Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Азия таит в себе богатейшее культурное и языковое разнообразие; к сожалению, генетическая структура популяций на пространстве этой части света остается одной из наименее изученных. К тому же на ее территории находится столько географических барьеров, столько совершенно разных культур и такой диапазон климатических и других условий окружающей среды, что трудно коротко изложить историю заселения Азии. По сути, ее заселение состоит из множества независимых эпизодов, сложных и очень отличающихся друг от друга. Поначалу генетические исследования говорили в пользу единственной миграции по южному побережью Азии около 60 000–70 000 лет назад: предполагалось, что тогда началось заселение Юго-Восточной и Восточной Азии, за которым последовали миграции на север, в обход Тибетского нагорья. Тем не менее, ученые обнаружили, что популяции папуасского происхождения являются носителями характерных паттернов – размером примерно 2 % генома, – соответствующих первому выходу из Африки через Ближний Восток около 120 000 лет назад. Этот выход, как мы уже видели, оказался неудачным и внес очень незначительный вклад в генетическое разнообразие современных популяций за пределами Африки. Что касается прибрежной миграции, то она проходила вдоль берегов Аравийского полуострова, омываемых Персидским заливом, и вдоль берегов Индии, и очень быстро, около 58 000 лет назад, достигла территорий Юго-Восточной Азии и Сахула (так называется древний материк, частями которого, разделенными водой к периоду 10 000 лет назад, являются Австралия, Тасмания и Новая Гвинея). Исследования популяций Юго-Восточной и Восточной Азии выявили сильную корреляцию между генетическим разнообразием и географической широтой: это было интерпретировано как результат серийного эффекта основателя, поскольку человеческие популяции переместились с юго-востока ближе к северу Азии.
Предки жителей Евразии разошлись с популяциями Юго-Восточной Азии и Сахула около 57 000 лет назад, а затем еще раз, около 42 000 лет назад, и дали начало двум линиям: западным (европейцы) и восточным евразийцам. То есть генетические данные говорят в пользу единственного «успешного» выхода из Африки в Евразию – единого миграционного потока, который затем разделился на две большие волны колонизации Азии: одна отправилась на юг, а другая – на север.
История популяций континентальной Азии с культурной, географической, лингвистической и археологической точек зрения может быть представлена в виде множества «Азий», довольно сильно отличающихся общностей и генетических групп. Несмотря на малое число глобальных исследований популяций, населяющих сегодня Азию, генетические данные указывают, что азиатские популяции можно разделить на несколько крупных генетических групп, которые соответствуют языковым семьям своего региона: в их числе алтайские и сино-тибетские/тай-кадайские языки, языки хмонг-мьен, австроазиатские, индоевропейские и австронезийские языки.
Есть и исключения: они касаются генетических составляющих, которые соответствуют изолированным популяциям или популяциям с особой демографической историей, как в случае млабри из Таиланда и Лаоса – группы кочевых охотников-собирателей, сейчас едва ли насчитывающей 200 человек; или негритосов (от испанского «маленькие негры») с Филиппин, из Малайзии или Индии – темнокожих и низкорослых. По результатам недавнего секвенирования геномов более 1700 индивидов из 219 популяций Азии установлено, что разные группы, объединенные в классификации под общим названием «негритосы», на самом деле генетически ближе к своим географическим соседям, находящимся на Филиппинах, в Малайзии или Индии, чем к негритосам из других мест. Это позволяет сделать вывод, что характерные для них фенотипические черты – такие, как темная кожа или низкий рост – являются скорее результатом адаптации к окружающей среде и к образу жизни, чем показателем общего происхождения.
