Следи за своим языком

Слова твои да будут немноги

(Еккл. 5, 1)

В тот вечер семья читала Священное Писание, а именно ветхозаветную Книгу Екклесиаст. Папа прочёл:

– Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги (Еккл. 5, 1). Перед нами одно из важнейший правил духовной жизни, – с казал он, оторвавшись от книги. – Но для того чтобы понять, почему оно так важно, откроем Священное Писание в другом месте и кое-что прочтём.

Он перевернул несколько страниц и прочёл:

Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской. Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходи (Мф. 18, 6–7). Что имеет в виду Христос, как ты думаешь, Лёша? – спросил папа.

– Не знаю, – признался тот.

– Хорошо. Соблазнить одного из малых сих – что это такое? Если мы соблазнили кого-то, то что именно мы сделали?

– Ну… – Лёша задумался. – Ну, наверное, подбили его на грех!

– Правильно! – кивнул папа. – Именно поэтому мы должны послушаться царя Соломона, автора Книги Екклесиаст, и стараться делать так, чтобы слова наши были немноги.

– А как это связано?

– Всё просто. Ведь если мы соблазняем ближнего, подбивая его на грех, то делаем это чаще всего именно своим языком.

– Да? А почему? – полюбопытствовал Лёша.

– Потому что язык – это предатель души: что в душе, то и на языке будет рано или поздно, – пояснил папа. – Как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста (Мф. 12, 34), – сказал однажды Христос.

– А ведь правда, – подала голос Лена. – Если какая-то мысль вертится в голове, так трудно удержаться и её не высказать!

– Всё именно так, – кивнул папа. – Язык лишь выражает то, чем полно наше сердце. Даже если человек скрытен, он всё равно не сможет не выдать себя своими словами. О, если бы мы были добрыми, праведными, чистыми! Тогда наши слова несли бы в мир только хорошее. И тогда наш язык приносил бы только пользу – и нам, и тем, кто нас слышит. Но мы ведь не таковы, правда? Мы – больные люди. Зависть, злоба, гордость, злопамятность, жадность, тщеславие, сребролюбие – всё это живёт в нашем сердце и, значит, то и дело прорывается наружу, не может не прорваться! Как следствие, мы не только болеем сами, но и заражаем своими болезнями других.

– Как это? – не понял Лёша.

– Однажды смотрел я передачу, и там рассказывали одну историю, довольно давнюю, ещё советских времен. Один человек оказался в гостях у старенькой женщины – вдовы то ли генерала, то ли какого-то крупного начальника, не помню точно. Главное же, что в тот вечер она надела лучшее платье, а также брильянты, которые ей когда-то дарил супруг. Этому гостю брильянты запали в душу, и он разболтался с приятелями за кружкой пива – мол, живут же люди! Сама старуха, а брильянтами обвешена, как новогодняя ёлка игрушками! Приятели послушали, покивали, а потом совершили страшное – пошли и убили пожилую женщину. Брильянты, разумеется, забрали себе.

– Их поймали? – с нетерпением спросила Лена.

– Да. Так что их злое дело не принесло им счастья – милиция нашла убийц, их ждал суд. Тот, кто убивал, был расстрелян, его сообщник провёл в тюрьме многие годы. Но подумайте и вот над чем: а разве болтливый гость (тот, с кого началась вся эта история) ни в чем не виноват? Промолчи он, и ничего бы не было! И пожилая женщина осталась бы жива, и его приятели не замарали бы свои души пролитой кровью.

– Да уж! – покачал головой Лёша. – Всего несколько слов, и столько жизней погублено!

– Но возьмём ситуацию попроще. Вы, конечно, прекрасно знаете, что человек не должен осуждать своего ближнего. Но разве редко бывает, когда мы и сами осуждаем, и своих ближних на осуждение толкаем? Узнали мы о ком-то какую-то гадость и осудили в сердце своём. Но это ещё полбеды! Мы потом рассказали об этой гадости всему свету, и вслед за нами этого человека осудила ещё сотня людей! И скажите, что мы не подбили их на грех! Или что этого с нами никогда не бывает!

– Бывает, – вздохнула Лена. – Ещё как бывает.

– Вот поэтому Священное Писание и советует нам не разносить слухи и сплетни. Выслушал ты слово, пусть умрет оно с тобою: не бойся, не расторгнет оно тебя. Расспроси друга твоего, может быть, не сделал он того; и если сделал, то пусть вперед не делает. Расспроси друга, может быть, не говорил он того; и если сказал, то пусть не повторит того. Расспроси друга, ибо часто бывает клевета. Не всякому слову верь (Сир. 19, 10, 13–16). Эти слова очень мудры, но разве мы слушаем их? Разве не торопимся передать услышанную сплетню остальным своим знакомым? И тем самым подбиваем их на грех осуждения!

Дети молчали. Да тут и нечего было говорить – умению не передавать слухи и сплетни они ещё не научились.

– А как просто возбудить в ближнем ненависть! – продолжил папа. – У нас в культуре очень принято ругать начальство. Хотя, быть может, это и не только у нас, но про весь мир я не знаю, а здесь тысячу раз такое слышал. Как соберутся люди, как начнут поливать грязью президентов, депутатов и прочих! Друг в друге ненависть поддерживают и вместе от этого страдают. А ведь есть заповедь: Начальствующего в народе твоем не злословь (Деян. 23, 5).

– А почему это так важно? – вдруг спросила Лена. – Ведь если ругаться на директора школы, он об этом даже не узнает и не огорчится! Ну, если кто-нибудь не разболтает, конечно.

– Ну хорошо, – вздохнул папа. – Вот представьте. Собрались вы с подружками где-нибудь в парке и стали поносить директора разными словами. Директор об этом, конечно, знать не знает, ему от этих слов ни холодно ни жарко. А ты и другие девочки наполнили свои сердцá ядовитой желчью. И ведь страдают от такого сердца человеческие!

– Да, точно, – согласилась Лена, вспоминая. – Как поругаешься на кого-нибудь, даже если он об этом и не знает, так внутри гадко становится!

– Тоже не раз замечал, – подтвердил Лёша.

– В общем, много зла приносит человеческое слово, – вздохнул папа. – Мы же не Ангелы.

– Так что же, вообще молчать, что ли? – с недоумением спросила Лена.

Папа опять вздохнул:

– Знаешь, иногда мне кажется, что это было бы самым лучшим выходом, пока страсти из сердца не изгонишь. Но так жить, конечно, ни у кого не получится, даже если очень стараться. А потому есть предложение прислушаться к совету царя Соломона и постараться говорить поменьше, и желательно только по делу. Так мы меньше зла в мир принесём и меньше людей толкнём на грех. Святитель Григорий Богослов вообще старался не говорить во время Великого поста – так он сам себя учил молчанию.

– И что? У него получалось? – с интересом спросила Лена.

– Не знаю, – ответил папа.

– А тогда откуда ты это знаешь? – не отставала Лена.

– Просто я читал его труд «На безмолвие во время поста». Почитайте тоже, если будет желание, – труд не большой, а полезного в нём много. Великий святой так старался уговорить нас не давать своему языку свободы, чтобы он не болтал невесть что! И если мы хотя бы иногда будем следовать советам всех святых, которые убеждали нас быть сдержаннее в словах, то и святым будет приятно, но главное – нам очень полезно.