Как известно, после ареста диктатора Румынии маршала Иона Антонеску, в котором приняли участие член Военного совета и глава Политуправления 2-го Украинского фронта генерал-полковник И. З. Сусайков и генерал-лейтенант А. Н. Тевченков, его интернировании на одну из подмосковных дач НКГБ СССР, а к власти в Будапеште де-факто пришел король Михай I. А уже на следующий день, 24 августа 1944 года, он сформировал новое правительство с участием коммунистов, главой которого стал командующий 4-й армией генерал Константин Сэнэтеску. В тот же день Михай I выступил по радио с обращением к нации, где заявил, что Румыния разорвала военно-политический союз с нацистской Германией, вышла из состояния войны против Объединенных Наций и начала боевые действия за освобождение Трансильвании, захваченной Венгрией в 1940 году. Затем спустя пять дней в Москву для переговоров по проекту перемирия прибыла румынская делегация, которая, впрочем, к обсуждению этого документа де-факто не была допущена. Лишь 10 сентября ей был передан окончательный вариант текста перемирия, состоявший из 20 статей, который был подписан 12 сентября 1944 года. При этом в статье 18 этого Соглашения и в приложении к нему было прямо указано, что «до заключения мирного договора с целью контроля над соблюдением настоящих условий будет создана Союзная контрольная комиссия под общим руководством Союзного (т. е. Советского — Е. Ю.) Главнокомандования, действующего от имени Союзных держав» и что отныне «правительство Румынии и его органы должны выполнять все указания Союзной контрольной комиссии, вытекающие из Соглашения о перемирии». Формальным главой Союзной контрольной комиссии (СКК) стал командующий 2-м Украинским фронтом маршал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский, а реально — его заместитель, член Военного совета фронта генерал-полковник Иван Захарович Сусайков.

Тем временем в конце ноября и в начале декабря в стране случились аж целых два правительственных кризиса, которые при активном содействии заместителя наркома иностранных дел СССР Андрея Януарьевича Вышинского разрешились созданием нового кабинета. Под его давлением Михай I согласился на отставку второго правительства К. Сэнэтеску, сумев, однако, сформировать очередной кабинет, где не «оказалось коммунистического большинства». Главой этого кабинета был назначен престарелый начальник Генерального штаба генерал Николае Рэдеску, который еще до войны стал лидером крайне правой партии «Крестовый поход румынизма», за что, собственного говоря, и угодил в 1942 году в концлагерь как «антигерманский агент». Однако и этот кабинет просуществовал менее трех месяцев, и уже в конце февраля 1945 года в Бухаресте и других городах страны прошли массовые демонстрации, организованные коммунистами, завершившиеся кровавыми эксцессами с полицией. В этой ситуации Михай I предпринял попытку сформировать очередной кабинет во главе с престарелым князем Барбой Штирбеем, но уже в конце февраля 1945 года А. Я. Вышинский вновь прилетел в Бухарест и потребовал от короля передать власть просоветскому правительству. В итоге в начале марта был сформирован очередной коалиционный кабинет, главой которого стал лидер крупнейшей прокрестьянской партии «Фронт земледельцев», вице-премьер отставного правительства Петру Гроза, выступавший с программой «аграрного социализма». При этом большую часть мест вновь получили не коммунисты, а представители ряда мелкобуржуазных партий, в частности один из лидеров Национал-либеральной партии, бывший (еще довоенный) премьер-министр Георге Тэтэреску, который уже в третий раз занял пост министра иностранных дел. Тем не менее в Румынии возник уникальный политический режим, который в современной историографии именуют «социалистической монархией».　

Между тем тогда же в недрах Румынской коммунистической партии родился так называемый трехлетний «План марта 1945 года», основой которого стали «десять заповедей» члена Президиума и секретаря ЦК Анны Паукер, предусматривавший «коммунизацию» и полную интеграцию Румынии в сферу советского влияния. Этот план предусматривал проведение новой аграрной реформы по советскому образцу, упразднение всех частных банков и буржуазных партий, коренную реорганизацию вооруженных сил, отречение короля, ликвидацию монархии и образование народной республики. Одновременно внутри самой РКП уже довольно четко обозначились три «центра силы»: центристы-сталинисты, или так называемая «тюремная фракция», то есть те румынские коммунисты, которые в период войны прошли через тюрьмы и концлагеря, во главе которой стояли генсек КПР Георге Георгиу-Деж и его близкие соратники Георге Апостол, Эмиль Боднэраш и Константин Пырвулеску; левые-сталинисты, или «московская фракция», вождями которой были Анна Паукер, Василе Лука и Теохари Джорджеску, пребывавшие весь довоенный и военный периоды в Москве; и «бухарестцы», или «секретарская фракция», готовая идти на соглашения с мелкобуржуазными партиями, вождем которой был министр юстиции Лукрециу Пэтрэшкану.　

Почти вся вторая половина 1945 года прошла под знаком острого противостояния правительства П. Грозу и Михая I, носившего характер попеременного перетягивания каната и политического шантажа. При этом одна сторона неизменно пользовалась открытой поддержкой Москвы в лице нового советского посла Сергея Ивановича Кавтарадзе, а другая — поддержкой Лондона и особенно Вашингтона, включая нового госсекретаря США Джеймса Ф. Бирнса. Первым пиком этого противостояния стали августовские события, когда Михай I потребовал отставки правительства. Но П. Гроза отказался подавать прошение об отставке, и в итоге «король-комсомолец», опираясь на статьи довоенной Конституции, начал так называемую «королевскую забастовку», отказавшись подписывать законы, изданные Кабинетом министров. Но уже в декабре 1945 года после Московской конференции СМИД руководству РКП было настоятельно рекомендовано «расширить состав коалиционного правительства для обеспечения проведения парламентских выборов», намеченных на следующий год. В итоге министрами без портфелей стали представители Национал-либеральной партии Михаил Ромничану и Национал-крестьянской партии Эмиль Гацегану. Затем в середине декабря представители трех великих держав Андрей Вышинский, Авералл Гарриман и Арчибальд Клерк-Керр лично посетили Бухарест и дали добро на проведение всеобщих выборов в парламент весной 1946 года. Но глава правительства П. Гроза под благовидным предлогом отложил проведение выборов на более поздний период. Более того, уже в начале апреля генсек и секретарь ЦК КПР Г. Георгиу-Деж и Т. Джеорджеску посетили Москву, где в беседе с В. М. Молотовым и Г. М. Маленковым пояснили ситуацию по выборам и подробно рассказали о проекте избирательной программы РКП. В результате 17 июня П. Гроза подписал ряд законодательных актов, согласно которым был упразднен Сенат, бывший до этого верхней палатой парламента, и установлен новый выборный закон в однопалатное Законодательное собрание, узаконивший всеобщее, равное и тайное избирательное право для всех граждан страны, достигших 21 года. При этом, по информации генерала И. З. Сусайкина, в середине августа два бывших премьер-министра, лидеры Национал-царанистской и Национал-либеральной партий Юлиу Маниу и Дину Брэтиану лично уговаривали короля Михая не подписывать новый избирательный закон, но все их усилия оказались тщетны.　

19 ноября 1946 года в стране прошли первые парламентские выборы, на которых объединенный «Блок демократических сил», состоящий из коммунистов (Георгие Георгиу-Деж), «земледельцев» (Петру Гроза) и обновленных «национал-крестьян» (Антон Александреску), социал-демократов (Штефан Войтек и Лотар Рэдэчану) и национал-либералов (Георге Тэтэреску), получил почти 80 % голосов, или 347 из 414 депутатских мандатов. В результате лидеры трех проигравших партий — национал-царанистов (ПНЦ) Юлиус Маниу, «старых» либералов (ПНЛ) Дину Брэтиану и независимых социал-демократов (ПСДИ) Констанин Титель Петреску — официально выразили протест, обвинив правительство П. Грозы в фальсификации результатов голосования. Однако этот протест был проигнорирован, и в итоге вновь сформирован коалиционный кабинет, который по рекомендации С. И. Кавтарадзе опять возглавил руководитель «Фронта земледельцев» Петру Гроза. При этом значительная часть министерских портфелей теперь досталась коммунистам и социалистам, в том числе пост главы МВД, который вновь занял член Политбюро и Секретариата ЦК РКП Теохари Джеорджеску.　

