– Ты же не такой дурак, чтобы отмахиваться от моего предложения! И почести, и награду получишь, даже если вернешься один – но с доказательствами моей смерти. А доказательствами будут мои документы и личные вещи, они закопаны возле границы Юньнани. И не бойся, что я когда-нибудь появлюсь и все испорчу.

Худощавый мужчина в выцветшем хаки страдальчески скривился и отвернулся от карих глаз собеседника, налитых кровью. За тиковым бортом джахаза речную гладь взломала бугристая морда магера. Когда крокодил вновь ушел под воду, Хейдждорн вернул взгляд своих серых глаз на пленника и заговорил устало, как человек, который раз за разом вынужден отвечать на одно и то же:

– Я не могу этого сделать, Барнс. Я уплыл из Нью-Йорка два года назад, чтобы поймать тебя. Целых два года пришлось гоняться за тобой по этим проклятым дебрям – здесь и в Юньнани. Я дал обещание, что обязательно найду тебя, и сдержал слово. Господи! – выдохнул он с легким раздражением. – Я такого натерпелся за это время, парень, и теперь ты думаешь, что я отступлюсь? Когда дело уже сделано?

Смуглый мужчина в местной одежде улыбнулся масленой улыбкой и взмахом руки отмел слова своего врага.

– Я же не пытаюсь всучить тебе жалкую пару тысяч долларов! Предлагаю чуть ли не самое богатое месторождение в Азии, залежь драгоценных камней! Ее спрятал народ мранма, когда по стране рыскали британцы. Доберись туда со мной, и я покажу рубины, сапфиры и топазы, которые тебя просто ослепят. Прошу только об одном: побывай там со мной и взгляни на них. И если они тебе не понравятся, можешь везти меня в Нью-Йорк.

Хейдждорн медленно покачал головой:

– Ты отправишься со мной в Нью-Йорк сейчас же. Может, сыск и не самое прибыльное ремесло, но это все, что я умею, а твои залежи драгоценностей – пустой звук. Не могу винить тебя за то, что пытаешься найти лазейку, но это не поможет. Я все равно тебя увезу.

Барнс уставился на детектива с отвращением:

– Непроходимый тупица! Из-за тебя мы потеряем тысячи долларов! Проклятье!

Он оскорбительно, в местной манере, сплюнул за борт и отодвинулся на край бамбуковой циновки.

Хейдждорн бросил взгляд вперед, мимо треугольного полотнища латинского паруса, намечая путь к Нью-Йорку. Ветер, переполненный миазмами, на удивление быстро мчал пятидесятифутовую лодку. Четыре дня, и можно будет сесть на пароход до Рангуна, оттуда добраться до Калькутты на другом пароходе, там еще одна пересадка – и вот он, Нью-Йорк. Домой спустя два года!

Да, два года в чужих краях в погоне за смутной тенью. Он исходил вдоль и поперек Юньнань и Бирму, он тщательнейшим образом прочесал эти дебри; он охотился на человека в долинах рек, на холмах и в джунглях, теряя след на год, потом на два месяца, потом еще на шесть… Но теперь с триумфом домой! А ведь Бетти уже пятнадцать лет, совсем взрослая стала.

Барнс подался вперед, возобновляя уговоры, и в голосе стали проскальзывать жалобные нотки:

– Скажи, Хейдждорн, почему ты такой бестолковый? Нет смысла терять такие деньжищи из-за того, что произошло больше двух лет назад. Сам знаешь, как это бывает. Я был жесток и глуп, пусть и не совсем безнадежен. Так вышло, что я прибился к банде. Пока мы затевали налет, это было для меня только забавой. А когда курьер завопил, я был весь на нервах – мой револьвер выстрелил раньше, чем я успел подумать. Убивать парня я не хотел, и ему не будет никакой пользы, если меня повесят. Курьерская компания не обеднела. Почему она так долго меня преследует? Я же старался жить тихо…

Тощий детектив ответил достаточно спокойно, но доброжелательность из его голоса испарилась:

– Да, знаю, это давняя история. Но я заметил синяки на бирманке, с которой ты жил. Ты нисколько не изменился. Перестань трепыхаться, Барнс, и смирись наконец – мы возвращаемся в Нью-Йорк.

– Вот паскудство!

Барнс медленно поднялся на ноги и сделал шаг назад.

– Мне пора!

Хейдждорн выхватил пистолет, но опоздал на долю секунды: пленник был уже за бортом. Детектив поднял с палубы винтовку и бросился к фальшборту. Голова Барнса показалась над водой, но тут же скрылась, чтобы снова вынырнуть футов на двадцать ближе к берегу. Мужчина, оставшийся на судне, увидел выше по течению тупые бугристые носы трех крокодилов, которые ринулись беглецу наперехват. Хейдждорн прислонился к тиковым планкам, чтобы обдумать ситуацию.

«Похоже, доставить его живым не получится. Но все равно моя работа сделана. Когда он покажется снова, могу его застрелить. А могу оставить магерам…»

Затем все размышления стер древний, но вполне понятный инстинкт, заставляющий объединяться с представителями своего вида против других, враждебных видов. Детектив вскинул винтовку и осыпал магеров градом пуль.

Барнс выбрался на берег; не оглядываясь, махнул рукой над головой и исчез в джунглях.

Обернувшись к подошедшему бородатому владельцу джахаза, Хейдждорн приказал на ломаном бирманском:

– Высади меня на берегу – ю нга апау мие – и жди – тэйнь – пока я не приведу его обратно – ту югэ.

Шкипер протестующе помотал черной бородой.

– Махок! В здешних джунглях, сахиб, любой затеряется с легкостью. Двадцать человек отыскали бы его за месяц, а вам может потребоваться пять лет. Я столько не выдержу.

Тощий белый мужчина закусил нижнюю губу и посмотрел вниз по течению реки – на дорогу к Нью-Йорку.

– Два года, – сказал он вслух самому себе. – Два года ушло на поиски, когда он не знал, что я иду по следу. А теперь… Вот черт! Может уйти пять лет. Что он там говорил о драгоценностях?

Детектив повернулся к лодочнику:

– Я иду за ним. Побудь здесь три часа, до полудня, – он указал на зенит, – нэ апома. Если к этому времени не вернусь, то больше не жди, снимайся с якоря – малоту тэйнь, тва. Тхи?

Шкипер кивнул:

– Хоке!

Джахаз простоял на якоре пять часов. Когда тени деревьев с западного берега заползли в реку, шкипер велел поднять паруса и тиковое судно скрылось за излучиной реки.