Глава 13

Не скажу, чтобы я был разочарован, но…как оказалось, до селения, в котором находился постоялый двор и трактир, оставалось всего километров пятнадцать. Ерунда, по большому счету — три часа неспешного ходу. Немного странно — почему мне пришлось шлепать целую неделю, и я не увидел ни одного селения, ни одного постоялого двора? Насколько помню из земной истории, постоялые дворы располагались в сорока километрах друг от друга по всему протяжению тракта. А тут, такое расстояние…и ничего. Спрашивать моих благодетелей не стал — показать себя странным, не знающим очевидных вещей — это совсем не безопасно. Ведь как-то я сюда добрался! До того места, откуда меня подобрали. Значит, должен знать, что находится по дороге.

Хотя у меня есть одно козырное объяснение, которое можно применить тогда, когда совсем уж насядут: потерял память. Ну а чего — долбанули по башке, обобрали, бросили. Почему не взяли гитару? А куда ее девать? Эдак можно и засветиться: пропадает человек с гитарой, а потом кто-то продает похожий инструмент — люди могут и заинтересоваться. Шаткое объяснение, и глупое, но вообще — должно действовать что-то вроде презумпции невиновности: не веришь, так возьми и докажи, что я вру!

Впрочем, и это глупо. Опять же, читал в земной истории, что не обвиняющий должен был доказать обвинение, а обвиненный доказывал свою невиновность. Идиотство, конечно же. Желаешь доказать свою правоту — бери в руки раскаленное железо и тащи его куда покажут. Ожоги — до кости. Даже если доказал, то все равно сделался инвалидом. Мда…надеюсь, что здесь до такого идиотизма не докатились.

Постоялый двор стоял на берегу небольшой реки, рядом с ним пологий спуск к воде, на котором виднелись многочисленные следы копыт. Понятное дело — лошадей поят. Само здание постоялого двора не представляло из себя ничего такого…фантастического. Дом, как дом, похожий на те, что строили на нашем севере — деревянный, двухэтажный, с резьбой по наличникам и острым коньком. Как узнал чуть позже — первый этаж занимал трактир, второй этаж — гостиница номеров на двадцать, может больше. Рядом со зданием трактира большой, больше основного здания — сарай-конюшня, у самой реки — баня, которая само собой называлась не баня, а что-то вроде «мойни». Тут можно было и постирать, и вымыться горячей водой — за отдельную плату, разумеется.

Бросилось в глаза, что вся дрянь из бани, из конюшни, из трактира — сливалась в речку, которая вообще-то отличалась чистой, почти голубой водой. Вероятно речка текла с того же самого плато, на котором жили драконы. Люди во всех мирах отличаются тем, что готовы загадить все, до чего дотянутся их загребущие руки. И похоже, никому не приходит в голову, что те, кто живет внизу по течению реки, будут пить грязную воду с дерьмом и конским навозом. А еще — заражается рыба, и самим же жителям этого селения придется есть эту глистатую, больную рыбу.

Мыться я не пошел, тем более что денег у меня не было ни медяка, а сразу же отправился в трактир, где и обнаружил, что огромный зал наполнен наполовину — и это без нашей сотни человек. На самом деле больше сотни, но…я округляю.

Само собой, все «наши» сразу в трактир не пошли — кто-то ведь должен стеречь товары и груз. Повозки выстроили кругом, создав из них что-то вроде крепостной стены, внутрь круга загнали самые ценные фургоны, и уже возле них развели костры и стали готовить еду. Ну а часть оставшихся отправились поить лошадей и быков, чтобы потом заняться их кормлением.

Слава богу, до меня никому не было дела, так что я со спокойной совестью отправился в трактир. Пусть себе суетятся, а я займусь любимым делом.

Хозяина трактира нашел комнате, которую можно было бы назвать кабинетом — он что-то бурно обсуждал с человеком, похожим на караванщика, и скорее всего им и являвшегося. Не нашего караванщика, а другого, поставщика вина. Что-то у них не ладилось, потому когда я сунул нос комнату, приоткрыв дверь, навстречу мне понесся отборный мат, сопровождаемый угрозами показать кузькину мать здешнего разлива. Мат не в мою сторону, но я предпочел прикрыть дверь и дождаться, когда трактирщик до конца выплеснет на собеседника досаду и злость, плавающие в потоке самой черной брани. Знакомое дело — лучше не попадаться под руку человеку, находящемуся в состоянии «амока». А они, эти поставщики, которые вечно хотят всех надуть, умеют довести людей до белого каления.

