Глава 6
— Контакт! — рявкнул я в рацию. — Всем в укрытие!
Я выжал тормоза, заносом уводя байк вправо. Остановиться мы все-таки не успели, мотоцикл тяжелый, так что клюнули одну из машин. Меня бросило вперед, и я налетел на руль, ударившись грудью. Если бы на мне был бронежилет, то наверняка даже не почувствовал бы, а так вышло достаточно больно.
Шмель выпрыгнул из коляски, перекатом ушёл в сторону, спрятался за машиной, уже поднимая ствол. Позади я услышал, как завизжали тормоза «буханки». Все-таки она еще тяжелея, да в ней еще и груза почти на тонну. Но он все-таки остановился.
Что-то подсказывало мне, что по машинам стрелять они не станут. Мы им в общем-то не нужны, а вот тачки — даже очень. Скорее всего, ради них засаду и устроили.
Хлопнули двери машин за моей спиной, и народ бросился в разные стороны, попрятавшись за брошенными тачками. Я тоже слетел с байка, рванулся вперед и укрылся за той самой «Нивой», которой перегородили дорогу.
Послышались первые выстрелы, пули пролетели мимо, просвистели над головой, заколотили по кузову машин, громко, словно град. Стреляли из автоматов, но работали неточно. Скорее всего не профессионалы, любители. Хотя засаду они устроили грамотно, ничего не скажешь.
Я перехватил автомат за рукоятки, нажатием на кнопку включил коллиматор. На линзе появилась метка: треугольник с точкой внизу. Мне она больше нравится, чем обычная точка.
Повернувшись, я увидел как женщина выхватила пистолет и направила его в нашу сторону, после чего рванула в укрытие. Выстрелила пару раз на бегу, но я взял упреждение и нажал на спуск. Прогрохотала короткая очередь, громко, гораздо сильнее, чем если на автомате был установлен штатный ДТК. Зато отдачу у меня получалось грамотно контролировать. Ну не зря же я возился с этим стволом.
Пули ударили женщину в живот, и она рухнула на асфальт. Я выстрелил еще раз, целясь уже в голову, и попал: легкая пуля вынесла ее мозги наружу, и эта блядина затихла.
И тут же по мне открыли огонь сверху, с горы. Спрятавшись за укрытием, я выждал несколько секунд. Наши уже стреляли. Причем, мои молотили длинными очередями, куда-то в сторону врага, даже не целясь. Высовываться из-за укрытий они опасались. Вся наука, которую в них пытались вбить мы со Степанычем из головы, естественно, выветрилась. Ну, хоть заставят залечь, и то хорошо.
А вот Степаныч, Шмель и Овод работали нормально, короткими очередями. И к моему удивлению хорошо держался Олег: технично высовывался и стрелял по три патрона, целясь через коллиматор. Отсекать их он уже научился. Когда успел?
Я перебежал в сторону, за следующую машину, карету скорой помощи на базе «Газели», переполз за ее переднюю часть, где располагался двигатель. Высунулся и наконец-то увидел врага. По вспышкам выстрелов. Поймал одного в прицел и выпустил несколько коротких очередей одну за другой. После второй он упал, и остальные я вбил уже в лежачее тело. Было видно, как пули вспахивают землю, поднимают облачка пыли и прелой листвы.
И тут откуда-то спереди грохнул винтовочный выстрел. Пуля пролетела рядом с моей головой, свистнула и отрикошетила от асфальта.
СВД. Или «Тигр». Может быть и то и другое, черт его знает, но у этих уебков так или иначе есть снайперская винтовка.
— Снайпер! — заорал я в голос. — Не высовывайтесь!
Овод высадил еще несколько коротких очередей, и судя по крику, раздавшемуся со стороны леса, попал. И тут же укрылся. Снова раздался винтовочный выстрел, и пуля ударила в капот машины, разворотив пластик и тонкий металл.
Я перебежал в сторону, укрылся за следующей тачкой. Снайпер отреагировал мгновенно, выстрелил, но в меня не попал.
— Вижу его! — крикнул Шмель. — Работаю!
