 5 — мифические шаманские родовые дороги, идущие от шамана к его духам; 6–12 — родовые территории шаманских духов}

^{Анисимов А. Ф. Религия эвенков в историко-генетическом изучении и проблемы происхождения первобытных верований. М.; Л., 1958. С. 141, рис. 9}

Ради мужа-человека!
Говоря — настал день, когда восьминогая злая сила
Собирается оседлать (нас) — точно коня,
По этому поводу может,
Рассчитывая, получить (от тебя) силу-поддержку!
Наступает день,
Когда в жарком доме входная дверь
Образуется с западной стороны,
Чтобы (ты), изменив это,
Спас и оградил нас, молим!
Приходит пора, когда
В обширном доме входная дверь
Образуется с тыльной стороны,
Вот почему молим и просим!

^{Шаман, камлая, отправляет своих духов-помощников на задания. Селькупский рисунок.}

^{Иллюстрация Веры Пошивай (по изданию: Прокофьева Е. Д. Костюм селькупского (остяко-самоедского) шамана // Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. 11. М.; Л., 1949. С. 372, рис. 35}

^{Шаман верхом на духе-медведе спускается в Нижний мир. Селькупский рисунок.}

Устами шамана духи «отвечали», что только они могут защитить людей, и камлание начиналось. Шаман вместе с помощниками отправлялся в путешествие. С их помощью он улетал на небо или спускался в подземелье, переправлялся через бурные реки и непроходимые леса и потом возвращался назад. Помощники разыскивали украденные болезнями души людей, сражались с врагами шамана — злыми духами и враждебными ему шаманами. Иногда хозяин отправлял их с заданиями в самостоятельные путешествия.

Задания духам-помощникам давались в соответствии с их особенностями и возможностями: розыски души по воздуху поручались птицам, по воде — рыбам; в проводах души покойного в загробный мир шаману помогали рыбы, олени, собаки. По воздуху шамана переносили гагары, орлы, чайки, по воде — таймени, по суше — лоси, тигры, медведи.

Шаманские духи были невидимы для обычных людей, но можно было увидеть их специально сделанные изображения. Такие изображения можно разделить на несколько групп: одни выковывались из железа, были предназначены для шаманского облачения и составляли его неотъемлемую часть; другие представляли собой отдельные фигурки из дерева, камня или металла и хранились в священном месте, рядом с другими шаманскими атрибутами; третьи изготавливались из дерева специально для шаманских камланий и затем оставлялись на священных местах в тайге или тундре.

Например, на плечах костюма нганасанского шамана Дюхадие Нгамтусуо, предназначенного для камлания в Верхний мир, прикреплены два антропоморфных лика, выкованных из меди, — это духи-помощники Морсыхуду, «плеч лямки», хранители плеч шамана. В центре нагрудника, надеваемого при камлании в Нижний мир, расположен железный лик духа Фамада — этот дух следил, чтобы шаман не проглотил червя болезни, подброшенного враждебным шаманом, а если так случалось, помогал выплюнуть его.

^{Духи Морсыхуду и дух Фамада.}

^{© Экспонат частного музея О. Крашевского, плато Путорана, туристическая база «Бунисяк»}

На груди и спине костюма прикреплялись изображения птиц и оленей — также шаманских духов. Их присутствие на костюме означало, что они участвуют вместе с шаманом в камлании и помогают ему там. Если изображение отвязывалось и падало или ломалось, это означало, что злые духи повредили помощнику. Так, одна из железных привесок на костюме Дюхадие, предназначенного для камлания над роженицей, означала кокэры, журавля. Его левая лапка была оторвана — это считалось результатом борьбы со злыми духами.

^{Дух-помощник в виде птицы. Железная подвеска шаманского костюма.}

^{КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»}

На головном уборе шамана также были изображения его помощников — оленей и птиц. На нганасанской шаманской шапке, надеваемой при камлании духами Нижнего мира, сверху пришито железное изображение нюоны — гагары, а на обруче надо лбом — два железных оленьих рога. Во время камлания гагара своим железным клювом продалбливала лед в проруби, через которое шаман должен был проникнуть в Нижний мир, а рогами шаман разламывал вечную мерзлоту, мешавшую продолжать путь.

Некоторые из изображений духов-помощников, как верили многие народы Сибири, не были изготовлены руками человека, а появлялись чудесным образом — например, шаман находил какой-то необычный природный предмет и считал его подарком божеств и воплощением помощника. А ульчская шаманка Алтаки Ольчи говорила, что новый дух-помощник ее мучил, она болела, видела его во сне, после чего болезнь проходила, а дух ей служил много лет. Так у нее появились две ящерицы и рыбка, когда у нее долго сильно болело горло. Эти серебряные фигурки, по ее словам, выпали у нее изо рта. Так же появился у нее и маленький серебряный диск с изображением на нем «черта с двумя хвостами». Этот рассказ отсылает к : когда бронзовые и серебряные шаманские вещи разлетелись в разные стороны и попали к людям, достойным шаманского звания, из разных родов, то эти люди обрели их, выплюнув изо рта.

