— К этому располагала терапия. Надеюсь, когда решения будут пересмотрены, мы сможем указать и то, насколько важную роль во всём этом сыграла именно терапия. Чего она требовала, чего хотела — всё это мы попробуем продемонстрировать.

[…]

— Я был наркоманом и уже закоренелым. Наркотики создавали ложь, а эта ложь, в свою очередь, снабжала меня наркотиками. Это был замкнутый круг, всё становилось хуже и хуже. Я вообще не думал о последствиях, мне не было до них дела.

— На судах вы выглядите очень убедительно. Сложно поверить, что всё это — лишь игра.

— Да, и именно за это мне стыдно, возможно, более всего. Мы тренировали мою речь, подмечали основные моменты. Мне помогали записать, что я буду говорить, и я зачитывал это терапевту. Всё это походило на театральные репетиции перед выходом на большую сцену.

[…]

Это отвратительно. Родственники жертв вынуждены были выслушивать эти ужасные истории. Мои близкие вынуждены были слушать страшные рассказы о своих родителях и бабушке с дедушкой. Многие пострадали — и пострадали от моих рассказов. Почти во всех моих историях присутствовали сообщники. Безусловно, на мне лежит огромная ответственность за всё это. Я буду думать об этом всю оставшуюся жизнь.