Он высунулся, целясь куда-то вышел, и выстрелил несколько раз. А потом поймал пулю и завалился на спину. Твою ж мать!
Нет, живой. Только держится за грудь и отплевывается. В него попали из автомата, но бронежилет сдержал пулю, плита выдержала.
— Снайпер готов! — прохрипел он.
Я снова высунулся, ориентируясь по вспышке прицела, выстрелил еще раз, и попал: голова одного из врагов разлетелась во все стороны, забрызгав своим содержимым деревья. Перевел огонь на следующего, который как раз спрятался за деревом.
Монументальное укрытие, да? Только вот оно работает исключительно в компьютерных играх. Пятерка шьет легкий сосновый ствол навылет, что я и сделал: пальнул прямо через ствол. Тело упало в сторону, и в него тут же всадил несколько пуль кто-то из моих.
И все затихло. Несколько секунд ничего не происходило. А потом я увидел, как Пашка поднял голову, высовываясь из-за укрытия.
— Не лезь, блядь! — крикнул Степаныч, схватив его и заставив укрыться обратно.
Тут работу надо координировать, вот так вот просто вылезать наружу нельзя. Остается только ждать. Но ничего не происходило.
Я сменил магазин на полный, запасливо сунув полупустой в свободный подсумок, перевернув так, чтобы не перепутать, если что.
— Шмель, Овод, прикройте! — крикнул.
И вышел наружу. Перебежал от одной машине к другой, потом к следующей, и дальше к деревьям. От пуль они не защищают, зато неплохо скрывают силуэт. И попасть в меня будет сложнее. Но никто не стрелял.
Вот первый лежит, одет в «горку», рядом — автомат. Старый совсем, весло с деревянным прикладом. Под «семерку», значит. Прелая листва и грунт под ней впитывают вытекающую кровь, враг не шевелится. Тем не менее, я навел метку коллиматорного прицела ему в голову и нажал на спуск.
Грохнул выстрел, тело даже не дернулось, что удостоверило меня в том, что я стрелял уже по мертвому. Главное, чтобы мои не возбудились от новых выстрелов. Хотя… Гвардейцы и Степаныч поймут и убедят всех в том, что это просто контроль.
Перебежал от этого дерева к следующему. Рядом лежали сразу двое: один, завалившись на сторону, и смотря незрячими глазами куда-то в небо, второй — на животе, зажимая окровавленными руками рану на животе. Но тоже уже не дышит. Тем не менее, я выстрелил еще дважды, чтобы наверняка. Оставлять за собой недострелянных нельзя, кто-то ведь может просто притвориться мертвым, а потом влупить из того же автомата мне в спину.
У одного был такой же «укорот», как у меня, только естественно без приблуд, которые я на него поставил. Второй с «семьдесят четвертым», тем что поновее, складным.
Но хрен с ним, трофеи мы будем потом собирать. Сперва надо разобраться с остальными.
Пока что мысль у меня была одна, причем очевидная: где-то рядом должно находиться логово. Потому что все они оказались без рюкзаков. Нет, возможно, что просто скинули куда-то заранее, но скорее всего, нет.
Перебежал вдоль деревьев, высунулся и увидел еще один труп. Этот принадлежал женщине. Ее длинные волосы оказались собраны в хвост на затылке, а сама она уткнулась лицом в прелую листву.
Я сделал шаг в сторону, и тут она дернулась и вскинула в мою сторону пистолет. Труп оказался вовсе не трупом.
Нажал на спуск я машинально, как-то само собой вышло. Выстрел грохнул, но девушка в последний момент попыталась перекатиться в сторону, и пуля вошла ей в плечо. Она громко закричала и выронила оружие.
— Сука! — завопила она, как мне казалось, на весь лес. — Сука! Я тебя урою, падаль! Слышишь? Урою!
Сопротивляться она больше не могла. Я прицелился ей в голову, но немного помедлил. Добить? Ну, это самое простое, но ведь можно сперва расспросить. Узнать, кто это такие, и что они тут вообще делают.
Ладно. Так и поступим.
