После окончания Второй мировой войны вся территория Восточной Европы и Балкан была занята советскими войсками, которых местное население восторженно воспринимало как долгожданных освободителей от ужасов нацистской оккупации. Это обстоятельство, а также крушение прежних профашистских режимов сыграли ключевую роль в кардинальном изменении ситуации в этом важнейшем регионе всего Европейского континента.

Надо сказать, что в последнее время довольно дискуссионной и во многом мифологизированной стала проблема «советизации» стран Центральной и Юго-Восточной Европы и становления «советского блока» на этой обширной территории. Основные расхождения в данном вопросе крылись главным образом в различной оценке роли внешнего и внутреннего факторов, то есть политики Москвы, местных партийно-государственных элит в этом процессе, а также в различном толковании хорошо известного понятия «режим “народной демократии”».　

По оценкам многих современных авторов (В. К. Волков, В. Я. Сиполс, В. В. Аверков, А. Д. Богатуров, В. О. Печатнов, М. Ф. Полынов, И. В. Быстрова, Н. А. Нарочницкая, Ю. Н. Жуков, В. Л. Мальков), в первые послевоенные годы, вплоть до второй половины 1947 года, советское политическое руководство вовсе не ставило перед собой главной стратегической цели — формирования во всех восточноевропейских государствах однопартийных коммунистических режимов. В тот период основная задача Москвы состояла в том, чтобы создать на западной границе СССР надежный пояс безопасности из дружественных (или хотя бы нейтральных) ему государств. Более того, И. В. Сталин, В. М. Молотов, А. А. Жданов, А. И. Микоян, Л. П. Берия и ряд других членов Политбюро поначалу довольно терпимо относились к умеренным некоммунистическим (мелкобуржуазным) партиям и всячески поощряли создание различных правительственных коалиций и объединения ведущих политических партий и движений во всевозможные «народные фронты», твердо стоявшие на общедемократических позициях. Такой политический режим, который в целом обеспечивал господство социалистических элементов как в экономическом, так и в общественно-политическом строе этих государств без тотального разрушения старой государственной машины и при сохранении «старого» парламентаризма, получил название режим «народной демократии». Советский Союз в тот период вел себя в Восточной Европе крайне осмотрительно и явно не желал ненужных осложнений с Вашингтоном, Лондоном и другими игроками в мировой политике. Более того, такие режимы гипотетически могли существовать даже в форме «нейтральных» правительств без участия коммунистов, как это было, например, в Финляндии после отставки в марте 1946 года президента Карла Густава Маннергейма и прихода на президентский пост премьер-министра Юхо Кусти Паасикиви. Однако опыт этой северной державы, где не было советских «оккупационных» войск, увы, оказался неприменим к восточноевропейским странам, где постепенно, но неуклонно стали преобладать значительно более радикальные формы социально-экономических и политических трансформаций.　

Между тем ряд современных авторов, в частности известный российский историк-либерал Л. Я. Гибианский, совершенно по-иному трактуют характер произошедших изменений и утверждают, что: 1) в отличие от руководителей союзных держав, советское политическое руководство, прежде всего И. В. Сталин, еще задолго до конца войны намеревалось занять и закрепить лидирующие позиции во всем этом обширном регионе, и поэтому вполне сознательно и практически сразу приступило к его советизации; 2) в ходе не публичных встреч с лидерами восточноевропейских партий И. В. Сталин неоднократно высказывался за то, чтобы движение «народных демократий» по социалистическому пути «шло в несоветских и демократических формах». Однако в реальности это было «тактикокамуфляжным маневрированием», вызванным необходимостью учитывать как позицию западных союзников, так и внутриполитические возможности самих компартий в странах Восточной Европы; 3) процесс советизации в зависимости от соотношения как внутренних, так и внешних факторов проходил очень неравномерно, и условно можно выделить три группы государств «советского блока», где становление режимов «народных демократий» проходило: а) либо при активной советской поддержке, но на собственной базе (Югославия, Албания); б) либо при преобладающем советском вмешательстве (Польша, Румыния, Болгария); в) либо при решающем советском влиянии, но в сочетании с таким же сильным влиянием национальных общественно-политических сил (Венгрия, Чехословакия).　

Такой же принцип трехступенчатой классификации был применен и при анализе самих режимов «народных демократий»: в зависимости от того, какое положение занимали коммунисты в этих странах вплоть до конца 1946 года, выделялись три типа таких режимов, и говорилось, что их существование значительно усложняло сам процесс формирования «советского блока», поскольку до начала 1947 года Москва продолжала проводить «дифференцированную политику» в отношении всех стран Центральной и Юго-Восточной Европы, ориентируясь на разновременные сроки их советизации. При этом упомянутая выше группа авторов, тот же Л. Я. Гибианский, довольно критически оценивали концепцию своих оппонентов (Т. В. Волокитина, И. И. Орлик), утверждавших, что вплоть до середины 1947 года И. В. Сталин якобы допускал развитие всех «просоветских» стран по «национальному» (более демократическому) пути к социализму, поскольку на деле формула «несоветского пути» означала не «форсированную», а «растянутую» советизацию и имела сугубо «камуфляжный смысл».

В связи с вышесказанным мы вкратце напомним о событиях тех лет во всех семи европейских державах просоветского блока.　

Не будет преувеличением сказать, что в планах советского политического руководства неизбежное восстановление польской государственности после войны занимало особое место по целому ряду веских причин. Именно поэтому с момента вступления Красной Армии на территорию этнической Польши национально-освободительные группировки, ориентированные на эмигрантское правительство в Лондоне, ушли в глубокое подполье и реальные рычаги власти по мере продвижения советских войск передавались в руки Крайовой Рады Народовой (КРН), которая была создана в самом начале января 1944 года из представителей пяти влиятельных политических партий — Польской рабочей партии, Польской социалистической партии, Польской народной партии, Польской демократической партии и Партии труда, — а также крупных профсоюзных и общественных организаций. Главой Крайовой Рады стал Болеслав Берут — один из лидеров Польской рабочей партии, ставшей прямой наследницей Коммунистической партии, распущенной Коминтерном еще 1938 году. На первом заседании КРН были приняты два важных документа: Декрет «О создании Армии Людовой», которую возглавил генерал брони Михаил Роля-Жимерский, и Декларация «О военно-политическом союзе с СССР в борьбе с нацистской Германией». Кроме того, на том же заседании пост председателя КРН был преобразован в пост президента Польской республики, который автоматически занял Болеслав Берут.　

Затем в начале июля 1944 года в Москве состоялось совещание с участием И. В. Сталина, Г. К. Жукова, Б. Берута, Э. Осубка-Моравского и М. Роля-Жимерского, где было принято решение о переезде КРН в польский город Люблин, где спустя две недели на базе Крайовой Рады Народовой и Союза польских патриотов, созданного на территории СССР еще в начале марта 1943 года, был образован Польский комитет национального освобождения («Люблинский комитет»). Чуть позже, в самом конце декабря 1944 года, он был преобразован во Временное польское правительство, которое возглавил лидер польских социалистов Эдвард Осубка-Моравский.　

Естественно, польское эмигрантское правительство со штаб-квартирой в Лондоне, которое после очень странной гибели генерала брони Владислава Сикорского в июле 1943 года возглавил Станислав Миколайчик, отнеслось к ставленникам Москвы крайне враждебно, поскольку еще 25 апреля она разорвала отношения с польским эмигрантским правительством, обвинив его в участии в пропагандистской кампании гитлеровцев относительно Катынского расстрела. Одновременно в пику КРН оно объявило о создании собственного представительного органа — Рады Едности Народовой (РЕН). Однако уже в октябре 1944 года премьер-министр У. Черчилль и министр иностранных дел А. Иден, прибывшие на переговоры в Москву, привезли с собой в советскую столицу трех представителей «лондонского кабинета»: премьер-министра Станислава Миколайчика, министра иностранных дел Тадеуша Ромера и министра без портфеля Станислава Грабского. Советский лидер любезно «устроил» польским визитерам встречу с лидерами «Люблинского комитета» Болеславом Берутом и Эдвардом Осубка-Моравским, по итогам которой был все-таки достигнут компромисс о создании на базе двух правительств нового коалиционного кабинета, что позднее де-юре будет закреплено в решениях Ялтинской союзной конференции, прошедшей в начале февраля 1945 года. Причем, по информации ряда авторов, в частности профессора В. С. Парсадановой, абсолютная недоговороспособность большей части польского эмиграционного правительства и упрямство У. Черчилля настолько надоели президенту Ф. Рузвельту, что во время конференции тот выступил в поддержку И. В. Сталина и создания коалиционного правительства на условиях советской стороны. Правда, большая часть членов эмигрантского правительства не признали достигнутый компромисс, С. Миколайчик был тут же изгнан из состава «лондонского кабинета», и новым его главой стал непримиримый антисоветчик Томаш Арцишевский.　

