Глава 9
Есть у меня желание провести один эксперимент…
Возьмите листок бумаги и нарисуйте на нем ноль – 0. На следующей строке отступите немного и добавь 0 еще один. Понимаете, вообще-то, 0, магическое 0 число, – совершенен, его уже не переплюнешь!
Но 0 все же на второй строке недостаточно, туда надо не 0 поместить, а цифру семь – 7. Почему же перестает 0 быть самодостаточным? А ведь растерял 0 магию. Прежде великий, ноль обратился в ничтожество.
А теперь возьмите листок и выбросьте его. Потом поставьте эту книгу на корешок. И внимательно присмотритесь к предыдущему абзацу (вернее, поскольку книга лежит боком, – к соседнему). Как бы то ни было, возможно, при разглядывании абзаца вы обнаружите подобие лица. Ноли образуют глаза, семерка – нос, а цепочка нолей – рот. Рожица улыбается вам, потому что вы держите книгу боком. А ведь так книги, вообще-то, не читают, и это всем хорошо известно. Хочется спросить, как вы в таком положении абзац-то этот прочли? Переверните книгу!
До чего же глупый у вас вид!
Мои читатели, умники-разумники, теперь вы вверх тормашками ее держите.
Ну? Ну? Ага, вот так уже лучше…
Кажется, в предыдущей книге я рассуждал о том, как часто первое впечатление бывает ошибочным. Возможно, у вас даже сложилось мнение, что я уже до конца высказался о впечатлениях. Так вот, вы ошиблись. Напрягите воображение! Прикиньте, сколько всего в этой области еще остается непознанным!
Зачастую ошибочны бывают не только первые впечатления людей о чем-либо. Отмене подлежит множество вполне укоренившихся идей и убеждений, которые мы очень долго принимали за данность. Например, я годами полагал, что Библиотекари – мои лучшие друзья. Еще некоторые люди уверены, что спаржа вкусна. Третьи не покупают эту книгу, поскольку убеждены, что она окажется неинтересной. Ошибка, ошибка и еще раз ошибка!
Жизненный опыт давно научил меня не выносить суждения по принципу «мне показалось», не составлять окончательного мнения, пока не изучу предмет и как следует в нем не разберусь. Идея, которая кажется чепуховой, на самом деле может оказаться блистательной (типа моего цифрового арта из начала главы). Не забывайте об этом. Глядишь, пригодится где-нибудь в другом месте книги!
…Я сделал усилие и поднялся на ноги. Вокруг была кромешная тьма. Я даже повертел головой, но, конечно, безо всякого толку.
Я вновь подал голос. Ответа не последовало.
Меня прохватило ознобом. Думаете, там было просто темно? Нет!
Там! Царил! Мрак!
Такой, как если бы меня проглотил кит, а его, в свою очередь, сожрал кит побольше, потом этот большой кит заблудился в темной пещере и вместе с ней провалился в черную дыру в космосе!
Было настолько темно, что я уже забеспокоился, не потерял ли я зрение. Можете представить мой восторг, когда я все-таки уловил лучик света?
Я с радостью и облегчением повернулся в ту сторону.
– Хвала Первым Пескам! – вырвалось у меня. – Это…
И тут я лишился дара речи, поскольку источником света было пламя в глазницах кроваво-красного черепа.
Я заорал от испуга, шарахнулся прочь – и уперся спиной в грубо отесанную пыльную стену. Двинулся было вдоль нее, кое-как нашаривая себе путь, но тут же стукнулся лбом в другую стену и сообразил, что оказался в углу.
Ловушка! Я беспомощно крутанулся…
Череп плыл ко мне, приближаясь. Пламя в глазах уже озаряло подобие мантии на плечах скелета и тонкие костлявые руки. При этом все вместе, считая череп, мантию и даже языки пламени, едва заметно просвечивало.
Вот так я в самый первый раз встретил куратора Александрийской библиотеки.
Кое-как отойдя от неожиданности и испуга, я вспомнил о своем запасе линз и торопливо сунул руку за пазуху. Увы, в темноте было трудно сказать, что где лежит, да и нервничал я отчаянно – поди что-то сообрази!
В итоге я выхватил первые попавшиеся под руку линзы, надеясь, что это окажутся линзы ветродуя. Водрузил их на нос и…
Куратор переливался беловатым светом. Ну отлично, подумалось мне. Теперь я знаю, сколько ему лет. Может, мне именинный пирог для него испечь?