Но эта ситуация довольно серьезно встревожила Москву, и во исполнение решений Декабрьского совещания СМИД, прошедшего в Париже, А. Я. Вышинский срочно выехал в Бухарест, где убедил Г. Георгиу-Дежа и А. Паукер включить в состав нового правительства ряд представителей Национал-либеральной и Национал-царанистской партий, чтобы обеспечить румынским властям столь необходимое международное признание перед подписанием Парижского мирного договора с великими державами. В итоге лидер либералов Г. Тэтэреску, возглавлявший румынскую делегацию на Парижской мирной конференции, вновь занял пост министра иностранных дел, а два его ближайших соратника — Александру Александрини и Петре Бежан — остались на постах министров финансов и промышленности.　

Между тем вскоре после подписания Парижского мирного договора в феврале 1947 года ситуация резко изменилась, так как начались массовые антимонархические манифестации, повальные аресты лидеров буржуазных партий и новые перестановки в коалиционном правительстве, которые лично санкционировал его глава, уже давно бывший в прочной политической связке с коммунистами. Так, в середине июля 1947 года под руководством члена Политбюро ЦК РКП Эмиля Боднэраша, который на тот момент был секретарем Президиума Совета Министров и главой секретной службы румынской армии, была проведена так называемая «Постановка Тамэдэу», в ходе которой в Бухарестском аэропорту при попытке эмигрировать из страны были арестованы лидеры национал-царанистов Юлиу Маниу, Ион Михалаке, Илие Лазэр и Николае Карандино, над которыми чуть позже был организован показательный судебный процесс, а сама Национал-царанистская партия запрещена. Затем в начале ноября 1947 года в отставку со своих министерских постов были отправлены и представители Национал-либеральной партии, в том числе министры иностранных дел, финансов и обороны Г. Тэтэреску, А. Александрини и генерал армии М. Ласкар, которых сменили члены Политбюро и Секретариата ЦК РКП А. Паукер, В. Луке и генерал-полковник Э. Боднэраш. А уже в следующем месяце состоялся и последний съезд СДПР, который по предложению своих новых лидеров Штефана Войтека и Лотара Рэдэчану принял решение о самороспуске и объединении с КПР в единую пролетарскую партию.　

Наконец под занавес уходящего года был решен и главный вопрос — отречение короля Михая I от престола. Предыстория данного события была такова. Еще 12 ноября 1947 года «король-комсомолец» в сопровождении своей матери королевы Елены вылетел в Лондон на свадебные торжества своего родственника Филиппа Маунтбеттена с английской наследницей престола Елизаветой, которая спустя пять лет взойдет на британский престол под именем Елизаветы II. Эта поездка затянулась на полтора месяца и стала удобным предлогом для организации «госпереворота». По возвращении Михая из Лондона в Бухарест 30 декабря во дворце Елизаветы прошла его аудиенция с главой правительства П. Грозой и генсеком РКП Г. Георгиу-Дежем, что формально было явным нарушением королевского протокола. В ходе состоявшейся «дискуссии» визитеры смогли убедить румынского монарха не доводить дело до возможного кровопролития и добровольно подписать акт об отречении от престола за себя и своих возможных преемников, что он после некоторых колебаний и сделал.　

А вечером того же дня в экстренном порядке в здании Законодательного собрания были собраны члены Палаты депутатов, которые находились на зимних каникулах. В повестку заседания Палаты, главой которой был бывший спикер Сената Михай Садовяну, был внесен ряд вопросов, связанных с изменениями восстановленной Михаем I Конституции 1923 года. И несмотря на отсутствие кворума и заключения Законодательного совета, депутаты в срочном порядке приняли два закона: № 363 «О создании Румынского государства в Румынской Народной Республике» и № 364 «О назначении членов Президиума Румынской Народной Республики». В соответствии с этими актами была упразднена монархия и избран Временный Президиум РНР в составе 4 человек: М. Садовяну, Ш. Войтека, Й. Никули и Г. К. Стере, — куда буквально через 10 дней, 9 января 1948 года, был введен Константин Йон Пархон, который одновременно стал его президентом, а значит, и официальным главой государства. Прежний же глава государства, «король-комсомолец» Михай I, еще 3 января вместе со всем своим семейством покинул страну и поселился в Швейцарии, где прожил 44 года, вплоть до возвращения в Румынию в 1992 году.　

25 февраля 1948 года Палата депутатов приняла решение о самороспуске, и в тот же день были назначены выборы в Великое национальное собрание, прошедшие в самом конце марта того же года. Победу на этих выборах одержал подконтрольный РКП Национально-демократический фронт, получивший более 93 % голосов, или 405 депутатских мест. А остальные 9 мандатов достались Национал-либеральной партии Петру Бежана и Крестьянско-демократической партии Николае Лупу. Именно этот высший орган государственной власти 13 апреля 1948 года единогласно утвердил Конституцию Румынской Народной Республики, избрал Президиум ВНС, его главу, то есть официального руководителя государства, которым стал тот же К. Й. Пархон, и новое правительство, председателем которого был переназначен П. Гроза.　

Одновременно 21–23 февраля прошел I Учредительный съезд Румынской рабочей партии (РРП), созданной на базе упраздненных РКП и СДПР. Лидером новой, теперь единственной правящей партии стал Георге Георгиу-Деж, избранный ее генсеком. Однако реальная власть в самой партии оказалась в руках «московской фракции», где первую скрипку играли три влиятельных члена Политбюро и Секретариата ЦК, или так называемая «еврейская тройка»: А. Паукер, В. Лука и Т. Джеорджеску (Барух Тескович). Именно они по подсказке Москвы создали в недрах МВД Генеральный департамент госбезопасности «Секуритате», заменивший собой знаменитую службу «Сигуранцу». Главами этой службы стали давнишний агент НКВД генерал-лейтенант Георге Пинтилие и его заместители (два бывших сотрудника МГБ СССР) генералы Александр Никольский (Б. А. Грюнберг) и Владимир Мазуру (В. Мазуров). При этом непосредственными кураторами этой службы стали ряд сотрудников МГБ СССР, в том числе генерал-лейтенант С. Р. Савченко, полковник Д. Г. Федичкин и полковник А. М. Сахаровский.　

В том же феврале 1948 года началась и новая чистка партийных рядов, которая была инициирована «еврейской тройкой». Первой жертвой этой чистки стал министр юстиции Лукрециу Пэтрэшкану, который сам до этого возглавлял аналогичные чистки. В конце февраля он был снят с поста министра, а уже в июне 1948 года на Пленуме ЦК РРП подвергнут резкой критике за «отказ от политики классовой борьбы», выведен из состав ЦК и вскоре арестован. Более того, в ноябре того же года вышла резолюция ЦК РРП, которая положила начало массовой чистке в партии, имевшей своей целью не только «укрепление идеологической дисциплины», но и создание новой отраслевой структуры всего партийного аппарата. В результате этой чистки до конца года из рядов партии было исключено 192 тыс. «враждебных эксплуататорских элементов», что, в свою очередь, резко обострило борьбу между «тюремной» и «московской» фракциями внутри самой РРП.

Как известно, накануне высадки союзных войск в Нормандии к власти в Болгарском царстве пришло новое правительство, которое возглавил лидер «Союза земледельцев» Иван Багрянов. Однако оно продержалось всего три месяца, и в самом начале сентября 1944 года ему на смену пришел новый кабинет, главой которого стал Константин Муравиев, объявивший о создании «правительства национальной концентрации». Однако члены Национального комитета Отечественного фронта, прежде всего Болгарская рабочая партия (БРП), ни под каким соусом не собирались своим авторитетом поддерживать очередной кабинет либеральной оппозиции. Более того, лидер БРП Георгий Димитров, находившийся еще в Москве и имевший личные контакты с высшим советским руководством, в том числе с И. В. Сталиным и главой Первого Управления (внешняя разведка) НКГБ СССР П. М. Фитиным, сразу нацелил своих соратников и союзников на организацию вооруженного восстания.　

Между тем новый премьер-министр начал лихорадочно искать любые способы предотвратить вступление советских войск на территорию Болгарии, однако уже через три дня передовые части 3-го Украинского фронта маршала Ф. И. Толбухина форсировали Дунай и вступили на территорию страны. Это обстоятельство и стало прямым сигналом к вооруженному восстанию в столице страны, которое возглавил Национальный комитет Отечественного фронта (НКОФ), находившийся под полным контролем БРП, и при активной поддержке военного министра генерал-лейтенанта Ивана Маринова, ставшего, по очень меткому выражению известного болгарского историка М. Минчева, «троянским конем» последнего монархического правительства.　

