Спала Алиса крепко. Открыв наконец один глаз, она не сразу понимает, где лежит. Все тихонько движется, и она позволяет качке себя баюкать. Но негромкий, прерывистый плеск воды будит в ней любопытство. Она садится, озирается и видит вокруг лишь бесконечную водную гладь, совсем без волн. Она на лодке! Опять! “Никогда столько не каталась на лодке, как в Стране Идей”, – думает она.

Позади нее во весь рост стоит человек. Прежде она его не заметила. Он взгромоздился на деревянную скамеечку на корме и размеренно гребет веслом то с одной стороны, то с другой. Дно у лодки совсем плоское. Вот где Алиса спала – на толстом красном ковре с крупными рисунками.

– Добрый день! Меня зовут Алиса…

– Знаю, ваши друзья мне сказали.

– А вас как зовут?

– Я ваш перевозчик.

– И куда мы направляемся?

– На другой берег.

Алиса смотрит по сторонам. И ничего не видит, нигде. Только вода, до самого горизонта. Язык лодочника ей незнаком, но благодаря наушникам-переводчикам она все понимает и может изъясняться. Мужчина говорит, что его плоскодонная лодка ходит по руслу огромной реки. У лодки есть название – “яна”. И она специально приспособлена для таких переходов.

Алиса тут же засыпает его вопросами. Зачем плыть на другой берег? И что это за другой берег? Берег чего? Снова Ганга? А она как оказалась в его лодке? И почему ее друзей нет рядом? Что их ждет впереди?

На каждый из ее вопросов перевозчик отвечает с расстановкой, спокойным голосом, но упорно избегает конкретики. “Вы все увидите… Скоро узнаете… Не тревожьтесь, это неопасно… Подождите еще чуть-чуть… Осталось совсем недолго…”

Алиса и не тревожится. Она не чувствует угрозы. Только любопытство. И нетерпение. И досаду, что не знает, куда плывет. Один ответ перевозчика ее заинтриговал. Когда она спросила, не покинули ли они случайно Страну Идей, он сказал: “Скоро мы будем на другой стороне”. Алиса не отставала: “Другой стороне страны или идей?” – “И того и другого”, – вздохнул смуглый худощавый мужчина.

И с тех пор – ни слова. Он только ведет лодку дальше по тихой воде. В голове у Алисы крутится его ответ. Она не понимает, что бы это значило. У идей нет другой стороны. Да и у страны, в общем, тоже… Ладно, будет видно. В конце концов, тут всего можно ожидать…

Долгое время спустя Алиса замечает, что вдали сквозь туман проступает полоска суши.

– Мы плывем туда?

Мужчина с веслом молча кивает. Большего от него не добиться. Выспрашивать бесполезно. Алиса ждет, что будет дальше. Хотя, пожалуй, нет – она уже ничего не ждет. В конце концов она решила, что главное – это то, что есть здесь и сейчас, каждую секунду: медленный ход лодки, плеск воды, утренний туман, едва различимая линия горизонта. Она вдыхает полной грудью и чувствует себя так хорошо, такой живой, существующей. Она вдруг ощущает, как все заботы ушли. Можно просто быть в этом моменте, здесь и больше нигде.

– Прекрасно, Алиса!

Голос доносится сразу со всех сторон. Не тот, что у перевозчика. Ни в лодке, ни в воде вокруг никого нет.

– Кто это говорит? – спрашивает Алиса.

– Неважно, – отвечает со всех сторон голос. – Важно не кто я, а что ты слышишь.

– Это еще что за фокусы? Я хочу знать, с кем говорю! Где вы? Кто вы? Что вам нужно? Откуда знаете мое имя?

– Слишком много вопросов, Алиса! Только что было лучше.

– Представьтесь все-таки.

– Мне давали много имен. Вот несколько. При рождении меня назвали Сиддхартха. Я появился на свет в династии воинов, Гаутама, из клана Шакья. Мой отец был правителем, и я рос в его дворце как царский наследник. Меня окружали роскошь, красота, юные, прекрасно сложенные девушки. Нищету, недуги, старость прятали от моих глаз. Однажды, путешествуя за пределами отцовского дворца, я повстречал согбенного, морщинистого, тощего человека, который едва шагал, переставляя ноги с огромным трудом. Прежде я ничего подобного не видел. Мне сказали, что это старик и что именно так люди заканчивают свою жизнь. Позже я увидел молодую женщину на носилках, которая дрожала от лихорадки, и волосы ее липли к лицу от пота. Впервые наблюдал я такое страдание. Мне сказали, что ее поразил недуг, как и многих других, и что такие муки нередко случаются в человеческой жизни. И наконец, мне встретился на пути мертвец – бледный, окоченелый труп, который выносили из дома. Тогда я узнал, что все люди рано или поздно заканчивают жизнь так.