Куратор что-то сказал, обращаясь ко мне, но язык был непривычный и странный – скрипучий, скрежещущий. Я не смог разобрать ни слова.
– Э-э-э… что? – промямлил я, лихорадочно нащупывая другую пару линз. – Простите, что вы сказали?
Череп снова зашамкал, заклацал челюстью, подплывая все ближе.
Я наконец выдернул линзы из кармашка, нацепил на нос и сосредоточился на твари, надеясь вызвать порыв ветра, который унесет ее прочь. Я был уверен, что запустил руку в правильный кармашек… как же я ошибался!
– …Посетитель великой Александрийской библиотеки, – прошипел скелет, – с тебя причитается плата за вход!
То есть я надел линзы из Песков Рашида, они же линзы переводчика. Чудесненько! Теперь я не только знаю возраст куратора, я еще буду понимать, что́ он там бормочет своим демоническим голосом, высасывая мою душу!
Я мысленно сделал зарубку: поставить дедушке Смедри на вид, это что ж за линзы он мне дал?..
– Плата, – повторила тварь, подступая вплотную.
– Ну… я типа… я, кажется, кошелек снаружи забыл, – сказал я, ощупывая кармашки с линзами.
– Деньги нас не интересуют, – едва слышно прошелестел голос.
Я скосил глаза и увидел другого куратора, плывущего в мою сторону. Пылающие глаза, красный череп…
Света сделалось больше, и я разглядел, что у тварей не было ног. Их не то мантии, не то плащи внизу просто рассеивались, исчезали.
– Хорошо, чего же вы хотите? – спросил я, судорожно сглатывая.
– Нам нужны… твои бумаги…
Я заморгал:
– Что, простите?
– Любая твоя запись на бумаге, – подала голос третья приблизившаяся тварь. – Каждый входящий в Александрийскую библиотеку должен отдать все книги, письма, записки… любые письменно зафиксированные сведения, чтобы мы могли скопировать их и приобщить к нашему собранию.
– Ладно, – сказал я. – Звучит вполне справедливо.
Сердце, впрочем, продолжало бешено колотиться. Организм отказывался верить, будто шайка неупокоенных монстров с огнями вместо глаз вроде как не собиралась немедленно меня убивать.
И я вытащил всю печатно-письменную продукцию, что при мне оказалась, а именно: записку деда Смедри, обертку от жвачки и несколько американских долларов. Призраки все это забрали у меня из рук, от их леденящих прикосновений у меня занемели пальцы.
Да, забыл сказать: кураторы распространяют кругом себя ледяной холод. По этой причине им никогда бы не понадобился лед для напитков. Другое дело, что, будучи духами, они и лимонадов не пьют – такая вот великая ирония этого несправедливого мира.
– Больше ничего нет, – сказал я, пожимая плечами.
– Лжец, – прошипел один из кураторов.
Как-то, знаете, неприятно слышать подобное даже от неупокоенных духов…
– Нет, – искренне веря, что говорю правду, возразил я. – Я все отдал, что было!
Руки, дышащие морозом, коснулись моего тела. Я вскрикнул. Прозрачные или нет, а хватка у этих существ была будь здоров!
Они покрутили меня так и этак, потом оторвали ярлычки от моей рубашки и джинсов. И тогда только отступили.
– Ярлычки-то вам зачем? – спросил я.
– Любая надпись или заметка должна быть выдана нам, – ответил один из кураторов. – Цель библиотеки состоит в сборе всех данных, когда-либо записанных буквами!
Я проворчал:
– Долго же вы будете буковки копить, переписывая ярлычки от футболок…
– Не тебе подвергать сомнению наши методы, смертный.
Я вновь содрогнулся, осознавая, что огрызаться на монстра с головой в виде горящего черепа, при желании способного высосать твою душу одним поворотом головы, – так себе затея. В этом плане выпиватели душ с огненными черепами здорово напоминают школьных учителей…
(Мне понятно ваше замешательство. Я и сам в тот момент был порядком смущен и растерян.)
На том вся троица призраков поплыла прочь.
– Погодите, – окликнул я их, не желая вновь оставаться один в темноте. – А как там мои друзья? Где они?
