Глава 12

— Господин! Дымом пахнет! Там кто-то есть!

Слуга поклонился караванщику, тот недовольно поморщился, подозвал командира охраны:

— Дестер, проверь. И будьте настороже. Я вас предупреждал — это место очень опасное, тут нередко шалят. Я вам за что деньги плачу?

— Да, господин Салмон — воин в блестящей кольчуге кивнул, отъехал в сторону, по одному подозвал пятерых бойцов. Поговорил с ними, и те ударив пятками сапог в брюхо лошадей, пустили их рысью, пружиня ногами и привставая в седлах. Дестер проводил их одобрительным взглядом — умеют служить. Опытные воины, видали виды. Не галопом пустили коней, а рысью — так лошади меньше устают, а зачем их лишний раз напрягать? Ну а сам проехался вдоль каравана, раздавая приказы и выстраивая бойцов для отражения нападения. Лучники надевали тетивы на луки, подтягивали поудобнее колчаны, мечники проверили, как выдвигаются мечи — все, как обычно. Лучше перестраховаться, чем получить стрелу в брюхо и медленно умирать, чувствуя запах своих гниющих кишок.

Дестер знал жизнь, он уже двадцать лет ходил в охране караванов и дорос до начальника отряда охраны. Он видел всякое, и не собирался бездарно прогадить свою жизнь. В его отряде не было случайных людей — даже молодые бойцы хорошо подготовлены, а еще — здесь много родни тех же бойцов охраны. Их дети, отцы, братья. Даже деды. Дестер уже давно прекратил свой отряд некое подобие клана, в эдакое семейное предприятие. Родственные связи — это самое главное. Если рядом бьются отцы и сыновья — они не побегут и не бросят своих близких родственников.

Дестер с его отрядом стоил дорого, вдвое, а то и втрое дороже обычной охраны караванов, но это была самая лучшая охрана на тракте, и все это знали. Семьдесят человек, связанных дружбой и кровным родством.

Такая охрана по силам только крупным караванщикам, но Салмон был именно из таких. Он водил караваны из столицы на север, поставляя северянам специи, ткани, вино и всевозможные редкости вроде сгущенных засахаренных соков южных плодов, с севера вез серебро, медь, сталь, и просто чугунные чушки, которые стоили в пять раз дешевле, чем на юге. В караван входило самое меньшее двадцать повозок, но обычно двадцать пять-тридцать, как сейчас.

Разведчики появились довольно-таки скоро. Они ехали шагом, видимо чтобы за ними поспевал молодой парень, можно сказать юноша — высокий, рослый, но с гладким, чистым и светлым лицом, больше подходящим какому-нибудь аристократу, а не бродячему музыканту. И руки — ладони без мозолей, пальцы с длинными чистыми ногтями (Дестер отметил это, когда парень подошел совсем близко). Этот парнишка точно зарабатывал себе на жизнь не тяжелым крестьянским трудом.

Одежда — странноватая. Чистая, как только что из дорогой лавки — продавец сшил ее по фигуре, подогнал очень искусно, так, что ничего не морщило и не висело.

То, что парень был бродячим музыкантом — это понятно с первого взгляда. Висевший за спиной чехол для баларда говорил сам за себя. Вот откуда он здесь взялся, этот парнишка? Соглядатай? Может там, в лесу, засела банда? Нет, глупо. Зачем тогда он разжег костер? Привлек внимание?

— Кто таков? — спросил Дестер спокойно, без малейшего раздражения — Что делал в лесу?

Кто бы ни был этот парень, нужно быть вежливым с незнакомым человеком, особенно таким странным. Вдруг он и правда из аристократов? Музицированием увлекаются не только простые бродячие музыканты.

— Робаг. Робаг…Костин. Я готовил себе обед, когда прилетели ваши бойцы — спокойно и дружелюбно ответил парнишка, и в его речи Дестеру вдруг послышался странный акцент. Или не акцент, а…он слишком правильно говорил, не так как простолюдины. Грамотная, хорошо поставленная речь.