Наконец, в конце июля 1945 года, как и было оговорено в Ялте, в Варшаве был создан новый коалиционный кабинет — Временное правительство национального единства, в состав которого вошли по шесть представителей от Польской рабочей партии («Польска партия работниче»), Польской партии социалистов («Польска партия социалистичне») и Польской крестьянской партии («Польска стронництво людове»), а также два представителя Польской демократической партии («Польска стронництво демократичне»). Главой нового правительства стал лидер польских социалистов Эдвард Осубка-Моравский, а посты двух вице-премьеров заняли лидер польских коммунистов Владислав Гомулка и глава «крестьянских демократов» Станислав Миколайчик. Кроме того, в состав руководства КРН в качестве двух вице-председателей были введены уже смертельно больной Винценты Витос и Станислав Грабский. Через пару дней новое польское правительство было признано всеми великими державами — США, Великобританией, Францией и Китаем, а СССР лишь подтвердил свое прежнее решение, озвученное еще в январе 1945 года, когда Москва признала в качестве законного польского правительства «Люблинский комитет».　

Понятно, что политическая ситуация в Польше после окончания войны серьезно осложнялась не только наличием польского, украинского и немецкого вооруженного подполья, но и существованием в стране легальной и довольно мощной оппозиции в лице 800-тысячной Польской крестьянской партии С. Миколайчика, что вынуждало руководство коалиционного правительства постоянно лавировать в принятии многих важных решений. При этом сложность международной обстановки не позволяла коммунистам и социалистам решить проблему оппозиции сугубо силовым путем, в том числе из-за трений между собой. Поэтому для умиротворения страны в Москву для личной встречи с самим И. В. Сталиным приехали как лидеры ППР Б. Берут и Я. Берман, так и вожди ППС Э. Осубка-Моравский, Ю. Циранкевич и С. Швальбе. Судя по документам, в ходе состоявшихся бесед И. В. Сталин вновь повторил то, о чем говорил в еще мае 1946 года: «Перед Польшей, как и перед другими странами Восточной Европы, в результате этой войны открылся другой, более легкий, стоящий меньше крови путь развития — путь социально-экономических реформ… и {создана} вполне достаточная база для того, чтобы без диктатуры пролетариата двигаться по пути дальнейшего развития в сторону социализма». При этом он особо подчеркнул, что «в Польше ни в коем случае не должно быть монополии одной партии — будь то ППР или ППС. Только в едином фронте этих двух партий — залог того, что будут сохранены завоевания демократии и независимость Польши». По итогам этих встреч было принято решение о создании накануне парламентских выборов единого избирательного блока социалистов и коммунистов без участия ПСЛ, на чем ранее настаивали все вожди ППС. Более того, с целью выявления истинного настроения народных масс было принято решение провести национальный референдум.　

В конце июня 1946 года состоялся всенародный плебисцит, участники которого должны были выразить свое отношение к таким ключевым вопросам, как ликвидация Сената (верхней палаты) в будущем парламенте страны, земельная реформа и национализация ключевых промышленных отраслей, а также новые западные границы новой Польши, полученные ею во многом благодаря позиции И. В. Сталина, жестко настоявшего на передаче полякам большей части Силезии и части немецкой Померании и Восточной Пруссии. Фактически речь шла о прояснении реального отношения всего польского общества к основным социально-экономическим и политическим реформам, проведенным коалицией левых сил за прошедшие два года. По официальным данным ЦИК Польши, большинство избирателей, пришедших к урнам, активно поддержали правительственный блок коммунистов и социалистов. Однако, как раньше уверяли ряд зарубежных советологов (М. К. Дзевановский), а затем и многие российские историки (Т. В. Волокитина, Г. П. Мурашко, А. Ф. Носкова, В. С. Парсаданова), новые рассекреченные документы из российских и польских архивов, введенные в научный оборот еще в 1990-е годы, показали, что результаты референдума, как и прошедших затем парламентских выборов, были якобы сфальсифицированы.　

Как бы то ни было, но прошедший референдум не принес успокоения. Более того, в начале июля на заседании Совета Министров произошла острая перепалка между двумя вице-премьерами — С. Миколайчиком и В. Гомулкой, — в ходе которой генсек ППР открыто заявил, что «часть ПСЛ, возглавляемая Миколайчиком …опирается на террористические банды и имеет все черты фашистской партии» и что его «линия… во внутренней политике — это террор, а во внешней — поджигание войны против СССР». Ответ на эти обвинения был столь же жестким. Лидер ПСЛ столь же прямо указал на тот факт, что «в стране наблюдается разгул террора органов общественной безопасности, которые массовыми репрессиями стремятся повлиять на результаты референдума», что «органы безопасности вызвали к себе ненависть всего народа, и это ложится пятном на правительство», что имеется «много фактов фальсификации результатов референдума» и что «80 % польского народа дали отрицательные ответы на вопросы референдума, что доказывает победу ПСЛ». Ситуация столь резко обострилась, что спустя неделю прошла неформальная встреча руководства ППР — В. Гомулки, Я. Бермана и Р. Замбровского — с главой и членом Главного совета ПСЛ Ч. Выцехом и В. Керником, где обсуждался вопрос об отставке С. Миколайчика с поста лидера партии. Не менее острые разногласия возникли тогда и в отношениях ППР и ППС. По информации Т. В. Волокитиной и В. С. Парсадановой, признанные лидеры социалистов Э. Осубка-Моравский и Г. Яблоньский, выражая беспокойство итогами референдума, столь же откровенно говорили о том, что «мы… должны договариваться с ПСЛ», что «в блоке с ППР можем проиграть и выборы» и «без ППР выиграем больше», что сама ППС уже настолько окрепла, что «может претендовать на гегемонию в стране» и т. д. Даже работа согласительной комиссии двух партий не смогла урегулировать острые противоречия между ними и в оценке итогов референдума, и в отношении к ПСЛ, и относительно межпартийного предвыборного блока. Обо всем этом в Москву подробно докладывали главе МВД СССР генерал-полковнику С. Н. Круглову и заместителю министра иностранных дел СССР В. Г. Деканозову и заместитель советника МВД при Министерстве общественной безопасности Польши С. П. Давыдов, и советский посол в Варшаве В. З. Лебедев. А те в свою очередь — И. В. Сталину, В. М. Молотову и Л. П. Берии.　

В итоге в ночь на 30 августа 1946 года И. В. Сталин вновь лично встретился в своем кремлевском кабинете с руководством ППР (В. Гомулкой, Я. Берманом, Р. Замбровским) и ППС (Э. Осубка-Моравским, С. Швальбе, Ю. Циранкевичем), где подробно обсудил с ними вопросы сотрудничества партий как в предстоящей избирательной кампании, так и после ее окончания. Как позднее вспоминал Юзеф Циранкевич, «В Москве у товарища Сталина мы договорились с ППР о том, что ППС является партией, заслуживающей доверия и соправящей партией». Во исполнение достигнутых договоренностей 26 сентября Межпартийная согласительная комиссия официально создала избирательный «Демократический блок» четырех партий (ППР, ППС, СЛ, СД) и приняла решение о выводе всех представителей ПСЛ из своего состава.　

Переговоры между Я. Берманом и Ю. Циранкевичем о распределении мандатов в Сейме продолжались до середины ноября, и по их завершении были выработаны два документа: гласный о сотрудничестве на выборах и секретный о распределении мест в будущем правительстве, в соответствии с которым места в Сейме распределялись таким образом: ППР и ППС получали по 32 %, СЛ — 25 % и СД — 10 %. После этого В. Гомулка, Я. Берман, Ю. Циранкевич и С. Швальбе вновь выехали в Москву, а затем в Сочи, где 20 ноября состоялась их встреча с И. В. Сталиным, в ходе которой он порекомендовал двум генсекам «объединить усилия в борьбе против ПСЛ», а уже через неделю ППР и ППС подписали «Соглашение о единстве действий».　

В то же время резко активизировалась и деятельность Государственной комиссии безопасности, которая была создана по предложению В. Гомулки еще в феврале 1946 года для общей координации деятельности всех силовых структур в подавлении военизированного антикоммунистического подполья, где первую скрипку играли бывшие аковцы и бандеровцы, и борьбы с политической оппозицией. В состав этой Комиссии, которую курировал член Политбюро ЦК ППР Якуб Берман, входили ее формальный председатель министр национальной обороны маршал Михал Роля-Жимерский, министр общественной безопасности бригадный генерал Станислав Радкевич, главный комендант гражданской милиции бригадный генерал Францишек Юзвяк, командир Корпуса внутренней безопасности бригадный генерал Конрад Светлик и ряд других персон. Именно по решению этой Комиссии уже в ноябре-декабре 1946 года были арестованы ряд видных деятелей ПСЛ, в том числе заместитель руководителя партии С. Межва и главред еженедельника «Пяст» К. Бучек. А начиная с февраля 1947 года важнейшим объектом работы этой Комиссии становятся именно лидеры и активисты легальных оппозиционных партий, прежде всего Польской крестьянской партии, Польской партии труда, Бунда и ряд других партийных и общественных структур.　

19 января 1947 года состоялись первые с момента окончания войны выборы в Законодательный Сейм, итоги которых оказались крайне плачевными для ПСЛ. Руководство этой партии, прежде всего ее лидер С. Миколайчик, естественно, внесли десятки протестов в связи с их фальсификацией, однако никакой реакции на эти протесты со стороны официальных властей не последовало. ППР и ее союзники по избирательному блоку получили более 80 % голосов, поэтому из 444 депутатских мест ППР получила 114 мандатов, ППС — 116, СЛ — 109, а ПСЛ — всего 28. Это, по сути, предрешило участь С. Миколайчика, против которого открыто выступила внутрипартийная оппозиция во главе с Чеславом Выцехом.　

