Глава 19
И мы снова ехали вперед. Небольшая передышка придала нам сил, так что дорога уже не казалась такой унылой. Да и сытный обед зазря не прошел. Настроение улучшилось, короче говоря, мысли в голову дурные больше не лезли.
До Судака оставалось совсем немного. Нам и в город-то заезжать не было нужно, трасса по краю шла. И честно говоря, хорошо, потому что он относительно большой, и там вполне могут быть проблемы с зомби. Или с этими непонятными тварями.
Мы катились на скорости, аккуратно проходя повороты, когда заметили блокпост. Настоящий, укреплённый, с бетонными плитами, мешками с песком и растянутой сеткой-рабицей с колючкой. Над дорогой висел самодельный щит: «КАРАНТИННАЯ ЗОНА. ВС РФ. ОСТОНОВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА.»
Да, именно так, с ошибкой.
А перед ним — «Тигр», два полицейских УАЗа и человек восемь с автоматами в руках. Подъехав поближе, я смог различить их: трое в стандартном военном мультикаме, и даже с шевронами с российским флагом, остальные — в полицейской форме.
Что, неужели Судак выжил? Отсюда толком не видно ничего, но правее коттеджный поселок, и зомби там по улицам не ходят. Да и люди тоже не бродят. А что дальше, в самом городе?
Но неужели кому-то хватило сил удержать и зачистить целый город? В нем же тысяч двадцать пять жить должно… А это потенциально — те же самые двадцать пять тысяч мертвяков и закуска к ним.
Один вышел на дорогу и поднял руку:
— Стоять!
У него на груди висел автомат, но в нашу сторону он его не направлял. Остальные тоже держались настороже, но явно оружие не показывали. Ну и что делать?
— Тормозим, — сказал я в рацию. — Без резких движений, но стволы держать наготове. Двигатели не глушим.
Я остановил мотоцикл, и вот мне-то движок пришлось заглушить. Потому что тарахтел он так, что поговорить нормально не получилось бы при всем желании. Я посмотрел на Шмеля, кивнул, мол, вылезай. А то он в этой люльке — очевидная уязвимая цель.
Нас тут же окружили. Один из военных направил в мою сторону автомат, но не целясь, а так, будто невзначай. А тот самый, что остановил нас, подошел ближе. На лице у него была медицинская маска и черные солнечные очки.
Шмель тоже взялся на рукоятки автомата, но целиться не стал. Хотя в его сторону тут же уставилось сразу три автомата.
Что-то они какие-то резкие и дерзкие слишком. Не нравится мне все это. Только вот два поста, которые мы встретили до этого, были из нормальных людей. А с этим явно что-то не то. Слишком уж все официально.
— Старший кто? — спросил тот, что в очках.
— Я, — сказал я. — Звут Край, едем в сторону моста. Укушенных нет.
— Документы, — сказал он, уставившись мне в глаза. Я при этом его глаз не видел, их скрывали плотные черные линзы. — На транспорт, на оружие, на перемещение по территории зоны.— По какой такой зоне? — спросил я.
— Карантин. Указ 26-3В от ГШ. Южный берег — зона особого режима. Судак — объект № 5. Доступ только по разрешению. Все перемещения фиксируются.
Звучало это чертовски официально и важно. И я даже, может быть, поверил бы, да только проблема в том, что ни одни из встреченных нами ранее военных не имели связи с этим самым генеральным штабом.
— Сержант Шмелев. — сказал Шмель и вытащил из кармана красную корочку. Ну да, она у него действительно есть, он ведь на службе. Раскрыл, показал. — Едем с разведывательной миссией по приказу полковника Сафина.
В том, что это бандиты, я уже удостоверился окончательно. Не ясно только: реальные ли бывшие военные и менты, или просто ряженые. Что в общем-то не так уж и важно, с учетом того, что на нас смотрело восемь автоматных стволов.
— Не знаю ничего, ни о каком Сафине, — покачал головой очкастый. На корочку он даже не посмотрел. — И ни о каком разведывательном отряде.
— Так еще бы ты знал, — хмыкнул я. — Связи-то нет. Как и с генеральным штабом. Как и вообще длинной связи по всему Крыму, в том числе и со спутниками.
Очкастый чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри. Может, у него в ухе гарнитура. Может, просто для вида. А может, и правда принимает решение.
— Удостоверение ты своё оставишь, — сказал он Шмелю. — И оружие. Все остальные пусть выходят по одному. Без оружия. Пройдёте досмотр. Потом будем решать, что с вами делать.
