Не тщеславься

А вы не называйтесь учителями… и отцом себе не называйте никого на земле

(Мф. 23, 8–9)

– Пап, а я вот не пойму, – сказал однажды Лёша. – Христос говорит, чтобы мы никого не называли учителями, правильно?

– Да, такие слова в Священном Писании есть, – согласился папа.

– Но ведь апостол Иаков пишет: Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению (Иак. 3, 1). То есть в этих словах апостол сам себя учителем назвал, верно?

– В общем-то, да.

– И как это совместить одно с другим?!

– Лёша, ты много помнишь святых, которые отрубили себе руку или выкололи глаз? – вместо ответа спросил папа.

– Да я вообще таких не знаю! – воскликнул сын.

– Я тоже. Но ведь есть слова Господа: Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну (Мф. 5, 29–30). Тем не менее мы не выкалываем себе глаз и не рубим рук. Не потому, что не хотим выполнить заповедь Христову, а потому, что понимаем: эти слова сказаны не для того, чтобы их выполняли буквально. «Мне же кажется, что Господь сказал это о страстях… которые мы должны отсечь и отбросить от себя», – сказал преподобный Анастасий Синаит, толкуя эти слова Господа. И я вполне согласен с преподобным. Господь сказал это нам не для того, чтобы мы калечили себя, ведь если бы Он захотел видеть людей безрукими или слепыми, то Сам сотворил бы нас такими! Господь сказал это потому, что хотел, чтобы мы всерьёз боролись с грехом, отсекали от себя страсти, несмотря на то что уже успели срастись с ними, понимаешь?

– Ну, наверное.

– А ты помнишь видение апостола Петра, когда он молился на крыше дома?

– Вообще-то… – Лёша замялся.

– Я тебе сейчас напомню.

Папа взял Библию, открыл на нужном месте и прочёл:

– Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться. И почувствовал он голод, и хотел есть. Между тем, как приготовляли, он пришел в исступление и видит отверстое небо и сходящий к нему некоторый сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю; в нем находились всякие четвероногие земные, звери, пресмыкающиеся и птицы небесные. И был глас к нему: встань, Петр, заколи и ешь. Но Петр сказал: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого. Тогда в другой раз был глас к нему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым. Это было трижды; и сосуд опять поднялся на небо (Деян. 10, 9–16).

– Да, теперь я вспомнил, – сказал Лёша.

– А теперь послушай, как апостол Пётр истолковал свое видение, – продолжил папа. – Он сам сказал об этом чуть позже, находясь в доме римского офицера сотника Корнилия.

Папа, перевернул страницу и прочёл:

– И сказал им: вы знаете, что Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым (Деян. 10, 28).

Апостол Пётр проповедует Христа в доме сотника Корнилия

– Значит, всё это было совсем не о еде, – задумчиво пробормотал Лёша.

– Как видишь, сынок, – сказал папа, закрывая Книгу. – И апостолы иногда кое-что толковали не буквально, а образно. Тем самым они и нам дали право на образное, символическое толкование Священного Писания.

– Пап, а как же понять, когда нужно это… ну, образное толкование, а когда буквальное? – недоумевал Лёша.

– Когда православному человеку что-то непонятно, он открывает книги святых отцов Церкви, – ответил на это папа.

– И как же тогда быть с тем, чтобы никого не называть учителем? – спросил Лёша.

– Что ж, вернёмся к тому, с чего начали. Собственно, полностью слова Господа звучат так: А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник – Христос. Больший из вас да будет вам слуга: ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится (Мф. 23, 8–12). При этом апостол Иаков совершенно спокойно называет себя учителем – что ты и сам заметил. Апостол Павел не смущаясь употребляет слово «отец», применяя его к себе.

– Когда это? – встрепенулся Лёша.

– Я имею в виду вот эти слова апостола: Хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе благовествованием (1 Кор. 4, 15).

– Там и слово «наставник» есть, – заметил Лёша. – А это ведь то же самое, что «учитель»!

– Да, – кивнул папа. – Это же слово есть и в Послании апостола Павла к евреям: Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их (Евр. 13, 7). То есть сами апостолы, которые, конечно же, очень любили Христа и старались исполнить все Его заповеди, понимали эти слова Господа небуквально. Значит, и мы вполне можем их небуквально понимать. Например, так, как их понимал святитель Феофилакт Болгарский.

Папа поставил на полку Библию, взял книгу святителя Феофилакта, открыл и прочел:

«Христос не запрещает называться учителями, но возбраняет страстно желать этого наименования и всячески стараться о приобретении его. Учительское достоинство в собственном смысле принадлежит только Богу. Также и словами: отцом себе не называйте никого (Мф. 23, 9) не возбраняет почитать родителей; напротив, ему угодно, чтобы мы почитали родителей и особенно духовных отцов. Этими словами Христос возводит нас к познанию истинного Отца, то есть Бога, так как отец в собственном смысле есть Бог, плотские же родители не суть виновники нашего бытия, а только содействователи и орудия Божьи. Показывая пользу смиренномудрия, Христос говорит, что больший из нас должен быть слугой и последним. Кто будет сам себя возвышать, считая себя чем-то великим, тот будет покинут Богом и унижен».

– Так, значит, это заповедь против тщеславия? – догадался Лёша.

– Именно! – подтвердил папа, закрывая книгу. – Господь много раз предупреждает нас о том, что для нас неполезно хвалить самих себя, искать славы, искать почитания. Бывает, что Сам Господь прославляет человека ещё при жизни, но это – Его дело. Он так может, а мы – нет. Он знает, кто не сломается под тяжестью людских похвал, а мы не знаем, не сломаемся ли, и потому не должны стремиться к ним. Умалять себя, делать себя скромным, незаметным – вот что нам полезно, вот чему мы должны учиться. Лучше быть безвестным и никем не прославляемым плотником, столяром, каменщиком, священником в глухой деревеньке, но потом наследовать Царство Божие, чем быть тем, кому всю жизнь кричали «ура!», а после попасть в ад.

– Да уж, – согласился Лёша. – Это правда.

Блж. Феофилакт Болгарский