Глава 14

Играл он хреново, без всякого сомнения. Пел еще хуже. Даже не пел, а бормотал какую-то хрень нараспев, без рифмы и пауз. Но деньги ему все равно кидали. То ли привыкли, то ли просто как нищему (альпийское нищенство, святое дело!). Кстати, таким уж огромным он и не был, как запугивала меня официантка. Ну…рослый, да, плечистый, но не более того. Чтобы нечто звероподобное — такого нет.

Я вообще-то драться не люблю, хотя приходилось не раз, и не два. Когда ты играешь в ресторане, а также на свадьбах и поминках, то обязательно сталкиваешься с пьяными людьми, а пьяный человек всегда немного идиот. И даже много идиот. Начинают докапываться, нести какую-то хрень вроде: «Я тебе плачу, ты обслуга, лабух сраный, делай, что я тебе сказал!» — и тогда уже в ход идут твердые тупые предметы — и не только голова. Руками бить нельзя — распухнут, а то еще и палец сломаешь, и тогда — полный аллес капут. Музыкант без пальцев все равно как слепой художник. Я обычно старался бить подручными предметами — стульями, бутылками, а то и кирпичом. Получалось вполне недурно — кунг-фу отдыхает.

В общем, здешний музыкант меня не напугал. Потому, когда он отправился смочить глотку, я с чистой совестью и спокойно отправился на возвышение, которое можно было бы называть и подиумом, и сценой. Под стук ложек и гул голосов достал свою гитару, и начал играть.

Сыграл обе песни, которые спел хозяину трактира, еще несколько баллад, даже «Естедей», и ту сыграл. Просто так, ради удовольствия. Люблю я эту песню, мелодию моей юности.

Играл часа два, чувствуя, как зал буквально впитывает мою музыку и откликается всей душой. Простые люди, не избалованные исполнителями.

Впрочем, что значит «чувствовал»? Мне деньги, кидали, и хорошо кидали! Медь, серебро — сыпались благодатным дождем! Я не собирал — заканчивал одну песню, начинал другую, а монеты подбирала и складывала в кошель одна из официанток, то ли по своему желанию, то ли хозяин трактира ей подсказал — он все это время сидел у двери в свой кабинет и слушал меня, время от времени довольно кивая головой.

В трактир набилось столько народа, что не хватало мест — люди стояли у выхода, у стен, между столами, подавальщицы сновали, разнося напитки и закуски — люди ели прямо стоя, с чашек, захватывая содержимое щепотью.

Когда закончил играть, кошель, который заранее приготовил, попросив его у охранника каравана, наполнился практически доверху, сделавшись увесистым, как приличная гирька. Уходя, не глядя, на ощупь, цапнул из кошеля пару монет и сунул их официантке, заведовавшей моими финансами. Может и не следовало давать, она пару-тройку монет сунула себе в лиф (видел, да), но пусть уж порадуется. Что деньги? Пыль! Еще заработаю. А девчонке может они нужнее, чем мне.

— Остаться не хочешь? — спросил меня трактирщик, перехватив у самого выход.

— Нет, извини — пожал я плечами — В столицу нужно.

— Домой? — понимающе усмехнулся он — Жаль. А то…здесь всегда есть слушатели, и платят хорошо. Даже моему придурку, которого с тобой и сравнивать нельзя. Тут место хорошее, перекресток трактов, всегда полно народа. Ты бы скоро дом построил, жену нашел…вон какие у нас девчонки красивые! Жил бы в свое удовольствие! Не жену, так…смотри, как на тебя девки смотрят, так бы и сожрали. Красавчик, музыкант! Я бы к своей дочери тебя точно не подпустил. Хорошо, что у меня нет дочери…хе хе… Ладно, шагай, парень, удачи тебе. Понимаю, что не нашего полета ты птица.

А на улице уже темно. Похоже, что не два часа я играл, а дольше, гораздо дольше. Стало прохладнее, с гор потянул свежий ветерок, принесший запах дыма и конского пота. Я не знал, где буду спать — в каком из фургонов, наверное, в том, в котором ехал, на мешках то ли со шкурами, то ли кожами. Воняло от них совершенно отвратно — чем-то химическим, видимо средствами обработки, но мне по большому счету пофиг. Главное, что от дождя прикрыт, да не на сырой земле сижу.