Я сделал несколько шагов ее в сторону, одной рукой схватил за простреленное плечо и потянул, переворачивая обратно на живот. Вытащил из кармана обычный медицинский жгут.
Действовать одной рукой было неудобно, и тогда я все-таки выпустил автомат, схватил ее за второе предплечье и заломал обе руки за спину, после чего крепко связал тем же самым жгутом. Кровь из плеча течет… Ладно, не очень-то и сильно, умереть она не успеет. А там закрою рану. Правда, есть еще одна — у нее бедро прострелено, тоже кровит.
Пришлось потратить второй жгут, чтобы перекрыть кровоток. Зато не уползет теперь, с такими ранами не ходят. Девка все это время продолжала визжать, пыталась брыкаться, но я работал собрано и холодно, мне это вообще никаких неудобств не доставляло.
Я поднял голову и увидел, как Шмель из-за своего укрытия показал мне большой палец. Он видел, что происходит, и дал понять, что они все еще меня прикрывают. Ну а то, что пленного взяли — это даже хорошо. Теперь мы сможем хотя бы в общих чертах узнать о том, что происходит на побережье.
Закончив с бабой, я слегка приложил ее по голове затыльником приклада. Не так, чтобы вырубить, но она похоже прикусила язык, вот и заткнулась. Ну и хорошо, мне ее вопли тут вообще не кстати.
Поднявшись я двинулся к следующему. И это опять оказалась женщина, только другой масти, блондинка, чем-то напоминавшая Лику. И она тоже уже была мертва. Проконтроллировав ее, я пошел в сторону позиции снайпера, все так же перемещаясь от дерева к дереву, и забираясь вверх по крутому склону.
Следов на земле было достаточно: где-то прелая листва взрыхлена вплоть до грунта, в других местах в случайной луже можно было разглядеть след ботинка. Шли все пятеро.
И я подумал, что если они сидели в засаде, рассчитывая на то, что кто-то приедет, им пришлось делать это достаточно долго. И они, скорее всего, сменялись. Не дежурила же та девка, которую я пристрелил, все время на дороге. Нет.
У них где-то должен быть схрон. И пленная нам в любом случае об этом расскажет. У нее просто выбора не будет, потому что я хорошо умею спрашивать.
Так от дерева до дерева я наконец-то добрался до логова снайпера, который занял позицию на вершине скалы. От его затылка ничего не осталось, а пуля попала прямо в левый глаз. Тут контроль уже не требовался.
Хмыкнув, я наклонился и подобрал с земли винтовку. Как я и предполагал, это оказался «Тигр» — гражданская версия СВД, снабженный самым обычным ПСО-1. Ну, это было уже неплохо, винтовка нам определенно пригодится, особенно если найдется тот, кто умеет ей пользоваться.
На трупе снайпера обнаружился и разгрузочный жилет, полный гражданских магазинов на десять патронов. Я схватил его, свернул, засунул подмышку. Винтовку же повесил на спину.
Но никаких рюкзаков, ни следов того, что бандиты оставались здесь на постой, не было. Значит, они укрылись где-то в другом месте.
Сквозь запах прелой травы до меня донёсся какая-то странная вонь. Нет, не будто кто-то на оправку сходил, возле позиции, скорее.
Повернувшись, я пошел по следу. Через десяток шагов запах уже стал сильнее, а потом...
Примерно через полсотни я остановился возле овражка. Воняло тут так, что блевать хотелось, но я сдержался, уже привычный. И подойдя к самому краю, заглянул внутрь.
Трупы. Раздетые догола и уже успевшие порядком подгнить. Здесь их было с полтора десятка, и можно было отчётливо разглядеть отметины пулевых попаданий. Вот так вот. Мы - не первые, кого тут грабят.
И под трупом крепкого мужика я заметил... Маленькую детскую ручку, сжатую в кулачок.
Нет. Надо отсюда уходить. И о том, что я увидел, вообще никому не рассказывать. Особенно девчонкам и уж тем более Наташе.
Блядь, твою ж мать... Вроде бы люди в такие времена друг другу помогать должны, а они в самых страшных зверей превратились.