Один из кураторов обернулся.
– Вас разделили. Вход в библиотеку строго поодиночке. – И он вновь придвинулся: – Ты, верно, явился в поисках знаний? Мы можем их тебе предоставить. Любые, на выбор. Какую угодно книгу, том, выпуск. Ты получишь все, что пожелаешь. Достаточно лишь попросить… – Мантия, увенчанная пылающим черепом, облетела меня по кругу, шепчущий голос звучал вкрадчиво, приглашающе. – Ты можешь разузнать о чем угодно. В том числе, возможно, даже о том, где находится твой отец…
Я резко повернулся к твари:
– Вам и это известно?
– Мы можем раскрыть кое-какую информацию, – был ответ. – Тебе достаточно лишь попросить соответствующий том.
– А какова цена?
Череп, казалось, улыбнулся – если такое вообще возможно.
– Задешево отдадим…
– В обмен на душу?
Улыбка сделалась шире.
– Не-не-не, благодарствую, – ответил я, содрогнувшись.
– Что ж, как хочешь, – сказал куратор, отплывая прочь.
На стенах вдруг замерцали и зажглись лампы, заливая комнату мягким светом. Лампы представляли собой маленькие емкости, полные горючего масла, – ну, знаете, с такими обычно ходят джинны в старинных арабских сказках. Мне, собственно, было все равно, я просто обрадовался свету. Теперь я видел, что стою посреди пыльной комнаты со стенами из древнего кирпича. За пределы комнаты вело несколько коридоров, но нигде не было ни одной двери. Грандиозно, подумалось мне. Выбрал же я времечко отдать свои линзы следопыта!
Я шагнул в ближайший проем и двинулся по коридору, начиная осознавать потрясающие размеры библиотеки. Казалось, проходу не будет конца. Вереница ламп на креплениях тянулась куда-то в беспредельную даль, так что временами я шел словно бы по полосе давно заброшенного аэродрома, среди призрачно мерцающих взлетных огней. Слева и справа простирались нескончаемые полки, заваленные свитками. Их здесь были несчетные мириады, и на всех лежала пыль древних катакомб.
Признаюсь, мне было слегка неуютно. Даже звук моих собственных шагов, резонируя в стенах колоссального помещения, производил уж слишком громкое эхо…
Так я шел некоторое время, стараясь ступать как можно тише, скользя взглядом по рядам свитков, заросших пылью и паутиной. Я как будто угодил в невероятную церковную крипту, только вместо мощей святых мучеников здесь спали вечным сном рукописи.
– Ни конца ни края, – прошептал я себе под нос и поглядел вверх. Полки со свитками занимали все стены до потолка футах в двадцати над моей головой. – Сколько же их здесь?..
– Ты и это можешь узнать, если захочешь, – прошептал голос.
Я крутанулся и увидел куратора, висящего подле меня. Сколько времени он уже тут болтался?
– У нас есть перечень, – продолжал призрак, подплывая ближе. Теперь, при внешнем свете, лицо черепа сияло не так ярко. – Если хочешь, можешь с ним ознакомиться. Закажи его из библиотеки…
– Нет уж, спасибо, – отказался я, пятясь.
Куратор остался на месте, он не делал никаких угрожающих поползновений, и я продолжил свой путь, лишь иногда озираясь через плечо.
Вы, наверное, уже гадаете, с какой стати кураторы претендуют на обладание всеми и каждой когда-либо написанной книгой. Так вот, мне известно из достоверных источников, что у них имеется масса способов узнавать местонахождение любой книги и добывать ее для своего собрания. Например, у них заключено достаточно хрупкое соглашение с Библиотекарями, что правят странами Тихоземья. Только в Соединенных Штатах ежегодно выходят из печати миллионы книг. В основном это так называемая художественная литература, описывающая жизнь бездельников, либо глупейшая «научно-популярная» литература на невыносимо скучные темы, типа «что бы такое съесть, чтобы похудеть».
(Впрочем, бессмысленные на первый взгляд американские книги преследуют вполне определенную цель. Они формируют у людей чувство нечистой совести, чтобы Библиотекарям было легче людьми управлять. На мой взгляд, лучший и скорейший способ почувствовать себя хуже некуда – это прочесть книжку из серии «помоги себе сам». Способ номер два – это чтение депрессивной реалистичной литературы, которое внушит вам отвращение к человечеству в целом!)