— Ты, кажется, что-то перепутал, — медленно произнес я, чувствуя, как напрягается челюсть. — Мы не беженцы. И не зэки, чтоб нас досматривали. Мы вооружённая группа. Официальная. А ты нам никто.
— В карантинной зоне я — закон, — отрезал он. — Так что или добровольно, или будет по-плохому.
Он махнул рукой. Один из «военных» поднял автомат чуть выше, целясь уже явно. Второй — встал чуть в стороне, прикрывая слева. Кстати, возможно, что реально военные, действуют достаточно профессионально. Что ж делать-то?
— Слушай, мы реально по заданию едем, — сказал я, пытаясь разбавить напряжение. — Разведывательная миссия. Если не вернемся — приедут уже другие. На БТРе или танке, дорогу мы для них уже провесили. И их вы так просто уже не остановите.
— Слушай сюда, умник, — проговорил очкастый, шагнув ближе. Теперь я чувствовал запах пота, бензина и дешёвых сигарет. — Нет никакого полковника Сафина. Нет связи. Нет государства. Ты сейчас передо мной, и ты — просто чувак с рюкзаком и автоматом. Так что давай-ка первым. Оружие на землю, сам на колени. Покажешь остальным пример.
— А иначе что? — спросил я, чуть придвигаясь. — Покажешь мне, что такое по-плохому?
— Угадал, — ответил он.
Краем глаза я заметил, что Шмель чуть сместился в сторону, но его тут же проводили стволами автоматов. Контролируют, бляди такие. И что же будет дальше? Сдадимся — нас в лучшем случае разденут и погонят прочь, машины отберут, оружие, все запасы.
Но только вот что-то подсказывает мне, что этим дело не ограничится. У нас же женщины, а они в ситуации, в которую мы попали — товар. Причем дефицитный товар.
— Ладно, хорошо, без проблем, — проговорил, поднял левую руку и снял с себя ремень автомата. Вытянул ее в сторону и отпустил. Ствол упал на асфальт.
— Теперь ты, — повернулся он к Шмелю.
Я же в ответ шагнул в его сторону и резко ударил коленом в пах, что было сил. А потом выхватил «Ярыгина» из кобуры, прижал к бедру парня и нажал на спуск.
Поддался под пальцем тугой из-за самовзвода спусковой крючок, грохнул выстрел, а следом раздался громкий крик бойца, только что так уверенного в себе. Я же обхватил его, прижал, не давая упасть, и одновременно с этим прикрываясь его телом от стволов остальных.
Шмель тоже зря на месте не стоял: неуловимое движение, и одному из окружавших его «ментов» прилетело в челюсть прикладом, да еще с такой силой, что он отлетел на пару метров назад. И тут же раздалась короткая очередь, и еще одна. Двое парней упали.
Но они все еще были живы, бронежилеты спасли. А они ими разжились, причем хорошими, военными. Не знаю, какого класса там стояли плиты, но пятерку в упор они выдержали.
Я же действовал: навел ствол в голову ближайшему нажал на спуск. Пистолет хлопнул, и парень завалился на асфальт, выпустив из головы фонтан мозгов. Перевел огонь на второго, снова выстрелил.
Со стороны этого импровизированного блокпоста послышалась заполошная автоматная очередь, и Шмель опрокинулся на спину. Сзади хлопнули двери машин, но я не обратил на это внимания, потому что в меня уже целились еще двое.
Я просто навел пистолет на первого, будто пальцем ткнул, нажал на спуск дважды. Хлопнул «бам-бам», его толкнуло назад, ствол чуть подбросило, и я выстрелил в третий раз. Еще один треск, и парень опрокинулся.
А вот второй высадил в меня длинную очередь. Уже не обращая внимания на то, что я прикрывался их товарищем, а может быть, даже и главарем. Несколько пуль влетело ему в спину, парня толкнуло на меня, из открывшегося рта брызнул поток крови прямо в лицо.
Но меня не задело. Я дважды пальнул в ответ, промахнулся, выпустил труп и рванулся в сторону, опрокинулся на землю, роняя пистолет и подхватывая «ксюху».
Рванул вниз предохранитель, а сзади послышались выстрелы. Это Степаныч и Овод вступили в игру. Тот, что стрелял в меня, согнулся, опрокинулся и упал. Еще один попытался отбежать в сторону, но и его достали.
Подхватив автомат, я встал, перебежал мимо мотоцикла и ткнул стволом в лицо последнего оставшегося в живых ряженого. Он лежал, держась за грудь. Наружный слой его бронежилета был порван, но крови не было. Живой.