Развернувшись, я двинулся обратно в сторону дороги. По дороге подобрал пленную, закинув ее на плечо, благо она была совсем уж худосочной, и потащил в сторону дороги. Она попыталась брыкаться, но несколько ударов успокоили ее.
И скоро я присоединился к остальным своим товарщам.
— Все готовы, кроме этой, — проговорил я, бросив девчонку на асфальт. — Кто-нибудь, сходите приберите трофеи. Там автоматы неплохие. И еще, кто умеет из снайперки стрелять?
— Я умею, — проговорил Степаныч первым, хотя было видно, что Овод тоже хочет вставить слово.
— Тогда держи, владей, — протянул я ему ствол и разгрузку снайпера. Благо на нее крови попало совсем немного, можно отстирать. И не рваная, что немаловажно.
Старик принял оружие, бережно осмотрел его, приложился к прицелу. Потом отставил в сторону прикладом на землю, и уперев о борт «буханки», и принялся натягивать на себя жилет.
— А эту зачем не дострелил-то? — спросил Шмель, кивнув на пленную.
Она больше не ругалась, вообще ничего не говорила, только злобно смотрела на нас. Словно затравленный зверь. Уверен, что если бы у нее руки не были бы связаны за спиной, а бедро не прострелено, то она точно бросилась б.
— У них там вещей нет, даже рюкзаков, налегке были, — проговорил я. — Это не залетная банда, у них логово где-то рядом.
— И что? — спросил Пашка.
— А то, что почистить бы, — проговорил я, повернулся к росгвадейцам и спросил. — Что, мужчины, постреляем?
— Да нас как бы на разведку отправили… — с сомнением в голосе ответил Овод. — До моста скататься, и если что, обратно.
— Ну и что? — спросил я. — А на обратном пути они нас будут ждать. И притащат уже не снайперку, и автоматы, а пулемет. И будут по машинам садить, а не целыми их взять, как до этого.
Пугал, естественно, откуда у них пулемет. С другой стороны, у них и автоматов быть не должно было, так что… Нет, мне не хочется банду оставлять за спиной, разобраться с ними нужно однозначно.
Да и парней я на свою сторону перетяну, это точно.
— На них добра немало, — сказал я. — Оружие, причем у всех автоматы, патроны есть. В логове должно быть не меньше. Нам очень пригодилось бы.
— Я не против, — вдруг сказала Лика. — Если ты пойдешь, то и я вместе с тобой.
Я посмотрел в ее голубые глаза, и не увидел сомнений. Она ведь наравне со всеми садила по этим бандитам, пусть и в белый свет, как в копеечку, сомневаюсь, что хоть в кого-то попала. Но стреляла, причем, с пониманием того, что хочет кого-то убить. А это уже дорогого стоит.
— Ну, если за зипунами сходить… — проговорил Овод. — Тогда можно.
— Почистить надо, — согласился Степаныч. — Это нас они не взяли, потому что мы зубастые. А если бы кто другой ехал бы…
— Ладно, пусть сперва расскажет, — я наклонился над сомлевшей пленницей, и перевернул ее на спину.
Лицо у нее было бледным, волосы спутались, в них листва была. Но жалеть ее было нельзя, она стреляла по нам, причем, для того, чтобы убить.
— Ты ее пытать будешь? — спросила вдруг Яна.
— Если придется, — ответил я. — А что?
— Тогда мы с Наташей где-нибудь в стороне прогуляемся, — ответила она. — Она как раз писать хочет.
— Хорошо, — кивнул я, повернулся к Степанычу. — Возьми остальных, пройдитесь по лесу и соберите трофеи. Пока не позовем, не возвращайтесь.
— Добро, — кивнул старик.
Олег, как мне показалось, уходить не хотел, но Степаныч хлопнул его по плечу и позвал за собой. Скоро женщины в сопровождении подростка и старика ушли. О них я особо не беспокоился, все вооружены, а Степаныч — дед опытный, так что в случае чего защитит.
Со мной же остались только «росгвардейцы».
— Шмель, смотри по сторонам, — попросил я. — Чтобы какая-нибудь блядь снова не подошла.