Формальным главой Болгарского государства считался малолетний царь Симеон II, вступивший на престол в августе 1943 года. Однако поскольку на тот момент ему стукнуло всего шесть лет, то, согласно Тырновской Конституции 1878 года, при нем был создан Регентский совет в составе трех членов, которыми являлись его родной дядька принц Кирилл Преславский и бывшие премьер-министр и военный министр Богдан Филов и генерал-лейтенант Никола Михов, де-факто управлявшие страной вплоть до известных событий 9 сентября 1944 года. В советской историографии их традиционно называли Сентябрьской революцией, однако в современной исторической науке, прежде всего болгарской, их оценка приобрела более пестрый характер. Тот же профессор М. Минчев, обобщив все точки зрения, пришел к выводу, что в настоящее время речь идет о четырех основных подходах: 1) Болгария была оккупирована советскими войсками, которые затем передали власть БРП; 2) в Софии произошел военный переворот; 3) в стране вспыхнуло народное антифашистское восстание и, наконец, 4) в Болгарии произошла социалистическая революция.　

Но как бы то ни было, в результате событий 9 сентября к власти в Софии пришло коалиционное правительство Отечественного фронта, костяк которого составили четыре основные политические силы: Болгарская рабочая партия (коммунистов) (БРП(к)), которую тогда де-факто возглавил «триумвират» в составе секретарей ЦК Трайчо Костова, Георгия Чанкова и Валко Червенкова, Болгарская рабочая социал-демократическая партия (БРСДП) во главе с Григором Чешмеджиевым, Народный союз «Звено», главой которого был Георгий Димитров (Гемето), и фракция «Пладне» Болгарского земледельческого народного союза (БЗНС), которой руководил Никола Петков. Все же остальные «довоенные» партии были тогда же запрещены. Главой нового кабинета стал «профессиональный переворотчик», один из лидеров «Звена» генерал Кимон Георгиев, чье назначение, по уверению Т. В. Волокитиной, до сих пор не получило в исторической литературе «убедительного объяснения», хотя сама она склонялась к точке зрения историка Р. Крумова, что это назначение каким-то образом было связано с его «особыми заслугами перед советской военной разведкой». В составе же самого правительства ключевые позиции заняли военный министр Дамян Велчев («Звено»), министр внутренних дел Антон Югов (БРП(к)), министр иностранных дел Петко Стайнов («Звено»), министр финансов Петко Стоянов (БЗНС) и министр юстиции Минчо Нейчев (БРП(к)). Иными словами, Москва, дав согласие на формирование такого состава правительства, в которое впервые вошли коммунисты, в очередной раз подтвердила, что «национальный путь к социализму», или «народно-демократическая модель», является «долговременной и обладающей немалым позитивным потенциалом». Более того, лично И. В. Сталин в своем телефонном разговоре с Г. М. Димитровым, который состоялся в период первого правительственного кризиса в середине декабря 1944 года, высказал недовольство «чрезмерной активностью коммунистов и нежеланием считаться с партнерами по Отечественному фронту». Поэтому в тот же день Г. М. Димитров направил в Софию телеграмму руководству БРП(к), в которой прямо писал, что «мы далеко не так сильны, чтобы могли быть единственным решающим фактором в стране и диктовать свою волю нашим союзникам». Что же касается самого Георгия Димитрова и другого признанного лидера болгарских коммунистов Басила Коларова, они все еще находились в Москве, где продолжали руководить Отделом внешней политики ЦК ВКП(б). Видимо, И. В. Сталин сознательно не отпускал их, прежде всего, конечно, Г. М. Димитрова, в Софию, поскольку в тот период он отвечал за координацию всего левого движения и коалиционных правительств в странах «народных демократий» и чуть ли не каждый день сам встречался или вел переговоры с многочисленными визитерами и партийно-правительственными делегациями, что отчетливо видно из его личного «Дневника».　

Формально Болгария продолжала оставаться конституционной монархией, однако теперь был создан новый состав Регентского совета, членами которого стали видные антимонархисты: философ-марксист академик Тодор Павлов и либералы академик-юрист Венелин Ганев и член Отечественного фронта отставной министр юстиции Цвятко Бобошевский. Хотя, конечно, вся реальная власть была сосредоточена в руках «военного» кабинета генерала К. Георгиева, который плотно опекала Союзная контрольная комиссия, созданная 28 октября 1944 года. Главой СКК был назначен маршал Ф. И. Толбухин, но реальный контроль за ситуацией в Болгарии осуществлял командующий 37-й Отдельной армией, главный военный советник при Болгарской армии генерал-полковник Сергей Семенович Бирюзов, который вскоре займет пост главы СКК. Одновременно будет назначен и политический советник СКК Александр Андреевич Лаврищев, который еще до войны был советским послом в Софии.　

Между тем вскоре после прихода к власти правительство Отечественного фронта, объявившее войну нацистской Германии, приступило к очищению всех органов госвласти от лиц, определявших прежнюю, откровенно прогерманскую политику Болгарии на протяжении последних лет, военных преступников, агентов германских, венгерских и турецких спецслужб и иных пособников нацистов. Так, по информации М. И. Семиряги, всего за полгода было ликвидировано более 60 фашистских и нацистских организаций («Союз болгарских национальных легионов», «Народное социальное движение», «Союз офицеров запаса», «Бранник», «Отец Паисий») и более 20 организаций русских белоэмигрантов, в основном фашистского толка (III Отдел «Российского общевоинского союза», «Дроздовский полк», «Русский сокол», «Русские скауты»), и проведено 137 судебных процессов, организатором которых стал «Народный суд», а по сути дела Чрезвычайный трибунал, негласным куратором которого стал влиятельный член Политбюро и секретарь ЦК БРП(к) Трайчо Костов. За время своей работы этот высший орган судебной власти осудил почти 11,5 тысяч представителей профашистского режима, в том числе более 2700 подсудимых приговорил к смертной казни, 1305 человек осудил на пожизненное заключение и более 4700 человек — к различным срокам заключения.

Следует сказать, что в современной либеральной публицистике и историографии, прежде всего в зарубежной (П. Мешкова, Д. Шарланов, Э. Эпплбаум), довольно прочно утвердилось мнение, что данный «Народный суд», главными организаторами которого были коммунисты, в частности министр юстиции Минчо Нейчев и главный государственный обвинитель Георгий Петров, де-факто стал удобным инструментом политического террора БРП, которая устроила позорное судилище над истинными патриотами Отечества, ставшими невинными жертвами «красного террора». Однако в реальности среди этих «истинных патриотов» сплошь и рядом были отмороженные националисты, верные прислужники германских нацистов и итальянских фашистов, повинные в гибели десятков тысяч антифашистов и болгарских партизан. Именно поэтому самым резонансным стал процесс по «Делу № 1», по которому проходила вся политическая и военная элита свергнутого профашистского режима, в частности 3 регента, 42 министра, 109 депутатов Народного собрания, а также лидеры всех фашистских и нацистских организаций. В начале февраля 1945 года по приговору «Народного суда» были расстреляны 104 подсудимых, среди которых были князь Кирилл Преславский, бывший глава парламента Христо Калфов, бывшие премьер-министры Добри Божилов, Петр Габровский, Богдан Филов и Иван Багрянов, бывшие военные министры генералы Теодосий Даскалов, Никола Михов и Руси Русев, бывшие министры иностранных дел Димитр Шишманов и Пырван Драганов, вожди и идеологи профашистского Народного социального движения (НСД) Иван Русев, Тодор Кожухаров и Христо Калфов и другие преступники.　

Между тем уже в январе 1945 года по «рекомендации» заместителя политического советника СКК Климента Даниловича Левычкина для предотвращения раскола в ОФ и нового правительственного кризиса произойдет слияние одной из фракций «Звена» с БЗНС, новым лидером которого станет Никола Петков. Однако эта смена караула в крупнейшей крестьянской партии страны, которая все больше стала конфликтовать с БРП(к), не смогла предотвратить очередной правительственный кризис, который вспыхнул летом 1945 года. В результате в начале июня регенты утвердили новый закон о выборах в Народное собрание, которые должны были пройти в августе того же года.　