За спиной послышались шаги. Я обернулся и увидел, как в мою сторону бегут Овод и Степаныч. Оба контролировали местность вокруг. Посмотрел на Шмеля, и увидел, что он тупо смотрит вверх и не дышит.
Сука!
Вытащив из кармана кабельные стяжки, я перевернул парня на живот и связал его по рукам и ногам. Допросим. Потом допросим. Пока к Шмелю. Может быть, еще жив?
Просто снял с себя рюкзак, опустил его рядом, достал аптечку. Механически. Знал, что поздно. Видел, что поздно. Но руки действовали по памяти. Снял бронежилет с Шмеля, аккуратно, будто он ещё может зашевелиться. Под ним — чёрное пятно на форме, чуть ниже ключицы. Прямо в сердце. Очередь пробила сбоку, зашла под плиту. Умер мгновенно.
— Всё, — тихо сказал я. — Шмель двести.
Сука, глупо-то как. Хотя… Шансов у нас особых не было, удивительно, что я сам вторую катьку не поднял. Да и если уже совсем честно, то только из-за того, что на него отвлеклись, и не поднял. Под плиту залетела пуля. Ну, бронежилет ведь тоже далеко не всегда спасает.
И ведь я виноват. Могли ведь развернуться, уехать. Но расслабились. Зараза.
— Пиздец, — выругался Овод.
А потом резким движением подскочил к пленному и ударил его ногой в голову. Один раз, второй, третий, вбивая его лицом в землю. Я подскочил, оттолкнул его в сторону, и мне в ответ в лицо прилетел кулак.
На одних рефлексах я уклонился, ушел от удара, махнул рукой и впечатал свой ему в челюсть, отбрасывая назад, на мотоцикл. Он мотнул головой, сделал шаг в мою сторону, принимая бойцовскую стойку. Совсем голову потерял что ли? Я вообще не знаю, были ли они друзьями между собой, но похоже были.
— Стоять! — негромко проговорил Степаныч, поднимая автомат.
— Успокойся, — сказал я.
— Они заплатить должны! — прорычал Миша, брызжа изо рта кровавой слюной и слегка шепелявя. Похоже, что язык прикусил из-за моего удара. — Эти твари…
— Если ты его сейчас убьешь — мы ничего не узнаем, — проговорил я. — Если допросим, и узнаем, где эти твари засели — пойдем и убьем всех. Тогда, считай, поплатимся за него.
Он на секунду задумался, а потом кивнул, опустил руки. Ощерился, показывая окровавленные зубы, и проговорил:
— Да. Они заплатят.
— Пасите вокруг, — проговорил я. — Стрельбу далеко было слышно, к ним могут на помощь прийти. Гражданских укройте. А я пока с ним поговорю.
Я присел рядом с пленным, положил «укорот» на колени, направив ствол на него. Он дышал тяжело, хрипло, хлюпал разбитым носом. Да там все лицо в кровавую маску превратилось, и на асфальте, куда его вколачивал Овод, след остался.
— Имя? — спросил я.
Он молчал, только тяжело дышал. Я посмотрел на него, а потом очень спокойно, почти лениво сказал:
— Можешь заговорить сам. Или будет очень больно. Мне, если честно, разницы нет, просто будет дольше и грязнее. А у меня не так много времени.
— Гена, — ответил он.
— Гена?
— Гена Костюк, — сказал он и зачем-то добавил. — Рядовой.
— Что, в натуре вояки что ли? — спросил я.
— Бывшие, — ответил он.
— Хуево воюете, что тут сказать, — я обвел взглядом трупы, которые валялись вокруг.
— Одного вашего все-таки достали, — кровавая маска на месте его лица исказилась усмешкой.
Я услышал, как Овод скрипнул зубами. Думаю, если бы не я, он бы сейчас бросился к нему и все-таки вколотил бы его башку в асфальт. Нет, нам это не нужно. Пока что не нужно.
— Ну что ж, рядовой, — сказал я. — А теперь рассказывай об этой своей карантинной зоне. Где сидите, сколько вас?
— Ты думаешь, я своих сдам? — спросил он. — Надо оно мне? Все равно же убьете.
— Убьем, — кивнул я. — Но ты не смотри на моего друга. Да, он молодой, горячий, он тебя быстро убьет. Поэтому его к этому делу я не подпущу. Про «Волков» слышал что-нибудь?
— Ты, типа, из них? — он покосился на меня разбитым глазом.
— Ага, — кивнул я. — Так что ты должен понимать, что тебе будет очень больно. Я тебя убивать буду медленно, и ты все равно расскажешь мне все. Но мы можем сэкономить время и силы, так ведь будет разумнее, согласись.
