Глава 18
С того момента, как мы покинули Алушту, прошло часа полтора. Все это время мы ехали по дороге. И тут обнаружилось неудобство: если большие города шоссе объезжало, то через маленькие поселки зачастую шло прямо по центру.
Мы проехали несколько таких. Первые два оказались заселены зомби, но через один мы проскочили на скорости, благо там не было даже пробок, а вот во втором пришлось повозиться: вылезать и расчищать дорогу от машин.
Я немного пострелял из карабина, сняв нескольких тварей, а потом мы загрузились обратно и поехали прочь.
Третий поселок же оказался к моему удивлению заселен людьми. И их было немало, причем все выглядело абсолютно благополучно: по улицам ходили люди, даже дети бегали. Но никакой защиты не было, они даже дорогу не перегородили, так что мы спокойно проехали через поселение, снизив скорость, чтобы никого не сбить.
Уж не знаю, что за люди там живут, но им придется организовываться, иначе мародеры очень скоро превратят их жизнь в ад. Либо попросту захватят поселение, обратив всех в рабов. Хотя люди с оружием ходили, но с таким, двустволками.
В общем-то после всех пережитых трудов дорога показалась мне легкой, хотя я уже начал уставать. С пяти утра за рулем, да еще и на бульдозере поработать пришлось.
Скоро мы проехали знак, который отчетливо давал понять то, что дальше начиналась территория государственного заказника. Дорога шла по самому берегу моря. И здесь был все тот же вездесущий шторм.
Но как бы странно это ни было бы, одновременно с этим ярко светило солнце. Жарко было ужасно, и это мне, а представляю, каково сейчас моим товарищам, которым приходится жариться в кузовах нагревшихся машин.
— Привал, может? — спросил Шмель.
Я осмотрелся по сторонам. Никаких населенных пунктов поблизости не было, так что можно было считать, что мы в относительной безопасности. Если кто-то по дороге не проедет. Но я сомневаюсь, что это случится. Да и зачем нам оружие в таком случае, если мы не способны себя защитить?
А по берегу еще и деревца растут, в тени которых можно будет укрыться ненадолго. Да там и ветер должен быть, охладит. Так что, почему бы и нет?
Решившись, я взялся за рацию.
— Привал, парни. Отдохнем, пока жара не спадет.
— Принято, — ответил Степаныч.
Следом за ним отрапортовал и Пашка. Они, как и я, с самого утра за рулем, так что отдохнуть в самый раз будет.
Я повернул руль и выехал на берег, заглушил мотор и слез с сиденья, чувствуя, что моя задница уже деформировалась под него. Как бы не срастись с ним.
Рядом остановились и «буханка» и «луазиком». Тоже заглушили двигатели, и наступила практически полная тишина. Слышно было только как моторы, потрескивая, остывают. Да, технике такие гонки тоже не на пользу.
Я размял плечи, которые тоже порядком затекли, снял с себя автомат, положил на сиденье. В случае чего пистолета, чтобы добраться до основного оружия, хватит.
Щелкнули замки на дверях машин, захлопали двери. Народ выбирался наружу. Было видно, что они успели одуреть от жары. А тем, кто в «буханке» едет, тем еще хуже, у нас же канистры с бензином внутри. Их как ни закручивай, они все равно провоняют все на свете.
— Овод, — остановил я бойца, что как раз вылез из машины. — Попробуй с Сафиным связаться, передай ему то, что узнали. Ну и то, что полпули уже позади.
А неплохо. Сегодня уже проехали в два раза больше, чем за вчера. А время еще не вечер, если все хорошо будет, то до Феодосии доберемся. А вот дальше — нет, там будем место искать под ночевку, потому что в большой город днем я не поеду. Только под утро, пока зомби еще вялые.
Хотя тут еще эти твари есть, будто мало нам зомби на наши головы. Мы, конечно, ни одной не видели, но ведь ревел кто-то там, в Алуште.
Из машин выгрузились и девчонки, тоже ходили и разминались. Ну да, в плане комфорта наши машины — совсем не то, чего хотелось бы. Вот прям вообще. Все по заводу, но в те времена, когда эту «буханку» делали комфортом считалось уже то, что ты не на лошади едешь.
Кстати, лошади. Интересно, а они тут есть? Их же в степях Крыма выращивали. И ведь это будущее в случае, если у нас не получится покинуть полуостров.
