«Неоднократно. Я даже подумывал написать Лейфу Г. В. Перссону. Но я не видел для себя иного исхода: как быть с фрагментом кости в Норвегии? В глубине души я знал, что это не кость Терес или другого человека, но мне представлялось, будто все эти профессора сумели вырастить кусочек кости в норвежском лесу. И как я мог заявить об этом во всеуслышание? Это было невозможно. И вот этот вот фрагмент кости, о котором говорилось в судебном протоколе, не позволял мне вырваться из лап лжи».

— Мы получили ответ из лаборатории. Фрагмент кости Терес Йоханнесен вовсе не был костью! Это древесина, клей и пластмасса. — Древесина, клей и пластмасса, — повторил я.

[…] Я поражён. Фрагмент кости, из-за которого я погрузился в семилетнее молчание, оказался пустышкой.

«Ситуация была для меня невыносимой, и я несколько раз пытался положить этому конец, отказавшись от терапии и допросов. Но в клинике тут же разворачивалась очередная кампания, призванная сделать всё, чтобы я изменил своё решение».