— Из «Волков», — сказал он. — Чем докажешь?
Я подсел ближе, положил руку ему на лицо, надавив на глазное яблоко. Сперва чуть-чуть, потом сильнее, а потом он завизжал. Я чуть ослабил давление, дав ему прокричаться, а потом снова нажал. Еще немного, и мой палец пролез бы под глаз, в поддерживающие его мышцы, а потом дальше, в черепную коробку.
— Я понял! — провизжал он. — Понял! Буду говорить!
Ослабил нажим. Хватит. Важно не перегреть пленного. Пусть расскажет пока все, что знает.
— Село, Дачное, — сказал он. — Сразу за блокпостом поворот, там попетлять немного, и приедете. Наши там пять домов заняли. Село зачистили, местных, кто остались, загрузили. Пашут теперь на нас.
— Сколько вас?
— Два отделения, — ответил он. — Было. Еще менты местные прибились.
— Конкретнее.
— Наших — восемнадцать человек. Ментов еще с десяток.
— Главный из ваших? — спросил я.
— Главный из ваших, — его лицо снова исказилось в усмешке. — Он тоже «Волк». Зовут Серым. Ты лучше о нем знать должен.
Я покопался у себя в башке, но ничего не вспомнил. Либо не пересекался раньше с таким, либо память просто отказывалась сообщать хоть какие-то подробности. Но если из «Волков», то парень должен быть серьезный. Такой, что вояк подмял.
— Техника? — спросил я.
— Тигр вот этот вот, УАЗики, БРДМ есть, но не на ходу. Движок крякнул.
— Вооружение?
— На вас хватит.
Я схватил его за сломанный нос и резко рванул в сторону, извлекая еще один вопль.
Так или иначе, получалось, что это не нашего полета птицы. Нас осталось трое бойцов. У них, получается, еще больше двух десятков. Если полезем, то огребемся, одной потерей не отделаемся.
— Связь?
— Да не работает ни хрена, — он помотал головой. — Под ЭМИ попали, рации вырубились и не включаются теперь. Хорошо хоть машины завелись.
Значит доложить пока никто не успел. Но если это Дачное действительно недалеко, то стрельбу там слышали. И скорее всего, пойдут проверить.
— Что дальше в городе?
— Смерть там, — он снова ухмыльнулся. — Твари бродят. Много. И какие-то странные появились, по ночам бегают.
Ну в этом как раз ничего странного нет. Морфы это.
Что имеем в остатке? Два десятка бойцов и до хрена гражданских, но те в бой вступать не станут, потому что невольнонаемный персонал. Рабы то есть, проще говоря.
А нас трое осталось.
— Ладно, — сказал я. — Полежи пока.
Вытащил из кармана рулон армированного скотча, который позаимствовал на заправке, и заклеил ему рот. Поднялся на ноги, чуть размялся, повернулся к своим.
— Ну и что думаете?
— Мне плевать, — резко проговорил Овод и сплюнул на асфальт кровавую слюну. — Я мстить буду.
Уверенно так сказал. И, похоже, что насрать ему на приказ, если что, он останется, а мы уедем. И в общем-то…
Понятное дело, что прижать этих уебков к ногтю надо, только вот как сделать это наличными силами? Там ведь этих уродов взвод почти.
— Будем действовать иначе, — сказал я. — Сейчас обдираем трупы, смотрим, что из техники с собой взять можно. «Тигр» вот этот же пусть Пашка посмотрит, получится ли завезти. Пулемета на нем нет, но броневик нам может пригодиться. В темпе все делаем и валим.
— Ты съехать решил что ли? — повернулся ко мне Овод. — Как, значит, мирняк хуячить в санатории, так первый, а как реальный враг появился, так очко заиграло?
— Голову включи, Миш, — ответил я. — Мы с них сейчас кучу хабара возьмем и свалим. И как ты считаешь, они это так просто оставят? Да ни хрена. За нами поедут. Бойцов среди нас трое осталось, но из засады пострелять хватит и гражданских. Дошло?
— А если не поедут? — спросил он.
— Тогда найдем, где спрятать остальных, и ночью вернемся на базу их. Так что давайте в темпе, пока сюда кто-нибудь не явился.
Я махнул рукой Пашке, который так и сидел за рулем «буханки». Он выбрался, двинулся в мою сторону, сжимая обеими руками автомат. Похоже, что боялся, что на него нападут.
— Посмотри «Тигр», — сказал я. — Если получится завести, то с собой заберем. Если нет, сделай с гарантией, чтобы другие завести не смогли. Если не получится, то то же самое «УАЗиков» касается. Короче, одну единицу техники с собой, остальные в утиль, понял?
