Глава 8
Минут сорок мы проверили на то, чтобы пройтись по санаторию и проверить каждую комнату. Стрелять пришлось всего один раз, когда из туалета на нас бросилась какая-то ополоумевшая баба с ножом. Но короткая очередь ее упокоила, и прошло относительно спокойно.
Помимо нее нашли еще одну семью в полном составе: отец, мать и двое дочерей. Убивать никого не стали, тем более, что глава семейства сам сдал нам свое оружие — старую двустволку, превращенную в обрез. Более того, когда мы проходили мимо комнаты, он сам крикнул, чтобы не стреляли, что отдаст ствол, только бы мы их не трогали.
Потом быстро осмотрели и второй корпус, но убедились в том, что там никого нет.
Всех найденных людей заперли в том же самом туалете, а Шмель сменил на посту Овода. Потому что последний хоть и был росгварднейцем, но на прожженого вояку похож не был. И постоянный крик детей и плач женщин кого угодно быстро сведет с ума, особенно когда ты понимаешь, что только что наплодил вдов и сирот.
Только окончательно убедившись в безопасности территории, я вызвал по рации остальных. Они должны были подобрать Степаныча и подъехать сюда на машине. И все потому что тут было, что брать.
Сейчас же я волок тело убитой Степанычем женщины прочь, чтобы спрятать ее подальше с глаз. В первую очередь из-за Наташи, естественно, на чувства других мне, если честно, было наплевать. Не дети уже, да и к валяющимся повсюду трупам должны были привыкнуть.
Забросил ее в административный корпус, заволок за стойку, да там и оставил. Кровавый след, конечно, тянулся от самого места убийства, но замывать его было нечем. Тратить на это драгоценную воду просто глупо, тем более, что водопровод давно уже не работает.
Хотя… Скважина. Точно. Тут же может быть скважина. Надо бы проверить.
На самом деле санаторий был бы неплохим местом, чтобы укрыться, при условии, естественно, что найдется источник воды. Он находился на возвышении, и если срубить на хрен все эти деревья, то получится неплохой обзор, особенно с крыши одного из корпусов. Эти же деревья можно пустить на заграждения и баррикады, чтобы пролезть было не так просто. А номера позволят с удобством разместиться даже большой группе народа.
Будет, конечно, не так красиво, зато гораздо безопаснее. Но останавливаться тут мы пока что не собирались, да и не было у меня об этом особых мыслей.
Разогнувшись, я вытер окровавленные руки несколькими листами печатной бумаги, которая валялась тут же, на ресепшне, и двинулся наружу. Услышал звуки мотора: наши машины как раз подъезжали. И за рулем на этот раз были Пашка, Яна и Олег, который оседлал мой мотоцикл.
Ехали медленно, потому что и габариты для них были непривычными, да и дорога так себе, считай, тот же серпантин, только под уклон вниз, из-за чего постоянно притормаживать надо.
Когда они остановились и заглушили двигатель, я увидел на лице у Олега самый настоящий восторг. Похоже, что ему раньше приходилось водить мотоциклы, но никогда таких больших и винтажных что ли. Но он не лихачил, так что все обошлось хорошо.
Щелкнули открывшиеся замки, народ вышел наружу, следом послышались хлопки дверей. Я же уселся на один из каменных бордюров, окружающих палисадники, стащил со спины рюкзак и вытащил из него пачку патронов. Вскрыл и принялся набивать полупустые магазины.
Патрон за патроном, по одному. Достаточно медитативное занятие.
Расходиться по территории никто не спешил, так и стояли вокруг тачек. Оно и правильно, так безопаснее. Судя по тому, что сказала на допросе пленная, зомби в окрестностях они уже извели, но мало ли, вдруг где-то все-таки хоть один остался. А один укус — и все. Лекарства нет, тут только свинцовая пилюля в голову.
Лика двинулась ко мне. На груди у нее висел «укорот», причем правильно, так, что взяться за него можно было за пару секунд. Правда, одета она все еще слишком легкомысленно. Костюм спортивный светлый, так что на местности легко различим. Нужно в камуфляж мою банду переодевать, потому что иначе нас будет уж очень хорошо видно.
— Ну что? — спросила она. — Как прошло?
— Нормально, — ответил я, вгоняя последний патрон в магазин. Обстучал его о бордюр, чтобы все точно встало нормально, и чтобы уменьшить риск неподачи, после чего отправил в карман разгрузки. Взялся за следующий.