После выборов начался этап политической стабилизации в стране. 4 февраля 1947 года состоялось первое заседание Сейма, где абсолютное большинство составляли депутаты Демократического блока. Их голосами при поддержке СП и ПСЛ-НВ были избраны руководители этого органа власти — маршал сейма (В. Ковальский от СЛ) и три вице-маршала: В. Барчиковский (от СД), Р. Замбровский (от ППР) и С. Швальбе (от ППС). Затем депутаты утвердили Малую Конституцию Польской Республики, которая действовала до конца июля 1952 года, и приняли закон об учреждении поста президента, которым был избран Болеслав Берут, одновременно (по должности) занявший и пост председателя Госсовета. А 8 февраля был сформирован новый состав коалиционного правительства, куда вошли 6 коммунистов, 7 социалистов, 5 депутатов от СЛ, 3 — от СД и 1 — от ПСЛ. Глава прежнего правительства Эдвард Осубка-Моравский был понижен до поста министра общественной администрации (аналога МВД), новый кабинет возглавил генсек ППС Юзеф Циранкевич и два вице-премьера — В. Гомулка (от ППР) и А. Кожицкий (от СЛ), а министром национальной обороны остался Михал Роля-Жимерский. Кроме того, коммунисты сохранили за собой ключевые министерства госбезопасности, иностранных дел, промышленности, просвещения и западных земель, а социалисты — министерства финансов, юстиции, восстановления страны, труда и социальной защиты, внешней торговли и морского флота.　

В том же феврале внутрипартийная оппозиция в самой ПСЛ во главе с Чеславом Выцехом, оформившись во фракцию ПСЛ-левица (ПСЛ-Л), начала борьбу за смену лидера партии, которая успешно завершилась осенью того же года. 17 октября 1947 года С. Миколайчик обратился в посольство США с просьбой о предоставлении ему политического убежища и уже через неделю при посредничестве британского посла В. Кавендиш-Бентинка тайно покинул пределы Польши, переплыл в Лондон и вскоре направился в США, где под опекой ЦРУ создал и возглавил Польский национально-демократический комитет, которым руководил до конца своих дней. Одновременно в Варшаве был сформирован новый Исполком ПСЛ во главе Ч. Выцехом и Ю. Нечко, который призвал членов партии «к честному сотрудничеству с правительством и демократическими партиями», к союзу с Москвой, который «обеспечивает наши границы на Западе» и к союзу с ППР и ППС «для совместной работы для укрепления народной демократии».　

Таким образом, как считают ряд авторитетных специалистов, начиная с лета 1945 и до середины 1947 года Польша «прошла этап ожесточенной борьбы за власть и… «расставания» с либерально-демократическим, крестьянским вариантом развития». Поражение ПСЛ на выборах в Сейм отразило укрепление позиций ППР на всех уровнях власти и госаппарата, но при всех глубоких системных переменах в стране развивался реальный политический процесс, не совсем свойственный тоталитарному обществу. Более того, на протяжении 1947–1948 годов шла острая и открытая полемика о путях развития страны между коммунистами и социалистами, между самими коммунистами, прежде всего В. Гомулкой, ратовавшим за особый «польский путь к социализму», и Б. Берутом, который открыто склонялся к советской модели «сталинского социализма». Кроме того, события весны — лета 1947 года на мировой арене, в частности принятие «доктрины Трумэна» и особенно «плана Маршалла», или «нейтрализации коммунистической угрозы в Западной Европе» и изгнание всех коммунистов из правительств Франции и Италии, окончательно разделили мир на два враждебных блока. Причем «доктрина Трумэна», как полагают многие историки, не вызвала «большой тревоги в Москве в отличие от “плана Маршалла”», который, по мнению известного американского дельца и дипломата Бернарда Баруха, имел целью сделать США «жандармом Европы» для спасения «западной цивилизации», а главное, наших денег».　

Именно поэтому уже в октябре 1947 года на Пленуме ЦК ППР В. Гомулка в своем докладе впервые подчеркнул необходимость проведения «общих собраний членов ППР и ППС», которые стали бы «постоянной формой сотрудничества двух рабочих партий на переходный период к объединению». Хотя в руководстве самой ППС единства мнений по вопросу интенсификации сотрудничества с ППР не было. Так, левое крыло во главе с С. Матушевским — твердые сторонники единого фронта, фактические союзники коммунистов, центристы в лице Ю. Циранкевича и Э. Осубки-Моравского, не отвергая саму идею объединения двух партий в будущем, стремились отодвинуть такую перспективу как можно дальше. И, наконец, «правые», в частности Г. Вахович и Б. Дробнер, настаивали на сохранении прежнего status quo, о чем они прямо информировали советского посла в Варшаве В. З. Лебедева.　

Тем временем проблема будущего ППС заняла особое место в работе ее XVII Конгресса, который состоялся в конце декабря 1947 года. Призыв генсека ЦК ППР В. Гомулки, который стал гостем данного форума, ускорить создание объединенной партии не был поддержан его делегатами. Более того, главным партийным лозунгом этого Конгресса стали слова генсека ЦИК ППС Ю. Циранкевича: «ППС есть и будет нужна польскому народу», и она «не может быть луной, которая светит отраженным светом». Но в то же время руководство социалистов уже не могло не учитывать событий, произошедших зимой нового 1948 года в Чехословакии, Румынии, Венгрии и Болгарии, где резко активизировался процесс усиления позиций коммунистов и их слияния с социалистами.　

Поэтому уже в начале марта 1948 года коммунисты с одобрения Москвы оказали беспрецедентный нажим на лидеров ППС. На совещании межпартийной «шестерки» ППС — ППР с наступательной речью выступил В. Гомулка, который обвинил лидеров социалистов в том, что «борьбу с правыми {они} ведут неискренне…, не помогают выдвигаться левым элементам в партии» и «не выполняют соглашения с ППР о едином фронте в области идеологического сближения и подготовки органического объединения партий». Затем В. Гомулка провел тайную встречу с Ю. Циранкевичем, который, пытаясь уберечь партию от немедленной ликвидации, согласился начать подготовку к объединению, о чем лидер ППР сразу проинформировал в своем письме А. А. Жданова, а тот — И. В. Сталина. В результате 16 марта в Варшаву пришел ответ И. В. Сталина, в котором было сказано, что «с Вашей позицией по вопросу объединения ППР и ППС друзья согласны…».　

Уже через неделю Исполком ППС подтвердил заявление Ю. Циранкевича о начале подготовки к слиянию двух партий и Секретариаты их генсеков издали совместный циркуляр о предстоявшем объединении. Затем в начале мая 1948 года была создана Комиссия для выработки программы объединенной партии, в состав которой вошли от ППР В. Гомулка, Я. Берман, В. Беньковский, Ф. Федлер и Р. Верфель, а от ППС — Ю. Циранкевич, О. Ланге, А. Рапацкий, С. Арский и С. Матушевский. Промежуточным итогом работы этой Комиссии стала брошюра «На пути к одной партии рабочего класса», вышедшая в начале августа того же года.

Между тем, помимо объединения двух партий, Москву серьезно напрягала позиция В. Гомулки, которого она поддерживала до тех пор, пока концепт «национального пути к социализму» отвечал интересам советского руководства. Однако уже весной ситуация резко изменилась. Так, 10 марта 1948 года посол В. З. Лебедев писал В. М. Молотову «о некоторых опасных тенденциях в руководстве ППР», где «сложились и действуют две борющиеся друг против друга группировки». Речь шла о группировке В. Гомулки, которая состояла из лиц, «явно зараженных польским шовинизмом», в частности члена Политбюро ЦК, замминистра обороны генерала М. Спыхальского и двух влиятельных членов ЦК З. Клишко и В. Беньковского, и группы Г. Минца, куда «входят, главным образом, евреи, явно «промосковской» ориентации», в том числе два члена Политбюро ЦК ППР Я. Берман и Р. Замбровский и министр образования С. Скжешевский. А 5 апреля того же года секретарь ЦК ВКП(б) М. А. Суслов получил из цековского аппарата справку «Об антимарксистских идеологических установках руководства ППР», где на основе многочисленных документов был собран богатый материал, преподнесенный как идеологический компромат на теорию «польского марксизма» и «приспособления его к национализму».　

В результате Москва решила «откреститься» от В. Гомулки и в середине июня 1948 года отказала ему в прибытии в Москву для встречи с самим И. В. Сталиным, которого он ранее уведомил в письме о том, что в руководстве ППР «вскрылись серьезные разногласия идеологического порядка». Зато 27 июня состоялась беседа Б. Берута, Г. Минца и Р. Замбровского с В. М. Молотовым, который посетил Варшаву по иным делам. Из доступных источников следует, что именно он и посоветовал полякам «отказаться от Гомулки» и уже 6–7 июля прошел очередной Пленум ЦК ППР без участия генсека, который накануне был «отправлен в отпуск». Отныне все заседания Политбюро стал вести Б. Берут, который напрямую стал контактировать с И. В. Сталиным по всем межпартийным делам.