— Понял, — он кивнул.
— Вы, приберите тело Шмеля и нашего пленного погрузите в машину. Он пока еще пригодится. А потом пройдемся, помародерим, что у них тут есть.
И первым же отправился снимать бронежилет с одного из убитых мной бойцов. Стащил РПС-ку, потом сам броник, вытащил переднюю плиту, заднюю. Целые, следов от попаданий нет.
Ну и отлично. Разжился наконец-то, сколько ж я об этом-то мечтал. Быстро облачился, натянул на себя разгрузку, заменил магазины в ней на свои. С одной стороны, стало тяжелее, но с другой… Я чувствовал себя гораздо бодрее. Военный, пятый класс, плита из высокоплотного полиэтилена, так что не такая уж и тяжелая. Не сталь, конечно, но держать должна хорошо.
Потом оружие. Шмелевский «двенадцатый» Овод уже забрал себе, на память что ли… Ну без разницы в общем-то. Потому что на убитых точно такие же «двенадцатые».
Да, это уже не старье, которым военные вооружали случайных выживших или то, что мы с контрабандистов взяли. Это именно что нормальное армейское вооружение. Штатное, то, с чем сейчас и воюют. И пистолеты — даже не «Ярыгины», а относительно новые «Лебедевы».
Так что у нас теперь целый арсенал. Неплохо было бы своих перевооружить, научить пользоваться, а остальное слить в обмен на что-нибудь нужное. Скажем, на те же самые патроны. Потому что патронов мало не бывает вообще.
Добычей стали семь «двенадцатых» с кое-каким обвесом, и шесть ПЛК. У одного был РПК-16, да еще и с парой барабанных магазинов, которые на девяносто пять патронов. К нему шли еще и сошки. Если получится поставить «Тигр» на колеса, да на его турель установить, то будет у нас машина огневого прикрытия. Пулемет это, конечно, хреновенький, не «Печенег», и уж тем более не что-то крупнокалиберное, под «двенадцать и семь», но жару дать и с него можно, пусть пулька и слишком легкая.
А если патроны в барабанах закончатся, то у нас достаточно полимерных тридцаток. Грабители эти снаряжались как будто на бой, никто меньше восьми магазинов с собой не брал.
А еще гранатами разжиться удалось. РГДшки и совсем уж древние Ф-1. Для зачистки помещений — самое то. Так что теперь при необходимости можно даже на штурм пойти.
Ну и шесть бронежилетов с разгрузками. По-хорошему надо, конечно, часть из них от крови отстирать, но это можно и потом сделать. Разберемся.
Плюс мелочь в виде индивидуальных аптечек, ножей, мультитулов и прочего. В общем, снаряжения нам теперь хватило бы, чтобы собрать полдюжины бойцов, готовых к чему угодно. Проблема только в том, что вместе этого у нас была толпа гражданских, условно владеющих оружием. И на этом все.
Рядом захрипел стартер «Тигра», а потом броневик заурчал дизелем. Отлично. Еще лучше. Теперь у нас в колонне будет крепкая военная машина, которая еще и достаточно груза везет. Так что мотоцикл придется бросить, потому что водителей на все у нас не хватит.
Пашка махнул мне рукой, показал большой палец, после чего заглушил двигатель. И двинулся в мою сторону.
— Слабый аккумулятор, но заводится, — тут же оживленно начал рассказывать он. — Дал газу — ожил. Масло есть, солярка — почти полный бак. Печка, фары — всё работает. Только заднее правое колесо немного спущено, но держится. Надо будет накачать.
— Сделаем, — кивнул я. — А «УАЗики»?
— Карбюраторные, — ответил он. — Простейшие движки. Ты как хочешь, сюрприз оставить или чтобы с гарантией не завелось?
— С гарантией, — ответил я.
— Тогда сейчас, — он вытащил из кармана мультитул и двинулся к первой машине.
Вроде закончили. Хотя насчет сюрприза… Гранат у нас теперь много, так почему бы этим уебкам свинью не подложить? Простейшая же мулька.
Я вытащил одну из подсумка, крепко сжал тушку в ладони, прижав рычаг, разогнул усики и выдернул предохранительное кольцо. Трупы разоблаченные мы отволокли на обочину, чтобы проезду не мешали.
Вот под одно из тех я и засунул гранату так, чтобы на рычаг давило. Перевернут его, хлопнет запал, а там и…
Овод за моей спиной усмехнулся и показал мне большой палец. И тоже вытащил гранату. Похоже, что моя задумка пришлась ему по душе.
Ладно, сделали все. Теперь пора валить.
