Глава 21
Бой принес нам новые трофеи: восемь двенадцатых «калашей» и еще четыре пистолета, да патроны к ним. Я уже не знал, куда деть это все, у нас УАЗ практически забит, а тут еще куча оружия. С другой стороны, если найдем поселение людей, то можно будет расторговаться неплохо, сбыть старые стволы.
Как ни крути, но оружие сейчас в цене должно быть, потому что именно оно отделяет живое от мертвого. Если у тебя есть ствол, то ты можешь отбиться от зомби, да еще и защитить своих друзей.
Вообще, думаю, что если бы у нас у народа на руках было бы больше оружия, то эпидемия не имела бы таких последствий. Пять-шесть крепких мужиков с карабинами вполне способны очистить не только целый двор от зомби, но еще и защитить его от живых мертвецов и бандитов. Если масштабировать это на целый город, то все было бы совсем не так плохо.
Но, что еще хуже, если обычные гражданские добыть стволов толком не могли, то у бандитов оно было всегда. Что позволяло им кошмарить мирное население без особых проблем.
Хотя, может быть, я преувеличиваю. Потому что стрелять в собственных сограждан обычному человеку будет не так уж и просто. Даже если они уже мертвы и заражены смертельным вирусом. Не все же такие отморозки, как я.
Но смотря как станет ситуация. Если ты находишься между живым мертвецом и своей семьей, то тут не то, что карабин попросишь, а пулемет с полным коробом. Другое дело, что его тебе никто не даст.
С помощью «Тигра» мы столкнули оба УАЗа с дороги, чтобы не мешали проезду, да так и оставили. Пятна масла и бензина на асфальте скоро высохнут, а первый же дождь смоет их.
А потом похоронили Шмеля. Флага, чтобы накрыть его, у нас не было. Да что там говорить, у нас не было даже гроба. С трудом вчетвером, сменяясь по очереди, вырыли яму в полтора метра глубиной: грунт был не просто песчаным, но еще и каменистым. Потом сказали несколько слов, опустили его вниз, да зарыли.
А дальше отдыхали, потому что ночью же я собирался отправиться на вылазку. Село, как выяснилось по карте, достаточно большое, и десятком человек его под контроль не взять, так что подходы так или иначе останутся.
А как только солнце стало опускаться за горизонт, выдвинулись. Я, Овод и Олег. Степаныча пришлось оставить, потому что хоть один грамотный человек нужен был, чтобы держать оборону. Не то чтобы я боялся того, что дезертиры придут, но мало ли, кто мог наткнуться на наше укрытие.
Пошли налегке, вообще ничего не взяли: автоматы, аптечки, боекомплект, да гранаты. Вот их много, потому что предстоит зачищать дома. Больше ничего, даже еды не прихватили. Перед боем нажираться нельзя: можно словить пулю в живот, а потом загнуться от перитонита. Другое дело, что в нашей ситуации пуля в пузо — это в любом случае приговор, потому что никого, способного провести полостную операцию среди нас не было.
Шли долго, солнце успело окончательно укрыться за горизонтом. А все потому что двинулись не по дороге, а напрямую. Сложнее, но надежнее. Пришлось и через небольшой лесок пройти, и через скалы перебираться.
Удивительно, но даже тут, далеко от населенных мест, встретили нескольких зомби, которых я зарубил топором. Уж не знаю, как они сюда попали, и что им было нужно, но факт.
Десять километров прошли часа за три, когда стало уже окончательно темно. Сперва фонарями не пользовались, но когда перебирались через скальную гряду, я наплевал на осторожность и разрешил включить их. Навернуться с горы вообще никому не улыбалось, это было бы очень печальным концом истории.
И ближе к полуночи мы оказались на окраине поселения. Здесь было несколько домов, улочки извивались, словно змеи. В некоторых домах горел свет, но не электрический, естественно, а свечей и масляных ламп. Не удивлюсь, если там даже лучину использовали.
— Ну, что делать будем? — спросил Овод, когда мы укрылись в лесополке на окраине села.
— Сперва нужно узнать, где эти уебки вообще сидят, — проговорил я. — Это нужно у кого-нибудь из местных спросить.
— Не думаю, что мы кого-нибудь из местных на улице встретим, — проговорил Олег. — Поздно уже. Да и мало ли, может эти дезертиры что-то вроде комендантского часа устроили?
— Может быть и так, — пожал я плечами. — Но вы как вообще считаете, местные сильно довольны, что ими эти пидорасы командуют? Скорее всего не очень.