— Прилетели? — переспросил Дестер, и парень широко улыбнулся, открывая на зависть белые, ровные зубы:

— Ну да…как коршуны пали на меня! Я даже испугался! Как крикнут: «Что тут делаешь?!» — я даже подавился куском.

— Что он там делал? — спросил Дестер, провожая взглядом катящиеся мимо тяжелые повозки и привычно осматривая окрестности на предмет обнаружения опасности. Он всегда был настороже.

— Ел, командир! — ответил Феррен, его старый приятель, и можно сказать заместитель — Змею жрал!

— Змею?! — удивился Дестер — Почему змею?

— А ничего больше не добыл — усмехнулся парень — Есть-то хочется. А чем плоха змея? Она как курица на вкус. Только гадина укусить норовит.

— Он вооружен?

— Нож — Феррен взвесил на руке боевой нож, ничем не отличающийся от тысяч ему подобных — больше ничего.

— Ты откуда здесь взялся, Робаг Костин? — Дестер внимательно посмотрел в глаза парню, будто пытаясь проникнуть в его мысли, но парень не отвел взгляда.

— Шел, шел…решил отдохнуть. Вода есть, дичь вот добыл, костер развел, отдыхаю, жду каравана — пожал правым плечом парнишка — А вы с какой целью спрашиваете? Я что, как-то нарушил закон? Чем-то вам помещал? С какой стати вы хватаете меня и тащите непонятно куда?

— Зачем ты ждал караван? Грабитель?! Разбойник?! — Дестер грозно посмотрел в лицо парню, но тот не испугался, а вдруг взял, да и расхохотался:

— Ну да, ну да! Я великий разбойник, весь в броне, обвешан мечами и кинжалами! Уважаемый, вы на меня посмотрите! Ну, могу я быть разбойником, или нет?! Что, я сейчас выскочу из леса и побью вас всех своей гитарой? То есть — балардом. Это я так называю свой инструмент — «гитара». Этот женское имя такое, и мне кажется, он похож на женщину. Такой же гладкий, теплый, и…звучный.

Бойцы вдруг заулыбались, и Дестер невольно рассердился. Ну да, парень точно не походил на шпиона грабителей, но зачем выставлять его дураком перед подчиненными?

И будто услышав его мысли, парень перестал улыбаться, уже без иронии в голосе, попросил:

— Пожалуйста, позвольте мне присоединиться к вашему каравану. Хочу добраться до столицы. Только, пожалуйста…не спрашивайте, как я здесь оказался. Я хотел побродить по свету, посмотреть на мир, но…меня обворовали и бросили здесь, в диких местах. Хорошо хоть балард сохранил.

«Точно, сынок какого-то кланового вождя» — подумал Дестер — «Сбежал из отчего дома, идиот. Теперь вот добирается до дому».

— Мы не берем сторонних людей в караван! — жестко, и с толикой мстительности ответил командир — Потому ищи другой.

— Я могу заплатить! — улыбнулся парень — Буду играть вам в дороге. Или на стоянке. Денег у меня нет, все забрали, но гитара цела.

— Глупости! — отмахнулся командир — Нам не нужен бродячий музыкант!

— Ну, тогда зачем вы отрывали меня от обеда? — широко улыбнулся парень — И прошу вас, верните мне мой нож. Я как-то не привык рвать шкуру со змеи зубами. Будет непорядочно лишать меня рабочего инструмента.

— Отдай… — Дестер кивнул Феррену, и охранник не глядя швырнул парню нож, так, что тот должен был ударить его в лицо. Но не ударил. Парнишка ловко выхватил нож из воздуха, внимательно посмотрел на Феррена, будто запоминая его лицо, и холодно сказал:

— Благодарю. Я запомню вашу доброту и порядочность.