Собеседник трактирщика выскочил из кабинета красный, как рак, и с топотом унесся куда-то в светлую даль. Я выждал еще пять минут для верности, и постучав в дверь, не дождавшись ответа, медленно вполз в кабинет.

Трактирщик, седой мужик лет пятидесяти, смотрел на меня без приязни, но и без раздражения. Примерно так же смотрят на паучка, спускающегося на паутинке — прибить его вроде бы пока не за что, да и вставать очень уж лень. Пусть себе ползет, может сам сдохнет где-нибудь в уголке.

— Я Роб Костин — радостно, с улыбкой сообщаю важную информацию.

— А мне насрать! — тут же без улыбки, совершенно спокойно информирует меня трактирщик — Музыкант? Пошел на…! У меня уже есть музыкант.

— Я хороший музыкант — сгоняю улыбку Щелкунчика со своего лица — Самый лучший!

— Плевать! — выдыхает трактирщик, и наливает в кружку из высокой бутылки синего стекла. Наливает, отпивает, сплевывает — Вот же тварь! Ну как, как можно так работать?! Я же заказал красное Монарское, а он мне что привез? Да это пойло какое-то! И деньги взял как за Монарское! Вот как работать с такими людьми?

— Бить палками? — говорю я, и трактирщик замирает, будто с ним заговорил шкаф:

— Чего?! Палками? Хорошая мысль! Вот если не привезет настоящее вино — так с ним и будет! Заплачу охотникам, найдут, и шкуру с него снимут! И ведь работали нормально, зачем было меня обманывать? Денег больше захотелось?!

— Может его самого обманули? — предположил я.

— Подслушивал? — хмыкнул трактирщик — Он так мне и дул в уши. Мол, это его продавцы обманули, и он их за яйца повесит. Как думаешь, повесит?

— Вряд ли — пожал плечами я — Они ему скажут, что он мошенник, что ему дали хорошее вино, а он его продал и подменил на плохое. И если он на них станет наезжать, еще и в стражу заявят. Мол, занимается вымогательством.

— Наедет? Забавное слово — снова хмыкнул трактирщик — Раньше не слышал. Но понял, о чем ты. Да, скорее всего так и будет. Парень попался мошенникам, и теперь вряд ли заберет свои деньги обратно. Но а кто ему виноват? Он сам себе ногу отрубил! Прежде чем рубить деревья, надо уметь работать топором. Согласен?

— Согласен — кивнул я — Надо было проверить продавцов, поговорить с людьми, выяснить, чем они дышат. И только так.

— Дышат? Ты забавно говоришь, но понятно. Вы, музыканты, такие выдумщики…

Он замолчал, задумался, и только через минуту снова вспомнил обо мне. А я ему не мешал думать, стоял тихо и спокойно.

— О! Ты. Как, говоришь, тебя зовут?

— Роб Костин. То есть — Робаг Костин.

— Из благородных, что ли? — присмотрелся трактирщик — С юга? Там клановые имена заканчиваются на «ин». Как оказался на севере? Впрочем, это не мое дело. И так знаю — небось сбежал из семьи, мир хотел посмотреть? Вас, молодых дураков, как кузнечиков в траве. Прыгаете куда-то, спешите…а вас птички — цап! И сожрали. И ты такой же. Как только пятнадцать исполнилось, стал взрослым — так мир смотреть? Идиот… Да ладно, не делай такую рожу…я сам такой был. В пятнадцать лет из дома убежал, решил добыть славы и денег. В наемники подался. Охотником вначале, потом нанялся в строевики одного Клана, потом…много чего потом. Мне повезло — денег скопил, трактир построил, а знаешь, сколько таких как я погибли, не оставив после себя ничего, кроме кучки гниющего мяса?

— Ну вы-то сумели! — решил я поддержать разговор, сыграв свою роль — И денег добыли, и славы. Так что не все так плохо — вы пример.