— Ну они их защищают наверняка, — проговорил Овод. — Так что, хрен его знает.
— И взамен ничего не берут? Сомневаюсь. Скорее всего, еду, бухло они налогом собирают. Может быть, баб еще. Толпе мужиков без баб тяжело будет. Да и, блин, они ведь грабят на дорогах. А с местными добрые и милые?
— Так что ты предлагаешь-то? — спросил Олег.
— Сперва просто постучимся в один из домов, — ответил я. — И вежливо попросим рассказать все, указать дорогу. Ну и все остальное, что знают. А там пойдем и посмотрим.
— Не настучат? — усомнился Овод.
— Не дадим, — пожал я плечами. — Для гарантий безопасности свяжем, мордами в пол уложим. Как разберемся, вернемся и освободим. Ладно, пошли, чего сиськи мять.
Я поднялся и двинулся в сторону села. Двигаться вприсядку или тем более ползти не стал: так я вызову еще больше подозрений. А так… Я в военной форме, в бронежилете, с оружием. Могут и за одного из них принять. Овод тоже в серой, почти такой же, как ментовская. Олег только выбивается, но это ничего. Мало ли, кто с нами идет?
У первого дома нас встретила собака. Естественно заполошным лаем. Вот ведь блядство. О них я не подумал, хотя стоило бы. В частных домах собак часто держат — воров отваживать, либо просто чтобы была. А сейчас собака вообще вещь незаменимая, особенно если они зомби чувствуют.
— Быстрее пошли, уйдем — успокоится, — проговорил я. — Ведите себя естественно. Вы тут хозяева, не гости.
Мы ускорились. Собака проводила нас лаем и воем, но потом заткнулась. Из дома проверять так никто и не вышел. Боятся скорее всего. В окна глянули, во дворе никого не увидели, вот и все.
Прошли через улицу, вышли на следующую, идущую в другую сторону, повернули. И тут я углядел один дом. Вместо нормального забора там было ограждение чуть выше пояса. Похоже, они тут никого особо не боятся. И в окне тоже горел свет.
— Идем, — решил я, подошел к калитке, перегнулся через нее и отомкнул щеколду. Забросил автомат за спину и растегнул хлястик на набедренной кобуре. Там был Ярыгин, на Лебедева я его менять не стал. Зато патронов к нему завались теперь.
Открыв калитку, я двинулся прямо к дому через двор. Цивильненько тут все было, палисадник с цветами и клумбами из старых покрышек, дорожка к крыльцу выложена бутовым камнем. Хозяйственных построек особо не видно. Скорее всего, животных тут не держали.
Ну да. Хозяйство вести — не хером трясти.
Я подошел к двери и не придумав ничего лучше, просто постучал в нее кулаком. Створка отозвалась глухим гулом. С полминуты ничего не происходило, и я ударил в нее еще раз.
Скрипнули половицы под чьими-то ногами, и с той стороны послышался женский голос:
— Кто?
— Мы, — ответил я. — Серый отправил. Поговорить нужно.
Да, лучше представиться так. Не думаю, что местные дезертиры особо терпят отказы. И местное население к этому уже приучено должно быть.
Дверь открылась, и я увидел в проеме женщину. Лет тридцати, наверное, не старше. Смуглая, темноволосая, одета просто в халат. Так. Это не лучший вариант, мужчины обычно приметливее и рассказать такой смог бы больше. Но хер с ним, нечего нос воротить.
— Что ему надо-то? — спросила она.
— Пустишь? — вопросом на вопрос ответил я.
Она посмотрела на меня с сомнением и какой-то обреченностью, выдохнула, но перечить троим вооруженным мужикам не стала. Посторонилась, и сказала:
— Заходите. Только не шумите, пожалуйста, дети спят.
Тут еще и дети…
Мы вошли в дом. Разуваться на входе не стали: берцы все-таки, пока там шнуровку развяжешь, пока завяжешь. А если форс-мажор какой-то, то что тогда, босиком бегать? Ну уж нет.
Прошли по коридору в комнату, достаточно просторную. Тут было два дивана друг напротив друга, а у окна на тумбе стоял большой плоский телевизор. Наверное, его сейчас выбросить можно было, толку уже никакого. И вряд ли вещание когда-то восстановится.
— Ну так чего ему нужно? — чуть потише проговорила она. Похоже, действительно опасается разбудить детей.
— Как зовут? — спросил я.
— Лена, — ответила она.
— Хорошо, Лена, — я выдохнул. — Дело в том, что мы не от Серого. И вообще не отсюда.