— Даже не запыхались? — спросила она.
— Ага, — ответил я. — Все целы, отработали быстро и четко.
— Выжившие хоть остались? — спросила она.
Я посмотрел на нее, вставил в магазин один патрон, второй, и понял, что вижу на ее лице самое настоящее беспокойство. Она знает, что я могу ответить, и боится этого. Почему интересно?
Может быть, она именно поэтому постоянно лезла в мое личное пространство? Хотела увидеть за моей маской настоящего человека.
— Есть, за кого ты меня принимаешь, — ответил я. — Женщины и дети в основном. Мы их заперли в одном из туалетов, Шмель сейчас там дежурит.
— И какие планы у тебя по их поводу?
— Да какие планы у меня могут быть? — удивился я. — Не с собой же нам их тащить. Мы не армия спасения, да и они, если уж совсем честно сказать — не просто беженцы. Они грабили, убивали. Не дети в смысле, а их родители. Так что оставим запертыми и уедем. Сами как-нибудь выберутся.
Они ничего не ответила. Собственно говоря, от нее я ничего не ожидал. Игорь или Яна могут начать либеральничать по поводу того, что «это же дети, как мы можем так поступить»? А я уже все для себя решил. Забираем все оружие и весь патрон, что у них есть. Добираем из запасов то, что нужно. Но не все, что-то оставим.
Конечно, это полумера. И они, скорее всего, все равно не выживут без оружия-то. Но нет, оставить им его после того, что они уже сделали, я не смогу. Да и пошли они, честно говоря.
— Ладно, — она выдохнула, посмотрела мне в глаза и сказала. — Я рада, что ты цел.
— Что меня зашивать не надо? — я усмехнулся.
— И поэтому тоже, — кивнула она. — Если уж совсем честно.
— Да все нормально, Лик, — ответил я. — Вы только в здание не заходите. Там не прибрано.
— Да я вижу, — ответила она, проследив взглядом кровавый след, ведущий к крыльцу.
Вбив в магазин последний патрон, я снова обстучал его, после чего убрал в разгрузку. Поднялся и двинулся навстречу Степанычу и Оводу, которые что-то обсуждали. При этом росгвардеец еще и активно жестикулировал.
— Что такое? — спросил я.
— Да так, — ответил Степаныч. — Свое обсуждаем, ерунда. Мы тут задерживаться будем? Если да, то лучше уж сразу на постой встать на ночь, потому что и так много времени потратили.
— Не, — я покачал головой. — Останавливаться тут не будем. Лучше где-нибудь по дороге, в крайнем случае в лесу. Тут ведь куча поселков по всему берегу, выберем дом какой-нибудь более менее защищенный, загоним тачки. А с этими, если честно… И дежурить придется, и не ровен час вылезут и мстить начнут.
— Вот и я говорю, — сказал Овод. — Уезжать надо отсюда.
— Сейчас, соберем все и уедем, — сказал я. — Мы, считай, только из Севастополя выехали. А что дальше по дороге — хрен его знает. Так что давайте сейчас пройдемся и посмотрим, что забрать можно. Мы у них, типа, складик нашли на кухне, но там…
Скудно там, по правде говоря, очень даже. Очевидно, что они тут голодали. Поселок рядом, подозреваю, выгребли полностью, но много ли там еды найдешь? Да и в неработающем санатории вряд ли много найдешь.
— Зато стволов у них достаточно, блин, — сказал Овод. — Давай так: ты собери все оружие, а мы с остальным разберемся.
— Да, остальных припашем, пусть таскают.
— Без проблем, — решил я. Мне же носить меньше, если что.
Винтовку, которая была на трупе того, которого Степаныч застрелил на улице, я уже подобрал, это был СКС. Собрал и патроны кней, просто сняв поясную сумку, в которой звенели обоймы.
Остальные… Ну третий и четвертый этаж осмотреть, значит. Ну и присовокупить то, что мы собрали с банды там, на дороге.
И я двинулся обратно в санаторий, решив подняться напрямую, по пожарной лестнице. Сперва на третий этаж, потом на четвертый, не забыв взять автомат и у трупа, что валялся на лестнице. Его мы не убрали.
Проверил и комнаты, и скоро спустился вниз с целым арсеналом. Кажется, я в свое время даже картинку видел такую в интернете, где солдат, одетый в старый камуфляж и голубой берет тащить за собой оружия чуть ли не на взвод. Патроны тоже поднимал, перекладывая в один из пустых рюкзаков магазины. Разгрузочные жилеты были полностью угвазданы кровью, да и с дырами от пуль, так что их я брать не стал.