Феррен вдруг покраснел, что случалось с ним редко, практически никогда, хотел что-то сказать, но Дестер остановил его взглядом. В парне было что-то…не то. Что-то такое, о чем Дестеру не хотелось бы знать. Уверенность, что ли…излишняя, на его взгляд. Вот сейчас Феррен рубанет парня мечом, и кто его за это накажет? Скажет: «Угрожал мне ножом!» — и все! Оттащат в лес, искромсают лицо, чтобы не узнали, и концы в воду!

Но Дестер знал, что никогда не позволит такое сделать. Хотя бы потому, что из проезжающих мимо фургонов видели парня, видели все, что здесь происходит. А вдруг и правда парень из аристократов? Вдруг его разыскивают, и выйдут на Дестера и его людей? Есть такие умельцы допрашивать…ни один человек не выдержит, все расскажет. И это убийство не сойдет им с рук.

А кроме того, Дестер был не только практичным и умным человеком. По-своему он был порядочен и справедлив: если парень ничего им не сделал, был вежлив и уважителен в разговоре, зачем его убивать? Они же в конце концов не разбойники, не грабители с тракта. У них репутация, и ее зарабатывают годами, а потерять — плевое дело. Прокатится дурная слава…

— Что здесь происходит? Кто этот молодой человек? — раздался за спиной Дестера звонкий женский голос, и командир отряда едва не выругался, вот как она ему надоела за время путешествия!

— Это бродячий музыкант, госпожа — чуть нагнул голову в поклоне Дестер — были подозрения, что в лесу находятся разбойники, а это их шпион.

— Который чтобы его поймали, разжег костер! — звонко расхохоталась девушка, и у Дестера скулы свело, так ему хотелось выругаться. Но он сдержался. При женщине, да еще и дочери нанимателя…нет, нельзя. Ехидная тварь! Но умная, надо признать.

— Приветствую вас, прекрасная незнакомка! — парнишка отвесил девушке глубокий поклон, расставив в стороны руки — Протрите мне глаза! Я ослеп! Я ничего не вижу! Она меня ослепила, как яркое солнце!

Девушка расхохоталась, и отсмеявшись, сказала:

— Я конечно же прекрасна, но не настолько, чтобы ослепить. И когда меня так беззастенчиво нахваливают, сразу же подозреваю, что от меня что-то хотят. Что ты хочешь от меня, юноша?

— Ох… — парень ненатурально смутился, и начал тереть глаза, будто продираясь сквозь слепоту — Я так много от вас хочу! Так много! Мне просто стыдно и сказать такое юной даме…

— Что-о?! — девушка нахмурилась, свела брови — И что же это ты от меня хочешь?!

— Места в повозке — до столицы. Чашку похлебки, кусок мяса — утром, в обед, и вечером. И доброе слово в мой адрес, когда я буду петь вам мои глупые песенки…

— Ф-фух… — выдохнула девушка, и с интересом уставилась на парня — А я было подумала…

— Что именно, прекрасная госпожа? — ухмыльнулся парень — Охх…простите, я сказал что-то не то? О невоспитанный болван! О позор моих почтенных родителей! Вы подумали, что я хочу вас…просить дать мне…в долг?! Как можно?! Мы же еще так мало знакомы! Я бы не осмелился!

Дестер вдруг неожиданно почувствовал, что улыбка кривит его губы. Улыбались и остальные бойцы, даже Феррен, который до того смотрел на парня с хмурой неприязнью. Тот всегда недолюбливал «чистюль», которые слишком много внимания уделяют своей внешности. А парень был именно таким — чистым, ухоженным маменькиным сынком. По крайней мере — на первый взгляд. От взгляда Дестера не укрылось то, как ловко парень поймал боевой нож. Он не так прост, как кажется с первого взгляда, и уж точно не маменькин сынок. Убить змею и спокойно ее есть, сравнивая с курицей — попробуй, заставь какого-нибудь домашнего сынка посидеть на такой еде. Да он бы даже костра не сумел развести!

— Мерзавец! — тихо, под нос сказала девушка, и хихикнула — Но забавный.

И тут же, громко:

— А ты в самом деле умеешь играть и петь?

