Глава 6

Не надо считать взрослых идиотами!

Книги вроде той, которую вы читаете, зачастую продвигают противоположную точку зрения. В подобных историях взрослые либо (а) оказываются в плену, (б) подозрительно исчезают, когда возникают проблемы, или (в) отказываются помогать.

(Я не берусь точно сказать, чем взрослые так насолили авторам, но в этих книгах все персонажи их ненавидят с таким накалом, который обычно приберегается для собак и мамаш. Иначе зачем бы изображать их непроходимыми идиотами? «Гляди-ка ты, темный властелин зла явился атаковать замок! А у меня как раз обеденный пе-ре-рыв! Развлекайтесь, детки, спасайте мир в одиночку!»)

В реальном мире взрослые имеют обыкновение вмешиваться во все подряд, хотите вы того или нет. При появлении темного властелина они не исчезнут в неизвестном направлении. А вот попытаться притянуть его к суду – могут. И это несоответствие метода борьбы лишний раз доказывает, что большинство книг – фантастика, в то время как данная конкретная – правдива от первой до последней страницы, а потому бесценна. Видите ли, в данной книге я собираюсь неопровержимо доказать, что не все взрослые – идиоты.

Тем не менее доходит до них порой туговато…

Взрослые напоминают ограниченных детей, склонных указывать остальным, что им делать. Однако польза от них есть, что бы там другие книжки ни утверждали. Например, они легко достают вещи, убранные на верхние полки… (Каз сейчас заявил бы, что наличие таких полок вовсе не обязательно. Смотри довод номер шестьдесят три, я его потом объясню.)

Как бы то ни было, я нередко мечтаю, чтобы эти две группы – дети и взрослые – получше ладили между собой. Ну, договор какой-нибудь заключили или типа того. Главная проблема тут в том, что взрослые уж очень успешно переманивают нас в свои ряды, никакие вербовщики с ними не сравнятся. Просто подождать немного – и любой ребенок в итоге становится одним из них…

Мы вошли в джунгли.

– Всем оставаться в прямой видимости друг от друга, запомните это, – приказал Каз. – Если разбредетесь, поди знай потом, где вас искать!

С этими словами коротышка вытащил из ножен мачете и начал прорубать путь через подлесок. Я оглянулся на пляж, чтобы тихонько попрощаться с прозрачным драконом. Он лежал, изломанный падением, и его уже понемногу затягивало песком – начинался прилив. Одно крыло по-прежнему вздымалось к небесам, как бы в отрицании смерти.

– Ты был самым величественным созданием, какое я видел, – шепнул я. – Покойся с миром!

Сознаю́сь, малость мелодраматично… но как-то правильно, что ли. Попрощавшись, я прибавил шагу и устремился за остальными, старательно держа в поле зрения Дролин, – она шла замыкающей.

Джунгли оказались вполне густыми, под пологом ветвей царил практически кромешный мрак. Дролин достала из рюкзака старомодный фонарь и легонько стукнула по нему пальцем. Тот засветился: пламя ожило и разгорелось без участия спичек. Но даже и с огнем идти через ночные джунгли было несколько жутковато.

Чтобы успокоить разыгравшиеся нервы, я обогнал Дролин и пошел рядом с Бастилией. Она, однако, была не в настроении болтать. Я снова прибавил темп и продвигался вперед, пока не оказался прямо за Казом. Наше с ним знакомство началось не лучшим образом, и я решил, что настало время все выправить и прояснить.

Те из вас, кто помнит события первой книги, наверняка согласятся: это было нечто новое для меня. Бо́льшую часть моей жизни от меня отказывалась одна приемная семья за другой. Мне трудно винить этих людей, поскольку в раннем детстве я только и делал, что ломал все подряд. Размах бедствия был таков, что я легко затмил бы слона в посудной лавке, героя известной пословицы. (Если хотите знать мое личное мнение, этот слон и в дверь лавки бы не протиснулся. Наговаривают на животное. Нет, не все пословицы справедливы!)

В общем, при такой-то жизни у меня выработалась привычка отталкивать людей, с которыми едва начал знакомиться. Я их как бы бросал прежде, чем они успевали бросить меня. Мне нелегко было разгадать собственное поведение, но с тех пор я начал меняться.

Каз был моим дядей. Братом отца. Для мальчика, привыкшего к мысли о полном отсутствии живой родни, выставить себя дураком перед Казом было невыносимо. Мне отчаянно хотелось доказать ему, что со мной можно иметь дело.

Каз покосился на меня, продолжая рубить густую зелень. Делал он это до высоты своего роста в четыре фута, предоставляя всем прочим отводить ветки от лица.

– Что? – спросил он.