Всего за день я понял, что человеческая жизнь проникнута страданием. Старость, болезни, смерть превращают ее в тяжелый, а главное, тревожный удел. Я тут же задумал найти причину этих тягот и средство от них избавиться, если такое возможно. Вот почему, по здравом размышлении, я решил отказаться от прежней придворной жизни в роскоши. Обрезал волосы, попрощался с женой и юным сыном и отправился на поиски средства, исцеляющего жизнь от страданий.

Я искал наставников, мудрецов, которые смогли бы направить меня в поисках. Те, кого я нашел, предписали мне аскезу и пост. Из-за того, что я почти ничего не ел – лишь крупинку риса в день, – я исхудал так, что было страшно смотреть. В конце концов я понял, что все эти лишения были только ненужными и вредными страданиями. И я ушел от тех дурных учителей.

– И что потом? – спрашивает Алиса, крайне заинтригованная рассказом.

– Потом, – отвечает идущий со всех сторон голос, – я решил продолжить поиски в одиночку. Я сел под деревом и поклялся, что не встану, пока не найду решение, если только оно есть, или пока не выясню наверняка, что такого средства не существует.

Дни и ночи я медитировал в одиночестве. Ничего. Я продолжил. Все равно ничего. Я упорствовал, не желая сдаваться. Если есть путь, ведущий к свободе от страданий, я должен был стоять на своем, пока его не найду. Если существует средство, исцеляющее человеческую жизнь от невзгод, я должен был его найти. Так длилось долго, очень долго. Но я не отчаивался. Не бросал свое дело.

И наконец настал день, когда я увидел.

– Что увидели?

– Просто – увидел. Все, целиком. Не “что-то”. А разом, все-все. Мир, действительность, тяготы человеческой жизни и способ из них вырваться. Я со всей ясностью видел единство сущего во всем его устройстве.

Тяжело выразить это словами. Потому что достичь этого знания мне помогли не мысли, не идеи, не рассуждения. Это было озарение, прозрение. Как будто распахнулся занавес. Как будто я долго спал и вдруг открыл глаза.

Все с того дня стало иначе. Я осознал, нашел, и теперь нужно было всем рассказать про путь, с которым не будешь страдать. Некоторые назвали это “пробуждением”, или “бодхи” на местном наречии. А меня прозвали Будда, Пробудившийся. Позже мне дали еще много других прозвищ – например, Шакьямуни, то есть “немой мудрец из клана Шакья”, а еще Блаженный и Татхагата, то есть “тот, кто вышел за пределы.

– Вам, должно быть, приятно – столько лестных имен!

– Слова, хвала и хула, меня не волнуют. Единственная значимая цель – избавление от страданий, освобождение, исцеление. Все прочее значения не имеет. Что помогает освобождению – полезно, остальное – нет.

– И все-таки звучные имена: Блаженный, Пробудившийся…

– На самом деле у меня нет имени. Ни одного. Меня не зовут, я никто. У меня нет своего места, твердой сущности. Вот что такое пробуждение, освобождение.

Алиса молчит. Она не понимает, что только что сказал этот вездесущий голос. Это говорящее, но невидимое существо вообще существует или нет? Он кто-то или никто? Его как-то зовут или нет? “Пожалуй, хватит заговаривать мне уши! Почему я сижу в лодке, непонятно где, и только твержу одни и те же нелепые вопросы?.. Пора уже возвращаться!”

– Простите… – зовет Алиса. – А вы не могли бы отвезти меня назад? Э-э, пожалуйста, очень вас прошу, где вы? Будьте так добры, верните меня на землю!

Ответа нет. Алиса встает посреди лодки и озирается. Перевозчик пропал! Совсем. Испарился бесследно. Алиса начинает волноваться. Она одна в большой деревянной лодке, среди бескрайних вод. И не знает ни куда плыть, ни как управлять этим судном. Как она выберется? Алиса достает телефон, посмотреть карту. Нет связи.

