Глава 7
Мы двигались, скрываясь среди зарослей. Втроем: я и росгвардейцы. С идеей зачистить санаторий согласились все кроме Яны и Лики — те встревать не хотели. Пашка, конечно, сомневался, зато Олег наоборот рвался в бой. Однако его мы оставили охранять остальных и имущество.
Степаныч с трофейным «Тигром» уже занял позицию на возвышенности, откуда можно было разглядеть здание. Проблема была только в растительности. Была бы сейчас поздняя осень или зима, чтобы деревья уже скинули листья, и тогда да, никаких проблем не было бы вообще. Но и так у нас были шансы, что он прикроет снайперским огнем.
Нас ждали, я был в этом уверен. Перестрелку должно быть прекрасно слышно в доме отдыха, а то, что их товарищи не вышли на связь, уже само по себе говорило очень многое.
Я бы на их месте определенно насторожился бы, а считать противника тупее себя нельзя. Именно поэтому мы пошли кружным путем, чуть ли не от самого берега, двигались короткими перебежками, пока в конечном итоге не добрались до здания.
В нем было два корпуса: трехэтажный, наверняка административный, и еще один, шестиэтажный. Там-то, наверное, и находятся номера. Было еще одно пятиэтажное здание, которое стояло отдельно.
Но я решил, что стоит начать именно с административного корпуса, а потом подняться наверх. Вряд ли их слишком много, иначе в засаде нас встретили бы не семеро, а больше. Значит, разделять силы они не станут в любом случае.
Оказавшись, наконец, справа от него, мы поднялись в гору и подошли к двери бокового входа. Открытой, кстати говоря.
Я переглянулся со Шмелем, Оводом, оба кивнули мне.
— Если там бабы или дети — хрен с ними, — проговорил я. — Если они вооружены — работаем и по ним.
— Да все ясно, — ответил Шмель. — Не ты один тут повоевать успел, Край.
— Рад, что понимаете, — ответил я. — Давайте, работаем.
У них были бронежилеты, так что их заранее было решено пустить первыми. Я же буду на подхвате, потому что моя тушка ничем не защищена и даже случайный рикошет может серьезно повредить моему здоровью.
Я встал сбоку от двери, и потянул ее на себя. Шмель пошел первым, проверил одну сторону, вторую, и медленно двинулся внутрь. За ним Овод, и только потом я, прикрыв за собой дверь.
Электричество тут не работало, но через большие панорамные окна проникало достаточно много света. Мы двинулись по коридору, стараясь ступать бесшумно. Если нас еще не заметили, то не нужно давать лишних причин для обнаружения.
А если видели, то наверняка подготовили встречу. И тогда надо тем более соблюдать осторожность.
У меня на плече висела рация, звук которой был на минимуме, и она была переведена в режим, который не требовал нажатия на кнопку приема. Это было необходимо для связи со Степанычем, который сейчас был нашими глазами снаружи. Ушей нам было достаточно своих.
— Вижу движение в основном корпусе, — донесся до меня чуть искаженный динамиками голос старика. — Третий этаж.
Мы продолжали двигаться вперед, пока не оказались в просторном холле с ресепшном. Тут, кстати, все было в порядке: никто этого места не мародерил, никаких следов обыска, если не считать того, что деревянные двери впереди были вскрыты. Но аккуратно, ломиком, одним движением. Это и без того было понятно. Просто залезли посмотреть, можно ли найти чего-нибудь полезного.
Мы двинулись дальше. Я заглянул за одну дверь, вторую, третью. Кабинеты какие-то, ничего интересного, причем все обыскано, но тоже аккуратно. Бардака они не разводили.
Что ж, похоже, что у местных, санаторских, нашелся какой-то грамотный лидер, который смог сбить толпу гражданских в вооруженную банду. Остается надеяться только на то, что он лег там, во время засады. Потому что при нормальной координации даже группа гражданских сможет сдержать нас. Особенно если учесть, что они вооружены не хуже, а то и даже лучше.
Через весь первый этаж мы прошли, никого не встретив, вышли на лестницу и двинулись вверх. Здесь было два прохода: один вел на второй этаж административного корпуса, а второй в жилой. Шмель и Овод быстро проверили вход. В коридоре никого не было.