— Я пример?! — фыркнул трактирщик — А ты знаешь, что такое копье в брюхе? Когда из тебя вытекает гной пополам с говном? А ты видел, как в твоей ране заводятся личинки мух, а рядом нет ни одного лекаря?! А ты видел, как твой товарищ просит его добить, чтобы не гнить заживо еще неделю, зная, что до мага-лекаря ему не продержаться? Иэхх…знать, так никуда бы из дома не ушел. Жизнь, парнишка, такая мерзкая, грязная штука, что и не знаешь, когда тебя тюкнет по темечку…

— Добили? — не выдержал, спросил я.

— Кого? — сразу не понял трактирщик — А! Нет. Тащили еще три дня. Я же упертый, не дал его добить. Сказал, что если кто его тронет — горло перегрызу. А меня знают, я перегрызу…

Помолчав, вскинул взгляд на меня:

— Ладно…говори, что хочешь, Роб Костин. Музыкант у меня есть, хоть играет он и правда дерьмово, но пусть себе играет. Сейчас возчики и наемники нажрутся, им все равно будет —  фальшивит он, или попадает в такт.

— Денег хочу — без затей пояснил я — Тут я не останусь, в столицу хочу, но очень хотелось бы подработать, хоть немного. Ваш музыкант ведь не весь вечер будет играть, может, останется время и для меня.

— Сыграй — кивнул трактирщик — А я послушаю и приму решение.

Достаю гитару, пристраиваю на шею ремень, и сходу начинаю:

Налейте наемникам полные чаши,
Им завтра снова в поход…

Трактирщик слушает внимательно, с непроницаемым лицом. Когда заканчиваю играть, кивает, подтверждая мысли:

— Да, играешь ты лучше. Песня твоя конечно же говно, но этим придуркам понравится, денег тебе накидают.

— Почему — говно?! — искренне обижаюсь я.

— Да какие герои в наемниках? Они, видишь ли, не сдались! Хе хе… да тут же бы пробросали железки, и встали на колени: «Не убивайте! Отслужу!». Один сброд — наемники. Или молодые дурачки, или всякая шпана, которых ждет виселица. А самая главная доблесть наемника — взять деньги, и ни хрена не участвовать в битве. А то еще и перебежать на сторону противника, взяв плату и с преданного, и с нового хозяина.

— Неужто все так запущено? — вздохнул я.

— Еще хуже, чем я тебе рассказал — криво усмехнулся трактирщик — Это у диких северян какие-то понятия о чести, совершенно дурацкие, неодобряемые цивилизованным миром. А у нас вот так. У них родственные связи, клятвы на крови, и всякая такая дурацкая хрень. У нас — бумаги-контракты, которые яичной скорлупы не стоят.

— А давайте еще спою? — вздохнул я — Может эта понравится?

И я спел песню, которую вычитал в какой-то из книжек. Там герой как раз и пел ее в трактире. Я переложил этот текст на музыку, и получилось в общем-то недурно. Мне так кажется.

Молодость — это быстро проходит
Молодость — это не навсегда
В море молодость нас уводит
И оставляет там на года

Говорил мне отец — не уходи
Но не слушал его — горячая кровь
И приняло море меня
И осталась в волнах моя память, любовь

Двадцать лет прошло и вернулся я
Двадцать лет — и как один день
Дом врос в землю, уже не мою
Старый пес мой давно издох

Нет отца теперь у меня
Нет и матери — память одна
Нет и денег, что алкала душа
Деньги только у тех, кто меня повел

Звон мечей, посвист стрел
Кровь бурлит и пенится на камнях
Волны бьются о берег морской
Обнял берег мертвец — с собой не унес

Шрамы, боль и волос седина
Вот и все что принес я домой
Только дома нет у меня
Только память, да в сердце боль.

— Вот это ближе к правде жизни — вздохнул трактирщик — Вернее, сама жизнь и есть. Разница только в том, что я кое-какие деньжонки сумел унести в клюве. Но многие там и остались.

Он посидел, подумал, пожал плечами:

— Ладно. Играй. Что заработаешь — твое. С Перасом аккуратнее — парень скандальный, не любит конкурентов. Это музыкант наш, чтобы знал. И чтобы не было обид — с меня ужин и пиво. Понравилось мне, как ты играешь. Особенно вторая песня.