^{Шаманская шапка нганасан.}

Иногда изображения духов делались специально ради камлания. Две чайки на следующем рисунке были вырезаны из дерева якутом Михаилом Яковлевичем Ивановым в 1980 году для документального фильма о сибирских шаманах «Времена сновидений». Михаил Яковлевич показывал, как проходит камлание — лечение болезни глаз. В молодости он был кутуруксутом и хорошо знал, что надо делать. В ходе камлания шаман должен был выманить из больного злого духа абаасы и отнести его на небо, к его «почтенным родителям» — духам «корня глазных болезней», старику и старухе, живущим на седьмом слое Верхнего мира. Духи-помощники чайки сопровождали шамана в этом путешествии. Все это можно увидеть в фильме «Времена сновидений».

^{Чайки, духи-помощники якутского шамана.}

^{Коллекция Е. С. Новик / Фото О. Б. Христофоровой, 2024}

Шаманы регулярно совершали «кормления» своих духов, обязательно в начале каждого камлания и специально один-два раза в год. Шаманы тунгусо-маньчжурских народов Приамурья делали так два раза в год — весной и осенью. А если камланий долго не было, то шаман периодически устраивал особые ритуалы «кормления» своих духов: надевал костюм, пел, призывая их, и угощал. Нганасанский шаман Тубяку Нгамтусуо, отдав в 1982 году свой костюм и атрибуты в Таймырский краеведческий музей, иногда приходил и проводил такие ритуалы прямо в музейном зале. В том же зале находилось чучело дикого северного оленя. Тубяку это не смущало, даже наоборот — одним из его главных духов была «худая важенка» дикого оленя, и он воспринимал чучело как образ своего помощника.

После кончины Тубяку в 1989 году «кормить» духов стал его сын Латымяку (Леонид), также немного умевший камлать. Сотрудники музея всегда шли навстречу шаману, более того, после смерти Леонида в 2011 году сами «кормят» шаманских духов, но уже не в формате маленького камлания, а как положено обычным людям и как указывал сам Тубяку.

^{Камлание шамана.}

^{Отрисовка Марины Королевой}

Чем «кормили» духов? Обычным угощением для них были кровь и жир животных, а после знакомства с русскими — и водка. Изображения духов (их рты, если они были) мазали этими угощениями, подносили рюмку ко рту фигурки. Но если изображения не было, если дело было в начале камлания, когда духи приходят и вселяются в тело шамана, то угощали их или через огонь, или через самого шамана — он ел и пил угощения, которые шли духам. Бывало и так, что духи предпочитали пищу, для людей несъедобную: например, смолу определенного дерева, личинки насекомых, сердце пестрой утки, мышей или даже железные опилки. Приходилось шаману глотать и такую «пищу», к ужасу и восторгу присутствующих.

Рассказ нанайского шамана

Когда шаманю, аями и духи-помощники во мне сидят; хоть большие, хоть маленькие, они входят в меня, как дым, как пар. Когда аями в меня входит, она сама через мои уста все говорит и сама все делает. Когда я сукгу (жертвоприношение) кушаю или кровь свиньи пью (кровь свиньи только шаманы пьют, мирянам воспрещено), это не я ем и пью, а всё моя аями. Своих духов-помощников тоже кормлю, но им только мясо или кашу разбрасываю, а они сами подбирают. Ты видал шамана на больших поминках. Как человек столько водки выпить может? Это аями все выпивает. Аями и духов-помощников кормить надо. Если их не кормить, ругаются, говорят: «Мы тебе помогаем людей лечить, а тебе кормить нас жалко». Тогда приходится свинью резать. Помогают кормить больные. Когда больной поправляется, он привозит крупу (водку), свинью. Тогда хожу по юртам, везде шаманю, а потом свинью режу, кровь в особую посуду сливаю, а мясо велю варить; вечером облачаюсь, созываю духов, ставлю перед ними все блюда, кровь сам пью, кушанья разбрасываю, водку во все стороны брызгаю, и духи довольны.