Вот она и потерялась, совсем, с концами. И не понимает, что творится. Алиса паникует.

– Брось, отпусти… – раздается со всех сторон голос.

– А с вами я вообще не разговариваю! Вы сказали, что вы никто. Ну и как вы мне тогда поможете?!

– Именно потому, что я никто, я и могу тебе помочь!

– Простите, но этих ваших загадок я не понимаю.

– Такая Алиса мне не по душе. Гораздо больше мне нравится та, что была до этого, которая ни о чем не заботилась. Не цепляйся, и будет лучше!

– Не цепляться? Что это еще значит? За что не цепляться?

– За все! За свои страхи, чувства, желания, планы…

– Но в этом вся моя жизнь!

– Нет, это то, что мешает тебе жить по-настоящему.

– А вот это любопытно, объясните. То, что вы говорите, звучит очень странно, но любопытно.

– Что ж, – соглашается Будда, – но это займет время.

– Мне все равно больше нечего делать, Ваше Святейшество. – Алисе почему-то вдруг становится смешно, она откидывается на дно лодки.

– Я постараюсь объяснить тебе, что нужно понять, а главное, сделать, чтобы больше не страдать. Проще всего будет, если я скажу это тебе, как сказал своим первым ученикам в Сарнатхе, – это неподалеку от Варанаси, где ты, кажется, недавно была. Я представил им четыре пункта, четыре “благородные истины”, из которых проистекает все и которые открывают путь к освобождению.

Причина нашей неудовлетворенности в том, что все уходит, тогда как мы бы хотели, чтобы все оставалось. Мы хотим жить вечно, но умираем. Хотим быть молодыми, но стареем. Хотим, чтобы вещи оставались прежними и люди, которых мы любим, не менялись, но все сдает, изнашивается, дряхлеет. Непостоянство – вот вселенский закон. Все, что сложено, – разложится. И это непостоянство неизменно становится источником наших печалей, невзгод, страданий. Вот первая истина.

Почему все так? Не из-за действительности мира, а из-за нашего желания, жажды постоянства, неизменности, вечности. Мы несчастны, оттого что в зыбком мире мечтаем о незыблемых вещах. И причина такого разлада, такой дисгармонии в том, что мы вожделеем и привязываемся к вещам, людям, самим себе. Жажда постоянства порождает страдания. Вот вторая истина.

Как же нам с этим быть? Менять нужно не мир, а свои желания! Их нужно выключить – просто и ясно. Если пытаться укротить жажду, из-за которой мы привязываемся к мнимому постоянству людей и вещей, это приведет к страданию, а значит, вместо этого нужно сделать так, чтобы она исчезла совсем, и тогда мы придем к исцелению и освобождению. Прекратится желание – прекратятся и несчастья. Вот третья истина.

Как достичь исчезновения желаний и всех порожденных ими иллюзий? Об этом четвертая и последняя истина. Путь выхода из страдания имеет восемь граней, восемь составных частей: правильное воззрение, правильное намерение, правильная речь, правильные поступки, правильный образ жизни, правильное усилие, правильное памятование, правильное сосредоточение. Раскрывать каждую из них будет слишком долго. Тебе достаточно будет понять, что суть их в старательном избегании крайностей во всех сферах существования.

– Нужно найти золотую середину?

– Да, но не какую-то конкретную, неподвижную, а скорее идти вперед, отметая ложные варианты. Вспомни мой путь, про который я тебе рассказал. Я жил в роскоши и наслаждениях и оставил ту жизнь, потому что ничто в ней не вело к долговременному удовлетворению. Я провел годы в аскезе, лишениях и умерщвлении плоти, но оставил и их, потому что по эту сторону также нет ничего, кроме страдания. Так что я продолжил свой путь по середине, расчистив ее от обеих крайностей: ни роскоши, ни лишений. Так же точно, чтобы все понимать и поступать правильно, важно быть ни дряблым, ни тугим. Если струна на инструменте слишком ослабла, он будет фальшивить. Но если ее перетянуть, звук тоже исказится. Чтобы добиться верного звучания, нужна середина. Я учу срединному пути.

– Вы говорите о страданиях, несчастье… но я засомневалась, не сгущаете ли вы краски. Каждому в жизни встречаются и радости, и счастливые люди! Бывает не только страдание!