Движение видели на третьем. Значит, с него и следует начать. А там враги либо подтянутся, либо начнут разбегаться. И будет проще.
Еще два пролета, и мы на третьем. Двери здесь были стеклянными, так что мы встали по разные стороны от них. Я заглянул внутрь, и увидел, что по коридору прочь от нас шел человек. И в руках он держал винтовку. Какую конкретно, я не разглядел, только увидел деревянное ложе. Наверное, какое-то старье.
— Работаем? — спросил Шмель и облизал губы.
— Работаем, — кивнул я, схватился за ручку двери и потянул на себя: по правилам пожарной безопасности они открывались наружу.
Шмель вскинулся и выпустил короткую очередь в спину мужчины, тот даже обернуться не успел. Тело упало на пол, а мы ворвались внутрь и побежали по коридору. Со всех сторон послышались крики, и я отметил, что среди них различил еще и детский плач.
Дверь впереди распахнулась, и наружу выскочила женщина. Я отреагировал машинально: не целясь, от бедра, высадил ей в грудь две короткие очереди. Пули толкнули бабу назад, она врезалась в створку и сползла по ней, оставляя кровавые следы.
Отметил, что оружия у нее в руках не было. Но и черт с ней, если честно, нечего вот так вот бросаться. К тому же они тут не гражданские, они — бандиты и пособники бандитов.
Открылась еще одна дверь, в дальней стороне коридора. Из нее выскочил мужчина, вооруженный автоматом, но выстрелить мы не успели: но вдруг споткнулся и упал, брызнув кровью на стену. Только секунду спустя до нас донесся хлесткий винтовочный выстрел. Степаныч контролирует, все нормально.
Мы двинулись дальше, заглядывая в комнаты одну за другой. Чисто, тоже чисто. Ванных тут к счастью нет, они, наверное, одни в коридоре, как в каком-нибудь общежитии, так что и лишнего времени на зачистку тратить не приходится.
Причем, судя по всему, во всех комнатах жили: где-то постель не застелена, где-то лежат вещи, где-то даже какие-то консервные банки валяются или стоит недопитая бутылка водки.
Когда мы подошли к следующей двери, она вдруг резко взорвалась, прямо через створку полетел поток свинца. В последний момент я успел схватить Шмеля за эвакуировочную петлю разгрузки и дернуть на себя. Только потом послышались выстрелы, заполошная длинная очередь на весь магазин.
Отчетливо расслышав, как щелкнул боек, я рванулся вперед и высадил несколько коротких очередей на уровни груди стоящего человека. А потом резким ударом ноги смял то, что осталось от дверного полотна. Створка слетела с петель и опрокинулась на землю, и я увидел, как у разбитого окна лежит еще один мужчина.
Чуть в стороне, возле кровати что-то дернулось. Я навел точку коллиматорного прицела туда, и увидел, как из-за тумбы выглянула девочка лет четырнадцати. На ее лице был ужас. Ну еще бы, похоже, что я только что убил ее отца.
Несколько секунд мы переглядывались, а потом она вдруг резко рванула вперед и подхватила автомат, который выпал из рук мужчины. Я знал, что в нем нет патронов, но тело сработало само собой, палец утопил спусковой крючок.
Короткая очередь швырнула подростка на стену, и она сползла по ней. Быстро углядев номер, я убедился, что в нем больше никого нет. Обернулся, кивнул, и мы двинулись дальше.
С улицы снова послышался выстрел. Потом еще один.
— Двое попытались из административного выйти, — пояснил Степаныч через рацию. — Оба готовы.
Я открыл следующую дверь, внутрь заглянул Шмель. Дважды грохотнула короткая очередь, он кивнул, мол, все нормально. Я даже проверять не стал, что там внутри, просто пошел мимо.
Еще одна… Черт, сколько ж тут номеров? А снаружи санаторий далеко не кажется таким большим, как внутри.
Приоткрыл, и увидел женщину в углу, которая сидела, прижимая к себе мальчишку лет семи. Взгляд у нее был затравленный, полный ужаса. Я навел на них метку коллиматорного прицела. Нет, это не цели. Не гражданские, конечно, но убивать их… Оружия не видно, так что…
Но оставлять их за спиной нельзя. Там по коридору куча оружия валяется, сейчас выйдет, схватится и даст очередь в спину.