Пахло морем, под ногами был серый песок, на языке чувствовалась соль. Искупаться что ли? Там же шторм. Но с другой стороны, он четко очерчен, бурлит себе метрах в ста пятидесяти от берега, а ближе волн вообще практически нет. Хотя, наверное, весь песок со дна все равно подняло.
А я не мылся два дня уже. И песок дорожный постоянно летит, ветер. Может быть и искупаюсь, но попозже. Пока солнце немного не уйдет, все равно никуда не поедем. Так что время есть, часа полтора-два. И поесть можно, да и вообще.
Но припекает же, сука.
Я двинулся в сторону ближайшего деревца незнакомой мне породы, но очень невысокого, и уселся в его тени. Тыльной стороной ладони стер пот со лба. Остальные тоже разбредались по укрытиям, делясь на компании внутри нашей большой.
Тихо тут. Тихо и спокойно.
Лика двинулась в мою сторону, и уселась рядом, поджав ноги. Солнце, пробиваясь сквозь ветви, пятнами ложилось на её плечи. Она была в одном топике, сняла верх спортивного костюма. Ну а как иначе, спаришься же.
— Знаешь, — тихо сказала она. — Если забыть на несколько секунд о той жести, что творится по всему полуострову, то тут почти хорошо.
— Почти, — подтвердил я. — Только вот в том и прикол, что мы хотим покинуть этот чертов полуостров. Обратно в цивилизацию.
— А ты веришь, что там осталась цивилизация? — спросила она.
— Да, — кивнул я. — Кто-то же глушит сигнал. А значит, у кого-то этого есть разум.
— Ну а если нет? Или если мы не сможем выбраться? Может на мосту кордоны, и нас не пропустят?
— Перешеек, — пожал я плечами. — Там точно можно будет просочиться. Ну а если нет… Вернемся в Изобильное или к «Росгвардейцам». Там можно нормально жить.
— Я бы здесь осталась, — сказала вдруг Лика, мечтательно улыбнувшись. — Вон там, на холме, построить домик. Прямо с видом на море. Представляешь? Утром кофе. А вечером — костёр, чай в железной кружке.
Я улыбнулся. И правда, звучало неплохо.
— Кофе, говоришь? А что будем делать, когда кончится?
— Пашку раскулачим, — ответила она. — Он себе половину рюкзака им забил. Растворимым, но всё же. Можем потом отжать.
Я посмотрел на Пашку, который сидел чуть поодаль, обмахивая лицо кепкой и щурясь на волны. Он улыбался.
— Не трогайте мой кофе, — буркнул он. — Это стратегический запас. Я без него работать не могу.
— Ну да, — подтвердила Яна, подходя с флягой воды и усаживаясь под соседним деревом. — В случае апокалипсиса самое важное — кофе, шоколад и терпение.
— Ну, у нас всего кроме последнего достаточно пока, — сказал я.
Откинулся назад, уткнулся взглядом в небо. Голубое, чистое, с редкими легкими облаками. И впервые за долгое время мне не хотелось ничего планировать. Не хотелось думать о мосте, о том, что будет дальше, о том, кого мы встретим на следующем перекрестке.
А вот у остальных было не так.
— А ты веришь, что мост еще цел? — вдруг спросила Яна.
На пару секунд повисла тишина. Я посмотрел на нее. В глазах у нее было серьезное, даже немного усталое выражение. Не паника, не страх — именно усталость.
Ну да. Им сейчас гораздо хуже приходится, чем нам. Даже если учесть, что мы, бойцы, пытаемся уберечь их. Мы просто успели повидать всякое, по крайней мере я и Степаныч. Шмелю и Оводу тоже проще — у них приказ доехать и доложить, а потом обратно. Хотя первому хоть кол на голове теши, он боевого настроя не теряет, а второго я, кажется, в себя привел.
— Хочу верить, — ответил я честно. — Иначе всё, что мы делаем, не имеет смысла.
— А если он перекрыт? — продолжила она. — И если нас откажутся выпустить?
— Тогда найдем лодку. Или плот. Или вообще, я не знаю, научимся летать, — фыркнула Лика. — Мы уже вон через что прошли. Назад дороги нет.