— Принял, — ответил он, отошел чуть в сторону.
А я с размаху влупил пленной пощечину, да такую, что голова мотнулась в сторону.
Ее карие глаза тут же распахнулись, и она завопила что-то нецензурное, но я тут же заткнул ей рот ладонью. Девка задергалась, забилась, но только давилась своим же криком.
— Да, умеешь ты с женщинами обращаться, Край, — проговорил Овод, прокомментировав мои действия.
— Так, слушай! — не обратив внимания на его слова, я сжал лицо женщины ладонью и заставил посмотреть мне прямо в глаза. — Вы нас убить пытались только что. Дружки и подружки все твои уже трупы. Ты, считай, тоже. Но если расскажешь мне то, что я хочу знать, то оставлю в живых. И даже бинты дам, раны перевязать.
Она замолчала, посмотрела мне в глаза.
— Я сейчас уберу ладонь, — сказал я. — Будешь кричать — будет больно. Чем громче кричишь, тем больнее будет. Поняла?
Пленная кивнула. Тогда я убрал руку с ее лица, вытер о штанину от набрызгавших слюней.
— Как зовут? — спросил я.
— Лена, — ответила она.
— Хорошо, Лена, — кивнул я. — А теперь расскажи мне, кто вы такие.
Слишком общий вопрос, но мне действительно было интересно. Они не выглядели военными, скорее дачниками или отдыхающими. И хоть и были вооружены, особо стволами пользоваться не умели. Иначе мы не вышли бы из такой ситуации вообще без потерь.
— Люди, — ответила она. — Просто люди.
— Хорошо, — снова кивнул я. — А теперь рассказывай, как вы до такой жизни докатились, что на дороге разбойничаете.
— Надо же как-то жить, — проговорила она.
— Жить оно всегда лучше, чем умереть, согласен. И вот ты сейчас как раз на грани смерти. Если продолжишь общими фразами отвечать, сдохнешь. Так что давай поконкретнее, пожалуйста.
И она стала рассказывать. То ли всерьез мои угрозы восприняла, то ли наоборот поверила в то, что я ее в живых оставлю.
Как выяснилось, они все были жителями этого коттеджного поселка, что на берегу моря. Боевых действий здесь не было, ебашились в основном в Севастополе, а тут все было относительно надежно защищено мелкими военными базами в горах и патрулирующими море кораблями. Вот они и не уезжали.
А когда началась эпидемия, появились зомби. Вместе с теми, кто пытался покинуть Севастополь, среди них укушенных было немало, а тогда еще никто особо не понимал, что происходит. Соответственно вспышка болезни быстро распространилась, да и дальше, в направлении Ялты по ее словам тварей было немало.
— От нас-то вам чего нужно было? — спросил я, когда она прекратила рассказ о своей тяжелой судьбе.
— Машины, — ответила она.
Ну да, очевидно, что же еще.
— Здесь еду брать негде уже, а нас много. И у нас дети… Так что очень машины нужны.
Дети… Пиздеж? Или нет? Хотя, какая мне в общем-то разница-то?
— Стволы откуда взяли? — спросил я.
— Военные раздавали с грузовиков старье всякое, — ответила она. — Для того, чтобы с эпидемией бороться.
— А, вы, значит, с ней бороться не собирались? — спросил я. — И вместо этого решили таких же грабить?
— Ага, конечно, таких же, — хмыкнула она. Она вообще чувствовала себя достаточно уверенно, и даже демонстративно показывала то, что меня не боялась. — По вам же видно, что вы сами — те еще головорезы.
Я невольно ухмыльнулся. Они засаду на нас устроили, дорогу перегородили, убить пытались. А головорезы тут, оказывается, мы.
Да нет, она меня не то, что не боится. Она просто тупая, как пробка, вот и все. Вот и рассказывает все, язык как помело, даже сопротивляться не пытается. Или реально рассчитывает на то, что пожалею, потому что она — баба?
А ведь реально. В мирной жизни в конфликтах чаще всего участвовали именно бабы. Потому что мужик видит другого здорового мужика, и понимает, что его могут заставить вывозить за слова. Женщин же чаще всего никто не бил, вот и языком треплют.