— Наружу! — заорал я. — Наружу, сука, быстро!
— Не надо! — панически закричала она. — Не надо, пожалуйста!
— Быстро, блядь!
Мне пришлось психически накрутить себя так, что я сам поверил, что если не подчинится, то выстрелю. И она это почувствовала, выскочила наружу. Я еще и приложил ее стволом между лопатками, заставив двигаться быстрее.
— Пошла! — заорал я. — Вперед!
Овод нахмурился. Ему, очевидно, идея пользоваться гражданскими, как живым щитом, не зашла. Но у нас других вариантов не было.
— Если еще кто есть, выходите лучше сразу! — крикнул я. — А то и этих покрошим!
— Не стреляйте! — послышался панический ломающийся подростковый голос из одной из комнат. — Мы выходим!
Дверь через одну из нас распахнулась, и наружу с поднятыми руками вышел мальчишка лет четырнадцати, а рядом с ним еще одна девчонка, лет семи.
Что ж. Они не врали. Тут действительно есть дети. Но жалости к ним какой-то я не испытываю. Этих уебков ведь не смущало их присутствие, и они все равно грабили.
— Вперед! — заорал я. — Дальше по коридору!
— Ты что творишь? — спросил у меня Овод. — Мы же стрелять не сможем.
— Они тоже не смогут, — ответил я.
Мне это не впервой. Не в первый раз в жизни я беру заложников и прикрываюсь гражданскими, это точно. И вроде ничего особого не чувствую, хотя знаю, что росгвардейцы точно против. Ну и что нам с ними делать-то? Расстрелять? За спиной оставлять их я определенно не хочу.
— Ну! — крикнул я. — Еще кто есть?
— Не стреляйте! — послышался мужской голос из следующей комнаты. — Я выхожу!
Дверь открылась, и наружу вышел интеллигентнейшего вида мужчина, вроде оставшегося в лагере росгвардейцев Игоря, только лет на пятнадцать младше. Он тоже держал руки наверху.
— Есть тут еще кто? — спросил я, наводя на него метку прицела. — Есть еще в здании?
— Нет, — ответил он. — Мы только на этом этаже жили. Было еще семеро, но они в засаду ушли на шоссе. Их ведь нет уже, верно?
С улицы снова послышался выстрел.
— Еще один, пытался по пожарной лестнице четвертого спуститься. Готов, — проговорила рация.
— Что, сука, врать мне будешь? — я подскочил к нему и врезал прикладом автомата в живот. Должно было получиться больно, даже несмотря на резиновый затыльник.
Женщина что-то тихонько захныкала, дети завизжали. Мужик согнулся от удара, и я отчетливо услышал, как из него вышел воздух. Я оттолкнул его к стене, приставил ствол автомата ко лбу.
— Не трогай дядю! — послышался крик, дверь за моей спиной распахнулась, и в меня врезался какой-то мальчишка, и заколотил кулаками. Не больно, конечно, но все равно неприятно.
Я ощутил покалывание в области виска там, где мою голову уродовал шрам. Визг детей, плач женщины, который перешел уже в вой. А потом меня накрыла дикая вспышка боли. Ощущение было такое, будто голова сейчас взорвется на хрен, перед глазами побежали картинки: какие-то поля, перекопанный взрывами, лица людей, трупы.
Сам не знаю, как, но я заклинил палец на спусковом крючке, и башка этого мужика разлетелась во все стороны, забрызгав кровью все вокруг в том числе и меня. Труп осел, а я резким движением отбросил от себя пацана. Он влетел в стену, сполз по ней и завизжал совсем уж тонко.
И сквозь все это я услышал голос Степаныча, который, похоже, уже полминуты пытался достучаться до меня через рацию.
— Край, трое вышли, бегут. Мужик, баба и ребенок. Ствол только у мужика.
Несколько секунд, я не понимал, кто это ко мне обращается. Потом дошло.
— Край, ответь, — повторил он.
— Работай, — прохрипел я.
— По всем троим? — спросил он.
