Кенгуру заперся в туалете. И выходить отказывается. Он отгородился дверью и плачет горючими слезами. Снова встретиться с Алисой – ни за что: он слишком задет, удручен, безутешен. Он видел все – и все понял. Тот поцелуй разбил ему сердце. Будь это в его силах, он бы зарылся в землю и остался бы там навсегда, сам с собой.

Фея выжидает, когда можно будет его вразумить. Еще рано. Но поскольку других туалетов на корабле нет, такая блокада скоро начнет вызывать неудобства. И все же пусть пока переваривает свои чувства.

Фея же, со своей стороны, рада Алисиному раскрепощению. И время для этого самое подходящее. Ведь цель всей эпохи Просвещения – обрести свободу, самим выбирать свою жизнь, перестать повиноваться. Вырваться из-под опеки, из недееспособности, угнетения. А такая свобода завоевывается ценой борьбы, сжигания мостов, порой – революции.

Алиса в восторженном состоянии. Она не понимает, почему снова оказалась в ракете. Ей хочется вернуться в замок, снова повидаться с Луизой, а особенно – с Жан-Жаком. Фея не решается сказать, что посетителям Страны Идей не следует вступать в любовные отношения с ее жителями. Она ограничивается расспросами о том, как все прошло и с кем она виделась. Радостная Алиса признается, что никогда еще ей не было так весело.

– Вольтер мне не очень понравился, – говорит она, – слишком светский и насмешливый. Но вот Руссо я обожаю, его мысли во мне отзываются. Думаю, его идеи важны для будущих поколений. Он понимает, что технический прогресс ведет к бедам для человечества…

– Возражение! – говорит Фея. – Тут важны полутона. Вольтер не такой черный, а Руссо не такой белоснежный. Остерегайся слишком легких контрастов. Разумеется, мыслят они по-разному. Великий немецкий поэт Гете считал, что Вольтером “кончается один мир” – мир придворный, старого режима, убийственных острот, – а с Руссо “начинается другой” – мир республик, общественной справедливости и откровенности. Мое возражение Гете в том, что с появлением Руссо Вольтер не исчез. На самом деле, и тот и другой вполне современны.

– Объясни!

– Скажем, в медицине те, кто защищает эффективность проверенных наукой лекарств, – дети Вольтера, даже если и не читали его, потому что верят в прогресс, в открытие новых методов лечения, вакцин. И наоборот – те, кто за идеи Руссо (даже сами того не зная), предпочитают народную медицину, природные, растительные средства, традиционные методы. Они опасаются пагубных последствий различных новшеств и подозревают, что наука в конечном счете больше вредит, чем помогает.

В других сферах это противопоставление также сохраняется. В экологической практике те, кто ратует за научные и технические средства борьбы с последствиями научно-технического прогресса, считая их эффективнее всего, – вольтерианцы. А руссоисты, напротив, утверждают, что катастрофу не сдержать тем же образом мысли и действия, который к ней привел. Они выступают за радикальные перемены, за то, чтобы отринуть этот сплошь искусственный мир и заново выстроить отношения с природой.

Если говорить о торговле и потреблении, то же противоречие живет до сих пор: вольтерианцы видят благо в глобализации, руссоисты предпочитают местную продукцию и короткие цепочки поставок.

– Вольтер – пестицид, Руссо – органическая ферма! – восклицает Алиса.

– Можно и так сказать, – продолжает Фея, – но будь осторожнее с ярлыками и упрощениями. Раз хочешь понять, как жить, всегда держи в голове совет твоей верной Феи – помни, что ни люди, ни события одноцветными не бывают. Ищи оборотную сторону, нюансы, противоречия. Идеи Вольтера – это не единая стена, и у Руссо то же самое, как, впрочем, и у всех мыслителей эпохи Просвещения, да и Страны Идей в целом. Всюду тебе надо выискивать трещины, внутреннее напряжение. Да, Вольтер в основном за порядок. Он консерватор, боится бунтов и народного насилия. Но это не мешает ему бороться с установленными порядками, с опасными, на его взгляд, идеями, а главное – с фанатизмом! Да, он действительно любит роскошь и старается накопить состояние, но лишь ради того, чтобы быть свободным. Уже на пороге старости, живя в своей усадьбе в Ферне, увенчанный славой, он рискует всем исключительно во имя справедливости. Жан Калас, протестант из Тулузы, был ошибочно осужден за убийство собственного сына. Его приговорили к смерти и исполнили приговор. Вольтер изо всех сил старался доказать его невиновность и восстановить честное имя. Он решил бороться против ненависти и предрассудков, чего бы это ни стоило, не соглашаясь молчать и поддерживать нетерпимость.

Что до Руссо, было бы глупо считать, что он видит в технике одни неудобства… Он прекрасно понимает, что инструменты облегчают труд и позволяют делать то, что без них невозможно. Он не предлагает отказываться от них – скорее, учитывать, что их существование имеет как положительные, так и отрицательные последствия.

Две стороны медали, плюсы и минусы, аверс и реверс… всегда помни об этом, Алиса! Нет света без тени. И в твоем мягком и миролюбивом Жан-Жаке, друге слабых и бедных, тоже есть опасная черта. Он хочет абсолютной чистоты. Компромиссы – это не его. Знаю, тебя такая радикальность привлекает, даже воодушевляет. Однако подобная жажда чистоты может привести к очередному фанатизму. Потому что фанатизм бывает не только религиозный, но и политический. Во имя истины, которую фанатики чистоты якобы познали, они готовы перейти все границы.

Алиса спрашивает, почему границы так уж важны. Фея отвечает, что скоро она это узнает.