— Это как? — она чуть посторонилась.
— Стрельбу сегодня на дороге слышали?
— Да, — она кивнула. — Оттуда потом еще тела привезли. Несколько мужчин заставили могилы копать, а сами погрузились в УАЗы и куда-то поехали.
— Так вот, это мы постреляли. И дело в том, что они убили нашего друга. И мы теперь собираемся убить их всех.
Она выдохнула и потерла лицо ладонями, посмотрела на меня. Кажется, не поверила.
— Они плохо с вами обращаются? — спросил я.
— Да уж, — ответила она. — Отбирают все. Но хотя бы зомби сюда не пускают, отстреливают их на подходе.
Ну как, как и предполагали. Какая-никакая власть.
— Защитить вы себя и сами себя сможете, если скооперируетесь, — проговорил я. — Когда мы разберемся с ними, то оставим вам оружие.
— А от меня-то чего вам нужно? — она посмотрела мне прямо в глаза.
— Нужно знать, где они расположились. Сколько их осталось в селе. Есть ли возможность скрытно к ним подойти.
— Да уж, — повторила она. — То есть, вы народные мстители какие-то?
— Можете считать, что партизаны, — ответил я. — Ну так что, поможете?
— Не знаю, — она покачала головой. — Если вас убьют, а вскроется, что я помогла, то мне потом не жить ведь. Расстреляют.
— А что, уже были расстрелы? — спросил Овод.
— Всякое было, — вздохнула она. — Были люди, которые их власть оспорить пытались. В братской могиле теперь лежат.
— Жестко, — сказал гвардеец.
На самом деле, я тут ничего жесткого не видел. Если бы я был в составе подразделения, то тоже попробовал бы подмять под себя какую-нибудь нетронутую эпидемией деревушку. Другое дело, что постарался бы сотрудничать нормально. Они нам еду — мы им защиту и ресурсы, которые вывозили бы с мародерки. Когда у тебя под боком город, не мародерить его просто глупо, там ведь столько всего лежит.
Особенно если в городе все сдохли быстро, и магазинов и прочего размародерить никто не успел.
Снова вспышка перед глазами. Группа крепких негров, раздетых по пояс и со связанными за спинами руками. Стоят возле стены какой-то хижины. У всех в глазах отчаяние, кроме одного — самого высокого и крепкого, с такими рельефными мышцами, что позавидовал бы любой культурист.
И я с автоматом в руках перед ними. Рядом товарищи.
Командир дает приказ, и мы разряжаем по магазину в эту толпу, чернокожие падают один за другим. Я меняю магазин, запасливо засунув пустой в карман разгрузки, а потом иду к ним. Проконтролировать, ну и добить тех, кого не сразу, чтобы не мучились.
Да уж. В каких только делах я не участвовал. Боюсь, что рано или поздно я вспомню о себе такое, чего предпочитал бы не знать. Сейчас… Наверное, с потерей памяти и того опыта у меня новая личность.
— Я уверяю вас, что если вы нам все расскажете, проблем с ними больше не будет, — сказал я. — Мы убили уже больше полутора десятков из них. Нам нужно знать только где они живут, и сколько их осталось.
— Ладно, — снова выдохнула она. — Помогу. Это действительно очень плохие люди.
— Тогда расскажите нам, — сказал я. — Важна любая мелочь.
— Они заняли три дома на противоположной окраине села. Вы их сразу увидите, это богатые дома, двухэтажные. Один с красной крышей, два с синими. Там заборы высокие, кирпичные еще.
— А что с жильцами? — спросил Овод. Похоже, что ему хотелось услышать лишние доводы о кровожадности бывших военных.
— Да ничего, — пожала плечами Лена. — Одного не было в селе, когда все началось, остальные собрались и уехали еще до начала эпидемии. Все-таки тут неспокойно было.
— Ладно, — сказал я. — А сколько их?
— Тридцать с небольшим, я не считала точно. Но целая толпа. Только они не все там, скорее всего. Некоторые женщин себе в селе нашли, было тут несколько одиноких. И могут с ними ночевать.
Ну, этого стоило ожидать. Вдовушки или просто незамужние. А тут статные парни, военные, у которых еще и тестостерон так и прет. Ничего удивительного, что они нашли себе компанию.
С одной стороны, это хорошо — с ними можно будет разобраться по-одному. С другой… С другой — сделать это совсем бесшумно тупо не получится. А если грохот поднимется, стрельба — тогда поднимутся все остальные. А их, получается, еще почти полтора десятка.