— Мужика отработай. Если попытаются забрать ствол — остальных тоже.
— Принято.
Послышался выстрел, и тут же следом громкий женский крик. Звук автоматной очереди, и еще один выстрел.
— Родители готовы, пацан бежит.
— Хорошо, — ответил я.
Может быть, и хорошо, что Степаныч вмешался. Это меня несколько остудило.
— Внутрь! — приказал я, открыв дверь общего санузла. — Живо!
— Что? — спросила женщина.
— Внутрь, блядь, быстро! — заорал я, понимая, что снова слетаю с катушек. — Давайте, блядь, вперед!
Они послушались. И когда последний из них вошел внутрь, я сбил ударом приклада ручку замка так, чтобы изнутри открыть дверь возможности не было. Потом захлопнул и закрыл снаружи. Все, не вылезут. Никого достаточно здорового, чтобы выбить крепкую деревянную дверь, среди них нет.
— Овод, — ждешь тут, — приказал я. — Если полезут — стреляй. Мы проверим верхние этаже.
— Край, ты серьезно? — севшим голосом спросил росгвардеец.
— Да, блядь, серьезно! — не выдержав, заорал я. — А ты чего хочешь, чтобы мы положили их всех на хуй? Забрать мы их не можем, пусть запертые посидят, пока здание не дочистим, и не заберем все, что нам нужно. Дальше пусть сами выбираются, не наше дело.
— Он прав, Миш, — сказал Шмель.
— Но все равно…
— Жди тут, — сказал я двинулся к двери, которой заканчивался коридор. На пути перезарядил автомат.
Толкнул, и увидел, что она ведет на пожарную лестницу. По ней можно было попасть на любой этаж. Сверху капнуло красное, прямо мне на плечо. Я поднял голову и увидел, что там валяется труп. Ага, по нему Степаныч и отработал.
Когда мы поднялись наверх, я отчетливо услышал из-за двери четвертого этажа шаги. Нас тоже слышали, потому что ступени были металлическими, а бесшумно по ним подниматься вообще невозможно.
Мы с Шмелем переглянулись, снова встали по разные стороны. Ему опять предстояло идти тараном из-за отсутствия у меня брони.
Я потянул на себя дверь, и в нее тут же ударили пули. Не пробивали, рикошетили, она в отличие от тех, что были с номерами, была тяжелой, металлической и сделанной на совесть.
— Сдохните, суки! — послышался крик изнутри.
Стрелял один, это и так различить можно. Мы со Шмелем снова переглянулись, и он вытащил из подсумка круглую тушку старенькой «Зари». Ну, тут и так все понятно, внутри темно и…
— Давай? — спросил я.
Я кивнул, потянул на себя дверь, и секунду спустя в помещение полетела граната. Послышался оглушительный хлопок, а потом еще один крик, но уже полностью дезориентированного человека.
Я снова открыл дверь, и Шмель высадил в помещение несколько коротких очередей. Мы вошли, продолжая держать стволы наизготовку.
На полу метрах в пятнадцати от входа, лежало тело с разбросанными руками. Одежда на его груди топорщилась, и во все стороны разливалась кровь. Рядом валялся автомат, еще одно «весло» под «семерку». Что ж, это подтверждает то, что оружие им раздавали солдаты, и действительно отпустили всякое старье. Наверное под расписку и по документам, только вот это не помогло, и стволы все равно в итоге попали не в те руки.
Часть дверей на этаже была открыта. Мы проверили одну комнату, вторую, третью, но никто больше по нам не стрелял. Тихо было, никто не бегал и не кричал.
— Степаныч, видишь что-нибудь? — спросил я в рацию.
— Вас вижу, в окнах мелькаете, — ответил он. — А так больше никакого движения.
— Ладно, паси, — сказал я. — А мы тут прошвырнемся и проверим все.
Вот рутинная же задача была — зачистка санатория. А получилось то, что получилось: сорвался. В то, что дальше мы встретим какое-то организованное сопротивление, я не особо верил, а вот то, что со мной произшло, пугало.
Может быть, из моих проблем с головой не только амнезия? Черт его знает.
Ладно, нужно выбросить все это из башки. Работаем, бля, работаем, бля, работаем.