– Я хочу извиниться за «полурослика»… и вообще.

Он пожал плечами.

– Я просто… – сказал я, – я типа думал, что, имея волшебство и все прочее, в Свободных Королевствах уже научились излечивать карликовость.

– А еще они глупость не научились излечивать, – добавил он. – Так что, боюсь, в этом плане мы ничем тебе не поможем.

Кровь бросилась мне в лицо.

– Я… я совсем не в том смысле…

Каз хихикнул, одним взмахом убирая несколько пышных листьев.

– Да ладно тебе, все в порядке! Я давно к такому привык. Ты только пойми одну простую вещь: мне не требуется излечиваться.

– Но… – начал я, пытаясь выразить свою мысль и не обидеть его, – разве малый рост не генетический дефект?

– Генетический, да, – сказал Каз. – Но разве отличие от прочих – непременно дефект? Вот ты, допустим, окулятор, а это тоже гены. Желаешь излечиться?

– Это другое, – сказал я.

– В самом деле?

Я помолчал, раздумывая.

– Не знаю, – промямлил я наконец. – Ну а тебе не надоело быть низкорослым?

– А тебе не надоело быть длинным?

– Ну… – Я не вдруг нашелся с ответом. На самом деле я был не таким уж и длинным, едва пяти футов, хотя подросток так называется потому, что активно растет. И все равно я был заметно выше Каза.

– Лично я полагаю, – продолжал он, – что вы, рослые, многое упускаете. Насколько лучше выглядел бы весь мир, будь вы ростом поменьше!

Я поднял бровь.

– Сомневаешься, – улыбнулся Каз. – Тебя явно требуется ознакомить со Списком доводов!

– Со Списком доводов?..

Сзади послышался вздох Австралии:

– Не поощряй его, Алькатрас…

– Тихо там! – крикнул Каз и так зыркнул на Австралию, что она пискнула. – Список доводов – это проверенный временем и подтвержденный научными исследованиями перечень фактов, доказывающих, что люди малого роста во всем превосходят популяцию длинных! – И посмотрел на меня: – Понятно, что ничего не понятно?

Я кивнул.

– Недостаточная скорость мыслительного процесса, – констатировал он. – Обычный недуг рослых. Довод номер сорок семь: головы высоких людей находятся в чуть более разреженной атмосфере, нежели головы коротышек, и, соответственно, получают меньше кислорода. Как следствие, и мозги у них работают чуть хуже.

С этими словами он срубил еще несколько веток и вышел из леса на прогалину. Я шагнул следом, потом оглянулся на Австралию.

– Никто не знает, всерьез он или нет, – шепнула она. – Только Список доводов этот он в самом деле ведет!

Из-за меня в продвижении отряда случилась заминка, и под свирепым взглядом Бастилии я опрометью выскочил на прогалину, где уже стоял Каз. Здесь я с удивлением увидел, что чуть подальше лес расступался, открывая вид на…

– Париж? – спросил я потрясенно. – Это же Эйфелева башня!

– А-а, так вот это что, – протянул Каз, записывая что-то в блокноте. – Ну и дела! Мы вернулись в Тихоземье. Я думал, мы хуже заблудились!

– Но… – возразил я, – мы же на другом континенте! Как мы океан-то пересекли?

– А мы потерялись, парень, – произнес Каз так, словно этим все объяснялось. – Ничего, я вас приведу куда надо. Мы, коротышки, верный путь знаем! Довод номер двадцать восемь: малорослые люди легче находят вещи и идут по следу, поскольку они ближе к земле!

Я с трудом обрел дар речи:

– Но… в окрестностях Парижа нет никаких джунглей!

– Иногда, – подходя ко мне, сказала Бастилия, – он теряется самым невероятным образом…

– Думаю, это самый странный талант, какой мне попадался, – заключил я. – И это не просто слова!

Она передернула плечами:

– Разве твой талант однажды не «сломал» курицу?

– В яблочко, – согласился я.

Каз вновь увел нас под деревья и вновь стал прорубать тропу, оставляя растения на уровне своей головы.

– Похоже, твой талант куда угодно может нас завести, – бросил я коротышке.

Он отмахнулся:

– Как по-твоему, зачем я был нужен на «Драконауте»? В случае, если бы что-то пошло наперекосяк, я должен был вытащить тебя и твоего деда из Тихоземья.

– Тогда на что было корабль посылать? Приехал бы один и все сделал…

Каз фыркнул:

– Я должен знать, что искать, Ал. Мне пункт назначения нужен. Австралия понадобилась, чтобы использовать линзы и выйти с тобой на связь. Дальше мы подумали и решили, что неплохо бы взять с собой рыцаря Кристаллии – ради физической защиты. К тому же мой талант бывает… в общем, он не всегда предсказуем.