В трех домах… Ну смотря, что там за дома. Правда, если штурмовать будем, то с одним разберемся, а вот остальные всполошатся.
Жесть они там разместились, тридцать человек в трех домах. Чисто казарма. Хотя опять же, может это коттеджи-особняки, раз ими состоятельные люди владели.
Стоп. Куча народа уже уехала, и их сейчас по-любому по тревоге собрали. Так что далеко не факт, что в селе кто-то остался. Так что имеет смысл сперва ударить по основному скоплению народа, а потом уже разобраться с остальными.
— Ага, — сказал я.
— Вооружены они примерно так же, как и вы, — сказала она, похоже рассмотрев плохо застиранное кровавое пятно на моей разгрузке. — Еще у них машины были. Два броневика, один на «Хаммер» похож, второй — не знаю, как называется, на танк, только без пушки. И УАЗики были. Но сейчас только броневик остался один, он, скорее всего, не работает.
Тоже важно. Но если там и движок крякнул, то пушка и прочее должно быть в порядке. Значит, добраться до БРДМ им дать никак нельзя. Залезет кто-то внутрь, и хуй мы его оттуда выковыряем.
— Ну и все, вроде, — сказала она. — Если что-то еще конкретное узнать хотите, то спрашивайте.
— Как до них добраться-то? — спросил Овод.
— По этой улице пройдите, выйдете на главную, там еще мечеть стоит, сразу увидите. И дальше по дороге на Судак. Там слева будут эти три дома, они рядком стоят, только участки большие.
Ну вроде все. Все, что хотели, выяснили, можно идти.
— Спасибо, — сказал я. — А теперь закройтесь дома. Если услышите крики и стрельбу, не выходите. Там с утра понятно будет, кто победил.
— Да понятное дело, — сказала она.
Связать бы ее по-хорошему, но совсем некрасиво будет. Да и не думаю я, что заложит нас. Если бы мы ополчение собирали бы среди местных, тогда да, по-любому кто-нибудь сдал бы. А ей зачем это делать?
— Пойдем мы.
— Удачи, — пожала она плечами. — Если вас всего трое, то она вам понадобится.
Это уж точно.
Мы вышли из дома, и снова оказались во дворе, потом проследовали на улицу, я закрыл за собой калитку. Дул легкий ветерок, гоняя ночной прохладный воздух. Мы двинулись на юг, в сторону Судака.
— Спокойная она какая-то, — проговорил Олег, почесав в затылке. — Видит, что мы воевать тут собрались, а спокойно все рассказала.
— А куда ей деваться? — усмехнулся я. — Мы ведь тоже спокойно себя вели. Могли начать угрожать детям, тогда точно все выдала бы, даже то, чего не знала бы.
— Как тебе такое в голову-то пришло? — спросил Овод, внимательно посмотрев на меня, даже пытаясь заглянуть в глаза. — Детям угрожать.
— На войне разное приходится делать, — ответил я. — Пошли быстрее, не на прогулку вышли же.
Сказать, что село заселено густо, было нельзя. Свет горел, наверное, только в десятке домов. Хотя, это может потому что большинство людей уже спит. Или просто зашторили окна.
И действительно, нужные дома мы узнали сразу. Хотя бы по тому, что возле одного из них стоял БРДМ, а рядом периодически вспыхивал красный огонек. Кто-то курил. Я тут же утянул парней в сторону, мы прижались к одному из заборов, спрятались за кустами.
У этого дома крыша была красной, но воображения он не поражал. Обычный коттедж, примерно такой же как тот, где мои товарищи выживали первые недели после эпидемии. Двухэтажный. Хотя и мы там десятком человек жили и вполне нормально.
— Караул, — проговорил Овод.
— Скорее всего, еще есть, — ответил я. — Вряд ли он тут один стоит, или просто покурить вышел.
— Ну и что делать будем? — спросил Олег.
— Я его уберу, — ответил я. — Постараюсь тихо. Но вы будьте рядом, если начнется — палите во всех, кто движется.
— Уверен? — спросил Овод. — Может быть, щелкнем его и отойдем? А потом вернемся.
— Сейчас они не думают, что за ними может кто-то прийти, — ответил я. — Если мы сделаем так, то до утра вернуться точно не сможем. Так что будьте готовы, а я пошел.
Я двинулся все так же вдоль заборов. Оставалось только надеяться, что тут собак нет. Хотя… Если бы были, то залаяли бы все, отозвались тому, что нас спалил на окраине. И на всю округу вой бы стоял.