— Я бы сейчас поел, если можно, да и послушаю, как ваш музыкант играет. Можно?

— Почему нет? Пойдем со мной, я распоряжусь. И вышибал предупрежу, а то еще на пинках вынесут…

* * *

Кусок мяса с кровью. В прошлой жизни я терпеть не мог такое мясо. Требовал, чтобы прожаривали до углей. А вот теперь…

На самом деле наверное это один из немногих признаков того, что я вроде как мутировал, и теперь в какой-то степени являюсь драконом. Бескрылым таким. С обломанными крыльями, но драконом.

Вторым признаком явилось то, как я регенерирую. Порезы, царапины, даже яд — все мне нипочем. Главное, чтобы башку не разбили. По крайней мере так мне объяснили ребята, начитавшиеся тайных книг из папиной библиотеки. Не страшны мне и человеческие болезни — мой организм уничтожает их просто «на-тьфу».

Опять же — подтвердить никак не могу, за исключением того случая со змеей, когда будучи младенцем выжил после укуса змеюки. А ведь не должен был! Для такой микромассы тела мне нужно столько яда, сколько уместится на кончике иглы.

Печально, что ни сила драконов, ни каких-то других умений этих летающих крепостей мне не передалось. Та же Айя валяла меня как ребенка, когда мы пытались бороться. Она пыталась мне объяснить, как так происходит, что любой дракон может перекачивать силу и массу из…откуда-то «из», но сама запуталась, а я ничего не понял. Из ее слов следовало, что если дракон пожелает, свойства его драконьего тела могут переходить на человеческий «аватар». Например — если Айя того хотела, я не мог не то что ее повалить, но даже сдвинуть с места хотя бы на миллиметр. Все равно как попробовал сдвинуть гранитных атлантов у Эрмитажа. И наоборот — если Айя желала меня подвинуть — я совершенно не мог ей противостоять. Валяла, как тряпичную куклу. Даже досадно.

Впрочем, было кое-что такое, чего не замечал за собой ранее. Я могу (ненамного и ненадолго!) ускоряться так, что все происходящее вокруг меня видится в замедленном действии. Ну как в ролике со скоростью 0.5. А может и меньше. Когда Феррен швырнул мне мой нож, я совершенно автоматически, не думая, поймал оружие, уцепив его за рукоять. Нож, летящий мне в лицо, будто повис в воздухе и медленно, едва поворачиваясь приблизился на расстояние захвата. Потом я с досадой подумал о том, что не надо было ТАК его ловить. Зачем раньше времени показывать то, на что способен?

Самое забавное, что я увидел у драконов — это даже не волшебство, хотя ходячие каменные фигурки были очень забавны. Помню, как близнецы переглянулись, заухмылялись подозрительно-шкодливо, а потом Кайль попросил у меня мой боевой нож — тот, что сейчас висит на поясе. Я само собой — дал, пусть дите побалуется, но то, что произошло после, привело меня не то чтобы в ужас…я офигел. Нет, вот так: Я ОФИГЕЛ!

Во-первых, эта шкода Айя выключила свой амулет одежды, чем заставила меня отвести взгляд в сторону — я не могу воспринимать ее как…хмм…партнершу, она для меня как дочь, или сестра. Потому разглядывать ее донага раздетой мне кажется неприличным и непорядочным делом. А мелкие мерзавцы каким-то образом это поняли, потому Айя иногда проделывала такую штуку, когда хотела меня вывести из равновесия. Ну вот да — такой я старый осел! Воспитанный в традициях. А может тут проявляется еще и приобретенное — мое тело, вне зависимости от мозга-души, воспринимает Айю как «мамку-няньку», потому мне кажется неприличным ее разглядывать.

Но дело не в этом. Скорее всего «разделась» она для наглядности, чтобы продемонстрировать то, что хотела как можно эффектнее, и надо признать — у нее это получилось.

Кайль достал мой нож из ножен, примерился, и…с оттяжкой, сильно, рубанул сестру по груди! Да, вот так — наискосок, от правой груди к левой! У меня аж дух перехватило — и ничего, совсем ничего не мог поделать чтобы его остановить!