К сожалению на бандитах не нашлось ни одного бронежилета. С одной стороны это, конечно, хорошо, потому что тогда они и сопротивляться могли бы дольше. Но то, что я сам хожу без защиты меня порядком напрягало. Любая случайная пуля или даже рикошет могут стать последним.
Когда я вытащил все вниз и разложил, меня даже напугало немного количество оружия, которое нам удалось добыть. Нет, на армию этого, конечно, не хватило бы, но чтобы вооружить достаточно большой отряд.
А ведь стволов много по рукам ходит. Очень много, особенно если тут, на побережье, военные реально выдавали их со своих складов. Тактика, конечно, правильная, но для этого желательно брать такие отряды на довольствие, ставить им задачу по очистке определенного района от зомби, налаживать координацию. А просто так раздавать винтовки…
Короче, с учетом того, что мы собрали раньше, получалось, что у нас теперь достаточно автоматов, чтобы раздать каждому. Полноразмерных. Четыре АК под «семерку», причем один из них с прикладом-рамочкой, складной то есть, три под «пятерку». Два — просто весла с деревянными прикладами и цевьем, а вот последний — 74М. В общем-то его я сразу решил взять себе, после того, как убежусь, что с ним все нормально. На ближайшем привале проверю, перекину обвес. Жалко только, что цевье без планок, но такие, как мне напомнила память, ставили только на сотую серию.
Помимо этого два пистолета Макарова, тоже модифицированных, у которых магазины под двенадцать патронов. Память подсказывала, что из них можно еще и другим патроном стрелять, высокоимпульсным, который лучше пробивает броню. Интересно, это тоже военные выдавали? Хотя не удивлюсь.
Два СКСа, оба старые, судя по маркировке еще сороковых годов. Обычные деревянные ложи без каких-либо планок, даже «ласточкиного хвоста» нет. И прилив под штык на месте, хотя самих штыков не обнаружилось. Впрочем, не то время сейчас, чтобы в штыковую атаку ходить. Тоже военные, короче. И никаких сменных магазинов — заряжание через обоймы, сверху. Они поточнее будут, чем АК, но стреляешь зато только одиночными. Да и это не такое простое оружие, тут объяснять надо.
Винтовка Мосина, обоймы под нее. Ну, это тоже интересно, болтовки очень точные.
Обрез двустволки. Вот это у них, скорее всего, изначально было. У меня один такой же уже валяется, потому что патронов двенадцатого калибра практически нет. Да и тут запас не сказать, чтобы большой.
Ну и «Тигр», который я отдал Степанычу, и с которым он нас неплохо так прикрыл.
Действительно, целый арсенал. И патронов много, особенно «семерки». Причем нормального патрона, военного, ПС. Там сердечник из закаленной стали, так что человеку даже в неплохой броне будет очень больно. А три-четыре попадания так просто раскрошат плиту к чертям собачьим.
Так что по идее можно перевооружить всех. Но потом, реально потом. Сперва нужно уехать подальше от этого места, а там и думать, куда все это богатство приткнуть.
Минут через двадцать из помещения вышел Степаныч, который держал в руках ящик с пивом. Все тот же «Крым». Черт, тут что-то другое вообще бывает?
— А это зачем? — спросил я. — Мы ж не на пикник едем.
— А почему нет? — хмыкнул он. — Отпраздновать что-нибудь. Или наоборот, если горе будет.
— Ладно, — согласился я с его доводами. Грузи.
— И еще, — он засунул руку в карман и вытащил из него батончик «Шок». Самый обычный, небольшой такой. Быстрая энергия и хранится может очень долго, а даже если на него сесть, то ничего страшного. Выдавил и ешь.
— Спасибо, конечно, но я вроде в страсти к сладкому особо не замечен.
— Это не тебе, — махнул он рукой. — Наташе. Иди отдай ей.
— А почему сам не отдашь? — не понял я.
— А потому что тебе лучше будет с ней отношения наладить, — ответил он. — А ты на нее забиваешь постоянно, на девчонок скидываешь. И еще… Ты ж ее мать пристрелил, считай, хоть она и зомби была.
Ну, после такого, наверное, одной шоколадкой не откупишься. Но сделать ребенку приятное. Почему бы и нет?
— Целый арсенал, кстати, — прокомментировал Степаныч, кивнув на разложенные передо мной стволы.
