Летом 2008-го, задолго до той самой встречи со Стуре, когда он отказался от своих признаний, я заходил в здание Фалунского областного суда, чтобы сделать копию имевшихся там материалов о былых прегрешениях Стуре Бергваля и убийствах Грю Стурвик и Трине Йенсен. Сотрудники не просто были готовы помочь мне, они охотно разговаривали со мной, и молодой актуарий рассказывал, что одна норвежская компания заказала у них копии материалов двух расследований, связанных с Томасом Квиком.

— Когда мы выставили счёт на 40 000 крон, они отказались платить, — говорит он.

Мне становится любопытно — но при этом я начинаю немного нервничать: неужели у меня появились конкуренты в Норвегии? На самом деле, заверяет меня актуарий, там будут снимать сериал о профилировании преступников. Один из самых выдающихся мировых специалистов в этой области — бывший агент ФБР Грегг МакКрари — сумел идентифицировать тех, кто убил Терес Юханнесен, Трине Йенсен и Грю Стурвик.

У Грегга не было доступа к материалам допросов Квика или иной информации о нём — только данные криминалистов, протоколы допросов родственников и тому подобные документы. И конечно, ему никто не рассказал, что этого человека уже осудили за три убийства.

Совершенно бессовестным образом я решаю воспользоваться результатами норвежских коллег и договариваюсь о встрече с Греггом МакКрари, живущим в американском штате Вирджиния.

В конце сентября он принимает меня на своей роскошной охраняемой вилле, спрятанной за толстым каменным забором. Мак-Крари на сто процентов уверен, что норвежские убийства совершили три разных человека. Составленные им портреты не имеют ничего общего с Томасом Квиком: более того, один из убийц должен был прекрасно ориентироваться на местности.

Услышав о моём расследовании, МакКрари говорит:

— Единственное, в чём можно быть уверенным в его случае — так это в том, что он врёт. Он признался в убийствах, а теперь берёт свои слова назад. Придётся выяснять, когда он вообще говорил правду. Быть может, он действительно совершил какие-то убийства — возможно даже, все. Но к тем трём убийствам, материалы по которым изучил я лично, он не имеет отношения. Да и к остальным, как мне кажется, тоже.

Он продолжает:

— Меня неоднократно просили ознакомиться с материалами допросов, в которых, по мнению следователей, речь шла о возможных ложных признаниях. Обычно я сначала быстро пролистываю протоколы допросов, чтобы понять, кто говорит. Большая часть рассказа должна исходить от подозреваемого — в противном случае существует вероятность, что следователь, сам того не подозревая, просто снабжает его информацией.

Грегг МакКрари рассказывает об одном из дел, в котором, как выяснилось, имело место ложное признание, хотя подозреваемому удалось рассказать то, что могло быть известно лишь полиции и тому, кто действительно совершил преступление. Следователи были уверены, что не раскрывали деталей происшествия, но, внимательно изучив все материалы, пришли к выводу: именно так это они, оказывается, и сделали. Выдавать информацию можно по-разному: с помощью намёков или по-особенному формулируя вопросы.

Следователь всегда должен задавать только прямые вопросы: «Что случилось? Расскажите!» Если же появляются вопросы закрытого типа — те, на которые можно ответить лишь «да» или «нет», — то допрос проводится неправильно.

Слова МакКрери перекликались с комментарием скептически настроенного полицейского Яна Ульссона, который с самого начала сказал: «Попробуйте обратить внимание вот на что: говорил ли он хоть раз то, что ещё не было известно полиции? Мне кажется, об этом стоит задуматься».