Вокруг — ни души, только у входа в трактир стоит группа то ли возчиков, то ли охранников, и пьяными голосами что-то бурно обсуждают. Потом один запел песню, и я с удивлением узнал «Балладу о наемниках». Вот так и уходит в народ песня, и никто не узнает, кто ее запустил.

Подумал немного, и решил пойти искупаться. Весь день в пыли, в поту, да и в трактире было жарко от толпы людей, от жара с кухни. Гигиену, однако, надо соблюдать, даже если людские болезни меня теперь не берут.

Впрочем, это лишь предположение — что не берут болезни. На деле я еще не попробовал. И надеюсь — пробовать не придется. Может тут и нет никакой чумы, или там проказы с сифилисом?

Купаться, конечно же, выше по течению реки — ну не в помоях же плескаться? Кстати, хотел я сказать трактирщику по этому поводу, но передумал. Скорее всего, меня даже не поймут. И вообще — какое мое дело? Мир не мой, земля не моя… да, я пока что не чувствую себя аборигеном этого мира. Мне все время кажется, что я…в мультике, что ли. Или это мне снится. Может и в самом деле лежу где-нибудь в больничке, в коме после попадания пули в голову, и нормально так галлюцинирую. Ну а что? Объяснение ничуть не хуже других.

Осматриваюсь…тихо вокруг. Никого. Светит луна, почти такая же, как земная, только размером побольше — вон как все освещает, будто прожектор. А может мне только кажется, что она больше земной. Просто воздух чистый, вот и свет яркий.

Вижу тропинку, идущую вдоль берега, туда мне и дорога. Иду, наслаждаюсь ароматами ночи — что-то цветет, наподобие ночной фиалки. Запах свежий и сладкий. Когда приезжал к бабушке в деревню, всегда наслаждался запахом цветов — бабушка целую грядку высаживала под окном, так что в моей комнате всегда пахло фиалками. Хорошо!

Удара я не почувствовал. Обычно в книжках пишут что-то вроде: «мелькнула тень, и…» — никакой тени не мелькнуло. Вот сейчас я иду, и…уже не иду. Хоп! И занавес. Вероятно так бывает, когда пуля попадает в голову.

Хмм…что значит — «вероятно»? Уж я-то это знаю наверняка. Смешно…некогда смотрел хороший сериал «Клан Сопрано», так вот закончился он странно — народ ничего не понял. Сидит главный герой в кафе со своей семьей, обедает, и вдруг…опа! Черный экран. Никто из зрителей так ничего и не понял. И только через время я узнал, что такова креативная задумка авторов сериала — показали, что происходит, когда человеку выбивают мозги. Бам! И «черный экран». Интересно, откуда они все это узнали? Попаданцы? Испытали на себе?

Очнулся я на земле. Голова болела, бока болели, все тело болело так, будто его долго и сильно били. И голоса:

— Зачем ты так?! Я же тебя просила не трогать его! Забрали бы деньги, и пусть идет! Такой красивый парнишка! Скотина ты, Перас!

— Пошла ты на…! Что, влюбилась в этого красавчика?! Я тебе уже не по нраву?! Ладно…давно я тебе жопу не рвал, сегодня накажу.

— Да пошел ты! Не буду я с тобой больше! И скажу дяде, что ты сделал! Мерзавец! Посмотрим, что он скажет! Думаешь, буду молчать?!

— Ах, ты сука! Да ты с ним рядом ляжешь, тварь!

— Ай! (звук хлесткого удара, падение тела)

— Перас, зря ты с ней так…хозяин ее дядя, он точно тебя не помилует.

— А кто узнает? Сбросим в реку, и все.

— Я на такое не договаривался. Сам делай.

— И я!

— И я!

— Вы со мной повязаны! Вы тоже его били! И если меня прижмут, скажу, что и девку вы тоже кончали!