Между тем в руководстве БРП(к) все больше стала зреть мысль, что Н. Петкова и его БЗНС надо «сносить», поскольку он не сможет больше быть надёжной опорой коммунистов в правительстве ОФ. В начале июля сам Г. М. Димитров, переговорив с В. М. Молотовым, пришел к выводу, что его дальнейшее пребывание в правительстве «становится невозможным». Но уже на следующий день, узнав от В. М. Молотова о позиции И. В. Сталина по данной проблеме, он телеграфировал Т. Костову в Софию, что «наш «большой друг» относится отрицательно к реконструкции кабинета в настоящий момент» и «настойчиво советует нашей партии проявить большую осторожность и терпимость». Однако в середине августа, заручившись полной поддержкой американского представителя в СКК М. Барнса, Н. Петков сам пошел на обострение ситуации, вышел из правительства и объявил о создании предвыборного блока, куда вошли лидеры БРСДП Г. Чешмеджиев и К. Лулчев и «Звена» П. Стайнов.　

В создавшейся ситуации СКК приняло решение отложить выборы, а 29–30 августа в Москве прошли две встречи: И. В. Сталина и В. М. Молотова с Г. М. Димитровым, В. Коларовым, Т. Костовым и В. Червенковым, во время которых советский лидер им прямо заявил, что «вы заинтересованы в том, чтобы иметь оппозицию, так как она «будет для вас кнутом, она принудит вас не распускаться, будет вас пришпоривать». Он же порекомендовал руководству БРП(к) не тянуть с выборами и провести их в октябре 1945 года. В результате уже в начале сентября, в годовщину Сентябрьской революции, кабинет К. Георгиева провел масштабную амнистию всем политзаключенным, а БРП(к) призвала расширить Отечественный фронт за счет новых партий, признающих ее программу. Более того, накануне выборов, которые были назначены на середину ноября, внутри ОФ была достигнута договоренность по квотам в новом парламенте: БРП(к) и БЗНС получат по 94 мандата, «Звено» — 45 и БСДРП — 31.　

В ходе избирательной кампании Отечественный фронт одержал уверенную победу, получив более 88 % голосов и подавляющее большинство депутатских мандатов в Великом Народном собрании, главой которого стал Басил Коларов, вернувшийся в Софию вместе с Г. М. Димитровым накануне выборов. Но из-за козней вчерашних союзников процесс переформирования правительства явно затянулся. Ситуацию не спас даже визит А. Я. Вышинского в Софию, так как его беседа с лидерами БЗНС Н. Петковым и К. Лулчевым окончилась безрезультатно. В результате в конце марта 1946 года генерал-полковник С. С. Бирюзов и новый политический советник СКК Степан Павлович Кирсанов посетили К. Георгиева и передали полную поддержку его позиции. Более того, уже на следующий день Г. М. Димитров получил телеграмму от В. М. Молотова, в которой он информировал, что «большой друг» советует проводить следующую политику: 1) всяческим образом игнорировать оппозицию, не вести с ней больше никаких переговоров; 2) «предпринять ряд обдуманных… мер, чтобы задушить оппозицию» и 3) «держаться с Барнсом строго по протоколу и холодно». Наконец, 31 марта регенты подписали указ о создании второго правительства К. Георгиева, в котором 5 постов получили коммунисты, в том числе вице-премьера (Т. Костов) и глав МВД (А. Югов) и Минфина (И. Стефанов), по 4 — «Звено» и БЗНС, в том числе главы МИД (Г. Кулишев), и 2 — БРСДП.　

Между тем буквально через месяц Политбюро ЦК БРП(к) принимает решение начать решительное «наступление на оппозицию», и министр юстиции Л. Коларов во исполнение данного решения вносит в парламент декрет-закон «О защите народной власти», который был тут же принят. Одной из первых «жертв» этого закона стал офицерский корпус армии, откуда всего за месяц были отставлены 2 тыс. офицеров и глава военного ведомства генерал-полковник Дамян Велчев. Под прямым давлением Москвы, в частности самого И. В. Сталина, Ф. И. Толбухина и С. С. Бирюзова, он был отправлен в отставку и заменен главой Военного отдела ЦК БРП(к) Георгием Дамяновым, долгие годы работавшим с Г. М. Димитровым в Исполкоме Коминтерна, где возглавлял его кадровый отдел.　

Понятно, что столь серьезные перемены в политическом ландшафте неизбежно ставили в повестку дня вопрос о сохранении монархии, поскольку было совершенно очевидно, что режим так называемой «социалистической монархии», аналогичный румынскому, исторически был обречен. Поэтому уже в середине июля 1946 года по инициативе Г. М. Димитрова Политбюро ЦК БРП(к) приняло решение о проведении народного референдума. А буквально через неделю НК ОФ и правительство приняли необходимые решения и назначили на 8 сентября и 27 октября референдум и выборы в новый состав ВНС.　

По итогам референдума, на котором 96 % граждан поддержали позицию БРП(к) и ОФ, 15 сентября ВНС упразднил режим конституционной монархии, установленный Тырновской Конституцией 1878 года и провозгласил создание Народной Республики Болгарии. Высшим органом республики на переходный период стало Временное Председательство НРБ, которое возглавил Басил Коларов, а председателем Совета Министров БНР стал глава прежнего правительства Кимон Георгиев. Правда, уже в ноябре 1946 года после внеочередных парламентских выборов, на которых БРП(к) получила более 53 % голосов (275 мандатов), расклад сил в верхних эшелонах власти серьезно изменился. Тем более что в новый состав ВНС не были избраны многие известные фигуры, в том числе К. Георгиев, Г. Кулишев, Л. Коларов и другие. В этой ситуации глава СКК генерал-полковник С. С. Бирюзов даже запросил совета у замминистра иностранных дел В. Г. Деканозова о порядке формирования нового состава кабинета, но ответа, видимо, не получил. Но по рассекреченным архивам стало очевидно, что вопрос о составе нового правительства детально обсуждался в Москве Г. М. Димитровым и А. А. Ждановым, который ознакомил его с мнением И. В. Сталина, считавшего, что «наиболее важные портфели должны быть в руках Рабочей партии», которая при этом не должна «отбрасывать в сторону союзников», прежде всего «земледельцев». В итоге главой VI Великого Народного собрания был избран Басил Коларов, новым председателем Совета Министров стал Георгий Димитров, генерал-полковник Кимон Георгиев пересел в кресло вице-премьера, а всего же коммунисты впервые получили ровно половину (10 из 20) министерских постов. Это обстоятельство сразу вызвало раскол в БЗНС, где возникли антикоммунистическая фракция во главе с Александром Оббовым и коммунистическая во главе с Георгием Трайковым.　

Завершающими шагами в советизации Болгарии стали разгром так называемой «лояльной оппозиции», судебный процесс над лидером БЗНС Николаем Петковым и принятие новой Конституции. Что касается Н. Петкова, то хорошо известно, что в середине августа 1947 года за участие в организации военного заговора и шпионаже в пользу англо-американских хозяев он был приговорен к смертной казни. Но мало кто знает, что инициатива столь сурового приговора исходила вовсе не из Москвы. На нем настаивал именно Г. М. Димитров, который подробно изложил мотивы этого решения в своих письмах на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова. Более того, Фрэнк Робертс, бывший тогда главным помощником главы Форин-офиса, прямо писал в одном из писем, что именно «мы затянули петлю на шее Петкова, вмешавшись в его дело столь активно и демонстративно». За этим приговором последовали и другие шаги. Так, буквально через десять дней по инициативе фракции коммунистов ВНС принял закон о роспуске и запрете БЗНС. А спустя всего год такая же участь постигла БРСДП(о) во главе с К. Лулчевым, которого приговорили с 15-летнему заключению. Что касается новой Конституции, то после ее доработки, в том числе с участием крупных советских юристов К. П. Горшенина и И. П. Трайнина, 4 декабря 1947 года очередная сессия VI Великого Народного собрания БНР утвердила ее и избрала первого председателя Президиума ВНР, которым стал министр просвещения Минчо Нейчев. А Васил Коларов пересел в кресло министра иностранных дел БНР.　

Как считает целый ряд историков, осенью того же 1947 года прежде всего под влиянием встречи лидеров 9 европейских компартий в Шклярска-Порембе, где был создан знаменитый Коминформ, произошло и резкое ужесточение позиций БРП(к) по многим политическим вопросам. Уже в середине октября на XIII Пленуме ЦК секретарь ЦК по идеологии Вылко Червенков, который в отсутствие Г. М. Димитрова в Софии рулил партийными делами, выступил с программным докладом, который четко обозначил резкую радикализацию партийного курса в сторону советизации Болгарии. Более того, сразу после Пленума на встрече лидеров НК ОФ и партий — участниц ОФ В. Червенков прямо заявил о превращении партийной коалиции в «в единую общественно-политическую организацию с программной целью построения социализма». И хотя сам Г. М. Димитров, вернувшись из Москвы, в январе 1948 года на XIV Пленуме ЦК раскритиковал «левацкие загибы» своего зятя, всем уже было очевидно, что дело идет к утверждению полутора-партийного режима в стране.　