– Ты дала мне повод для важного уточнения. Я не пессимист и вижу все не в черном свете! Я знаю, что в жизни бывают и счастливые минуты. Даже тот, кто живет в наихудших условиях, порой бывает весел. Но такие эпизоды кратковременны. И когда они уходят, мы жалеем о них, хотим, чтобы они длились вечно, что невозможно. В итоге остаются неудовлетворенность, досада.

Вот в чем “страдание”. Речь не про конкретную боль или острое, непрерывное горе. Слова – источник недоразумений. Чтобы описать наше положение, я пользуюсь термином “дуккха”. Его переводят как “страдание”, но нужно уточнить, чтобы оно понималось верно. Само слово состоит из двух частей: “ду” значит “что-то не то”. В индийских языках, как и в греческом, такая приставка указывает на неудачу, проблему. Например, ты наверняка слышала слова “дисгармония”, “дисфункция”, с аналогичным древним “дис”. В общем, что-то идет не так, как надо. “Кха” – это центральное отверстие в колесе телеги, пустота, в которую вставляют ступицу. Смысл слова “дуккха” в том, что наше существование “сошло с оси”. Его клинит, оно не удовлетворяет нас.

Как видишь, никто не говорит, что в жизни у нас одни беды. Лишь то, что жизнь идет криво, лишена гармонии. Живем мы скорее среди неприятностей и неудобств, чем в горе. Но в конечном счете итог почти один: мы недовольны, а потому несчастливы.

Противоположность дуккхи – это также составное слово, образованное от колеса телеги, “сукха”, где приставка “су” означает, что вместе все прекрасно (ты наверняка слышала слова “синхронно”, “симбиоз”, “синтез”, в которых используется родственная ей греческая приставка). Истинное счастье, это когда все “завертелось, идет как по маслу”. И мой путь как раз ведет к такой плотно пригнанной к действительности жизни, излеченной от иллюзий, вызывающих неудовлетворенность.

– Получается, если я правильно понимаю, вы вроде врача?

– Прекрасно понимаешь! Предположим, у человека из груди торчит стрела. Хирург приходит делать операцию. И пациент, представь, говорит ему: “Прежде чем ты извлечешь из меня эту стрелу, я хочу знать, из какого дерева она сделана, от какой птицы взято перо, что за металл пошел на наконечник. А еще хочу знать, кто ее выпустил в меня, из какой он деревни и рода, как его зовут…” Раненый умрет прежде, чем услышит ответы хоть на четверть своих вопросов. Все они бесполезны и даже вредны. Единственное, что важно, – как можно скорее сделать операцию и извлечь стрелу. И вопросами, которые к этой срочной задаче не относятся, задаваться бессмысленно. Также существует множество сфер, которые никак не помогают извлечь то, от чего мы страдаем. Если что-то бесполезно или, еще хуже, затягивает необходимую операцию, значит, оно вредно! Вот что тебе следует понять: философия и науки обсуждают уйму разных знаний, которые никак не помогают нам избавиться от неприятностей и неудовлетворенности. Такие идеи меня не занимают. Я имею дело лишь с теми, которые помогают исцелению.

– И откуда вы знаете, что они исцеляют?

– Это не я знаю! Это ты, применив их, узнаешь сама. Я никогда не утверждал своей правоты словом, примером, логическими построениями. Только на практике. Пусть каждый попробует сам – и увидит, что получится. Те, кто применяет мои указания на деле, могут ответить, эффективны ли они. Важно не то, что верно, а то, что полезно.

– Можете привести пример?

– Примеры уже перед тобой, просто ты их не видишь, и это нормально. Послушай еще немного, а потом я умолкну. Полагаю, ты думаешь, что ты Алиса?

– Я не думаю! Я и ЕСТЬ Алиса, – отвечает Алиса, начиная подозревать, что этот голос совсем заговаривается.

– Кто такая Алиса?

– Это я!

– А кто такая ты?

– Н-ну… я – это я. Не знаю, как еще тут можно ответить.

– Твои волосы – ты?

– Нет. Это часть меня, часть моего тела.

– А ногти?

– То же самое!

– Если ты лишишься ноги или руки, ты останешься Алисой?

– Да!

– Так что же тогда такое Алиса?

– Это моя сущность, то, чем я являюсь, что делает меня мной, отчего я думаю то, что думаю, чувствую то, что чувствую, люблю и ненавижу то, что люблю и ненавижу… Хватит вам этого?