Молчание. Голос:

— Ладно, парни…давайте вот как сделаем — трахнем ее, пока живая. Девка свежая, сочная, красивая. Потом придушим, и в реку. Все решат, что это кто-то из гостей сделал, никто на нас не подумает. Я буду искать ее, переживать, ни кто никогда не скажет, что это наших рук дело. А деньги, что с него взяли — я вам отдам.

— А балард?

— Балард — мне. Я его пока припрячу, а когда все затихнет, скажу, что купил у торгаша. Все будет чисто. Гейц, уступаю тебе право — первым будешь. Эх, и жопа у нее классная, ты бы знал!

— Не жалко, девку-то? Ты же с ней полгода любовь крутил, жениться обещал…

— Чего жалеть суку, которая собралась меня сдать? Нет уж, пусть себе плывет. Ну что, как вы?

— Ладно…раз так.

— Подождите, парни…этот музыкант какой-то странный. Вы ничего не заметили, когда его пинали?

— А чего тут замечать?

— А я заметил. У него одежда странная. Она…ненастоящая!

— То есть?! Это как?

— А вот так! Ты его вообще обыскал?

— Нет. Потом хотел обыскать.

— Ну вот и попробуй.

Чьи-то руки шарят по моему телу, я делаю вид, что лежу без чувств. Ничем не выдаю себя.

— Ух ты! И правда! Руки сквозь одежду проходят! Магия!

— Та-ак…я в этой херне не участвую. Перас, иди на… со своими задумками! На мага напоролись!

— Вы идиоты?! Какой маг будет зарабатывать игрой в трактире?! Хмм…а он живой, сука! Ты гля! Не добили! Я думал — у него башка всмятку!

Медленно подтягиваю свою руку к горлу — там как раз сейчас шарит чужая недобрая рука, и…хватаю врага за предплечье. А потом — сжимаю изо всех сил, дергая подонка на себя. Пальцы проваливаются, будто в пластилин — неужели этот тип такой рыхлый? А казался крепким. Перас визжит, дергается, пытаясь освободиться, брызжет кровь, заливая мне лицо. Хватаю его за горло, сдавливаю…хруст! Готов!»

И вот я уже на ногах — стою нетвердо, но через пару секунд ловлю равновесие, и…сходу бью ногой в пах первому, кто оказался рядом. Хороший удар. И особой силы не надо, и работает очень эффективно. Главное — попасть.

Я попал. Да так, что «мишень» отбросило метра на два, и мужчина повалился на землю без сознания. И тут же чувствую резкий укол в спину — неужели подрезали? Похоже, что да. И такая ярость меня охватила, такое бешенство, что я уже не думаю о том, чтобы беречь руки. Раз уж придется подыхать в очередной раз — так хрен с ними, с руками! Я и вас за собой заберу, мрази!

Оборачиваюсь, и без всяких там боксерских изысков бью человека кулаком в лицо, будто заколачиваю гвоздь. И опять — странное чувство — как если бы ударил по вате, или скорее по перезрелому арбузу. В лицо плеснуло теплым, на щеке — кусочки чего-то скользкого, теплого.

— Я не хотел! Я говорил ему — не надо убивать! — верещит человек, лица которого я не вижу, и повернувшись, пытается ускользнуть. Ловлю за рубаху левой рукой, подтягиваю к себе, перехватываю…хрусть! Шея ломается. Но я в ярости не отпускаю голову и дергаю вверх. С легким треском голова отрывается, и я отбрасываю ее в сторону.

Один успел убежать шагов на семь, но я догнал его в три прыжка. Повалил, и ухватив за голову переломил позвоночник, подтянув ее к заднице. И уселся на землю, отхаркивая кровь, льющуюся изо рта.

— Ох…

Повернул голову, посмотрел…тот, кого я сделал импотентом, очнулся и пытается подняться. Преодолевая слабость, встаю, подхожу к раненому и без затей откручиваю ему голову.

Странно. Все то, что я проделал — будто на автомате. Будто несерьезно, как в дурном сне. Это не я. Это кто-то чужой! Я не могу вот так, без эмоций, без угрызений совести убивать людей! Сейчас я должен блевать, увидев трупы, всячески страдать по поводу моей жестокости, но у меня ничего такого нет. Разве человек, прибивший муху или таракана переживает? Если только о том, что испачкал стену его кишками, не более того.