Я кивнул. А потом добавил:
— Если моста не будет, и прохода не будет — тогда и решим. Пока всё просто. Едем вперед.
— А я верю, — неожиданно проговорила Наташа. Она сидела чуть поодаль, обняв колени. — Я верю, что мы дойдем.
— Вот, — сказал вдруг Степаныч. — Устами младенца глаголит истина.
Снова хлопнула дверь «буханки». Потом Овод понял, что зря это сделал, и открыл ее. Пусть проветрятся машины, иначе там вообще находиться невозможно будет, еще сильнее нагреются. Он двинулся в нашу сторону.
— Связи нет, Край, — сказал он.
— Вообще? — спросил я.
— Вообще, — он покачал головой. — Помехи сплошные. Глушилка где-то работает, прав Полковник. На шестидесяти километрах смогли связаться, но сейчас мы на двести уехали, считай. Я и просто левые частоты послушать попробовал. Вообще ни хрена.
— Плохо, — кивнул я.
— Это не просто плохо, — проговорил Овод. — Это предельно хуево. Что-то подсказывает мне, что если на большой земле кто-то и остался, то нас попросту похоронили.— Да хрен с ней, со связью, — вздохнул я. — Главное, чтобы на мосту была хоть какая-то ясность. А то приедем — а там бетонная плита и табличка: «Ушли в отпуск. Всегда ваши, Министерство Обороны».
Все усмехнулись. Даже Овод, которому совсем не до веселья было.
Но моя шутка атмосферу не разрядило. Все задумались. И ведь у каждого в голове этот червячок сомнений сидел и точил мозг. Не зря ли я их тащу, что там будет, и тому подобное. Хотя на самом деле я им всем выбор дал. Могли остаться в лагере «Росгвардии», и спокойно прожить там, сколько получится. То, что не очень долго — это понятно, слишком близко к Севастополю, а мне кажется, что мертвецы рано или поздно потянутся оттуда в поисках добычи.
Но они сами сделали выбор, и сами поехали со мной. Кроме гвардейцев, конечно, их гнал приказ, и эти самые приказы не обсуждаются, а исполняются.Повисла паузы. Волны шлёпали по берегу, и шторм на горизонте никуда не делся — темная стена стояла так же упрямо, как утром. И даже молнии сверкать продолжали, пусть их с такого расстояния, да днем, их особо видно не было.
— Хочу искупаться, — вдруг сказала Наташа.— С ума сошла? — удивилась Яна. — Там же холодно, и вообще, шторм.
— Да я ж не на тот берег поплыву, — сказала девочка. — Просто окунуться. Когда еще получится?
— Край, скажи ей, — повернулась ко мне бывшая учительница.
Но я и сам уже принял решение и поднялся.
— Я и сам окунусь, — сказал я. — У берега вроде тихо, так что можно будет пройтись немного.
— Я тоже, — тут же встала Лика. — Хоть ножки помочу.
— Совсем больные что ли? — спросил Пашка.
— А почему нет? — спросил я. — Этот шторм — точно не естественной природы. И пока кто-то не нажмет на кнопку, он на берег не пойдет, так и будет висеть там.
— Это преграда, — сказал вдруг Степаныч, который после нашего разговора о купании начал внимательно рассматривать завесу непогоды.
— Преграда? — спросила Яна.
— Да, — кивнул он, вполне себе уверенно. — Для того, чтобы никто не мог попасть на полуостров, и чтобы никто не мог с него выбраться. Мы километров сто пятьдесят вдоль берега проехали, и везде этот шторм. Уверен, что он вокруг всего полуострова.
— Если мост не выдержал… — снова завела свою шарманку женщина.
— Тогда поедем к перешейку, — уже не выдержал я. — Там наверняка можно пройти.
— Там этот перешеек-то… — проговорил Степаныч. — Заливы, озера. Так что вполне возможно, что Крым теперь — это остров.
Остров. Стоп. Именно так называли это место американцы в переписке со своим шпионом. Неужели…
Неужели кто-то реально нажал на кнопку, и в итоге этот кусок земли, за который пролилось столько крови, стал островом. Но кто бы мог это сделать?
— Так мы купаться идем или нет? — протянула Наташа.
Я посмотрел на нее и кивнул. Да, идем, почему бы и нет. Все равно пока не доберемся до моста, об этом лучше не думать. Но червячок сомнений, которые и без того сидел у меня в мозгах, значительно вырос.