Отношения шамана и его духов во всех сибирских традициях были типичны: духи выбирали будущего шамана, испытывали его, затем помогали ему в шаманском служении. Он же общался с ними, спрашивал их совета, «кормил», дарил украшения и новую одежду их «телам» — фигуркам. Но в традициях некоторых народов Северной Азии был еще один нюанс отношений — причиной призыва будущего шамана считалось сексуальное избранничество духом. Л. Я. Штернберг, изучавший шаманизм в Приамурье и на Сахалине, считал такой вид избранничества доминирующим, а любовную связь с духом — основой шаманства вообще. Действительно, у народов этого региона она встречается нередко. Так, нанайская шаманка Гара Гейкер рассказывала, что шаманской болезнью она заболела от огромного антропоморфного чудовища Наму эдени, «Моря хозяина». Он стал ее духовным супругом, от их брака родились дети — они тоже были духами. Штернберг приводит рассказ нанайского шамана, записанный им в начале XX века.

Рассказ нанайского шамана

По словам стариков, несколько поколений тому назад в моем роду было три великих шамана. Среди ближайших предков шаманов не было. Отец и мать были совершенно здоровые люди. Мне теперь сорок лет. Женат, но детей не имею. До двадцати лет был совершенно здоров. Потом стал болеть; все тело болело, особенно голова. Лечили меня шаманы, ничего не помогало. Как стал сам шаманить, все лучше становилось. Десять лет, как я шаманю, но сначала шаманил только для себя, три года назад стал людей лечить. Шаманить тяжело, очень тяжело, легче лес рубить, чем шаманить, но что делать. Однажды во время болезни, когда я спал, явился ко мне дух (сэвэн). То была маленькая, всего в пол-аршина ростом, очень красивая женщина. Лицом и по одежде совсем наша женщина — гольдка (гольды — устар. нанайцы). Волосы до плеч, черные, косы маленькие. <…> Она сказала: «Я — аями твоих предков-шаманов. Я их учила шаманить. Теперь тебя буду учить. Старые шаманы поумирали, некому стало людей лечить. Ты должен стать шаманом». Потом сказала: «Я люблю тебя, мужа нет у меня теперь, ты будешь моим мужем, я — твоей женой. Будем спать вместе. Я дам тебе духов-помощников, с их помощью лечить будешь, и сама тебя учить и помогать тебе буду. Люди кормить нас будут». Я испугался, стал отказываться. Тогда она сказала: «Если не послушаешься меня, тебе плохо будет, убью тебя!» С тех пор она стала приходить ко мне, и я сплю с ней как с собственной женой, но детей у нас нет. <…> Иногда она является в виде старухи, иногда — в виде волка, смотреть страшно! Иногда — в виде крылатого тигра, я сажусь на него, и он возит меня, чтобы показать разные страны. <…> Аями — учитель шамана, его все равно [что] бог. У мужчины шамана аями — всегда женщина, у женщины — мужчина, потому все равно муж и жена. Иной шаман и со всеми своими духами-помощниками, как со своей бабой, спит. Одна большая шаманка была, которая без мужа жила. У нее много духов-работников было, и она со всеми спала. Говорят, к одному шаману аями и как мужчина приходит. Сам таких не видал.

Однако А. В. Смоляк, работавшая в том же регионе во второй половине XX века, выяснила, что важность сексуального избранничества была сильно преувеличена. Ее собеседники, нанайцы и ульчи, говорили, что главные стимулы, толкающие духов к шаману, сводятся в основном к желанию получить от него пищу и — реже — кров. Старые ульчи сообщали, что, кроме того, аями любят тело и запах шамана, и именно это руководит ими, а сексуальные отношения все единодушно отрицали.

Записи этнографа А. В. Смоляк

Нанайцы считали, что духи-помощники после смерти шамана возвращались на исконную шаманскую территорию и жили там многие годы, зарывшись в землю, траву либо в домике дёкасон, затем просыпались, начинали искать нового хозяина. Они ждали, когда появится новый кандидат в шаманы — родственник умершего. Иногда, говорят, дух даже присутствовал при родах женщины, когда появлялся наследник главного шамана. Дух примечал: «Этот ребенок будет моим». Он уже любил этого человека, его кровь, его тело, его запах. Затем много лет он следил за этим человеком, а потом начинал ему являться, приходил из ночи в ночь, понуждал к шаманству.

Действительно, вряд ли гипотеза о сексуальном избранничестве верна — у других народов Сибири мы практически не встречаем упоминаний о сексуальных отношениях шаманов и избравших их духов. Кроме, пожалуй, жителей другой, северной, части Дальнего Востока: чукчей, коряков, ительменов и эскимосов. У них такой вид избранничества был и, пожалуй, больше других влиял на повседневную жизнь шаманов. О ней пойдет речь в следующей главе.

Назад: Глава 3. Как становятся шаманами?

Дальше: Глава 5. Жизнь и смерть шамана