Еще в середине декабря 1947 года обновленный БЗНС во главе с Г. Трайковым, который занимал посты вице-премьера и министра сельского хозяйства, на своем XXVII съезде принял новую программу, в которой де-факто признал руководящую роль БРП(к) и все ее программные цели и установки. А в июне 1948 года такая же трансформация произошла в БРСДП, где Димитара Нейкова на посту генсека сменил Златан Митовский, взявший курс на слияние с БРП(к), который был озвучен самим Г. М. Димитровым еще в начале мая 1948 года. По его предложению Политбюро ЦК БРП(к) приняло специальное решение о слиянии двух рабочих партий и создании Комиссии по этому вопросу во главе с В. Червенковым. Этот процесс занял ровно полгода и завершился 27 декабря 1948 года, когда V съезд БРП(к), в работе которого принял участие и секретарь ЦК ВКП(б) М. А. Суслов, узаконил слияние двух партий и создание Болгарской коммунистической партии (БКП).　

После окончания съезда на организационном Пленуме ЦК был определен состав его Политбюро и Секретариата, членами которого стали генсек Георгий Димитров, сохранивший пост председателя Совета Министров БНР, второй и третий секретари ЦК Георгий Чанков и Вылко Червенков, вице-премьер по экономике Трайчо Костов, министр иностранных дел Васил Коларов, министр внутренних дел Антон Югов, министр народной обороны Георгий Дамянов и ряд других персон.　

Однако всего через полгода престарелый Г. М. Димитров, уже давно страдавший стенокардией, сахарным диабетом и хроническим простатитом, выехал на лечение в Москву, где скончался через две недели, 2 июля 1949 года. Позднее эта смерть породила разные бредни о его подлом отравлении бериевскими сатрапами, что не подтверждается какими-либо фактами и серьезными аргументами. Хотя вполне возможно, что обострение болезни Г. М. Димитрова могло быть связано с тем, что в начале того же 1949 года произошел конфликт его ближайшего соратника Трайчо Костова с самим И. В. Сталиным, который, возмутившись тем, что этот болгарский «троцкист» посягнул на монополию советской державы в сфере внешней торговли, якобы назвал его «жуликом» и «опасным человеком». Поэтому в марте 1949 года в мгновение ока бывший Первый секретарь ЦК БРП(к) и вице-премьер по экономике, член Политбюро ЦК БКП, которому Г. М. Димитров вроде бы намеревался передать власть, был низвергнут с политического Олимпа и предан суду, который в декабре 1949 года приговорил его к расстрелу.

После смерти Г. М. Димитрова власть в Болгарии была временно разделена: новым главой Совета Министров БНР был назначен Басил Коларов, а генсеком избран Вылко Червенков. Правда, уже в начале февраля 1950 года, после кончины В. Коларова, В. Червенков, который, кстати, был женат на младшей сестре умершего генсека Елене Димитровой, как и его предшественник, соединил в своих руках оба высших поста — лидера партии и главы правительства.　

Как установили ряд историков (А. А. Костин, В. Т. Юнгблюд), еще летом 1943 года американские спецслужбы разработали особый план под кодовым названием «Пастух», который предполагал заброску на территорию оккупированной Югославии миссии бывшего правителя Хорватии Ивана Шубашича, которая должна была объединить все значимые силы Югославского Сопротивления, прежде всего монархистов-четников во главе с военным министром эмигрантского королевского правительства армейским генералом Драголюбом Михаиловичем и коммунистов-партизан, которые составили костяк Народно-Освободительной армии Югославии (НОАЮ), лидером которой был Генеральный секретарь ЦК КПЮ Иосип Броз Тито. Однако реализация этого плана провалилась, и в конце того же года «балканский вопрос» стал предметом отдельного обсуждения лидеров «большой тройки» на Тегеранской конференции, где Уинстон Черчилль особо рьяно, однако безуспешно настаивал на открытия Второго фронта именно на Балканах.　

Параллельно с Тегеранской конференцией в конце ноября — начале декабря 1943 года в небольшом боснийском городке Яйце состоялась II сессия Антифашистского вече народного освобождения Югославии (АВНОЮ), созданного коммунистами ровно год назад в таком же боснийском городке Бигач. На данной сессии АВНОЮ была создана Временная Народная скупщина Югославии, которая провозгласила себя «верховным законодательным и исполнительным представительным органом Югославии», избрала Президиум ВНСЮ, который возглавил глава Исполкома АВНОЮ Иван Рибар, и утвердила Национальный комитет освобождения Югославии (НКОЮ) как «высший исполнительный и распорядительный орган народной власти в Югославии», состоящий из «уполномоченных», или министров, каждый из которых отвечал за конкретные сферы военного и гражданского управления. Председателем НКОЮ и уполномоченным по делам народной обороны был назначен И. Броз Тито, который на той же сессии был удостоен маршальского звания. Кроме того, был одобрен программный документ «Об образовании Югославии на федеративных началах», который устанавливал, что сразу же после окончания войны на руинах разрушенной монархической державы — Королевства сербов, хорватов и словенцев — будет создано подлинно демократическое государство в форме равноправной федерации югославянских народов в составе 6 союзных республик-государств: Сербии, Хорватии, Боснии и Герцеговины, Словении, Македонии и Черногории. При этом 20-летнему монарху — королю Петру II Карагеоргиевичу, — который к тому времени перебрался из Каира в Лондон, в категорической форме было запрещено возвращаться в страну, а каирское эмигрантское правительство, главой которого был Божидар Пурич, лишено каких-либо прав законного югославского правительства в изгнании. Понятно, что последнее решение было встречено в штыки «каирскими сидельцами», которые в ответном Заявлении назвали АВНОЮ «террористическим движением», которое «ни в чем не соответствует демократическим и социальным представлениям нашего народа».　

В мемуарной и научной литературе бытует мнение, что все решения II сессии АВНОЮ были инспирированы Москвой, однако, как справедливо указал профессор Л. Я. Гибианский, И. В. Сталин, «полностью разделяя цели югославских коммунистов относительно создания новой власти и устранения королевского эмигрантского правительства, не был, однако, сторонником того, чтобы торопиться с таким шагом», так как он по-прежнему опасался, «что преждевременные действия могут повлечь серьезные осложнения между СССР и западными союзниками». Но тем не менее советская сторона осторожно поддержала решения II сессии АВНОЮ, а чуть позже обе стороны обменялись миссиями: в конце февраля 1944 года в расположение НКОЮ и партизанского Верховного штаба прибыла советская миссия во главе с генерал-лейтенантом Н. В. Корнеевым, а в Москву — военная миссия НКОЮ во главе с генерал-лейтенантом Велимиром Терзичем. Основной задачей этих миссий стали организация переброски югославским партизанам советской военной техники, вооружений и боеприпасов, а также оказание финансовой поддержки НКОЮ.　

Тем временем уже в январе 1944 года британское правительство, вполне трезво оценивая ситуацию на «югославском фронте», приняло решение свернуть какую-либо помощь монархистам-четникам генерала Д. Михаиловича и начать переговоры с И. Броз Тито. Премьер Б. Пурич всячески пытался убедить молодого короля не идти на контакты с коммунистами, однако, получив «вежливый отказ» от монаршей особы, в конце мая того же года подал прошение об отставке. Первоначально сам Петр II предложил пост премьера Слободану Йовановичу — бывшему главе правительства в 1942–1943 годах, — однако тот отказался, и новым премьер-министром был назначен бывший хорватский бан (т. е. правитель) И. Шубашич, чью кандидатуру, по разным оценкам, пролоббировали то ли американцы, со спецслужбами которых он был связан еще с 1942 года, то ли британцы, прежде всего У. Черчилль.　