— Ага, — кивнул я. — Может тебе вместо «укорота» СКС взять? Привычнее будет?
— Ага, конечно, — кивнул он. — Я не такой старый, если что. И естественно я их не застал.
— Да я шучу же, — я улыбнулся. — Много нашли?
— Не очень, — он качнул головой. — Зато несколько пакетов мандаринов и гранатов. Они их, похоже, тут собирали, поблизости, местные деревья обдирали. И свежее почти все. Возьмем, думаю? От консервов одних пользы не будет ведь, а тут хоть какие-то, но витамины.
— Возьмем, — кивнул я. — Только съесть надо будет быстро. А в остальном?
— Так себе. Шоколадки вот эти вот, чипсы «Русская картошка». Как будто все, что было нормальное, они сразу съели, а вот это вот напоследок оставили. Они голодали скорее всего, Край. Не так чтобы сильно, но не от пуза жрали.
— Значит, прав я, — кивнул. — Ну и, если честно, не наши проблемы это. Им уходить надо было, со своими стволами, если пользоваться умели бы, они легко выбрались отсюда. И еду бы нашли, и даже машину, если повезло бы. Нет же, .эти твари выбрали тут сидеть.
— А чего ты на них взъелся-то так? — спросил вдруг он. — Ты ведь, если надо было бы, сам у кого угодно что угодно отобрал. У них все-таки бабы, дети. Ты же сам знаешь, человек он страшен не тогда, когда голодает. А когда его дети голодать начинают.
— Да… — я невольно поморщился. — Они бабки брали, прикинь? Я бумажник, что при пленной бабе был, проверил. И там деньги, бумажки эти. И все в крови.
— Ну брали и брали, — сказал он. — Мало ли, вдруг пригодились бы.
— Они людей хуярили за эти бумажки, — сказал я. — Которые сейчас даже на растопку не годятся даже. Так что сам понимаешь, взъебло меня это. Так, может быть, мимо проехали бы, но…
— А ты не за бабки людей мочил раньше? — спросил он. — Ты ведь не пехотинец, ты спец. И уверен, что у тебя за спиной не только служба в ВС РФ, но и какая-нибудь ЧВК.
Надо же, считал он меня. Вот что такое опыт.
— Ладно, хрен с ним, — я махнул рукой. — Тащите то, что нужным считаете, только не забивайте особо тачку. Мы хоть на троих тощих и полегчали, но больше двухсот пятидесяти дополнительного груза взять не можем. А тут еще и стволы.
Он повернулся и пошел прочь. Я же собрал стволы, запихал их в «буханку» через заднюю дверь. А сам пошел к ЛуАЗу. Там все двери и окна открыли, так что хоть как-то находиться можно было. И там сидели Яна и Наташа.
Я забрался на пассажирское сиденье. Девчонка читала книжку, но уже другую, хотя про того же очкастого мальчишку-колдуна.
— Интересная книжка? — спросил я.
— Да, — кивнула она. — Только не понятно ничего.
— Это почему? — заинтересовался я. Оно же как раз ей примерно по возрасту подходит.
— Потому что это четвертая часть, — сказала девчонка. — А третьей у Игоря не было. А все равно интересно.
— Ладно, — сказал я, вытащил из кармана шоколадку и протянул ей. — Держи, это тебе.
Она посмотрела на конфету в моей руки, взяла, вскрыла обертку, но никакой особой радости не проявила. Да уж, этот ребенок — это просто загадка. Хотя для меня все бабы загадка, если уж совсем честно. Мужики проще и понятнее.
— Спасибо, — проговорила она и откусила. Пережевала начинку из нуги и орехов, после чего спросила. — А это люди… Они были плохими, да?
Так вот чего. Ей хоть и десять лет, но она не тупая, она все понимает. Да и она слышала, как мы стреляли, и наверняка видела, как от попаданий они падают. Да и потом пальбу в санатории слышала.
— Да, — кивнул я.
— А мы хорошие? — спросила она.
Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось собраться с мыслями. Что сказать? Что однозначно хорошие? А правда ли это? И как это потом повлияет на ее восприятие мира? Да черт его знает.
Нет. Врать не буду. Я вообще этого делать не привык.
— Мы другие, — ответил я. — Мы не трогаем тех, кто не трогает нас. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнула она. — Не делай другого тому, чего себе не желаешь. Так мама говорила.
— Да, она правду говорила, — подтвердил я. — Это важное правило.