Я снова посмотрел на эту штормовую преграду. Через нее ведь не проплыть, не пролететь. Идеальный изолятор, считай.
— Помоги Наташе переодеться, — повернулся я к Лике, раз уж больше купаться не собирается. — И пойдем.
— Я тоже пойду, — вдруг сказала Мария, которая до этого в разговоре не участвовала. Она и села поодаль, и все больше наблюдала за волнами.
— И я тогда, — вдруг проговорил Олег.
Ну что ж, нас уже целая команда отморозков собралась. Ладно, не так уж и плохо все. Пока есть возможность передохнуть и охладиться, можно действительно в воду залезть. Потом, скорее всего, будет уже не до того.
— Ладно, мальчики — налево, девочки — направо, — сказал я.
Сам же принялся раздеваться до трусов. Вода соленая, после нее неплохо было бы окунуться во что-нибудь пресное, но и так сойдет. Мы ж далеко залезать не будем.
Стащил с себя ботинки, после чего босиком прямо по песку пошел в сторону спуска к морю. На самом деле тут часто отдыхали, это видно, несмотря на то, что вроде бы заказник. Кострища есть, кое-где мусор валяется.
Блядь, вот как так можно-то, а? Вроде бы все люди, всех воспитывали одинаково, но кто-то свое с собой уносит, как делать правильно, а другие прямо тут выбрасывают. Еще и в песок зарывают. А ведь такое красивое место, да и ездили отдыхать сюда, очевидно, часто. Неужели нельзя хоть немного если не о природе, то о других подумать?
Спустившись к воде, я подошел к самому краю. Волн не было, их тоже как будто не пускал невидимый барьер из этого же самого шторма. Интересно, вода хоть теплая?
Сделал несколько шагов в воду, с каждым погружаясь все глубже. Сперва по щиколотку, потом по колено, и остановился только когда вошел по пояс. К моему удивлению, вода была чистая, никого песка шторм со дна не поднял. Те, кто его сотворили, сами же очертили четкие границы.
Неужели все-таки климатическое оружие? А знаю я что-нибудь о нем? Да нет. Даже если такие штуки и были, то жутко секретными. Так что оператор, пусть даже и ветеран, о них знать не может. Даже если я работал в какой-то тайной программе.
Вода была прохладной, приятно прохладной. Сделав еще несколько шагов и погрузившись по грудь, я нырнул, а потом оттолкнулся от дна и поплыл. Вода соленая, держала меня на плаву. Приятно.
Сделал несколько мощных гребков в одну сторону, наслаждаясь собственным здоровьем и силой. Да, я умею плавать, и это уже неплохо.
Повернул голову, и увидел, как к морю спускаются девчонки и Олег. Через несколько секунд они уже вошли в воду. Маша и дети глубоко заходить не стали, а вот Лика уверенно пошла, а потом и поплыла ко мне. Сделал несколько гребков и оказалась совсем рядом.
— Наперегонки? — усмехнувшись, спросила она.
— Ага, сейчас, конечно, — хмыкнул я. — Кто быстрее утонет.
— Так мы вдоль берега, — она чуть рассмеялась.
— А давай, — вдруг решил я.
— Поплыли! — крикнула она, повернулся и погребла вдоль берега.
Плавала она очень хорошо, как русалка. Тело тренированное, и мне уже удалось оценить это во время наших постельных баталий.
Я решил не отставать, и поплыл за ней. Догнал в несколько гребков, и дальше мы сосредоточенно боролись метр за метром. Я все-таки оказался быстрее, и мне удалось вырваться вперед, но тогда она с шутейным криком бросилась на меня, схватила, и мы оба погрузились на дно.
Вынырнули и она громко расхохоталась. Нам тут было по грудь, не больше. Ну вернее мне, ей по плечи. Ее светлые волосы расплывались по воде во все стороны, еще сильнее делая ее похожей на русалку.
Наклонившись, я поцеловал ее, сам, первым. Невольно. И мне даже не по себе стало от того, насколько этот жест оказался естественным. Она ответила, и несколько минут мы стояли вот так вот, сплетаясь в объятиях.
— Ладно, пошли, — решил я. — Вода холодная. Надо поесть и ехать уже дальше.