Пытаюсь нащупать то что торчит у меня из спины и мешает дышать, и не могу. Рука не достает. Похоже, клинок у меня где-то в легких, потому как выходящая изо рта жидкость пузырится, а дышать мне очень трудно. Попробуй, подыши, когда одна половина легкого заполнена кровью!

— Ооо… — слышу я с земли, и тут же вспоминаю — здесь была девушка. Двигаюсь в направлении источника звука, и в свете луны вижу…да, та самая официантка, что просила меня уйти и не петь. Вспоминаю разговор…точно, она была связана с музыкантом.

— Ооо… — снова слышу стон, и вижу открытые глаза девчонки — Ты…жив? А где…он? Они?

— Кто — они? — хриплю я, сплевывая кровь. Башка работает с трудом, похоже что потерял много крови.

— Ну…Перас с дружками! Они хотели тебя ограбить и побить. Я просила, чтобы не били, чтобы не… А он только смеялся, говорил, что ничего такого не будет. Я не поверила, побежала за ним, но не успела. А потом пригрозила ему, что расскажу дяде. Тогда он меня ударил. Больше не помню…

— Встань! — протягиваю руку, девушка уцепляется за нее и тут же морщится:

— Ой! Потише! Ты такой…сильный! Чуть руку не сломал!

Хмыкаю, прошу:

— Посмотри, что там у меня…в спине. Сумеешь выдернуть?

Девушка заходит сзади, ойкает, а я надеюсь, что ей хватит духа не упасть в обморок. Очень уж не хочется идти к людям и объяснять, что здесь случилось.

— У тебя тут…нож! — в голосе эдакое завывание: «ой-е-ей!»

— А я думал — птичка клювиком ткнула — хриплю, «мелодично» побулькивая — Выдерни, демоны тебя задери! Ну?!

— Ты истечешь кровью! Тебе надо к лекарю! Пока нельзя вытаскивать!

Опа! Ишь ты, какие познания…похоже, что тут неплохо разбираются в ранениях от холодного, режущего-колющего.

— Тащи! Ну?!

Да мать твою! Ааа! Больно, сука! Неужели с первого раза нельзя вытащить?! Три раза дернула, пока выдернула!

— Он крепко засел! — будто извиняясь, говорить девушка, и снова ойкает — Перас, что…мертвый?! И остальные?! Это ты их?!

— Нет, прибежали какие-то мужики и всех побили — серьезно говорю я — Кстати, ты знаешь, что Перас хотел отдать тебя своим помощникам, а потом задушить и бросить в реку?

— Знаю — выдыхает девушка — Вспомнила. Слышала, когда лежала.

Присаживаюсь, кашляю, сплевываю кровь. Но вроде как полегче стало. Клинок двигался внутри, когда я дышал, и тем разрушал ткани, сейчас идет регенерация.

— Ты как? — девушка подходит ко мне ближе, заглядывает в лицо.

— Что делать? — не отвечаю я на вопрос.

— Пойдем к дяде! Я ему все расскажу, дядя уладит. У нас тут стражи нет, все решает староста села, дядя человек уважаемый, его послушают. Парни деревенские, так что могут быть неприятности.

— Как твое имя?

— Олса…

— Олса…никакого дяди. Сейчас я покидаю их в реку, ты пойдешь домой…или где ты там живешь?

— В трактире, там у нас комнаты для прислуги. У меня своя комнатка. Домой я через два дня пойду.

— Так вот, Олса…пойдешь в свою комнату, и ляжешь спать. А завтра скажешь, что не видела никого из этих уродов. И ничего не знаешь об их судьбе. Сумеешь?

— А ты?! Как же ты?! Тебя лечить надо! К лекарю! Ты же истечешь кровью!

— Ничего не надо. Я уже подлечился. Я крепче, чем кажусь с первого взгляда. Поняла?