В середине августа Б. Берут вылетел в Москву, где имел продолжительную беседу с И. В. Сталиным и В. М. Молотовым, в ходе которой проинформировал их о главных претензиях к В. Гомулке: 1) примиренчество в отношении КПЮ и лично И. Броз Тито; 2) фальшивое понимание традиций рабочего движения по вопросу независимости и 3) «серьезный правонационалистический уклон, который проявился еще весной 1944 г.». В итоге И. В. Сталин дал добро на отставку В. Гомулки и передачу поста генсека ППР Б. Беруту, что и было реализовано на очередном Пленуме ЦК ППР, который прошел 31 августа — 3 сентября 1948 года. На том же Пленуме близкие к бывшему генсеку З. Клишко, И. Лога-Совиньский, А. Ковальский, М. Барыля и Г. Корчиньский были понижены до кандидатов в члены ЦК, а состав Политбюро и Секретариата ЦК пополнился сторонниками нового генсека: Ф. Юзьвяком, В. Двораковским, Э. Охабом и А. Альстером. При этом сам В. Гомулка остался членом Политбюро ЦК, однако в его заседаниях больше не участвовал.　

Надо сказать, что в историографии преобладает мнение, что его отставка была «делом рук Москвы» и произошла из-за острого конфликта с самим И. В. Сталиным. Однако, как уверяет В. С. Парсаданова, российские архивы не дают возможности принять «такие суждения» и «прямых документальных свидетельств для ответа на этот вопрос нет». Отставка В. Гомулки была вызвана прежде всего конфликтом внутри самого ЦК ППР, и лишь спустя три месяца, буквально за неделю до созыва объединительного съезда ППР и ППС, он направился в Москву, где 9 декабря был принят И. В. Сталиным. Через неделю после этой встречи на имя Б. Берута пришло письмо из Москвы, где было сказано, что отставной генсек «в беседе с нами вел себя не вполне искренне…, не вполне еще освободился от своих ошибок».

Между тем во второй половине сентября 1948 года на заседании Главного совета ППС произошел «расчет с прошлым». Генсек Ю. Циранкевич констатировал, что ППС «отягощена балластом реформизма, оппортунизма, немарксистских традиций, идеологии и вдобавок отличается сильно развитым национализмом и антисоветским комплексом». В результате на завершающем заседании Пленума ЦК из ЦИК и ГС партии были выведены или вышли прежние вожди польского социалистического движения Э. Осубка-Моравский, В. Дробнер, Т. Гловацкий, Г. Вахович и др. и власть де-факто перешла к левому центру в лице С. Матушевского, Г. Свентковского и С. Ковальчука.　

Черту, за которой остался «польский путь к социализму» и единый фронт двух рабочих партий, провел объединительный съезд ППР и ППС, состоявшийся 15–21 декабря 1948 года. По его итогам была создана Польская объединенная рабочая партия (ПОРП), во главе которой встал новый ЦК. В его состав было избрано 49 членов бывшей ППР и 23 члена бывшей ППС. Председателем ЦК ПОРП был избран Б. Берут, а в состав Политбюро, помимо него, вошли еще 7 коммунистов (Я. Берман, Ф. Юзьвяк, Г. Минц, С. Радкевич, М. Спыхальский, Р. Замбровский, А. Завадский) и 3 социалиста (Ю. Циранкевич, А. Рапацкий и Г. Свентковский). При этом по личной рекомендации И. В. Сталина В. Гомулку «оставили в ЦК», но не стали «вводить в Политбюро», так как «партия от этого… может выиграть». Таким образом, произошло переформатирование самого Демократического блока и утвердилась новая двухпартийная (а точнее, полуторапартийная) система в составе правящей Польской объединенной рабочей партии и Объединенной крестьянской партии.　

Между тем, по мнению большинства историков, очень быстро в рамках самой ПОРП утвердилась власть так называемого «сталинского триумвирата» в составе трех членов Политбюро ЦК: Болеслава Берута, Якуба Бермана и Хилари Минца. В этом «триумвирате» Б. Берут являлся не только первым, но по факту главным лицом всего партийно-государственного аппарата, Я. Берман руководил всеми карательным органами, идеологией и агитпропом, а X. Минц, занявший пост заместителя премьер-министра и председателя Госплана, определял всю экономическую политику, став автором «шестилетнего плана» развития народного хозяйства страны. Кроме того, уже в феврале 1949 года старая Государственная комиссия безопасности была преобразована в Комиссию Секретариата Политбюро ЦК ПОРП по общественной безопасности, которую чисто формально возглавил сам Б. Берут, а все оперативное руководство осуществлял Я. Берман. Помимо этих персон, в состав данной Комиссии вошли X. Минц, министр общественной безопасности генерал дивизии С. Радкевич и три его заместителя — бригадные генералы Роман Ромковский, Конрад Светлик и Мечислав Метковский. Тогда же, как считают ряд зарубежных авторов (Т. Таранская), «правящая еврейская группировка» начала бескомпромиссную и жесткую борьбу с «правонационалистическим уклоном» внутри Политбюро и ЦК, первыми жертвами которой стали бывший генсек Владислав Гомулка, министр национальной обороны Михал Роля-Жимерский, его заместитель начальник Главпура ВП Мариан Спыхальский и ряд других, которых вывели из состава всех парторганов и сняли со всех государственных постов, а позднее даже арестовали.　

Как известно, в октябре 1939 года, после оккупации Чехословакии, которая стала одной из первых жертв гитлеровской агрессии, возникли два центра Чехословацкого Движения Сопротивления. Один центр — Комитет Национального освобождения Чехословакии, который создали и возглавили многолетний министр иностранных дел и отставной чехословацкий президент Эдвард Бенеш и лидер Чехословацкой народной партии Ям Шрамек, — был первоначально создан в Париже. Однако их неудачные переговоры с французским правительством Эдуарда Даладье относительно его дипломатического статуса, а также грядущая оккупация Франции вынудили членов Комитета перебраться в Лондон, а затем в Эстон-Эбботс. Именно здесь в самом конце июля 1940 года было создано чехословацкое правительство в изгнании, премьер-министром которого стал Я. Шрамек. Однако только к весне 1942 года президенту Э. Бенешу удалось добиться от союзников признания Чехословакии в качестве суверенного государства, находящегося в нацистской оккупации, а также аннуляции Мюнхенского договора всеми державами антигитлеровской коалиции, включая СССР, который, как известно, не подписывал этот преступный договор с нацистами. Вторым центром Чехословацкого Сопротивления стала Москва, которая приютила всю коммунистическую эмиграцию во главе с Клементом Готвальдом, который с 1929 года являлся Генеральным секретарем ЦК КПЧ, а с 1935 года — и одним из секретарей Исполкома Коминтерна.　

Между тем признание Москвой эмигрантского правительства в Лондоне не могло не подтолкнуть КПЧ к поиску путей сближения с тамошним центром эмиграции. И в декабре 1943 года на переговорах в советской столице представители двух центров рассмотрели комплекс основных проблем и подписали соглашение о координации своей работы для достижения заветной цели. Тогда же, в декабре, президент Э. Бенеш, прибывший с официальным визитом в Москву, подписал с И. В. Сталиным договор «О дружбе и союзных отношениях», который определил весь дальнейший ход событий, связанный с восстановлением чехословацкой государственности. Причем, как уверяют ряд историков (И. В. Вашкевич), вопреки широко распространенным домыслам, все договоренности президента Э. Бенеша с генсеком К. Готвальдом были достигнуты «без нажима извне», поскольку высшее советское руководство в тот период нарочито демонстрировало невмешательство во внутренние дела всех малых европейских государств, неизменно руководствуясь жестким принципом «не только не спрашивать» о внутренних делах, но даже «вообще уклоняться от этих бесед».　

Затем в начале марта 1945 года там же, в Москве, представители чехословацкого правительства в изгнании и коммунисты, которые играли ключевую роль во всем Движении Сопротивления, подписали договор о создании Национального фронта чехов и словаков, объединившего антифашистские и патриотические политические партии Чехословакии, в том числе Коммунистическую партию (КПЧ), Народную партию (НПЧ), Чехословацкую национально-социальную партию (ЧНСП) и Социал-демократическую партию (ЧСДП). А уже в апреле 1945 года на освобожденной территории Чехословакии, в словацком городе Кошице, Эдуард Бенеш сформировал новое правительство Национального фронта, в основу деятельности которого была положена так называемая «Кошицкая программа», разработанная коммунистами, в лагере которых в начале января 1945 года произошла небольшая рокировка: Клемент Готвальд пересел в кресло председателя КПЧ, а новым Генеральным секретарем был избран Рудольф Сланский. Главой же нового правительства был назначен один из лидеров чешских социал-демократов Зденек Фирлингер, а посты вице-премьеров заняли глава прежнего правительства Ян Шрамек и лидер коммунистов Клемент Готвальд. В целом в состав правительства вошли представители шести политических партий: Компартии Чехословакии и Словакии, Народной партии Чехословакии, Чехословацкой социал-демократической партии, Чехословацкой национально-социалистической партии и Демократической партии Чехословакии (ДПЧ). Хотя лидирующие позиции в новом кабинете заняли коммунисты и левые социалисты, связывавшие будущее страны с курсом на строительство социализма, который у большинства чехов и словаков прямо ассоциировался с демократией. Причем в тот период эти два понятия настолько укоренились в сознании всего чехословацкого народа, что, по словам лидера чешских национальных социалистов Петра Зенкла, «тот, кто решился бы в тот момент выступить против этой константы, исчез бы в политической пропасти». Впрочем, как явствует из документов, сам И. В. Сталин в личной беседе рекомендовал К. Готвальду «найти общий язык» с Э. Бенешем и ни в коем случае не торопиться с проведением социалистических преобразований и установлением советской власти в стране. Об этом же еще в декабре 1944 года руководству КПЧ говорил и Георгий Димитров, который в тот период возглавлял Отдел международной политики ЦК ВКП(б).　

Сразу после освобождения Праги в середине мая 1945 года президент Э. Бенеш и правительство Национального фронта перебрались в столицу, где в конце октября Временный парламент Чехословакии, на скорую руку избранный буквально за пару недель до этого времени, подтвердил его президентские полномочия и сформировал очередной кабинет Национального фронта, который вновь возглавил З. Фирлингер. Однако самой влиятельной партией в кабинете стала, конечно, КПЧ, численность которой к концу лета выросла более чем в 10 раз и достигла почти 715 тыс. членов. Хотя внутри самой партии не было полного единства и в ее руководстве — ЦК и Президиуме ЦК — были четко обозначены три центра силы: созданное в Москве Загранбюро КПЧ во главе с К. Готвальдом и Р. Сланским, «лондонские эмигранты», которых возглавляли В. Носек и Б. Лаштовичка, и бывшие подпольщики и узники нацистских концлагерей А. Запотоцкий, Я. Доланский и Й. Смрковский. Правда, тон в руководстве всей партией задавали именно первые.　

Между тем в октябре 1945 года все партии Национального фронта на паритетных началах создали Временное национальное собрание в составе 300 депутатов, одной из главных задач которого стала подготовка проведения выборов в Законодательное национальное собрание Чехословакии. В этой связи на двух заседаниях Нацфронта, прошедших в январе и марте 1946 года, были достигнуты важные договоренности о «пристойном» ведении предвыборной кампании, неиспользования авторитета Э. Бенеша и критики правительственного курса в экономике и внешней политике, а главное — формирования нового коалиционного кабинета вне зависимости от итогов выборов. Однако в ходе самой кампании эти договоренности были нарушены, кроме последней. Более того, судя по рассекреченным документам, за 5 дней до выборов глава правительства З. Фирлингер и министр национальной обороны Л. Свобода дали добро на передислокацию через территорию Чехословакии ряда частей Центральной группы советских войск, расквартированных в Австрии, в состав Группы советских оккупационных войск в Германию. Все это вызвало громкий скандал, и по просьбе Праги эта передислокация была приостановлена.　

Всеобщие выборы в Учредительный парламент ЧСР состоялись 26 мая 1946 года. В них приняли участие восемь политических партий, входивших в Национальный фронт. В Чехии победу одержала КПЧ, набравшая более 43 % голосов, а в Словакии на первое место вырвалась Демократическая партия, получившая без малого 62 % голосов. Однако в целом по стране итоги выборов выглядели следующим образом: Компартия Чехословакии получила 31 % голосов (93 мандата), Коммунистическая партии Словакии — почти 7 % голосов (21 мандат), Чехословацкая национально-социалистическая партия — 18,3 % голосов (55 мандатов), Народная партия — 15,6 % голосов (46 мандатов), Демократическая партия — 14 % голосов (43 мандата) и Чехословацкая социал-демократическая партия — 12 % голосов (37 мандатов).　

Таким образом, при всей своей тогдашней популярности коммунисты вовсе не имели абсолютного перевеса над другими политическими партиями и вплоть до февраля 1948 года не имели полной гегемонии в органах государственной власти и управления. Треть из 26 министерских постов в новом кабинете, который возглавил лидер КПЧ Клемент Готвальд, заняли его однопартийцы, в том числе вице-премьера, министров внутренних дел, финансов, сельского хозяйства и внутренней торговли, по 4 поста получили представители трех мелкобуржуазных партий — ЧСДП, ЧНСП и НПЧ, — а ключевой пост министра иностранных дел — сын первого президента страны Ян Масарик, который был откровенным антисоветчиком и сторонником прозападной ориентации страны. Кроме того, в середине июля 1946 года новый состав Чехословацкого парламента вновь избрал Эдуарда Бенеша на пост президента страны, что также говорило об отсутствии какой-либо монополии чехословацких коммунистов на власть. Об этом же зримо свидетельствовал и Закон «О двухлетнем плане восстановления и развития народного хозяйства на 1947–1948 гг.», принятый национальным парламентом в том же июле 1946 года в целях развития исполненной «Кошицкой программы» и получивший название «Созидательной программы» кабинета К. Готвальда.　

При этом, как уверяют ряд историков (Е. П. Серапионова, В. В. Марьина), идейные установки самого Э. Бенеша как одного из главных идеологов ЧНСП на тот момент, по сути, не расходились с идейными установками КПЧ, КПС или ЧСДП. Более того, эти идеи постепенного и мирного перехода к социализму по «чешскому пути», сформулированные еще в 1942 году в популярной брошюре «Демократия сегодня и завтра», базировались на модной теории конвергенции, или «третьего пути». И хотя, как утверждали ряд чешских историков, в частности Я. Кржен, Э. Бенеш был идейным противником советского строя, его позиция все же «находилась в едином русле с позицией советского политического руководства». Как явствует из новых рассекреченных архивных документов, в том же июле 1946 года в личной беседе с К. Готвальдом И. В. Сталин прямо указал ему, что «не существует только одного пути через Советы и диктатуру пролетариата, поскольку при определенных условиях может быть и иной путь».　

При этом надо подчеркнуть еще два важных обстоятельства, о которых говорят многие историки, в частности Г. П. Мурашко, Т. В. Волокитина, Л. Я. Гибианский и И. В. Вашкевич. Во-первых, Национальный фронт представлял собой довольно закрытую политическую систему, допускавшую политический плюрализм только внутри себя, а посему ее существование делало парламент, правительство и другие органы госвласти местом постоянных межпартийных столкновений и дискуссий. И, во-вторых, уже к осени 1945 года под фактическим контролем КПЧ находился не только весь центральный аппарат МВД, но и все отделы безопасности в крупнейших городах страны. Более того, во исполнение решений ГКО, принятых в феврале 1945 года, работа всех силовых структур и ведомств в странах «народной демократии» якобы находилась под неусыпным контролем аппарата советских советников из аналогичных партийных и силовых структур. Однако, справедливости ради, надо сказать, что последнее утверждение в настоящее время подвергается обоснованной критике. Так, еще в конце июня 1947 года завсектором Отдела внешней политики ЦК ВКП(б) П. В. Гуляев, побывавший с рабочей поездкой в Чехословакии, направил на имя своего начальника секретаря ЦК М. А. Суслова аналитическую записку, в которой информировал его о том, что, несмотря на массовость КПЧ, ее активность и силу, она очень слабо проникла в органы госаппарата, прежде всего в министерства внутренних дел, национальной обороны и финансов. Более того, у него сложилось впечатление, что руководство КПЧ «сосредоточило основную деятельность на завоевании парламентского большинства», не принимает решительных действий «по разгрому важнейших позиций реакции в госаппарате и армии» и «не мобилизована в полной мере для решительной борьбы с врагами народной демократии».　

Более того, как считают Г. П. Мурашко, М. М. Наринский и В. В. Марьина, именно середина 1947 года стала рубежным этапом в развитии Чехословакии, поскольку резкая трансформация международных отношений дала старт и резкому изменению внешнеполитического курса Москвы в отношении всех государств Центральной и Юго-Восточной Европы. Результатом прямого и даже жесткого давления со стороны советского руководства стал отказ Праги от участия в Парижской конференции, где принимался пресловутый «План Маршалла». Вместе с тем конечная цель всей этой вашингтонской затеи, то есть создание западного военно-политического блока с участием Западной Германии, была абсолютно неприемлема не только для Москвы, но и для самой Праги, о чем тогда же заявил известный национальный социалист, бывший советник президента Э. Бенеша министр юстиции Петр Дртина, который особо подчеркнул, что чехословацкое правительство изменило свою позицию под влиянием Москвы, но отнюдь не в интересах восточного соседа, а в понимании того, что Чехословакия лежит «не между Западом и Востоком, а между Германией и Советским Союзом». Кроме того, не следует забывать и о том, что, во-первых, одним из главных политических условий предоставления американской помощи по «Плану Маршалла» было совершенно неприемлемое для КПЧ требование о выводе всех коммунистов из состава коалиционных правительств и, во-вторых, что для самой Чехословакии, где коммунисты традиционно входили в состав коалиционных правительств еще с довоенных времен и всегда являлись ведущей по популярности политической силой страны, принятие такого условия означало бы катастрофическое разрушение баланса политических сил с непредсказуемыми последствиями для всей общественно-политической жизни. Исходя из этих соображений, в начале июля 1947 года по возвращении К. Готвальда из Москвы, где он встречался с самим И. В. Сталиным, Кабинет министров и президент Э. Бенеш приняли принципиальное решение отказаться от поездки в Париж и, как следствие, от американской помощи на условиях «Плана Маршалла».

Между тем сразу после этого решения настроения в рядах некоммунистических партий резко изменились. Так, руководство ЧНСП, в частности ее лидер бывший мэр Праги Петр Зенкл и министр внешней торговли Губерт Рипка, расценило неучастие Чехословакии в «Плане Маршалла» как конец эпохи сотрудничества с КПЧ. Однако послевоенные экономические трудности, нарастание острого политического кризиса в Словакии, фактический сговор мелкобуржуазных партий, блокировавших почти все предложения КПЧ, а также создание Комиинформа, положившего начало новой стратегической линии компартии, уже отрицавшей концепцию национального пути к социализму, сделали неизбежным окончательный развал Национального фронта. Неслучайно именно в Шклярской Порембе, где в сентябре 1947 года был создан сам Коминформ, генсек КПЧ Р. Сланский в своем выступлении впервые назвал Э. Бенеша и Я. Масарика агентами англо-американского империализма и призвал к новому наступлению на силы реакции. А уже 2 октября Президиум ЦК КПЧ принял целый план по борьбе с буржуазной реакцией.　

Первым шагом в этой борьбе стало раскрытие антигосударственного заговора в Словакии, которое было проведено органами госбезопасности, находившимися под контролем КПЧ. В итоге уже к концу октября 1947 года Демократическая партия Словакии, обвиненная в связях с людацкой эмиграцией и намерении возродить Словацкое государство, была, по сути, разгромлена, а один из ее лидеров — вице-премьер чехословацкого правительства Ян Урсини — отправлен в отставку, а затем и арестован. Одновременно с этим резко обострились отношения с главной союзницей КПЧ по Национальному фронту ЧСДП, когда на XXI съезде в отставку был отправлен ее лидер, не в меру «левый» З. Фирлингер, которого на посту председателя партии сменил министр промышленности «центрист» Богумил Лаушман. Вместе с тем при активной поддержке КПЧ З. Фирлингер создал внутри ЧСДП левую фракцию («Клуб демократического социализма») и стал публично и довольно жестко критиковать новое партийное руководство. При «подсказке» КПЧ в ЧНСП и НПЧ были созданы аналогичные левые фракции, которые соответственно возглавили Эмил Шлехта и Александр Петр. Одновременно начался бурный рост численности двух компартий, и уже к началу 1948 года в КПЧ и КПС состояло почти 1,5 млн. членов. Наконец, к этому времени КПЧ серьезно укрепила свое представительство в МВД и Корпусе национальной безопасности, которые возглавлял давний соратник К. Готвальда Вацлав Носек.　

Как известно, поворотным событием в истории послевоенной Чехословакии стали события 20–25 февраля 1948 года, которые как в советской, так и в просоветской историографии (З. Снитил, Я. Цезар) всегда именовали «Победным Февралем», ставшим переломным этапом в развитии национально-демократической революции и специфической формой мирного перехода к строительству социализма по всему фронту с использованием конституционных механизмов буржуазной демократии. Именно он и позволил КПЧ сорвать «безуспешную попытку буржуазной реакции осуществить контрреволюционный переворот, свергнуть народно-демократический строй и реставрировать в стране капитализм». Однако в современной историографии эти знаменитые события, как правило, именуют либо «февральским политическим кризисом» (Г. П. Мурашко, И. И. Орлик, Н. Н. Приступа), либо коммунистическим «государственным переворотом» или «путчем» (В. В. Марьина, Л. Я. Гибианский, К. А. Залесский, Я. Орецкий, К. Каплан), организованным боевиками КПЧ.

Формальным поводом очередного кабинетного кризиса стал запрос национальных социалистов к министру внутренних дел члену Политбюро ЦК КПЧ В. Носеку о причинах увольнения 8 старших офицеров Корпуса национальной безопасности. Так как ни один из этих силовиков не был членом КПЧ, то кадровую политику министра авторы запроса назвали «политически мотивированной чисткой личного состава» и недопустимой. В связи с этим обстоятельством утром 20 февраля 1948 года глава кабинета К. Готвальд созвал чрезвычайное заседание, где должны были выступить министр внутренних дел В. Носек и министр национальной обороны генерал армии Л. Свобода. Однако 12 из 26 министров от трех партий — Народной, Национально-социалистической и Словацкой Демократической — демонстративно не явились на него и одновременно подали президенту Э. Бенешу прошение об отставке. Таким демаршем они рассчитывали оказать давление на президента страны с тем, чтобы он отправил в отставку весь состав коалиционного правительства, назначил очередные парламентские выборы и по их итогам сформировал новый кабинет.　

Однако в тот же день против этого демарша выступили один из видных идеологов Национально-социалистической партии Фердинанд Пероутка, заявивший, «что легче отказаться от власти, чем снова вернуться к ней», и руководство социал-демократов, в частности бывший премьер-министр З. Фирлингер и министр промышленности Б. Лаушман. Таким образом, вместе с министрами-коммунистами и беспартийными министрами Я. Масариком и Л. Свободой этот демарш мелкобуржуазных партий не поддержали 14 членов коалиционного кабинета. А поскольку инициаторы этого правительственного «кризиса» оказались в численном меньшинстве, то премьер-министр К. Готвальд предложил президенту Э. Бенешу не распускать правительство, а разрешить ему в соответствии с действующей Конституцией заполнить возникшие министерские вакансии новыми кандидатурами.　

Понятно, что КПЧ, воспользовавшись благоприятным моментом, сразу перешла в Наступление против всех политических оппонентов, и в тот же день Президиум ЦК принял план действий: не допустить отставки правительства, сохранить Нацфронт и мобилизовать народные массы для отпора реакции, организовав по всей стране «комитеты действия» и массовые митинги и стачки в свою поддержку. Кроме того, 21 февраля за подписью Р. Сланского была издана и разослана директива ЦК КПЧ о консолидации заводских отрядов в единую «рабочую милицию», которая уже на следующий день взяла под контроль все ключевые объекты столицы, в том числе здания всех министерств и ведомств. В тот же день под руководством Центрального совета профсоюзов в Праге прошел Съезд заводских советов и профкомов, а отряды «рабочей милиции», которую возглавили Йожеф Смрковский, Франтишек Кригель и Йозеф Павел, очень жестко разогнали студенческую демонстрацию в поддержку Э. Бенеша и министров-«демократов», подвергнув избиению ряд ее видных активистов.　

Наконец, еще через два дня шеренги «рабочей милиции» численностью в 6000 бойцов прошли стройными рядами по центру Праги, где их приветствовал сам К. Готвальд. Между тем все эти дни президент Э. Бенеш пытался убедить лидера КПЧ найти общий язык с «отставниками», с которыми он также встречался накануне, но тот категорически отказался от этой «просьбы». Более того, 24 февраля почти во всех городах страны — Праге, Брно, Оломоуце, Братиславе, Мосте, Остраве и др. — прошли массовые забастовки с требованием отставки министров-«реакционеров», в которых приняли участие более 2,5 млн. человек.　

В этой ситуации 25 февраля президент Э. Бенеш, формально принимая отставку 12 министров, не стал распускать кабинет К. Готвальда, а поручил ему заполнить все вакансии новыми персонами из рядов КПЧ и других партий Национального фронта. В результате в новый состав коалиционного правительства вошли 11 членов КПЧ, 3 члена ЧСДП, по 1–2 члена от обновленных ЧНСП, НПЧ, ПСВ и беспартийных. В тот же день в Братиславе новый лидер КПС Густав Гусак сформировал новое словацкое правительство — Корпус уполномоченных, — в котором из 15 министров 11 были коммунистами.　

Таким образом, Февральские события 1948 года, вопреки утверждениям записных либералов и антисоветчиков всех мастей, не сопровождались ни насильственным захватом власти, ни смещением ключевых фигур в руководстве страны. Хотя, впрочем, в начале марта неожиданно для всех акт самоубийства совершил министр иностранных дел Я. Масарик, которого сменил член ЦК КПЧ Владимир Клементис. Понятно, что противники КПЧ тут же связали данное событие с ее кознями. Однако, вероятнее всего, этот суицид носил сугубо личный характер и был вызван помутнением рассудка. По крайней мере, целых три расследования этого события, проведенные властями в 1960-1990-х годах, иных мотивов в его смерти не нашли.　

Вместе с тем новый политический кризис, спровоцированный мелкобуржуазными партиями, стал фактическим крахом для них самих. Так, для Словацкой демпартии, которую возглавлял бывший вице-премьер страны Я. Урсини, он повлек ее распад и образование на базе ряда региональных структур Партии словацкого возрождения во главе с Вавром Шробаром, занявшим в новом кабинете К. Готвальда пост министра по унификации законодательства. В ЧНСП этот кризис не только привел к отставке Петра Зенкла и приходу к власти в партии Э. Шлехта, А. Ноймана и В. Микулаша, но и к изменению ее программы и названия на Чехословацкую социалистическую партию, признавшую руководящую роль КПЧ. Наконец, чуть позже, в конце июня — начале сентября в стройные ряды Коммунистической партии Чехословакии влились КПС и ЧСДП.　

Кстати, уже довольно давно в зарубежной, в том числе чешской, историографии утвердилось мнение, что накануне событий «Победного Февраля» лично И. В. Сталин особо настаивал на введении советских войск на территорию Чехословакии, однако К. Готвальд отклонил это предложение. Но, как установили целый ряд историков (Г. П. Мурашко, Л. Я. Гибианский, В. В. Марьина), дело обстояло как раз наоборот. Действительно, в те февральские дни в Праге находился бывший советский посол Валентин Александрович Зорин, который на тот момент занимал пост заместителя министра иностранных дел СССР. Именно к нему обратился К. Готвальд с просьбой поддержать КПЧ проведением показательных маневров советских войск в австро-германской пограничной зоне. Но непосредственный начальник В. А. Зорина министр иностранных дел В. М. Молотов, которому он сообщил об этой просьбе, счел такие действия нецелесообразными. Вместе с тем тот же Л. Я. Гибианский пишет о том, что если доверять свидетельству тогдашнего главы Диверсионно-разведывательной службы МГБ СССР генерал-лейтенанта П. А. Судоплатова, то накануне февральских событий в Прагу была тайно переброшена бригада советского спецназа в количестве 400 человек.　

27 февраля, после присяги нового кабинета, президент Э. Бенеш, перенесший еще в июле 1947 года инсульт и находившийся в подавленном состоянии, покинул Прагу и вплоть до начала апреля пребывал в своей загородной резиденции Сезимове Усти. А тем временем коммунисты инициировали процесс принятия новой «просоветской» Конституции ЧСР, который, несмотря на возражения Э. Бенеша, 9 мая завершился ее принятием Национальным собранием страны. Затем 30 мая прошли выборы в новый состав Национального собрания, где 79 % голосов (236 из 300 мандатов) получил единый блок коммунистов и социал-демократов. Через пару дней новым главой парламента был избран новоявленный коммунист Отто Йон, а уже 7 июня президент Э. Бенеш в связи с резким ухудшением здоровья подал прошение о своей отставке, которая была принята Национальным собранием спустя пять дней. А уже 14 июня новым президентом ЧСР был избран Клемент Готвальд, который спустя день принял присягу нового правительства, главой которого стал многолетний член Политбюро ЦК КПЧ Антонин Запотоцкий. Отставной же президент Э. Бенеш остаток своих дней в славе и почете провел в Сезимове Усти, где и скончался после очередного инсульта в начале сентября 1948 года.　

В том же сентябре 1948 года в завершающую стадию вступил процесс слияния КПС с КПЧ, который завершился на объединенном Пленуме ЦК КПЧ, прошедшем 17–18 ноября. На том же Пленуме был серьезно обновлен состав старого Политбюро, которое было преобразовано в Президиум ЦК КПЧ. В его состав вошло 27 членов, но реальная власть оказалась в руках «узкого руководства», членами которого были К. Готвальд, А. Запотоцкий, Р. Сланский, В. Копецкий, В. Широкий, Я. Доланский и ряд других персон. На таких же началах был сформирован и новый состав Секретариата ЦК, где ведущую роль играли генсек Р. Сланский, М. Швермова, Й. Франк, Г. Бареш, Л. Копржива и Б. Геминдер.　

Как известно, к моменту окончания войны Венгрия формально продолжала оставаться монархией, хотя де-факто королевский престол пустовал почти четверть века, а многолетний королевский регент адмирал Миклош Хорти еще в середине октября 1944 года в ходе спецоперации был вывезен в Германию и содержался там под арестом вплоть до ее завершения. В результате власть в Будапеште перешла к лидеру национал-социалистической партии «Скрещенные стрелы» Ференцу Салаши, который стал не только главой нового правительства, но и «фюрером венгерской нации», продолжившим войну на стороне нацистской Германии. Между тем еще в сентябре 1944 года там же, в Бухаресте, был создан Исполком антифашистского Венгерского фронта, в рамках которого было достигнуто соглашение о единстве действий трех левых партий — коммунистов (ВКП), социал-демократов (СДПВ) и национал-крестьян (НКП), — координацию которых осуществляли Дьюла Каллаи и Арпад Сакашич. Однако уже к началу декабря нилашисты и гестаповцы сумели обезглавить этот фронт, и он распался. Но одновременно в Сегеде, который был уже освобожден войсками 46-й армии генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина, завершились переговоры лидеров ВКП, СДПВ, Национально-крестьянской партии (НКП), Партии мелких сельских хозяев (ПМСХ) и Буржуазно-демократической партии (БДП), по итогам которых возник уже новый Венгерский национальный фронт независимости (ВНФН), который в основу своей деятельности положил программу коммунистов.　

Между тем тогда же, в начале декабря 1944 года, в Москве прошла встреча наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова с венгерской делегацией в составе генерал-полковников Белы Миклоша, Габора Фараго, Яноша Вёрёша, графа Гезы Телеки, Ференца Надя и Эрнё Герё, в которой приняли участие зам. наркома В. Г. Деканозов, два его сотрудника Г. М. Пушкин и Б. Я. Гейгер и генерал-полковники И. З. Сусайков и Ф. Ф. Кузнецов. По итогам этой встречи вышло Постановление ГКО № 7147 с, обязавшее члена Военного совета 2-го Украинского фронта генерал-полковника И. З. Сусайкова и Г. М. Пушкина в срочном порядке организовать выборы во Временное Национальное собрание Венгрии, которое в свою очередь сформирует Временное национальное правительство страны.　

Во исполнение этого решения И. З. Сусайков и Г. М. Пушкин уже 21 декабря 1944 года собрали в Дебрецене 229 делегатов Национального собрания, среди которых 96 мандатов были у ВКП, 50 — у ПМСХ, 33 — у СДПВ, 39 — у профсоюзов и 11 — у НКП. В ходе первой сессии, которая состоялась вечером того же дня, была принята «Дебреценская декларация», избран Политический совет, взявший на себя функции главы государства, и сформировано Временное правительство, которое возглавил бывший командующий 1-й венгерской армией генерал-полковник Бела Миклош. В состав нового коалиционного кабинета вошли представители всех партий ВНФН и ряд хортистов, в том числе министр обороны Габор Фараго, министр иностранных дел Янош Дьёндьёши, министр внутренних дел Ференц Эрдеи, министр финансов Иштван Васари и министр сельского хозяйства Имре Надь. А уже 20 января 1945 года новое венгерское правительство подписало Соглашение о перемирии с СССР, Великобританией и США, на основании которого через неделю была создана Союзная контрольная комиссия, главой которой был назначен маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов.　

После полного освобождения территории всей Венгрии в начале апреля 1945 года власть Временного национального правительства распространилась на всю страну. Но, по мнению целого ряда историков (Н. И. Лебедев, Е. Д. Карпещенко, А. И. Пушкаш), с момента образования правительственной коалиции в ней «наметились два течения». На левом фланге находились ВКП, генсеком которой в конце мая 1945 года был избран Матьяш Ракоши, и левые лидеры СДПВ Арпад Сакашич и Дьёрдь Марошан, НКП Ференц Эрдеи и ПМСХ Иштван Доби. А на правом фланге, куда «затесались» и бывшие хортисты, лидирующие места заняли вожди ПМСХ Золтан Тилди, Ференц Надь и Бела Варга, СДПВ Анна Кетли и Милош Такач и НКП Имре Ковач.　

Между тем 27 августа Москва заключила с новым венгерским кабинетом договор о торгово-экономическом сотрудничестве, а 25 сентября восстановила с Будапештом дипотношения на уровне миссий, которые возглавили два чрезвычайных посланника: карьерный дипломат Георгий Максимович Пушкин и крупнейший историк Дюла Секфю. Одновременно с территории Венгрии начался и вывод ряда частей Южной группы советских войск маршала Ф. И. Толбухина, в частности 46-й общевойсковой армии.　

На фоне этих событий и острых экономических проблем во всех регионах страны в Будапеште прошли предвыборные съезд СДПВ и конференция ПМХС, где верх взяли правые силы, поставившие своей главной целью вытеснение коммунистов из правительства и подготовку к новым выборам в Национальное собрание. При этом все антикоммунистические силы получили мощную поддержку со стороны римско-католической церкви, которую возглавил примас Венгрии и архиепископ Эстергома Йожеф Миндсенти. По сути дела, именно правые вожди ПМСХ З. Тилди и Ф. Надь под флагом «западной демократии» объединили все буржуазные силы в стране и, в отличие от СДПВ, быстро подавили собственное «левое крыло» во главе с И. Доби. Поэтому на парламентских выборах, которые состоялись 4 ноября 1945 года, ПМСХ получила 57 % голосов, или 245 мандатов, КПВ и СДПВ — по 17 %, то есть 70 и 69 мандатов, и НКП получила 7 % голосов, или 23 мандата. В результате новым главой Национального собрания стал Ференц Надь, а главой правительства — Золтан Тилди.　

Однако было очевидно, что «мелкие хозяева» никак не могли проигнорировать «мнение» Союзной контрольной комиссии и наличие на территории страны Южной группы войск маршала Ф. И. Толбухина. Именно поэтому ровно половину постов в новом коалиционном правительстве после разговора З. Тилди с К. Е. Ворошиловым получили коммунисты и социалисты, набравшие суммарно всего треть голосов. При этом лидеры коммунистов и социалистов М. Ракоши и А. Сакашич получили посты вице-премьеров с немалым объемом полномочий, а член ЦК ВКП Ласло Райк занял ключевой пост министра внутренних дел, на чем особо настаивал К. Е. Ворошилов, получивший из Москвы ответ на свою записку с анализом поствыборной ситуации в стране.　

Между тем уже 1 февраля 1946 года Национальное собрание приняло закон «О государственной форме», ставший, по сути, прообразом первой Конституции страны, упразднивший монархию и провозгласивший образование Венгерской Республики. А уже на следующий день первым президентом Венгрии был избран Золтан Тилди, а главой правительства и парламента стали его однопартийцы Ференц Надь и Бела Варга. Таким образом, все три высших государственных поста в стране оказались в руках кулацкой Партии мелких хозяев, что вынудило коммунистов активизировать ответные действия. Уже в начале марта 1946 года по «подсказке» Г. М. Пушкина и инициативе коммунистов был образован «Левый блок» в рамках ВНФН, в состав которого вошли ВКП, СДПВ, НКП и ряд крупных профсоюзов. А на следующий день в центре Будапешта в его поддержку прошла 400-тысячная манифестация, в результате чего правые силы в ПМСХ, СДПВ и НКП вынуждены были не только ограничить свою антикоммунистическую риторику, но и исключить из своих рядов более 20 депутатов-антикоммунистов.　

На протяжении всего 1946 года шло нарастание противостояния между ведущими политическими силами, пока III съезд ВКП, прошедший конце сентября — начале октября 1946 года, не провозгласил главный общепартийный лозунг: «Вон врагов народа из коалиции!» В результате начался постепенный, но неуклонный процесс советизации Венгрии, которую сам М. Ракоши назвал «тактикой нарезания салями». Надо сказать, что в современной либеральной историографии, в частности в работах Е. П. Жирнова, Л. Контлера и Э. Эпплбаума сложилось предвзятое утверждение, что по прямому указанию Советской военной администрации были устранены все самые опасные конкуренты венгерских коммунистов, прежде всего правые лидеры ПМСХ: премьер-министр Ференц Надь, глава парламента Бела Варга и генсек Бела Ковач.　

Действительно, еще в начале февраля 1947 года Управление по защите государства (AVO), которое возглавлял член ЦК ВКП Габор Петер (Беньямин Айзенбергер), раскрыло так называемый «антиреспубликанский заговор» лидеров правого крыла ПМСХ, которые смастерили некий план свержения народно-демократического строя путем организации военного путча, приуроченного к моменту подписания мирного договора и ухода из страны советских войск. В результате генсек Б. Ковач был сразу арестован, затем глава парламента Б. Варга подал в отставку, а уже в мае премьер-министр Ф. Надь, находившийся на отдыхе в Швейцарии, после личного разговора с М. Ракоши также добровольно написал заявление об отставке и остался в эмиграции. Таким образом, к руководству ПМСХ пришло левое крыло во главе с Иштваном Доби, новым спикером Национального собрания стал член ЦК ВКП Имре Надь, а главой правительства — член нового руководства ПМСХ министр обороны Лайош Диньеш. Между тем, конечно, не следует отрицать и участие во всех этих событиях «московских эмиссаров», в частности советского посла Г. М. Пушкина и нового главкома Южной группы войск генерал-полковника Василия Дмитриевича Цветаева, который в январе 1947 года сменил маршала Ф. И. Толбухина на этом посту.　

Между тем в конце июля 1947 года Национальное собрание утвердило трехлетний план восстановления народного хозяйства страны, предложенный ВКП, в результате чего партии «Левого фронта» поставили вопрос «о несоответствии позиций ПМСХ в органах госвласти их общественному весу» и потребовали проведения перевыборов в парламент. В итоге Национальное собрание приняло решение о проведении новых парламентских выборов в самом конце августа того же года и объявило о своем роспуске.　

По итогам выборов «Левый блок» в составе ВКП, СДПВ, ПМСХ и НКП получил 271 мандат, а буржуазная оппозиция, костяк которой составляли Демократическая народная партия Иштвана Баранковича, Независимая венгерская демократическая партия Иштвана Балога и Партия венгерской независимости Золтана Пфейффера, — только 140 мандатов. Однако лидеры этих партий вступили в тайные переговоры с правыми вождями трех партий «Левого блока» с целью создания нового политблока и формирования правительства без участия ВКП. Но в ходе трехнедельной борьбы этот план «заговорщиков» рухнул, и костяк нового кабинета, главой которого был переназначен Лайош Диньеш, составили коммунисты и социал-демократы. Более того, уже в октябре Партия венгерской независимости, обвиненная в разного рода махинациях во время выборов, была лишена 49 депутатских мандатов и вскоре запрещена, а ее лидер бежал за границу. Таким образом, весь венгерский парламент, новым спикером которого стал член ЦК ВКП Имре Надь, оказался под контролем коммунистов и социалистов.

Тем временем в феврале 1948 года Л. Диньеш и В. М. Молотов подписали в Москве «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи» сроком на 20 лет, который стал прочной основой взаимоотношения двух государств. Тогда же было принято решение о преобразовании дипломатических миссий в полноценные посольства, главами которых остались Г. М. Пушкин и Д. Секфю. Одновременно начался новый виток чисток внутри правящей коалиции. Так, в марте 1948 года состоялся XXXVI чрезвычайный съезд СДПВ, принявший решение о проведении чистки партии от всех правых элементов, а зам. генсека ЦК ВКП, первый секретарь Будапештского горкома Янош Кадар возглавил межпартийную Комиссию по объединению двух партий. Хотя следует признать, что процесс объединения на марксистско-ленинской платформе был не таким гладким, так как против него активно выступали лидеры правых социалистов Анна Кетли, Миклош Такач и Дьюла Келемен.　

Тем не менее в середине июня 1948 года в Будапеште состоялся Объединительный съезд ВКП и СДПВ, по итогам которого возникла Венгерская партия трудящихся (ВПТ). Председателем новой партии стал лидер социалистов Арпад Сакашич, ее Генеральным секретарем был избран Матьяш Ракоши, а его заместителями стали Янош Кадар, Дьёрдь Марошан и Михай Фаркаш. Причем, что любопытно, в ходе создания ВПТ из ее рядов было исключено 190 тыс. членов, и ее численность резко сократилась до 900 тыс. человек. Хотя, конечно, создание новой правящей партии завершило процесс консолидации просоветского режима в Венгрии, который начал жесткую борьбу с коррупцией, поразившей тогда все высшие эшелоны власти. Уже в конце июля 1948 года после ареста своего зятя Виктора Чорноки, который вполне справедливо был обвинен в коррупции и связях с американской разведкой, со своего поста вынужден был уйти президент Золтан Тилди, и новым главой государства стал Арпад Сакашич. Затем в декабре за границу бежал лидер самой крупной буржуазной Демократической народной партии Иштван Баранкович, и через месяц партия заявила о своем роспуске. Наконец, в том же декабре 1948 года, после бегства из страны еще одного очень высокопоставленного коррупционера — министра финансов Миклоша Ньяради, — в от ставку был отправлен премьер-министр Лайош Диньеш, и его сменил новый лидер Партии мелких хозяев министр сельского хозяйства Иштван Доби.　

После столь масштабных политических потрясений было решено провести новые выборы в парламент, которые прошли в середине мая 1949 года. На сей раз ВПТ и ее союзники по «Венгерскому народному фронту независимости» получили почти 96 % голосов. А уже в середине августа новый высший орган страны, переименованный в Государственное Собрание, принял новую (третью) Конституцию, провозгласившую Венгерскую Народную Республику. Отныне пост президента страны был упразднен, его функции были возложены на Президиум ВНР, первым председателем которого был избран А. Сакашич. Аналогичным образом был переформатирован и прежний Кабинет министров, получивший название Совет Министров ВНР, главой которого был переназначен И. Доби.　

Между тем внутри самой ВПТ началась острая борьба фракционных группировок, первыми жертвами которой стали члены Политбюро ЦК глава парламента Имре Надь и министр иностранных дел (в прошлом внутренних дел) Ласло Райк. Причем, если первый был лишь снят со своего поста и исключен из ЦК «за оппортунизм», то второй, который был обвинен в организации «антигосударственного заговора» и шпионаже в пользу Югославии и США, в конце сентября 1949 года был осужден на смертную казнь и повешен через три недели. Обстоятельства этого процесса давно вызывают немало вопросов и на сегодняшний день довольно подробно рассмотрены в целом ряде работ, в том числе в статьях Б. Й. Желицкого и К. Кимуры. В итоге верх одержала левацкая правящая группировка, или «еврейская тройка», в лице Матьяша Ракоши, Эрнё Герё и Михая Фаркаши, которая, опираясь на полностью подконтрольное им Управление госбезопасности, главой которого стал Габор Петер, продолжила чистку партийных рядов, жертвами которой позднее, в 1950–1951 годах, стали Арпад Сакашич, Дьёрдь Марошан, Янош Кадар, Дьюла Каллаи и целый ряд других руководителей партии и правительства.