Как бы то ни было, каждый год издатели публикуют, а Библиотекари получают сотни тысяч изданий. Спрашивается, что происходит с этими книгами? По логике вещей нас ими давно должно было завалить. Похоронить под цунами текстов, лишить воздуха и утопить в бесконечном море историй о девушках с пищевыми расстройствами…
Почему этого не происходит?
Ответ – Александрийская библиотека. Библиотекари отгружают кураторам излишки книжной продукции в обмен на обещание, что кураторы не отправятся в Тихоземье за книгами самолично.
Вот такое позорище.
Кстати, скелетированные кураторы могли бы кое- чему поучить нас в плане похудения и диет… но это так, к слову.
Я все брел затхлыми коридорами библиотеки, чувствуя себя ужасно мелким и незначительным у подножия массивных каменных пилонов и рядов, рядов, рядов, рядов, рядов, рядов, рядов, рядов, рядов, рядов, рядов, рядов книг.
Время от времени я проходил мимо ответвлений основного коридора. Они ничем не отличались от того, по которому я шел, и вскоре я понял, что окончательно утратил понимание, в каком направлении движусь. Я оглянулся назад и понял еще одну вещь: единственным местом в библиотеке, свободным от пыли, был пол. Вздумай я вернуться той же дорогой, я не нашел бы никаких следов. А хлебных крошек, чтобы отмечать путь, у меня в карманах не было.
Я даже задумался о том, чтобы использовать пресловутые катышки грязи из пупка, однако решил, что это некультурно и вдобавок расточительно. (Вы хоть имеете представление, сколько эти катышки стоят?) А кроме того, какой смысл вообще оставлять за собой след? Я ведь не знал не только куда я иду, но и откуда.
Я вздохнул и обратился к куратору, скользившему вплотную за мной.
– Полагаю, – сказал я, – тут нигде не висит карта вашего учреждения?
– Конечно же есть, – ответил призрачный голос.
– В самом деле? А где?
– Я могу ее тебе принести… – Череп расплылся в улыбке. – Ты должен ее лишь заказать.
– Ага, щас, – решительно отверг я предложение. – Я отдам вам душу за то, чтобы разведать путь наружу, после чего не смогу им воспользоваться, ведь душа-то у вас!
– Вообще-то, бывало, посетители так и делали, – сказал призрак. – Блуждание по книгохранилищу способно свести с ума. Многим утрата души уже не казалась слишком высокой платой за избавление…
Я отвернулся. Куратор тем не менее продолжал говорить.
– Ты удивишься, сколько народу приходило сюда за ответами на совсем простые загадки. – Голос твари сделался громче, прозрачная мантия колыхалась все ближе. – Людей весьма привлекает одна современная забава, она называется «кроссворды». Представь, сюда приходили в поисках нужного слова! Теперь их души у нас…
Я хмурился, разглядывая призрака.
– Многие готовы пожертвовать остатком своих дней, лишь бы не жить в неведении, – продолжал куратор. – Приобщая желающих к вечному знанию, мы приобретаем новенькие души. Это один из способов. Скажу тебе правду, некоторых посетителей даже не слишком волнует, за какую книгу они расплачиваются душой, ведь, став одними из нас, они получают возможность читать какие угодно издания. Пусть даже их души оказываются здесь надежно заточены, без возможности вернуться к людям и поделиться прочитанным. Зов бесконечного познания оказывается сильнее!
Да что ж он так громко вещает? И к тому же вроде как теснит меня, подгоняя веянием своего холода. Ни дать ни взять торопит, вынуждая ускорять шаг!
Еще миг – и я понял, что происходит.
Куратор – рыба.
А если так, откуда ноги растут? (Это метафора из восьмой главы, если что. Забыли? Вернитесь на несколько глав назад!)
Я закрыл глаза и сосредоточился. Ага!.. Вот он, едва слышный голос, зовущий на помощь. Бастилия?..
Резко открыв глаза, я бегом кинулся в боковой коридор. Призрак выругался на неведомом языке – мои линзы переводчика благополучно донесли за меня значение произнесенного им слова, которое я столь же благополучно здесь опущу, – и понесся следом за мной.