— Поняла… А может ты…зайдешь ко мне? Я тебя перевяжу…никто не узнает! У меня отдельный вход! Поспишь до рассвета, а потом…потом видно будет. Дяде тогда ничего не скажу…

Хмм…прозвучало так, как если бы девица шантажирует меня тем, что расскажет дяде, если я…в общем — не посплю в ее комнате. Интересная ситуация. И девица интересная. Не больно-то она напугалась трупов, валяющихся вокруг нее, и крови, налитой чуть не по щиколотку. Может, здешние люди по-другому относятся к смерти? У нас бы такая девчонка билась в истерике, звонила в полицию, а тут…парня к себе заманивает! Может это что-то вроде «синдрома самца» — многих женщин возбуждает, когда мужчина, который им нравится, проявляет себя альфа-самцом. Например — чистит кому-то морду. Даже специально провоцируют кавалера на конфликт с потенциальным противником. Встречал таких дамочек, и больше, чем хотелось бы. Даже бывал объектом для осуществления подобных мечтаний.

— Сейчас идешь по направлению к трактиру, и ждешь меня у начала тропинки. Я приду. Скоро!

— Точно придешь? — подозрительно осведомляется девушка — Не обманешь?

— Искупаюсь, и приду — обещаю я уверенным тоном.

— Так зачем в холодной воде купаться?! — искренне недоумевает девчонка — У нас же мойня работает круглые сутки! А у меня ключ есть, мы бесплатно моемся! Весь персонал бесплатно моется, чтобы не завшиветь! Дядя строго за этим следит! Так что вымоешься как следует! Небось, в дороге без горячей воды соскучился…

Еще бы не соскучился…ужасно не хочется лезть в ледяную воду!

— Иди! И жди меня. И я приду

Добавлять: «только очень жди» — не стал. Это было бы слишком. Дождался, когда девушка исчезнет в темноте, пошел мародерствовать. Ну а чего? Что с бою взято, то свято. Особенно нож, который из меня выдернули. Кстати, прошло всего ничего — минут двадцать после того, как сталь перестала раздражать мое легкое, а я чувствую себя вполне недурно. Слабость, конечно, но не такая, как раньше.

Через двадцать минут стал обладателем двух комплектов одежды, двух пар обуви, четырех ножей, двух серебряных перстней, цепочки с каким-то амулетом (тоже серебряной), и горсти монет — в основном медяков. Переодеваться сразу не стал. Сложил одежду стопочкой под кустом, а потом…обошел трупы и кулаком, как молотом раздробил головы до неузнаваемости. Затем сразу по две стащил мертвецов к реке и побросал их в быстрый поток. Камней-порогов близко нет, течение быстрое, так что унесет трупы далеко от этого места. Лишнюю одежду тоже побросал в воду — она не подошла мне по размеру и кроме того, была слишком испачкана кровью.

Пока разбивал головы и таскал трупы, вывозился в крови так, что все равно пришлось лезть в воду — идти к трактиру с лицом, которое все заляпано сгустками крови, мозгами и кусочками кости было бы верхом идиотизма.

Не знаю, поможет ли то, что я сплавил трупы по течению, но по крайней мере до завтра их точно не найдут, а когда найдут — надо еще понять, кто это были такие. В общем, уехать отсюда я успею. Остается еще место побоища, залитое кровью, но сомневаюсь, чтобы кто-нибудь озаботился тем, почему тут все так уделано кровищей. Даже в моем времени и мире это мало кого бы заинтересовало.

Девушка на самом деле дожидалась, и ничуть не удивилась, когда увидела меня в другой одежде. Впрочем, а что она увидела? Куртки похожи, штаны тоже, а то, что помят и залит кровью — так не с гулянки вернулся, видела, что там было.

Пока мародерствовал, пока дошли до бани — стало совсем уже полегче. Я не хрипел и не булькал, ну а то что слаб — так это можно объяснить усталостью после нападения.

— Заходи! — скомандовала девушка, и я ввалился в баню, стараясь не клацать зубами.

— Мне бы поесть — попросил, не надеясь на результат, но девушка живо откликнулась:

— Я сейчас сбегаю! Пока раздевайся, клади вещи вон туда — потом простирнем. Горячая вода вон в том кране, холодная — в том. Если в парилку — вон та дверь Я скоро!