Бац! Хрр…

Лезвие ножа чертит по нежной коже девушки, не оставляя на ней никакого следа.

Бац!

Кайль с размаху вонзает клинок в живот сестры. Вернее — пытается вонзить, но я слышу лишь стук и скрежет, будто нож ударился в каменную стену.

Бац! Бац!

Крест-накрест, по лицу! Девушка даже не моргнула, а Кайль радостно захохотал, глядя в мое побелевшее лицо. Ну да, челюсть у меня отвисла до самой груди. Кто бы мог подумать?!

Айя улыбается, подходит ко мне, берет мою руку и кладет себе между грудей. Я пытаюсь отдернуть, но куда там? Она сильнее меня настолько, насколько отец сильнее своего сына-младенца. Если бы драконица захотела, она могла просто-напросто раздавить мою руку в фарш, я это чувствую, и оставляю свои попытки освободиться.

— Пощупай! — говорит Айя, и моя ладонь вместо кожи ощущает гладкую, твердую поверхность, похожую на броневую пластину. Уже не стесняясь, забыв о приличиях, ведомый лишь научным интересом и восторгом естествоиспытателя, вожу ладонями по телу девушки, и везде, где касается моя ладонь, чувствую то же самое — чешуйки брони, заходящие друг на друга. Вроде как это называется «ламеллярный» доспех.

— А теперь? — широко улыбаясь спрашивает девушка, я снова провожу ладонями по ее бокам, бедрам, груди…и не ощущаю ничего, кроме упругой, гладкой и теплой девичьей кожи.

— Как?! — только и смог вымолвить я, а драконица вдруг смутилась:

— Никто не знает. Даже родители. Знания утеряны. Но только мы знаем, что силой мысли можем перенести свойства нашего летающего тела на человеческое. Ненадолго, так как трудно контролировать сразу оба тела, но…можем.

— И как — ненадолго? — не отставал я.

— Ну…я очень ненадолго — вздохнула девушка — Кайль дольше. Мама с папой — очень долго, но они и живут уже почти тысячу лет! Только зачем держать долго? Я могу вызвать ЭТО в любой момент, практически мгновенно. А если будет недостаточно — трансформирую в полноценного дракона. Вот так.

— Подожди…значит, вы неубиваемые? — искренне восхитился я — Да вы можете весь мир завоевать! Вас никто не сможет победить!

Близнецы переглянулись, нахмурились…помедлили, потом Кайль кивнул Айе, и та продолжила:

— Нас можно убить. Достаточно лишь наложить запрет на трансформацию. И тогда…останется лишь обездвижить, и…сжечь. Да, привязать к столбу, и жечь на костре, пока мы не умрем. Мы не можем переносить свойства надолго, как я уже тебе сказала. Кстати, Роб…это тайна. Смотри никому не скажи. И между прочим — это и твое больное место. Ты ведь тоже дракон, хотя еще не до конца сформировавшийся. Тебя так же можно захватить и сжечь.

* * *

— Вкусно? — прервал мои мысли приятный женский голос. Я поднял взгляд от тарелки, и уткнулся им в улыбающееся, свежее личико девчонки-подавальщицы. Вообще, персонал трактира подобран очень недурно — женщины миловидны или красивы, одеты в чистые платья по типу сарафанов с белыми передниками, и на кухне (я видел!) поварихи в чистой одежде и с головами, прикрытыми чем-то вроде колпаков. Я ожидал увидеть что-то вроде того, о чем читал в книгах про средневековье — засаленные грязные бабы с гнилыми зубами, чад, вонь, грязные полы. Однако — вполне приличное заведение, больше похожее на дешевое кафе или на огромную рабочую столовую. Порядок поддерживается, грязи нет — совсем не то, что описывали в книгах. И только потом понял, что как это часто бывает, надо мною довлеет шаблон прочитанного о ЗЕМЛЕ. А ведь это совсем другой мир, совсем другие люди и законы жизни.

— Вкусно — улыбнулся я в ответ, и окинул взглядом девушку. Лет двадцать, может меньше или больше. Чистенькая, как и другие официантки, лицо свежее, не потасканное, а то что маленькая, не больше, чем метр пятьдесят ростом, так здесь люди вообще не отличаются большими габаритами, вот здесь этот мир очень похож на земное средневековье.

