— Вы верили в то, что совершили убийства?

— Я знал, что лгу. Я знал, что мои признания в совершении убийств и описанные мной события из детства — неправда. Но в то же время в состоянии наркотического опьянения я был способен перенестись туда, «прочувствовать» эти убийства. Правда и вымысел переплелись, и различить их было уже невозможно.

— Но вы ведь превратились в «серийного убийцу».

— Да, и у меня появились некоторые обязательства: от меня постоянно чего-то ожидали, терапевтические беседы не должны были быть напрасными. А потом появились газетные заголовки о том, что я серийный маньяк, и мне в какой-то степени пришлось соответствовать созданному образу, которым здесь так гордились. Невероятно гордились. Уже в 1994–1995 годах тут заговорили о том, что Сэтерская клиника станет лидирующей в Швеции — и всё благодаря моим убийствам.

Признаться во вранье мне казалось куда более позорным, нежели продолжать придумывать истории. Не стоит забывать и о моём состоянии тревоги и страха: я до ужаса боялся потерять доступ к наркотикам.

— По делу об убийстве Йенона Леви вас допрашивали четырнадцать раз. Вы считали себя виновным?

— Если честно, нет. Хотя были моменты, когда я спрашивал себя: «А вдруг это я его убил?» Но при этом я знал, что это не так. Я иногда просыпался ночью от собственного крика: «Нет, это не я!»