Между тем сразу после высадки союзных войск в Нормандии и открытия Второго фронта в Европе 16 июня между И. Шубашичем и маршалом И. Броз Тито, партизанская армия которого уже взяла под полный контроль значительную часть югославской территории, было подписано Висское соглашение, в котором очередное королевское правительство де-юре признало НКОЮ. Кстати, не последнюю роль в этом процессе сыграло письмо В. М. Молотова И. Шубашичу, в котором он прямо дал понять, что Москва признает его кабинет только после достижения компромисса с И. Броз Тито.　

Затем в конце августа 1944 года, после встреч У. Черчилля, а затем И. Шубашича с И. Броз Тито в Неаполе, где было подтверждено Висское соглашение, Петр II вынужден был отправить отставного военного министра генерала Д. Михаиловича и с поста «начальника штаба Верховного командования в оккупированном Отечестве», то есть главкома Югославской королевской армии. А в начале сентября на пост Верховного главнокомандующего Вооруженных сил Югославского Сопротивления королевским указом был назначен маршал И. Броз Тито, который через пару недель после данного решения посетил Москву. Здесь у него прошли встречи с И. В. Сталиным и рядом других советских руководителей, с которым он подробно обсудил многие вопросы, в том числе о вступлении на югославскую территорию 300-тысячной группировки советских войск 2-го и 3-го Украинских фронтов и Дунайской военной флотилии и их взаимодействии с НОАЮ.　

В начале ноября 1944 года, сразу после завершения Белградской наступательной операции, которую блестяще провели войска 3-го Украинского фронта маршала Ф. И. Толбухина при посредничестве У. Черчилля и И. В. Сталина, маршал И. Броз Тито и премьер И. Шубашич подписали Белградский меморандум о создании переходного правительства. Данный вопрос Иван Шубашич, посол Станое Симич и заместитель главы НКОЮ Эдвард Кардель лично обсуждали в Москве 22 ноября в рабочем кабинете И. В. Сталина, где тот особо подчеркнул, что сейчас в Югославии нужны не революционные эксперименты, а нормальные демократические процедуры. А чуть позднее, в начале декабря, И. Броз Тито и И. Шубашич подписали новый договор, который гарантировал легальный статус ряда политических партий и ратификацию всех законодательных актов АВНОЮ как составной и неотъемлемой части нового законодательства будущей Югославской федерации. У. Черчилль остался недоволен этим соглашением, считая, что «Шубашич продался Тито по весьма низкой цене», а само это соглашение является «безнадежно односторонним и может означать только диктатуру Тито». Аналогично это соглашение оценили Вашингтон и Петр II, вообще настроенный против Белградского соглашения, которым предусматривалось его фактическое отречение путем передачи королевских полномочий регентству. Но в начале февраля 1945 года вопрос о необходимости безотлагательной реализации этого соглашения был поставлен на Крымской конференции самим И. В. Сталиным и У. Черчиллем. Поэтому уже в середине февраля И. Шубашич прибыл в Белград, где состоялась совместная отставка королевского и коммунистического правительств. А в самом начале марта 1945 года был образован новый коалиционный кабинет, в состав которого вошли 23 министра-коммуниста и 8 министров-монархистов, в том числе от НОАЮ Иосип Броз Тито (премьер-министр и министр обороны), Эдвард Кардель (вице-премьер), Влада Зечевич (министр внутренних дел), Фране Фрол (министр юстиции), Андрия Хебранг (министр промышленности), Сретен Жуйович (министр финансов) и другие, и от монархистов Милан Гроль (вице-премьер), Иван Шубашич (министр иностранных дел), Драго Марушич (министр связи), Сава Косанович (министр информации) и ряд других персон. Затем в середине марта в Белград прибыл новый советский посол Иван Васильевич Садчиков. И, наконец, 11 апреля 1945 года в ходе визита в Москву правительственной делегации Югославии И. Броз Тито и В. М. Молотов подписали советско-югославский Договор «О дружбе, взаимной помощи и послевоенном сотрудничестве», который предусматривал в том числе взаимное оказание военной помощи и поддержки.　

В самом начале августа 1945 года, в период работы Потсдамской конференции, где У. Черчилль безуспешно пытался поставить вопрос о невыполнении Белградского соглашения со стороны И. Броз Тито, в Белграде прошла III сессия АВНОЮ, состав которого был несколько расширен за счет 53 депутатов довоенного парламента, не запятнавших себя коллаборацией с итало-германскими оккупантами. Одновременно Временная народная скупщина Югославии (ВНСЮ) приняла ряд законодательных актов, среди которых ключевым стал закон о подготовке и проведении в ближайший срок демократических выборов в Учредительную (Конституционную) скупщину Югославии, которая должна была установить новые формы государственного правления и государственного устройства бывшего Югославского королевства. Все эти нормативно-правовые акты вызвали крайне нервную реакцию ряда членов коалиционного правительства, и в том же августе в знак протеста против курса коммунистов новый кабинет покинул лидер Демократической партии вице-премьер Милан Гроль, который, по информации историка А. А. Костина, поддерживал тесные контакты с лидером четников генералом Д. Михаиловичем, продолжавшим бесперспективную, но отчаянную вооруженную борьбу с частями НОАЮ. А вскоре его «дурному примеру» последовали и министр иностранных дел Иван Шубашич и министр без портфеля Юрай Шутей, ушедшие в отставку в начале октября 1945 года. И это несмотря на то, что их Хорватская крестьянская партия (ХКП), наряду с рядом других довоенных партий, еще в августе 1945 года вошла в состав Народного фронта Югославии (НФЮ) во главе с И. Броз Тито.　

11 ноября 1945 года прошли выборы сразу в две палаты Учредительной скупщины Югославии — Союзную скупщину и Скупщину народов, — на которых НФЮ, набрав более 90 % голосов, получил почти все депутатские мандаты. И хотя в современной историографии утверждается, что эти выборы были сфальсифицированы, известный знаток югославской истории советского периода Л. Я. Гибианский прав в том, что «пока что в историографии не известны документальные данные, которые бы позволяли судить о том, в какой мере официальные результаты отражали действительные итоги выборов, а в какой мере стали следствием фальсификации со стороны властей». В тот же день был проведен и общенародный плебисцит, на котором большинство избирателей дружно проголосовали за упразднение монархии и провозглашение республики. Наконец, 29 ноября Учредительная скупщина, главой которой был избран доктор права Иван Рибор, исполняя волю всего югославского народа, упразднила монархическое правление и провозгласила создание нового государственного образования южнославянских народов — Федеративной Народной Республики Югославия (ФНРЮ). А спустя ровно два месяца, 31 января 1946 года, I сессия Учредительной народной скупщины утвердила Конституцию ФНРЮ и состав нового федерального правительства, главой которого стал маршал Иосип Броз Тито, занимавший эту должность до января 1953 года.　

Затем в течение 1946–1947 годов Компартия Югославии (КИЮ), генсеком которой с марта 1939 года был тот же И. Броз Тито, провела плавную зачистку всего партийного ландшафта, в результате чего в политическое небытие ушли не только откровенно оппозиционные Демократическая партия Милана Гроля и Хорватская крестьянская партия Ивана Шубашича и Юрая Шутея, но и вчерашние союзники КПЮ по НФЮ, в том числе Народно-крестьянская партия Драголюба Йовановича и Югославская республиканская демократическая партия Яши Продановича. Причем, как подметил тот же Л. Я. Гибианский, «никаких решений об их роспуске не принималось», просто «функционирование их камуфляжных структур перестало поддерживаться», и в итоге они исчезли «с политико-пропагандистской сцены».　

Параллельно с этим, а именно весной 1947 года, был открыто провозглашен курс на «строительство социализма», и отныне Компартия Югославии стала единственной правящей партией в стране. Формально высшими органами партии стали Политбюро и Секретариат ЦК КПЮ, но реальная власть была сосредоточена в руках ее генсека И. Броз Тито и когорты его тогдашних ближайших соратников: вице-премьера Эдварда Карделя, министра внутренних дел Александра Ранковича, заместителя министра национальной обороны Ивана Гошняка и ряда видных членов ЦК, в том числе Милована Джиласа, Моше Пияде, Петара Стамболича и ряда других. Правда, уже через год внутри ЦК КПЮ начнется острая борьба за власть, напрямую связанная с советско-югославским конфликтом, но об этой странице нашей совместной истории более подробно мы поведаем чуть ниже.　