Так что работаем.
Я вытащил из ножен клинок, самый обычный, армейский, с двусторонней заточкой и долами для облегчения. К нему еще шли ножны, которые легко можно было превратить в кусачки. Что-то подсказывало мне, что я не очень-то такие любил, предпочитая американские, но те достать было сложно. Хотя они часто попадались среди трофеев.
Но я умел с ним работать, это я тоже знал.
Продолжая медленно двигаться мимо заборов, скоро я приблизился на достаточное расстояние для того, чтобы почувствовать запах сигаретного дыма. Похоже дезертир курил одну за другой, тупо чтобы не уснуть. Наверное, недавно на пост встал.
Быстро перебежав к задней части БРДМ, я огляделся, но никого не увидел. А потом медленно двинулся к углу. Благо, дорога была асфальтовой, камешки под ногами не хрустели, да и умел я ходить бесшумно.
Солдат так и стоял и курил. На груди у него висел «двенадцатый», сам он был в бронежилете и разгрузке. Меня он пока что не заметил.
Я вдохнул, досчитал до четырех и выдохнул. Поехали.
Резко выскочив из-за укрытия, я преодолел расстояние до парня, схватился левой рукой за автомат, а правой вбил нож под челюсть. Повел в сторону, рассекая вены и артерии, а потом заткнул ему рот прижал к боевой машине.
Выдернул клинок и фонтан крови ударил в сторону, забрызгав мою ладонь и рукав. Я медленно опустил парня на землю, продолжая удерживать и не давая закричать.
Он забился руками, задергался, но прошло полминуты и потерял сознание. Но так его оставлять нельзя, нужно добить.
Резким ударом я вогнал нож ему в глаз. Секунда — и все. Мертв. Выдернув лезвие из раны, вытер его о его же рукав. Повернулся и махнул рукой. Овод и Олег двинулись в мою сторону.
Я же продолжил осматриваться. Два дома рядом, такие же коттеджи. Решеток на окнах нет, что уже само собой хорошо. Но удержать их можно легко, если только мы не решимся спалить их всех живьем на хрен. Хотя у нас нет ничего горючего, разве что топливо из БРДМ сливать. А там соляра, хрен ее нормально разожжешь.
В окнах свет не горел, по крайней мере в тех, которые я видел.
Скоро мои товарищи присоединились ко мне.
— Пиздануть бы со «Шмеля» в окно, — пробормотал Овод. — И одни кишки по потолку.
— Откуда кровожадность такая? — спросил я.
— Да за Шмеля, — ответил гвардеец. — Если честно, если бы ты мстить не согласился бы, я бы один остался. И сколько смог, положил бы их.
— Пока не убили бы, — полушепотом ответил Олег.
Овод посмотрел на него, но ничего не сказал.
Если уж совсем честно, я не сомневался в его намерениях. Но остался не поэтому. Почистить нужно было дорогу. Потому что, если через мост действительно можно покинуть полуостров, то тогда народ так или иначе будет к нему тянуться. А тут их эти уроды будут встречать и грабить.
Не нужно нам это. Но от реактивного огнемета я бы действительно не отказался. Сейчас долбанули бы в окно, и тогда осталось бы только перестрелять тех, кто наружу будет выскакивать. Но увы, нет у нас ничего такого.
А у них, интересно, есть? Ладно, как разберемся с ними, узнаем.
Ладно, какие тактические наработки у нас есть?
— Овод, давай ко второму дому, — сказал я. — Если полезут через забор — коси всех длинными, нахуй, патронов не жалей. Смотри только, чтобы самого не зацепило, укройся за чем-нибудь.
— Может с края села начнем? — спросил Олег. — Проще же будет.
— Тут вот эта хуйня, — сказал я, постучав по броне. — Если кто-то в нее залезет, пизда. Мы с тобой, Олег, идем в первый дом. Главное — не попади под пулю. Ну и мне в спину не выстрели.
— Понял, — ответил он.
Я перебежал к дому, подпрыгнул, схватился за верхнюю часть забора, и никого внутри не увидел. Свесился, подал руку Олегу, помог ему влезть, и мы оказались на той стороне.
— Херачь по окнам, — сказал я, доставая сразу две гранаты. Выдернул кольцо из одной, из второй, крепко прижимая рычаг ладонями.
Два раза ему приказывать не пришлось: он вскинул автомат и разрядил две короткие очереди в окна второго этажа. А я зашвырнул туда обе гранаты.
Пошло-поехало.