— И как ты ешь без приправы?! — спросила девчонка, широко мне улыбаясь и обнажая белые зубки — Ведь так невкусно!

— Мне — вкусно — усмехаюсь, подмигиваю — Я люблю все без приправы, все свежее и молодое. Ты ведь тоже вкусная…и без приправы.

— А откуда знаешь? — хихикает девчонка — Может невкусная!

— Ну я согласен попробовать! — улыбаюсь, подмигиваю — Такая девушка не может быть невкусной! Эти розовые щечки! Эта высокая грудь! Эта тугая попка! Да ты на себя наговариваешь, красавица! Тебе только свистнуть, тут же набежит толпа любителей вкусного! Ты мечта любого мужчины! Ты посланец богов на земле! Сладкая плюшка!

— Музыкант, сразу видно! — хохочет девчонка, и на ее щеках появляются забавные ямочки — Ишь, как расписал! Только бы в постель затащить!

— Да что ты! — деланно пугаюсь я — Как я могу?! Как могу соблазнить такую красавицу?! С моей-то простецкой внешностью и юным возрастом?! За тобой небось ухаживают самые важные люди этого селения!

— Простецкой?! — фыркает девчонка — ты давно на себя в зеркало смотрел?! Да тебя в женское нарядить — я бы тебя от девчонки не отличила! Красавчик, смазливенький — аж ноги трясутся. Тут все девчонки о тебя взгляды сломали, а ты сидишь, как зверь дикий свое мясо с кровью грызешь, хоть бы улыбнулся девушкам!

Мда. Сомнительный комплимент насчет внешности. Я вообще-то думал, что достаточно брутален в этом теле, а оно вон как…на девку похож?! Твою ж мать… Хотя…похоже, что у них это такой комплимент? У нас ведь тоже на старых картинках рисовали героев прекрасными, как ангелы — на девок похожими. И тут новый для меня мир снова солидарен с Землей.

— Готов загладить свою вину и отдаться со всем пылом каждой девушке, которую обидел…если она будет похожа на тебя! — рапортую я, вгоняя девчонку в краску. Вот только не пойму — то ли это краска смущения, то ли…удовольствия? А может и то, и другое вместе?

— Охальник! — хохочет девушка, и вдруг серьезнеет, наклоняется ко мне — будь осторожен. Слышала, что ты будешь тут играть? Наш музыкант очень злой человек, он обязательно устроит тебе скандал. Вот для чего я и подошла, чтобы заранее предупредить. Может, откажешься от работы? Он сильный, драться умеет. Отберет деньги, да еще и лицо попортит. Это тебе надо?

— Поздно — вздыхаю я — Уже хозяйское мясо съел. Выкручусь, как-нибудь. Да и деньги нужны. Ты мне скажи, он что, в трактире будет наезжать?

— Наезжать? — не поняла девушка — А! Ясно. Нет. Выйдешь по нужде, или к своим пойдешь, вот он тебя и прихватит. Хозяин запрещает драться в трактире, тут же башку набьют. Поберегись, красавчик…давай, я оплачу мясо, чтобы не должен был, и пойдешь к своим. А потом…найдешь меня после закрытия. Мое имя Лили. Споешь мне…ну и…поболтаем о жизни.

— Нет, Лили…деньги нужны — улыбаюсь я — А насчет найти тебя…всегда готов! Ох, как готов! Просто аж не терпится тебя…найти! Так бы тебе поиграл, что всю жизнь вспоминать будешь!

— Все вы так говорите — грустно вздохнула девушка — А потом рассказывает, что устал, что день выдался тяжелый, и вообще…ладно, делай что решил. Только потом не жалуйся!

Лили отошла от столика, а я отхлебнул из кружки и усмехнулся: «Меня царицей соблазняли, а я не поддался!». Интересно, сам музыкант ее заслал, или по собственной инициативе подошла? Скорее всего первое, хотя могу и ошибаться. Пугнуть меня решил парень. Ну что же…посмотрим, что у него получится. Я не шаман, но в бубен постучать могу.

Отправить