Бастилия висела под потолком между двумя пилонами коридора… и тоже немилосердно ругалась. Она была по рукам и ногам спеленута какой-то веревочной сетью. От попыток высвободиться сеть только стягивалась туже.
– Бастилия? – окликнул я.
Она прекратила биться. Серебристые волосы залепили ей лицо.
– Смедри, ты, что ли?..
– Как ты угодила под потолок? – спросил я и заметил очередного куратора, зависшего в воздухе рядом с ней, только вниз головой. Его мантия законам гравитации не подчинялась, что, вероятно, для призраков обычное дело.
– Какая разница, – отрезала Бастилия и вновь стала рваться, пытаясь сбросить веревки.
– Не борись, ты только хуже делаешь, – сказал я.
Она запыхтела, но послушалась.
– Может, скажешь, что произошло? – спросил я.
– Ловушка, – ответила она, изворачиваясь, чтобы видеть меня. – Я зацепила растяжку, р-раз! – и вот я уже болтаюсь под потолком. И что хуже, этот фрик со светящимися зенками знай мне втирает, что может дать книжечку, которая мне поможет распутаться! Всего-то в обмен на душу!
– А кинжал твой где?
– В рюкзаке.
Ее рюкзак валялся поблизости на полу. Я подошел, внимательно поглядывая под ноги – вдруг новые растяжки? Внутри рюкзака лежал Хрустальный кинжал, запасы провизии и – как я мог позабыть? – ботинки со стеклом зацепера на подошвах. Я улыбнулся.
– Сейчас… – сказал я, натягивая ботинки и активируя стекло. После чего предпринял попытку взбежать по стене.
Никогда не пытались проделать подобное? Всячески рекомендую.
Какой чудесный ветерок в волосах, какое манящее чувство головокружительной легкости, пока вы летите навзничь и шлепаетесь оземь! Ну да, в процессе вы будете выглядеть идиотом, но для большинства из нас ничего нового в том нет.
– Ты что творишь? – спросила Бастилия.
– Пробую взобраться к тебе, – сказал я, сидя на полу и потирая затылок.
– Стекло зацепера, Смедри! Оно же липнет только к другому стеклу!
Ох, верно! Вы небось думаете, до чего глупо с моей стороны было об этом забыть, но не судите строго. Я, в конце концов, упал на камень, ударился головой, в общем, пострадал.
– Ну хорошо, и как же мне к тебе залезть, раз уж так?
– Ты можешь бросить мне кинжал!
Я с большим сомнением смотрел на нее. Веревки довольно туго обвивали ее ноги… и тянулись концами к пилонам.
– Держись, – сказал я, подходя к одному из толстых каменных столбов.
– Алькатрас… – неуверенно проговорила она. – Что у тебя на уме?
Я прижал к камню ладони. Помните, я разрушил реактивный истребитель, коснувшись рукой дыма? Удастся ли и здесь что-то в том же духе провернуть? Направить мой талант сквозь камень к веревкам?
– Алькатрас! – сказала Бастилия. – Я не хочу, чтобы меня падающими глыбами сплющило! Не надо! Не на…
Но я уже испустил импульс разрушительной силы.
– …А-а-адо! – договорила Бастилия, между тем как ее путы, тянувшиеся к столбам, пошли махрами и развалились. Я раскрыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бастилия, вцепившись в единственную оставшуюся целой веревку, прыгает на пол и встает подле меня, слегка отдуваясь.
Она посмотрела вверх. Нет, камни на нас не валились.
Я отнял руку.
Бастилия склонила голову к плечу, меряя меня взглядом:
– Хм!
– Неплохо? – спросил я.
Она передернула плечами:
– Настоящий мужчина взлез бы наверх и рассек путы кинжалом. Ладно, проехали. Пора идти искать остальных!
Я закатил глаза, понимая, что иных слов благодарности не дождусь. Бастилия убрала кинжал и ботинки и закинула рюкзак на плечо. Мы двинулись дальше по коридору и даже успели отойти на какое-то расстояние, но потом подпрыгнули и обернулись – сзади раздался грохот.
Каменный пилон все-таки надумал обрушиться, разлетевшись от удара о пол фонтаном обломков. Тяжелый удар потряс весь коридор, нас догнала плотная туча пыли.
Бастилия метнула на меня страдальческий взгляд, вздохнула – и продолжила шагать.