– Вовсе нет! Ничто из перечисленного тобой не существует и не существовало. Нет никакого “я”, субъекта, личности. Есть мысли, ощущения, чувства, но за мыслью нет мыслителя. Прости, дорогая Алиса, но ты не существуешь! И никогда не существовала. Ты думаешь, что существуешь, а это совсем другое. На самом деле такая вера – ошибка. И развеять эту веру – самое полезное, что только может быть, потому что все тревоги и сомнения, которые могут тебя терзать, как и все желания, лишения, чувства, страсти и страхи, которые ты испытываешь, происходят от той самой веры: я есть я, незыблемо, постоянно, по-настоящему.

– Ну а вы кто?

– Никто. Пробужденный, Будда, – это тот, кто понял, ощутил, прочувствовал на себе, что во вселенной нет ничего, кроме пустоты. Благодаря этому опыту он окончательно освободился. У меня нет ни своего я, ни своего имени. В некотором смысле и существования тоже нет, отчего я и счастлив, бесповоротно.

– Но ведь то, что вокруг нас, на самом деле существует. Вот эта вода вполне настоящая, и лодка сделана из настоящего дерева!

– Ох, Алиса, как ты меня насмешила! Ты думаешь, что все это есть, на своем месте, и существует взаправду. Но нет. Есть лишь пустота, и в этой пустоте то и дело мелькают и угасают мгновенные вспышки, череда кратких всполохов. Тебе кажется, что ты плывешь в добротной деревянной лодке с крепкими бортами, из шлифованных досок… На самом же деле все это существует не больше тебя. Когда ты это обнаружишь, когда прочувствуешь во всей глубине, тогда все озарится и станет легким, покойным, безмятежным.

– Есть одно ничто?

– Ну нет. Если так думать, то можно впасть в другое заблуждение. Разве я говорил подобное? Нет ни бытия, ни небытия. И то и другое нужно убрать с дороги. В этом весь “срединный путь”. Нужно отметать противоположности, чтобы идти вперед по освобожденному от них зазору… Я охотно признаю, что это труднее, чем кажется, – причем не только сделать, но и понять. “Ни роскошь, ни аскеза” – это представить просто. “Ни дряблый, ни тугой” – тоже ничего сложного. “Ни верно, ни ложно” – уже потруднее. “Ни утверждение, ни отрицание”, “ни слово, ни молчание” – это, очевидно, еще сложнее. А “ни бытие, ни ничто” – совсем тонко.

– Эта лодка существует или нет?

– И то и другое, либо ни то ни другое – как тебе больше нравится. Она существует в бытовом, обиходном смысле. Ты можешь удариться о ее борта или разрубить ее на части. Лодку можно сжечь или перекрасить, или ее может унести ветром и так далее. Однако с точки зрения пустоты, единственной действительности, она не существует. Самая глубокая, конечная истина – это пустота. И в этом плане ни ты, ни я не существуем, так же как и лодка, и вода. Но есть и другая, повседневная истина наших обычных заблуждений. Если нужно переплыть реку, я беру лодку, а не отправляюсь вплавь. Это не отдельные миры. Это разные точки зрения на пустоту.

Алиса молчит. Она сидит, обхватив колени, и усиленно думает. Наконец она спрашивает:

– Выходит, противоположности не совсем противоречат друг другу?

– Можно сказать и так. Лево и право, верх и низ – это вопрос точки зрения. Но то же и со сном и действительностью, я и не-я. Я не случайно заговорил с тобой посреди воды. В моей стране, если нужно сказать об освобождении, об избавлении от бед, о спасении, которого все мы ищем, говорят “другой берег”. Мы живем на берегу неудовлетворенности, непостоянства, лишений и плывем в лодке к другому берегу, где счастье и вечность. На самом же деле другого берега нет. Освобождение происходит там, где мы есть прямо сейчас, как только мы увидим все по-другому.

– Но…

Алиса не успевает договорить. Она открывает глаза и понимает, что спала. Она не была ни в лодке, ни на реке. Но где же тогда? И откуда рядом с ее подушкой эта деревянная миска?

– А я знаю, – говорит Умная Мышь. – Такой пользуются монахи из буддийской общины. Они протягивают ее людям, прося еды в подаяние.

– Но как она здесь оказалась?