После оккупации Албании итальянскими фашистами самозваный (первый и единственный) албанский король Ахмет Зогу сразу бежал в Грецию и Движение Сопротивления возглавила Коммунистическая партия Албании, лидером которой в марте 1943 года был избран Энвер Ходжа. Одновременно при активнейшем участии эмиссаров ЦК КПЮ Миладина Поповича и Душана Мугоши были сформированы Национально-освободительные фронт и армия, а также Генеральный штаб Албании, которые в ноябре 1944 года, разгромив части итальянских и германских фашистов, прогерманских национал-балистов Мидхата Фрашери и албанских роялистов Абаза Купи, установили полный контроль над всей территорией страны. А вскоре было создано и Временное демократическое правительство, которое возглавил Э. Ходжа, ставший одновременно министром народной обороны. Кстати, вопреки ходячим байкам, новый лидер КПА был неплохо образован, знал несколько иностранных языков и был известен целому ряду членов Политбюро ЦК ВКП(б), в том числе И. В. Сталину, В. М. Молотову, А. А. Жданову и А. И. Микояну. Более того, существует версия, что Э. Ходжа дважды встречался с И. В. Сталиным — до войны и во время войны: в апреле 1938 года, когда он учился в ИМЭЛ при ЦК ВКП(б), и в ноябре 1942 года, незадолго до его избрания Первым секретарем ЦК КПА. Однако это не так, поскольку из мемуаров самого Э. Ходжи явствует, что его первая встреча (из пяти) с вождем состоялась только в июле 1947 года.　

В современной историографии, в том числе в фолиантах ряда «фолк-историков» (В. П. Бровко, А. А. Жаров), существует давно устоявшийся штамп, что, дескать, албанские коммунисты, пришедшие к власти без прямой поддержки Красной армии, практически сразу, опираясь на секретную службу Сигурими, у истоков которой стояли Энвер Ходжа, Хаджи Леши и Кочи Дзодзе, провели жесточайший террор и установили монополию на власть, минуя все промежуточные звенья в виде создания формальных коалиционных кабинетов. Однако это не так. Как показали блестящие исследования видных историков, прежде всего Н. Д. Смирновой, первоначально КПА пыталась в рамках Национально-освободительного фронта (НОФА), позднее преобразованного в Демократический фронт, объединить разные политические силы и привлечь к сотрудничеству наиболее авторитетных персон, в том числе главу независимой Албанской православной церкви епископа Феофана (Фана Стилиана Ноли), давно проживавшего в США. Однако уже в феврале 1945 года возник острый конфликт между премьер-министром Э. Ходжой и членом «Демократического союза» министром просвещения Дьёрдем Кокоши, который, активно поддержав платформу Демократического фронта, высказал резкое несогласие с новым избирательным законом и попыткой коммунистов установить гегемонию на власть, заявив, что генерал-полковник Э. Ходжа, будучи премьер-министром, обязан подать в отставку с поста Первого секретаря КПА.　

Между тем в конце октября 1945 года на имя американского посла в Москве Аверелла Гарримана советское правительство направило официальную ноту, где выразило свою готовность совместно с США и Великобританией одновременно признать Временное правительство Албании. Однако, не дождавшись ответа на эту ноту, 10 ноября глава советской военной миссии в Тиране полковник К. П. Иванов от имени советского правительства передал в Министерство иностранных дел ноту о признании правительства Э. Ходжи в качестве законного правительства Албании. А уже в середине декабря 1945 года в Тирану прибыл чрезвычайный и полномочный посланник СССР Дмитрий Степанович Чувахин.　

Тогда же, в начале декабря, прошли выборы в Учредительную ассамблею Албании, принесшие полнейшую победу Демократическому фронту, набравшему больше 97 % голосов. Конечно, результаты этих выборов не отражали в полной мере истинного настроения народных масс и реальной расстановки политических сил, поскольку Демократический фронт не являлся союзом единомышленников. Однако в условиях жесткой борьбы с «клановыми авторитетами» и нацистской организацией «Балли Комбетар», где верховодили коллаборанты и агенты англо-американских спецслужб Мидхат Фрашери, Джафер Дева, Абас Эрмень и Абаз Купи, попытавшиеся поднять вооруженный мятеж в Северной Албании, именно этот фронт стал единственной возможностью сплотить все здоровые силы албанского общества и нацелить их на строительство новой Албании.　

Вскоре, в начале января 1946 года, Учредительная (Конституционная) ассамблея провозгласила упразднение монархии и создание Народной Республики Албании, утвердив де-юре то, что де-факто уже было установлено еще в период войны. Затем состоялось альтернативные выборы главы Президиума Учредительной ассамблеи, на которых один из членов руководства КПА, Омер Нишани, обошел лидера оппозиции Риза Дани, став юридическим главой нового Албанского государства. А уже под самый конец работы сессии Учредительной ассамблеи Временное демократическое правительство представило на суд народных депутатов проект новой Конституции Албании, которая по итогам двухмесячного обсуждения и внесения поправок была утверждена в середине марта 1946 года на II сессии Учредительной ассамблеи, преобразованной в Народный кувенд (Народное собрание) страны. На той же сессии было сформировано и новое правительство НРА, которое де-факто стало точной копией прежнего правительства, сформированного в Берате еще в октябре 1944 года. Ключевые должности в новом кабинете получили сам Энвер Ходжа, занявший сразу посты председателя Совета Министров и министров иностранных дел и народной обороны, и его тогдашние ближайшие соратники: министр внутренних дел Кочи Дзодзе, глава Госплана и министр экономики Нако Спиру, начальник Генштаба Мехмет Шеху, председатель ЦКК Панди Кристо и ряд других членов руководства КПА.　

Между тем, как считает та же Н. Д. Смирнова, к тому времени серьезно пошатнулся авторитет самого Э. Ходжи, поскольку после II Пленума ЦК он лишился поддержки двух ближайших соратников — министра финансов Рамадана Читаку и руководителя Движения албанских женщин Лири Гега, выпавших тогда из руководящей обоймы, а также главного советника Миладина Поповича, погибшего в результате покушения балиста. На его место пришел чуждый ему по духу новый представитель ЦК КПЮ Велимир Стойнич, потянувший за собой вереницу таких же новых советников, что, естественно, привело к обострению борьбы за власть внутри самой КПА, которая продолжалась целый год, вплоть до весны 1946 года. Однако Э. Ходжа спасся тем, что, во-первых, сдал своих соратников и признал «левацкие» ошибки, а во-вторых, его гонители внутри ЦК и за его пределами так и не смогли найти ему адекватной замены на посту лидера КПА.　

В результате общедемократический подход строительства новой послевоенной Албании, который всеми силами отстаивал самый образованный и влиятельный член Политбюро ЦК КПА, министр культуры и пропаганды Сейфула Малешовы, тоже стал подвергаться острой критике: сначала в узком кругу членов Политбюро, а затем и на официальном уровне. Тогда же, в феврале-марте 1946 года, на V Пленуме ЦК КПА был окончательно провозглашен партийный курс на строительство социализма и теснейший союз с Москвой, «который является величайшим гарантом нашей независимости и нашей народной власти». Причем в этом же решении было также особо подчеркнуто, что «наша политика должна ориентироваться на более тесную и конкретную связь с Югославией и наш народ должен понимать, что это братство является гарантией нашего существования». Так родилась знаменитая формула, что «дорога из Тираны в Москву лежит через Белград». На том же Пленуме ЦК КПА С. Мелешовы и члены его «клики», обвиненные К. Дзодзе в «правом уклонизме», были выведены из состава Политбюро и ЦК, а весной 1947 года отданы под суд.　

Тогда же внутри Народного собрания организационно оформилась так называемая оппозиционная «Депутатская группа» в составе 20 человек, лидерами которой были видный деятель национального движения Риза Дани и глава Госбанка Костандин Бошняку, имевшие немалый авторитет в стране и за рубежом. При этом многие из них были известными антифашистами и носителями левых взглядов, которые при этом не поддерживали монополию КПА и ее курс на «югославизацию» Албании. В итоге, воспользовавшись антикоммунистическим Пострибским восстанием, которое возглавили недобитые роялисты и балисты, в начале октября 1946 года Э. Ходжи, К. Дзодзе и Н. Спиру на совещании с советским послом Д. С.Чувахиным приняли решение о ликвидации этой группы и аресте всех ее членов. Этот процесс прошел в два этапа: в середине октября 1946 года были арестованы Р. Дани и члены его «первой группы», а в середине мая 1947 года — Костандин Бошняку и все члены его «второй группы». Причем, что любопытно, членов «второй группы» осудили раньше — уже в начале сентября, а членов «первой группы» — только в самом конце декабря 1947 года.　