Как и в случае истории Европы, многочисленные работы по геномике, связанные с изучением ископаемых останков, рассказали нам о заселении Азии и об отношениях между популяциями, проживающими здесь. Например, секвенирование генома человека, умершего 24 000 лет назад на территории стоянки Мальта́ недалеко от озера Байкал на юге Сибири, выявило его необыкновенное генетическое сходство с популяциями на западе Евразии и с американскими индейцами – гораздо большее, чем с нынешними восточными азиатами или сибиряками: так выяснилось, что генетический пул древних европейцев простирается до Северной Азии. Сегодня мы встречаем генетический материал древнего населения окрестностей Мальты объемом 10–20 % у европейцев и 30–40 % у американских индейцев. Дальнейшие исследования показали, что около 15 000 лет назад мальтинцы разделились на две большие группы: европейские охотники-собиратели на западе и североазиатские популяции на востоке. А значит, у населения Северной Азии наблюдается генетическая непрерывность от периода верхнего палеолита и вплоть до бронзового века, то есть до пятого тысячелетия до н. э.
Начиная с бронзового века, миграции и метисации в Центральной Азии и в Сибири постепенно приводили к замещению, а затем и полному исчезновению этой древней североазиатской популяции, в итоге вытесненной пришедшими с запада мигрантами. На этот процесс, вероятно, также повлияли миграции представителей ямной культуры со стороны Европы и миграции с востока – например, связанные с неолитическими культурами Азии. Таким образом, популяции, к которым принадлежали мальтинцы и усть-ишимский человек – также найденный в Сибири и датированный возрастом 45 000 лет – оставили мало генетических следов в современном населении Евразии. Эти факты подчеркивают важность замещения популяций в истории человечества.
Но стоит отметить, что существуют и противоположные замещению случаи – случаи генетической непрерывности. Известны группы древних индивидов, которые внесли заметный вклад в нынешнее генетическое разнообразие человеческих популяций. Один из таких примеров – человек из пещеры Тяньянь в Китае. Его возраст составляет 40 000 лет, геном был секвенирован в 2017 году. С точки зрения генетического наследия этот человек гораздо ближе к жителям Восточной и Юго-Восточной Азии, чем к европейцам – как древним, так и современным, – и это иллюстрирует генетическую непрерывность в Восточной Азии на протяжении последних 40 000 лет. Другой любопытный факт: геном тяньяньского человека близок к некоторым популяциям индейцев Южной Америки, и это позволяет предположить, что колонизация Америки связана с различными прародительскими популяциями, происходившими из Азии и на тот момент уже дифференцированными. В отличие от Европы, где подобные случаи редки, в Азии встречаются и другие примеры генетической непрерывности, сохранившейся до наших дней. Об этом свидетельствует результат секвенирования геномов индивидов, живших на территории Тибета, Северной Кореи и Японии в период от 1000 до 7000 лет назад: выяснилось, что эти индивиды генетически очень близки с популяциями, населяющими эти регионы сегодня.
Проведенные в последние годы многочисленные исследования древней ДНК жителей Восточной и Юго-Восточной Азии предоставили нам ценные сведения об истории заселения этих регионов. Например, они показали, что в начале неолита популяции с севера и юга территории современного Китая генетически различались сильнее, чем сейчас. Этот факт был принят как доказательство, что в период неолита популяции севера, которые, по-видимому, выращивали просо, мигрировали на юг Китая, где переключились на рис и стали скрещиваться с жителями этого региона. Кроме того, генетические данные позволяют предположить, что говорящие на австронезийских языках популяции, которые сегодня проживают на территории от Тайваня до Полинезии, родом с юго-восточного побережья континентальной Восточной Азии – вывод сделан на основании их генетического сходства с ископаемыми останками эпохи неолита, найденными в этом регионе.
Что касается Юго-Восточной Азии, данные палеогеномики показывают, что современные популяции этого региона появились в результате гибридизации многих прародительских популяций: в их числе континентальные хоабинцы (представители культуры Хоа-Бинь) – первые обитатели этого региона, предки нынешних жителей Андаманских островов (онге, джарава) и джахаев – малайских охотников-собирателей; популяции, пришедшие с юга современного Китая и принесшие земледелие (особенно выращивание риса) на полуостров Индокитай около 4000 лет назад; популяции носителей австроазиатских языков – потомки метисации хоабинцев с первыми земледельцами, пришедшими с севера в эпоху неолита; популяции носителей тай-кадайских и австронезийских языков: их экспансия около 2000 лет назад привнесла генетическое наследие Восточной Азии в Юго-Восточную Азию – то есть с континентальной в островную соответственно.