— Но мы всех зомби в окрестностях отстреляли, — зачем-то сказала она. — Ну и что нам вообще делать-то? Жить как-то надо, а еще пара недель, и голодать придется. Дети маленькие, с ними так просто не уйти.
— Ну и где вы теперь сидите? — спросил я.
— В санатории, — ответила она и кивнул головой в сторону берега. — Вон, видишь же.
Я обернулся в указанном направлении. Да, там действительно было большое белое здание, и я даже угадал его назначение, это действительно дом отдыха. Ну а что, вариант неплохой. Он на возвышении, зомби до него добраться будет сложно.
— Сколько вас осталось? — спросил я.
— На вас хватит, — дерзко ответила она.
Я даже не разозлился. На убогих обижаться Бог не велит, пусть я в него не особо и верю. Да и дело тут совсем в другом.
— Значит, посчитаем, как перебьем, — сказал я.
— Стоп! — она посмотрела на меня, и ее глаза расширились в ужасе.
Похоже, что только сейчас она осознала, что именно наболтала. Нашего разговора про зачистку она не слышала до этого, была без сознания, а теперь поняла, что я просто так этого оставлять не собираюсь, а пойду и убью всех до последнего.
— Не надо! — проговорила она, и в ее голосе появились умоляющие нотки. — Мы же вам ничего сделать не сможем уже. Просто уезжайте. Можешь меня прямо тут на дороге бросить, только не надо идти в санаторий.
— А ты думала, что я просто так тебя спрашиваю что ли? — спросил я. — Жить хочешь — сдай остальных. Скажи, сколько там человек.
— У меня там сын! — проговорила она. — И у нас там дети. Реально дети. Не веришь? Тогда посмотри в кармане нагрудном!
Мне даже интересно стало. Я запустил руку за воротник ее кожаной куртки, но теплая женская грудь, которую я нащупал не особо меня заинтересовала. Но я действительно вытащил из нагрудного кармана бумажник. Заметил, что он достаточно полный. Раскрыл, и увидел в переднем отделении небольшую фотографию. Семья из трех человек. Она, мужик какой-то, среди убитых я его не видел, и парнишка лет семи.
Вытащил деньги, осмотрел, и увидел, что часть из них испачкана кровью.
Деньги, бабки, лавэ. Это я очнулся через три недели после начала эпидемии, и понял, что они ничего не стоят уже. Да даже не понимал, оно как-то по умолчанию шло. А ведь первое время они наверняка имели цену, и на них даже можно было что-нибудь купить. По сильно завышенным ценам, но тем не менее.
Вот и они по-видимому думали, что смогут выбраться, раз собирали деньги. Оттуда и кровь на них. Ну и где, спрашивается, они их взяли? С трупов снимали.
И почему-то это взъебало меня еще сильнее. Ограбить ради того чтобы накормить своих — это я бы понял. Или действительно, чтобы машины забрать. Но брать при этом еще и никому не нужные бумажки, которые — не больше чем символ уже ушедшей жизни.
Сука, все беды в мире ведь из-за бабок, все войны и прочее говно. И «у кого денег больше, тот и сильнее».
Я отбросил бумажник в сторону и посмотрел ей прямо в глаза. Вытащил нож. Заметил даже, что руки немного дрожат.
— Яма в лесу - ваше дело? - спросил я, хотя и так знал ответ.
- Чего? - спросила она. И тут в ее глазах появился настоящий страх.
— Спрашиваю, сколько людей вы тут уже убили?
Я нажал на кнопку и лезвие вышло из рукоятки. Она естественно заметила это, задергалась, пытаясь отползти.
— Не надо, — повторила она.
Но я уже не слушал: одним движением вбил лезвие ей под солнечное сплетение и повернул. Она в последний раз дернулась и затихла.
- Там в лесу яма, - сказал я. - В ней полтора десятка трупов. Есть и детские.
- Пизда, - проговорил Овод.
— Ты все понял? — повернулся я к росгвардейцу.
— Точно, — кивнул он. — Пойдем и убьем всех.