— Нет, конечно! — улыбнулся парень — Инструмент мне нужен для того, чтобы отбиваться от волков. Они не любят баларды.

— Ага… — довольно кивнула девушка — Похоже, что дорога будет веселее. Как тебя звать?

— Робаг, прекрасная незнакомка! Можно просто — Роб — снова шутливо поклонился парень.

— За мной, Роб, догоняй! — бросила девушка, разворачивая свою белую кобылу — Моя имя Мориона, можно просто Мори. Будет тебе каша, пиво, и кусок кости с мясом. Если умеешь как следует играть.

Парень довольно улыбнулся и споро зашагал следом за девушкой, которая ударила коня пятками и быстро унеслась вперед, к голове колонны, оставив после себя облако медленно оседающей пыли.

— Демоница! — сквозь зубы процедил Дестер, и поехал следом, проклиная тот день, когда ее папаша согласился взять дочку в путешествие. Видишь ли, захотелось ей увидеть мир! Женщины дома должны сидеть, а не ездить верхом на лошадях! Да еще и сидя по-мужски. Говорят, что те женщины, которые ездят как мужчины, делаются очень распутными, и жениться на них нельзя. Дестер не видел, чтобы Мориона распутничала, но то, что язык у нее острее ножа — это он знал наверняка. Везде лезет, обо всем высказывает свое мнение — не девка, а какая-то болезнь! Беда тому, кто на ней женится!

Но красива, бесстыдница, это точно. Даже в мужской одежде красива — штаны обтягивают ноги, и…нет, все-таки женщинам нельзя ходить в мужском. Особенно вот так, в обтяжку. Не надо смущать умы мужчин! Так ведь и нарваться можно…мужики, они разные бывают. Ладно хоть у нее хватает ума далеко не отходить от каравана, а то бы давно попала в беду. Места дикие, нравы свободные. Лесной народ любит таких…белокожих и крепкозадых.

* * *

Неделю шел по тракту, прежде чем попался караван. Вроде и дорога есть, вполне приличный такой насыпной «грейдер», и следы повозок имеются, но вот поди ж ты — не попалось ни одного человечка! Пришлось охотиться, и опять моя «диета» вернулась к первым моим дням в этом мире. Разница только в том, что тогда мне хватало ящерки, чтобы наесться, но теперь — нет. И змея раньше для меня была огромной, целым складом мясной продукции, сейчас и на раз не хватает. Да и найти живность здесь не просто, это не на плато, где леса кишат всякими живыми тварями. Тут то ли всех распугали, то ли сожрали. Белок я не догоню, вороны меня облетают, рыбы тут нет ни фига, по крайней мере такой, чтобы я мог на нее поохотиться с копьем-ножом. В общем, к концу недели я хорошенько оголодал, исхудав так, что…ну как бодибилдер перед соревнованиями. Жиру вообще не осталось. И вот, когда я настиг здоровенную гадину наподобие полоза или маленькой анаконды — появился караван. Да такой, что и мечтать о чем-то подобном я не смел! Я ведь как представлял караваны — штук пять каких-то там повозок, и с ними пяток верховых, типа охрана и хозяин. А тут…это целый передвижной городок! Здоровенные повозки, в которые запряжены даже не лошади, а быки — сразу по два, и десятки людей — на возах и вокруг, верховыми. Охрана — вооружены до зубов, блестят начищенными кольчугами и пластинчатыми бронями, ну просто-таки нереальный киношный караван!

Кстати, я его сразу-то и не увидел. Только когда на мой костер набежали мордовороты и повели меня к своему старшему — тогда я весь этот «автопоезд» и разглядел. И сразу же загорелся идеей отправиться с ним до столицы, прекрасно понимая, что нафиг не нужен этим самым караванщикам. Ну а что я мог им предложить? Поиграть не гитаре? Чужой человек в караване, может я и правда наводчик бандитов. На их месте я бы не притащил к себе такого подозрительного кадра, который даже не может объяснить, откуда он взялся в этом забытом богом медвежьем углу.