Есть одна часть Азии, относительно хорошо изученная с точки зрения как генетики сегодняшних популяций, так и древней ДНК, – это Центральная Азия в широком смысле, то есть обширный регион, ограниченный на западе Каспийским морем, на востоке – Монголией и Китаем, на юге – Ираном и Афганистаном и на севере – Россией. Это пространство включает в себя два географических региона, которые часто изучают независимо друг от друга, хотя они имеют общую историю и культуру: это Центральная Азия в узком смысле, или Туркестан: в нее входят республики Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан; и Северная Азия, охватывающая запад Монголии, часть России – Южную Сибирь – и самую западную область Китая – Синьцзян-Уйгурский автономный район. В этой части Азии также очень разнообразные природные условия – от степей в сердце Евразии до хвойных лесов (тайги) и тундры, простирающейся до Северного Ледовитого океана.
Генетическое исследование, проведенное в 2019 году в популяциях, которые проживают в коридоре миграций, образованном Арменией, Грузией, Казахстаном, Молдавией, Монголией, Россией, Таджикистаном, Украиной и Узбекистаном, показало, что здешнее население делится по генетическим признакам на три большие группы, соответствующие их географическому положению и языку. По географическому положению эти группы соответствуют различным климатическим поясам Внутренней Азии, то есть тайге и тундре, лесостепи и кустарниковой степи. По языкам – уральским и тюркским языкам на севере и юге соответственно. Тем не менее отдельные популяции не вписываются в общую тенденцию, и этот факт подчеркивает важность недавних скрещиваний и более поздних переселений, которые уничтожили генетическую непрерывность, ожидавшуюся для некоторых из этих групп. Например, исследование генетического материала индивидов, живших в степях Центральной Азии в последние 4000 лет, показало, что различные миграционные явления преобразили генетическую картину населения евразийских степей после бронзового века. Вначале здесь жили популяции, пришедшие с запада и говорившие на индоевропейских языках, но затем степи заселили современные группы, по большей части говорящие на тюркских языках, в основном восточноазиатского происхождения.
В Южной Азии данных о древней ДНК, к сожалению, удалось получить не так много – прежде всего по причине плохой сохранности ДНК древних образцов из-за климатических условий этого региона. Тем не менее, заселение Индийского субконтинента стало предметом исключительного внимания. В результате исследований, ко всеобщему удивлению, выяснилось, что своей тройной структурой местная картина напоминает заселение Европы. Как оказалось, нынешние индийские популяции являются результатом гибридизации трех генетических составляющих, относящихся к трем народам-прародителям. Южная Азия была населена группами охотников-собирателей, которые обосновались на этой территории около 50 000 лет назад – еще до появления земледелия и сразу после выхода Homo sapiens из Африки. Затем в результате скрещиваний между первыми земледельцами, спустившимися с Загросских гор (на территории современного Ирана), и группами охотников-собирателей – как местных, так и пришедших из Западной Сибири, – образовалась новая популяция, которая стала основой цивилизации в долине Инда в период от 5400 до 3700 лет до н. э. После заката индской цивилизации около 3500 тысяч лет назад эта популяция, представлявшая собой к тому времени пеструю генетическую смесь, продолжала скрещивания. Гибриды с местными охотниками-собирателями заселили Южную Индию, жители которой говорят на дравидийских языках. Скрещивание с народами, пришедшими из евразийской степи, носителями индоевропейских языков, породило древнейшее население Северной Индии.
Соотношение двух этих прародительских генетических составляющих меняется в современной Индии в направлении с севера на юг, или по индийскому градиенту – если на севере больше генетического материала «степного» происхождения, то на юге происходящего от местных охотников-собирателей. С наибольшей частотой «северная» прародительская составляющая встречается у народов – носителей индоевропейских языков, а также у представителей высших каст индийского общества, например брахманов, тогда как «южная» прародительская составляющая чаще всего обнаруживается у носителей дравидийских языков на юге Индии; особенно сильно она выражена у охотников-собирателей онге с Андаманских островов – из ныне живущих народов генетически они наиболее близки к предкам из этой родословной.
Войти с помощью соц. сетей: