Явное обучение: «детские» и «взрослые» модели
А теперь давайте определим, есть ли разница в восприятии материала при изучении иностранного языка семилетним ребенком и взрослым в процессе эксплицитного, или явного, обучения. Это самый распространенный формат освоения второго и последующих языков, предполагающий, что человек подходит к новому навыку осознанно: у него есть цель и методы ее достижения, он понимает, почему и для чего он выполняет то или иное упражнение (например, я заучиваю окончания глаголов, чтобы правильно их спрягать).
Кто быстрее будет усваивать знания – ребенок или взрослый? Мы помним, что в юном возрасте нейронные связи формируются активнее, но влияет ли это на скорость и качество обучения – вопрос. Не будем спешить с выводами, ведь у взрослого перед ребенком есть весомое преимущество: он уже научился учиться. Обычно взрослые более мотивированны и дисциплинированны, они изучают иностранный язык не потому, что это обязательный урок в школе, а из личной потребности. И самое главное: на нейронном уровне процессы, происходящие в мозге детей и взрослых, одинаковы: мозг выстраивает новые связи и постепенно их укрепляет (рис. 3). Этот процесс мы уже обсудили в самом начале главы, и происходит он не только при изучении иностранных языков, но и при любом обучении в целом.
Рис. 3. График соответствия затраченных усилий и степени изменений мозга при освоении новой информации людьми в возрасте от 2 до 70 лет
Яна:
«Мой преподавательский опыт показывает, что у взрослых более медленное формирование нейронных связей, чем у детей, с лихвой компенсируется искренним интересом к предмету и желанием получить результат. Взрослые лучше проводят аналогии и анализируют информацию, подключают к изучению языка свой жизненный опыт из других сфер – все это помогает сделать занятия эффективными».
В ходе экспериментов ученые обнаружили и еще одно интересное различие в обучении взрослых и детей. Если всем испытуемым, вне зависимости от возраста, показать 20 существительных из незнакомого им языка и сказать, что в 15 случаях множественное число будет образовываться при помощи добавления, например, буквы –t, а в 5 остальных случаях – как-то иначе, а затем попросить их образовать множественное число для 10 других существительных, то дети и взрослые поведут себя по-разному. Чем младше человек, тем более он склонен к категоричному следованию шаблонам, даже если прежде он убеждался, что эти шаблоны срабатывают не всегда. Это значит, что ребенок добавит букву –t ко всем или к подавляющему большинству предложенных слов, то есть будет воспроизводить закономерность чаще, чем она встречалась в исходных данных. Взрослый, наоборот, будет искать подвох там, где его нет, и соблюдать правило не столь ревностно, как ребенок.
Знание этой особенности может помочь преподавателям, работающим с учениками разного возраста. «Детские» и «взрослые» модели формирования правил и следования (или неследования) им сами по себе не помогают и не вредят процессу освоения языка, но учитывать их во время обучения будет полезно.
Неявное обучение: «детские» и «взрослые» модели
Теперь разберем более интересный вопрос: что будет, если мы поместим семилетнего ребенка и взрослого в языковую среду и оставим их в надежде, что через какое-то время без целенаправленного обучения они заговорят на новом языке?
Результаты такого эксперимента могут быть полярными. Допустим, наши испытуемые будут жить в кругу своей семьи, работать и учиться среди носителей своего языка, разговаривать с родственниками по телефону, а вживую – с выходцами из своей страны, общение же с носителями нового языка ограничится для них походами в магазин и кафе и редкой беседой с соседями о погоде. Думаю, вы уже догадались: ни ребенок, ни взрослый в этой ситуации на новом языке не заговорят.
Помните, выше мы писали, что включенный телевизор не заменит младенцу активного общения со взрослыми? То же самое и здесь: звучащий фоном язык не «впитывается» в мозг – такого механизма просто не существует ни для нас с вами, ни для детей. Более того, даже животные приобретают коммуникационные навыки только в общении с родителями и другими взрослыми представителями своего вида. К сожалению, многие эмигранты становятся жертвами убеждения, что им не придется прилагать усилий для изучения иностранного языка только потому, что они оказались в стране, говорящей на этом языке.
А теперь рассмотрим другую ситуацию: ребенок и взрослый приезжают в новую страну и начинают активно взаимодействовать с местными жителями. Каждый день они вступают в коммуникацию с носителями языка, повторяют за ними слова и конструкции, тут же пытаются использовать их в речи, спрашивают у соседей и бариста в кофейне, как выразить ту или иную мысль. В этом случае имплицитное обучение сработает: оба наших испытуемых со временем заговорят на этом новом языке, разница будет лишь в том, насколько быстро это произойдет.
«Если взрослый человек поедет в другую страну и будет учить язык неявно, как младенец, слушая речь людей на улицах и пытаясь что-то повторять, то в его мозге на нейронном уровне будут происходить такие же процессы, как и у младенца, – с той лишь разницей, что мозг ребенка более пластичен, а значит, учиться он будет быстрее», – подтверждает Нэрли Голестани, уже знакомая нам профессор Женевского и Венского университетов.
Кстати, бонусный факт. Раньше существовала гипотеза о том, что грамматика родного и иностранного языков «хранится» в разных отделах мозга. Это объяснялось так: грамматику второго и последующего языков мы учим эксплицитно, а вот первого, родного языка – имплицитно. За знания, полученные в результате применения каждой из этих методик, отвечают разные нейронные системы (не будем приводить здесь их названия – для нас, неспециалистов, эти сложные термины сейчас не столь важны), значит, за обработку грамматики родного и неродного языков отвечают разные отделы мозга. Звучит логично, правда?
Не так давно ученые опровергли эту гипотезу. Исследование, в котором приняли участие люди, владеющие итальянским и немецким, а также испанским и каталанским языками, показало: грамматика и родного, и второго языка обрабатывается одними и теми же нейронными системами мозга. То же касается и лексико-семантических знаний. Единственное отличие заключается в степени активности этих нейронных систем: чем выше уровень владения иностранным языком, тем меньше мозг будет вовлекаться в работу в ходе языковой практики (при использовании родного языка активность нейронных систем будет минимальна, при говорении на иностранном языке с низким уровнем – максимальна). В какой-то мере речь – навык автоматический: чем увереннее мы говорим, тем меньше требуется ресурсов мозга для контроля за этой деятельностью.