Именно тогда под влиянием этих событий на первые роли в самой КПА вышел оргсекретарь ЦК Кочи Дзодзе, который к тому же сменил Х. Леши на посту министра внутренних дел. В отличие от Э. Ходжи, которому партийная пропаганда усиленно стала создавать авторитет теоретика албанского марксизма, К. Дзодзе был реальным практиком, прекрасно ладил с югославскими военными советниками и советским послом и отличался особой исполнительностью и трудолюбием. К тому же его сильным козырем было пролетарское происхождение, чем могли похвастаться лишь немногие вожди КПА. Вместе с тем его амбиции не простирались дальше роли «серого кардинала», чего нельзя сказать о другом влиятельном члене Политбюро — Нако Спиру, — который якобы претендовал на высшие посты в партии и государстве. Однако реальная расстановка сил заставила его изменить тактику и включиться в подковерную борьбу за влияние на Э. Ходжу. Первоначально он благоволил самому молодому члену Политбюро ЦК и в июле 1947 года даже включил его в состав партийно-правительственной делегации, которая отправилась в Москву. Однако на две встречи с И. В. Сталиным в его рабочем кремлевском кабинете он все же взял не Н. Спиру, а именно К. Дзодзе, который тогда был главным «титоистом» в высшем албанском руководстве. В итоге эту борьбу «за близость к телу» он проиграл своим более удачливым соперникам и в конце ноября 1947 года при очень странных обстоятельствах погиб в своем кабинете. Официальная версия гласила, что это было самоубийство, которое, возможно, было связано с арестом и разоблачением К. Бошняку, бывшего точно таким же антититоистом и противником «белградского диктата», как и Н. Спиру. Однако его супруга Лири Белишова, бывшая в то время лидером албанского «комсомола», была убеждена, что ее мужа с согласия Э. Ходжи устранили югославские агенты.　

Однако новый 1948 год вскоре принес разительные перемены, хотя они случились не сразу. Более того, даже после знаменитой резолюции Информбюро «О положении в Компартии Югославии», принятой в июне 1948 года, выработка принципиально новой политической оценки албано-югославских отношений произошла тоже не в один момент, так как еще в июле-августе 1948 года отношение к К. Дзодзе, как это ни странно, оставалось прежним. Все хорошо знали, что именно он подписал первый документ о поддержке резолюции Информбюро, что он имел самые тесные контакты со всем кремлевским руководством и, являясь оргсекретарем ЦК, неизменно и постоянно консультировался с Г. М. Маленковым, А. А. Ждановым и М. А. Сусловым по вопросам партстроительства, создания вооруженных сил, кадровой политики и подготовки первого съезда КПА. Однако вскоре ситуация резко изменилась.　

Во второй половине сентября 1948 года на XI Пленуме ЦК КПА, где обсуждался доклад Энвера Ходжи «О положении в партии», были отменены все решения II и VIII Пленумов ЦК КПА, сфабрикованные под жестким «югославским диктатом», реабилитирован Нико Спиру, ставший «жертвой подлых интриг троцкистского югославского руководства» и принят ряд важных кадровых решений. Во-первых, Мехмет Шеху и Лири Белишова были восстановлены в статусе кандидатов в члены Политбюро. Во-вторых, Кочи Дзодзе, оставшись на время членом Политбюро, был снят со всех своих постов, а его правая рука Панди Кристо выведен из состава Политбюро. В-третьих, ключевую должность оргсекретаря ЦК занял Тук Якова, а новым министром внутренних дел временно стал глава Сигурими Нести Керенджи. Наконец, в-четвертых, на этом Пленуме ЦК были приняты решения о легализации КПА и созыве ее первого съезда.　

Однако, как утверждает блестящий знаток албанской истории советского периода доктор исторических наук Н. Д. Смирнова, из-за отсутствия надежных источников дальнейшие события в высшем руководстве КПА до сих пор покрыты очень плотной завесой тайны. Достоверно известно только то, что: 1) уже в октябре 1948 года был арестован Нести Керенджи и ключевой пост руководителя МВД занял Мехмет Шеху; 2) именно этот ближайший соратник Э. Ходжи в компании со своим свояком и первым помощником Кадри Хазбиу основательно почистит все спецслужбы страны, что обеспечит победу сторонников Э. Ходжи на предстоящем партийном съезде; 3) I-й съезд КПА, проходивший в ноябре 1948 года, ровно через семь лет после ее создания, принял Устав партии, которая по личной рекомендации И. В. Сталина была названа Албанской партией труда (АПТ), и ее новую программу, нацеленную на строительство социализма; 4) по итогам работы съезда был сформирован новый состав Политбюро, куда вошли Первый секретарь ЦК АПТ Э. Ходжа, занимавший также посты главы правительства и министров народной обороны и иностранных дел, четыре секретаря ЦК — министр финансов Тук Якова, министр внутренних дел Мехмет Шеху, генпрокурор Бедри Спахиу и Лири Белишова, а также вице-премьер Спиро Колека, министр промышленности Того Нуши, замминистра иностранных дел Хюсни Капо и начальник Генштаба генерал-майор Бекир Балуку; 5) по решению делегатов съезда из партии были исключены бывшие члены Политбюро К. Дзодзе и П. Кристо, которых вскоре арестовали и придали военному суду, приговорившего в июне 1949 года К. Дзодзе к смертной казни, а его «подельников», среди которых были П. Кристо, В. Колеци, Н. Хута и В. Митройорги к различным срокам заключения.

Подводя некоторые итоги процесса «советизации» государств Центральной и Юго-Восточной Европы в послевоенный период, следует особо подчеркнуть еще одну известную и довольно спекулятивную проблему, которая возникла в постсоветской историографии и на которой всю последнюю треть века довольно рьяно «потоптались» многие записные антисталинисты типа Н. В. Петрова. Речь в данном случае идет о роли так называемого «института советских советников» в советизации этого региона. Данная тема развернуто освещается в ряде работ известного российского историка доктора исторических наук А. Ф. Носковой, в частности в ее статье «Московские советники в странах Восточной Европы (1945–1953 гг.)», которая была опубликована в журнале «Вопросы истории» еще 1998 году. Автор этой статьи установила, что доступные архивные источники зримо говорят о том, что: 1) «московские советники» появились в ряде стран «народной демократии» еще в период Второй мировой войны или сразу после ее окончания; 2) эти группы специалистов, как правило, формировались из числа генералов или старших офицеров НКГБ (МГБ) и НКВД (МВД) СССР, а также отраслевой верхушки гражданских министерств и ведомств, которые действовали исключительно на уровне высшего эшелона власти и управления в странах своего пребывания; 3) в начальный период их присутствие зачастую носило разовый характер и было относительно непродолжительным; 4) они оказывали помощь и консультации по отдельным и конкретным вопросам, в частности организации пограничной и таможенной служб, создания секретных шифровальных систем, охраны первых лиц государства и т. д.; 5) такие группы советников направлялись в страны «народной демократии» только после официальных обращений их высших руководителей к советским вождям, и российские архивы до сих пор хранят немало таких просьб от Б. Берута, К. Готвальда, М. Ракоши, Э. Ходжи и других руководителей соцстран. Причем, как правило, эти письменные просьбы всегда предварялись устными договоренностями с советской стороной.

Однако начиная с 1949 года, когда почти все страны социалистического лагеря вступили в фазу так называемой «сталинской советизации», во-первых, началось ускоренное формирование долгосрочной системы «московских советников», прежде всего в военно-политической сфере, и, во-вторых, особым объектом деятельности этих советников стали структуры госбезопасности и внутренних дел, а также вооруженные силы стран социалистического блока. Как правило, все московские эмиссары исключительно в устной форме давали «ценные советы» и указания своим подопечным в странах своего пребывания, на постоянной основе информировали их высшее руководство о работе органов безопасности и наличии компромата на всех руководящих работников компартий, членов правительств и силовых структур, но в каждом конкретном случае только с санкции МГБ СССР и т. д. Кроме того, они регулярно поставляли в Москву все сколь-нибудь ценные сведения о ситуации в руководстве самих компартии и в странах своего пребывания в целом, что позволяло И. В. Сталину и его соратникам оперативно и в полной мере воздействовать на ход всех политических процессов, контролировать их и при острой необходимости напрямую управлять ими. В таком качестве система «московских советников» пережила самого вождя и была свернута только после XX съезда КПСС, то есть к середине 1956 года.