Девушка исчезла за дверью, а я с удивлением огляделся — баня, как баня. Даже освещение есть — маленький светильник по типу тех, что были у драконов. Тусклый, но все можно разглядеть. Кроме светильника — ничего такого, чтобы сразу сказать: иной мир! Обычная баня. Смешно…будто где-то в земной деревне сижу.

Разделся, сложил амулеты и деньги под лавку, накрыл найденной тряпкой (в том числе и мой кошель, который снял с пояса Пераса), и завалился в парную, встретившую меня горячим сухим воздухом.

Ооо…что за наслаждение! Дрожь уходит, тело охватывает истома…так бы лежал, и лежал! Услышал, как хлопнула дверь, выглянул.

— Вот! Принесла поесть! Мясо, хлеб, фрукты, и попить взяла — много! Но вначале я тебя попарю!

Совершенно меня не стесняясь, девушка за считанные секунды сбросила с себя одежду, оставшись совсем нагой, и подхватив со скамьи что-то вроде полотенце, шагнула в парную. Как оказалось, полотенце здесь использовали вместо веника. Она так отхлестала меня этим эрзац-веником, что я сделался красным, как вареный рак. Потом я ее хлестал. А потом она меня вымыла, и мы с ней вместе ели принесенную еду. Ну а после того, как поели…мне пришлось так сказать отрабатывать. Чем, в общем-то, я был очень доволен. Мне уже сны эротические снились — организм молодой, растущий, гормоны булькотят, кровь кипит, а кроме «сестренки»-драконицы ни одного объекта вожделения вокруг на десятки километров полета.

Девушка оказалась очень симпатичной не только на лицо. Конечно, не фитоняшка, но за собой точно ухаживает — никаких тебе волосатых ног и «бороды» между оных. Тут все просто — снадобий для ухода за телом огромное количество. Купцы продают — маги делают. Фигурка хоть и крепкая, плотная (при ее работе другой и быть не может), зато все на месте, как полагается — грудь второго размера, тонкая талия, крепкий зад, которым хоть орехи колоть, длинные ноги.

Конечно, не девственница — глупо было бы, если б оказалась таковой. Как я слышал — она долго хороводилась с этим музыкантишкой. Кстати, спросил ее — зачем? Неужели так он хорош? Может в постели виртуоз? Вот почему девушки вечно западают на таких долбаков? Он же идиот! Хам, тупица! Ну почему приличные, домашние девчонки ведутся на «хулиганов»? И получил ответ, что в постели он хуже меня, но…красиво ухаживал, обещал жениться. И зарабатывал неплохо. А то, что иногда ей пощечин давал, так потом ласкал, ублажал, подарки дарил. Опять же — музыкант, его все знают, и еще крутой парень. Все ей завидовали. А потом, когда поняла насчет него, не давал уйти, грозился, что и ее прибьет, и сам повесится.

Глупая история, да. Я таких история за свою жизнь штук двадцать слышал вживую, а сколько раз читал о таких — даже и вспомнить на смогу. Много. Очень много.

Спрашивать не стал — был у нее кто-то кроме музыканта, или нет…скорее всего был. Сексом она занималась очень умело, и со всей возможной страстью. Ну а я старался как следует. Как говорится — умение не пропьешь. За свой долгий век я многое видел, и многих женщин познал. Так что…кое-чему и эту девчонку научил.

После бани мы переместились в ее комнату, и занимались сексом до самого рассвета. А когда рассвело, я оделся и вышел, в последний раз оглядев спящую Олсу грустным взглядом. Жаль, что приходится вот так быстро отсюда уезжать. Может и правда остаться? Пожить неделю-другую…месяц. С Олсой покувыркаемся, денег заработаю. Теперь место музыканта вакантно не только в постели Олсы.

С трудом поборол желание плюнуть на все и плюхнуться в постель рядом с теплой, пахнущей чистым женским потом и сексом девчонкой. Так не хочется уходить, аж до воя! Только если сейчас не уйду, застряну в этой дыре на долгие годы.

Прощай, Олса! Не поминай лихом…может когда и свидимся.

Отправить