Как и ожидалось, меня послали на три веселые буквы. Хорошо хоть нож отдали, все-таки есть у этих людей свои понятия о порядочности. Как выжить человеку одному, и даже без ножа? Практически верная смерть. Я даже костер разводил с помощью ножа — у него на тыльной стороне клинка (не знаю, как правильно ее назвать, я не спец), обнаружилась мелкая насечка, такая, как у кресала. И похоже, что эта самая насечка использовалась именно в качестве кресала. По крайней мере, я ее в этом качестве использовал без проблем — нашел кусок кремня, и…все у меня получилось.

Положение спасла очень миленькая девица на белой кобыле. Я перед ней разыграл представление: «Беглый аристократ, решивший стать бродячим музыкантом». Изображал поклоны, «делал манеры», хвалил ее красоту, выражался витиевато и на грани фола, но…сработало.

Кстати, против истины я не погрешил — девка на самом деле на удивление красивая, и по здешним меркам похоже что…хмм…как бы это назвать…прогрессивная, что ли? Ну как же — волосы до плеч типа «паж», мужская одежда — панталоны в обтяжку, чтобы красивые ноги все видели. И самое главное — в седле по-мужски, а не так, как принято у женщин аристократов — по-мужски нельзя, излишне возбуждает! Неприлично! Только бочком!

Кстати, когда читал про такую посадку в седло у земных женщин, всегда восхищался этими бесстрашными мадамами — вот попробуй, удержись на коне сидя в седле боком! Тут обычной посадкой в седле с непривычки напугаешься, а женщины так ведь еще и галопом скакали! И как не боялись?

Посмотрела на меня эта феминистка, посмотрела…и решила прибрать к рукам. Ладно, так-то это хорошо, вот только как папаша посмотрит на дочкины художества? Я бы на его месте и близко не подпустил к своему сокровищу-дочке такого мерзавца с гитарой за спиной. Это ведь самый опасный для чести дочурки субъект — влюбиться, как раз плюнуть. Высокий, тощий, сероглазый, с хвостиком-прической на голове, распевающий сладкие песни и бренчащий на гитарке — да мне равных нет в амплуа героя-любовника! Гнать этого гада из каравана!

Не, в дурном сне не приснилось трахать дочь караванщика. Задницей чувствую, что если покушусь (покусюсь?) на святое, его молоденькую дочку, рискую очнуться под водой, с камнем, привязанным к моим натруженным ногам.

* * *

— Папа, он едет с нами! Он забавный!

«Папа» посмотрел на меня тяжелым, многообещающим взглядом, и я тут же поклонился, справедливо посчитав, что вежливость и почтительность никогда не бывает лишней, особенно если хочется жрать так, что жареная змея без соли кажется тебе верхом кулинарных изысков.

Пара-тройка вопросов, заданных тяжелым, холодным голосом, и вот я уже сижу рядом с одним из возчиков, уплетая кусок копченого мяса с черствой лепешкой, под внимательным и оценивающим взглядом Мори. Нет, девочка, даже и не думай! Знаю я вас, таких ранних да спелых! После первого же секса ты решишь, что я мечта всей твоей жизни, и что нам пора «под венец». Папенька тут же спустит на меня всех собак, и я буду бегать по улицам, прячась и уберегая свою нежную задницу от острых колющих и режущих предметов.

Он ничего такого мне не сказал (может потом скажет?), но по его взгляду я все понял. Папенька Мори мужик видавший виды, решительный, и не обремененный излишней склонностью к самокопанию. Похоронит, и забудет, как дурной сон. Видал я таких мужиков, и не раз — обычно это боевые офицеры, или контрактники, вернувшиеся из горячих точек. Человек, который прошел рядом со смертью и выжил, волей-неволей формируется в нужном для выживания направлении.

— Поел? — нетерпеливо спросила Мори, покусывая полные губки — Попил? Давай, отрабатывай поездку! Сыграй что-нибудь!