– Какая разница? – говорит Безумная Мышь. – Реальность или сон, миска или не-миска, киска или ириска – никакой разницы…

Алиса рада, что ее подруги Мышки снова здесь. Оглядевшись, она замечает стеллажи, сплошь занятые аккуратными свертками из разноцветной ткани. Все стены в них, от потолка до пола, как будто это магазин шелков. Свертки притиснуты сверху и снизу дощечками.

– Странное место, – говорит Алиса.

– Это библиотека, – поясняет Умная Мышь.

– Но здесь нет книг!

– А вот и есть! Все, что ты видишь, – это книги, написанные от руки на тончайших бамбуковых листах. И все они хранятся между дощечками, обернутые в шелк. Мы в буддистской библиотеке, здесь сотни и сотни книг, написанных на санскрите, пали и тибетском. Во всех текстах отражены идеи и рассуждения буддистских мыслителей.

Алиса под впечатлением. Она и не думала, что слова Будды и выводы из них трактуются в стольких книгах.

– Если позволите, – слышит Алиса до боли знакомый голос, – буддизм не только способ жить отстраненно и в молчании. Это еще и целая вселенная разных идей. Веками они развивались во множестве азиатских культур, в первую очередь в Индии, потом в Китае, Тибете, Монголии, Японии, но не только. Там расцветали буддистские институты и академии, переводческие центры, а также бессчетные дискуссии и различные школы мысли. Страна буддистских Идей огромна. Чтобы обойти ее, понадобится не одна человеческая жизнь.

– Но ведь доблестный Кенгуру без страха и упрека избавит меня от столь долгой дороги? Перескажешь вкратце?

Кенгуру сереет – так случается, когда его вгоняют в краску. Он тронут, что Алиса назначила его рыцарем. И думает, как бы исполнить ее просьбу. Но миссия невыполнима. Как уместить тысячи книг в паре фраз?

– Ну что, мастер знаний? Я верю, ты можешь… Вперед!

– Если позволите, рассказ будет очень сжатым. Прежде всего, нужно понять, чем идеи Будды отличаются от прочих господствующих в Индии идей. Как ты наверняка заметила, в основе индуистской мысли и буддизма много общего: череда сменяющих друг друга жизней, страдания, которые они несут, освобождение, “нирвана”. Первая особенность буддистов в том, что они акцентируют внимание на освобождении, вне зависимости от общественного положения. Неважно, кто ты. Если следовать указанным Буддой путем, ты можешь освободиться, не дожидаясь, пока переродишься в более хороших условиях.

С другой стороны, если взглянуть на сами идеи, буддисты отказываются говорить об Абсолюте, “Том самом”, Атмане. На их взгляд, брахманский Абсолют – лишь последняя из иллюзий, которую нужно отбросить. Ни у кого нет своего “я”, ни у чего нет “самости”, стабильной индивидуальности. Они отказываются не только от идеи индивида, но и от космического “Единого Я”. Именно так идут “срединным путем” – раздвигая противоположные идеи по сторонам.

– Во сне я что-то такое слышала, но не до конца поняла.

– Тогда изо всех сил постараюсь быть яснее. Помнишь, что Будда сперва бросил роскошную жизнь в отцовском дворце, а потом и аскетичную жизнь с голодовками и лишениями?

– Да, помню прекрасно!

– На самом деле последовательность действий всегда та же: отмести в сторону ошибку, потом отмести противоположную ей ошибку и пройти вперед по освободившемуся от такого двойного отказа коридору. Согласишься, что мы можем либо говорить, либо молчать?

– Да, разумеется.

– А если бы нам надо было отказаться и от того и от другого?

– Не говорить и не молчать?

– Именно!

– Звучит нереально…

– Однако как раз к этому стремятся буддистские мыслители – отставить в сторону и слова, и молчание. Говорить, умолкая, или молчать, говоря. Или еще лучше: не говорить и не молчать. Ни бытие, ни ничто, ни утверждать, ни отрицать… все противоположности откладываются и ничем не заменяются!

– Ну и что будет?

– А будет то, что они называют пустотой, – освободившееся от убранных противоположностей пространство.

– Сэр Кенгуру, благодарю за твою рыцарскую доблесть! У принцессы Алисы немного кружится голова, и она не уверена, что успела все ухватить.

– Можешь потом обсудить это с Феей. Но сейчас нам нужно бежать…

– Куда?

– Увидишь! Пойдем, – говорит Кенгуру, беря Алису под руку.