– По-моему, они все такие, – брякнул я.

Он хихикнул:

– Да, именно так. Надейся, парень, чтобы тебе не пришлось увидеть Австралию, когда она утром только вылезла из постели!.. В общем, мы все прикинули и не стали рисковать, полагаясь исключительно на мой талант, из-за которого я временами теряюсь на несколько недель… и поняли, что нам нужен корабль.

– Эй, погодите, – перебил я. – То есть мы неделями можем блуждать, как теперь?

– Не исключено, – сказал Каз, разводя пышные стебли и выглядывая на открытое место. Я высунулся из-за его плеча. Впереди расстилалось что-то вроде пустыни. Каз задумчиво почесал подбородок. – Каштаны горелые! – выругался он затем. – Мы чуток сбились с курса.

Он отпустил ветки, и мы продолжили путь.

«Несколько недель, – горестно раздумывал я. – А мой дедушка, возможно, в беде! То есть, зная деда Смедри, – не возможно, а наверняка! А я не могу добраться на помощь, поскольку шарюсь по джунглям, время от времени выглядывая на очередную поляну и…»

– Стадион «Доджер»? – спросил я. – Вот уж где точно никаких джунглей нет!

– Могут и найтись за дешевыми сиденьями наверху, – возразил Каз, закладывая очередной разворот и куда-то нас уводя.

Между тем небо понемногу светлело, близилась заря.

Когда мы вновь углубились в лес, на ходу со мной поравнялась Дролин.

– Лорд Алькатрас, не уделите мне несколько минут вашего времени?

Я медленно кивнул. Когда меня называли лордом, я все еще испытывал смутное беспокойство. Статус лорда ведь небось требования налагает? Может, от меня ждут, что я буду потягивать чай и отправлять подданных на плаху?.. (Если так – надеюсь, мне все же не придется заниматься тем и другим одновременно!)

Что это вообще значит – быть лордом по имени и по сути? Отважусь предположить, что вам никогда не оказывали подобной чести, ибо весьма сомневаюсь, что кто-либо из вас близок к британскому королевскому дому. (А если вдруг так оно и есть, тогда позвольте сказать: «Привет, ваше величество! Добро пожаловать в мою дурацкую книгу! Может, заодно деньжат одолжите?»)

В целом мне начинало казаться, что жители Свободных Королевств возлагали на меня совершенно несбыточные надежды. Я, вообще-то, не из тех, кто постоянно в себе сомневается, но жизнь редко давала мне шанс почувствовать себя лидером. Соответственно, чем больше народу ждало от меня руководства, тем сильнее я волновался. А вдруг я их подведу?!

– Милорд, – сказала Дролин. – Я чувствую, что должна принести извинения. Я без разрешения заговорила с вами, когда мы сражались наверху «Драконаута».

– Да ладно, – сказал я, перешагивая момент тайной неуверенности. – Там было не до субординации.

– Нет. Я вела себя непозволительным образом.

– Проехали, – сказал я. – Положение было тяжелым, так что кто угодно начал бы огрызаться.

– Милорд, – сурово проговорила она. – Рыцарь Кристаллии – не «кто угодно». От нас требуют по максимуму как в бою, так и в соблюдении устава и субординации. Мы не просто чтим персон вашего ранга, мы всех людей уважаем и готовы служить. Мы обязаны стараться всегда и при всех обстоятельствах быть лучшими, поскольку от каждого зависит репутация всего ордена.

Бастилия шагала непосредственно за нами. Мне показалось, что Дролин вещала не столько мне, сколько своей дочери. Все сказанное ею определенно имело двойной смысл.

– Прошу вас, накажите меня, – продолжала Дролин. – Так моя душа будет спокойнее.

– Ну… хорошо, – сказал я. (И вот как прикажете делать внушение рыцарю Кристаллии на двадцать лет старше вас? Обозвать ржавым Железным Дровосеком? Приказать отправиться баиньки, запретив чистить меч?..) – Считайте себя наказанной, – выдал я наконец.

– Благодарю вас, милорд.

– Ага!.. – подал голос Каз.

Вся вереница остановилась. Сквозь густой лиственный полог начинал пробиваться солнечный свет. Каз, шедший первым, высовывался из кустов. Оглянувшись, он одарил нас сверкающей улыбкой – и снес кусты единым взмахом мачете.

– Я знал, что отыщу верный путь! – сказал он, указывая вперед.

Вот так я в самый первый раз увидел великую Александрийскую библиотеку – место, до того прочно вошедшее в сказания и мифы, что о нем рассказывают даже в школах стран Тихоземья.

Одно из опаснейших зданий всей планеты…

Это была лачуга.