Да, вот так, без сантиментов и политесов. Средние века, чего там…пустили в повозку — работай!

Так…что же тебе сыграть? — думаю я, доставая из чехла и осматривая гитару — Что-нибудь такое…балладное? Точно не «Сагу о наемниках»» Семеновой, это же девочка, ей надо что-то душещипательное, чтобы слезу выбило. Так что же? В голову приходит только «Мельница», у нее много женских баллад. Голос у меня пока еще почти мальчишеский, если брать тон повыше, то сойдет и за женский. Впрочем, разве мало мужчин с баритоном, которые поют за женщин? Пока жил у драконов, «баловался» переводами — это лучший способ связать в голове свой родной язык со здешним. Так что «Мельницу» я много переводил — те песни, что мне нравятся. Я их и на моей Земле пел.

Ну что же…давай, девочка, как ты на это отреагируешь? Песенка жа-алостливая, как раз для этого общества. Судя по всему тут еще и до средних веков не дотянули, примерно времена викингов. Хотя…что я понимаю в исторических вехах? Инженер и музыкант, дикая помесь жабы и гадюки — мне ли рассуждать о том, на какой временной период похож чужой мир?

— А если бы он вернулся опять,
Что ему я сказать бы могла?
— Что я ждала, я хотела ждать,
Пока не умерла.

Вообще-то жуткая песня. Тоску наводит — на-раз! Но нравится людям. Люди вообще любят поплакать, и музыкант, исполнитель, должен давить на кнопки в душе человеческой — от этого просто-напросто зависит его заработок. Если подходишь к делу механически, на-отстань, то и денег у тебя не будет. Я всегда умел подергать за нужные ниточки в душе людей, потому, в общем-то и не бедствовал будучи музыкантом.

Эффект был таким, какого я и ожидать не мог. Девчонка взяла, да и…разрыдалась! О господи…здешние люди такие непосредственные, такие…дети!

Потом была еще песня еще…я даже Битлов ей спел — «Естедей». Ну а чего? Мелодия очень простая, я ее играл сотни, если не тысячи раз, слова — проще некуда, перевод — запросто. Я много песен перевел, пока жил у драконов. И пусть некоторые переводы не грешат особой стихотворной размерностью, так если послушать старые баллады — так там рифмами вообще не пахнет. Что-то вроде рассказа нараспев, белый стих.

Когда спел несколько песен, посмотрел по сторонам, обнаружил, что возле возка толпятся уже по меньшей мере человек двадцать, во главе с караванщиком и начальником охраны. Слушают, тараща глаза, и похоже что народу нравится.

— А что-нибудь про нас у тебя есть? — спросил начальник охраны, и в его голосе я услышал нотки уважения — Ну…про бойцов?

Про бойцов, так про бойцов… — подумал я, и вздохнул. Так и знал — без «Саги о наемниках» не обойдется. Я ее вообще-то первую перевел, прежде всех песен. Память у меня тренированная, так что…давайте, Мария Васильевна, жжем! Кстати, помню, видел клип на эту балладу — очень неплохо ребята сделали, достойно.

Налейте наёмникам полные чаши —
Им завтра снова в поход.
Привыкший сражаться не жнёт и не пашет,
Иных хватает забот.

Он щедро сулил, этот вождь иноземный,
Купивший наши мечи.
Он клятвы давал нерушимее кремня,
Сильнее чем солнца лучи.

Допел, посмотрел вокруг…лица твердые, взгляды колючие…не понравилось, что ли? И вдруг Ферран, тот, который меня притащил к каравану, выдохнул и с чувством сказал:

— А ты не такой мудак, парень, как я подумал вначале! Спасибо!

Вообще-то он сказал не «мудак», это у меня уже так перевелось. В оригинале: «голова из говна». Но по сути одно и тоже.

Не знаю, посчитать это оскорблением, или похвалой…наверное, все-таки похвалой. И я благодарно наклонил голову — спасибо за похвалу артисту! Будем стараться!

Отправить