Что сначала – гормоны, приливы или проблемы со сном?

Женщинам, в жизни которых начался период перемен, порой кажется, что все дело в каком-то подобии «эффекта домино»: гормоны вызывают приливы, а приливы – нарушения сна. Но далеко не каждая женщина просыпается из-за ночных приливов. К тому же есть свидетельства, что это пробуждения провоцируют приливы и потливость, . Более того, хотя ЗГТ – наиболее эффективное лечение для женщин, страдающих от приливов или ночной потливости, далеко не всем ЗГТ помогает при бессоннице.

Существует масса причин для развития проблем со сном в любой момент жизни. Стресс, неудачный выбор, связанный с образом жизни, медицинские состояния или попросту вредные давние привычки – например, брать с собой в постель телефон, чтобы полистать Facebook, – все это в сочетании влияет на нормальный сон.

Средний возраст также приносит трудности с работой, с детьми-подростками (возможно, даже находящимися в пубертате), потенциальные проблемы с длительными отношениями и старение родителей. Нам известно, что плохой сон портит настроение на следующий день и, в свою очередь, тревожность оказывает негативное влияние на сон.

Одна из моих подруг-психиатров говорит, что часто объясняет своим пациентам: просыпаться по ночам, особенно с возрастом, – совершенно нормально. И если лежать и тревожиться о том, что не проспал беспробудно обязательные восемь часов (а также думать о других заботах), это лишь осложняет положение. Легко попасть в порочный круг бодрствования и беспокойства, с ночной потливостью и расстройствами настроения, дающими обильную пищу для руминации в предрассветные часы.

Проблемы со сном зачастую требуют решать их, взяв на вооружение как терапевтические средства, так и особенности образа жизни. О роли гормональной терапии мы поговорим далее в этой же главе. К рекомендациям по смене образа жизни относятся обычное правильное питание и физическая активность, а также особое внимание, уделяемое «гигиене сна». К последней относятся советы избегать стимулирующих веществ, следить, чтобы в спальне было темно и прохладно, ограничивать воздействие искусственных источников света после захода солнца.

А это ваш мозг во время менопаузальной хандры

Для всех женщин, а для имеющих клинические расстройства настроения в анамнезе – особенно, годы незадолго до менопаузы и сразу после нее оказываются «окном уязвимости» для депрессии. Подобные «окна» открываются в другие периоды острой гормональной нестабильности или резких колебаний уровней гормонов – таких как пубертат или послеродовой период.

Грусть, тревога, раздражительность или резкие перепады настроения – распространенные симптомы, наблюдающиеся у каждой пятой женщины в среднем возрасте. Если длительной истории расстройств настроения или ПМДР нет, депрессия и тревожность развиваются не всегда. Если они все-таки возникают, симптомы оказываются в основном теми же, о которых уже было сказано. Это эмоциональная вялость, ощущение неспособности справиться с ситуацией, раздражительность, социальная изоляция, слезливость, упадок сил и неспособность радоваться обычным занятиям и отношениям.

В главе 6 мы говорили о множестве биологических («снизу вверх»), социальных («снаружи внутрь») и психологических («сверху вниз») факторов, влияющих на развитие депрессии и тревожности. С точки зрения факторов группы «снизу вверх» считается, что эстрадиол модулирует синтез, доступность и метаболизм серотонина, ключевого нейромедиатора при депрессии, и дофамина, участвующего в мотивации и удовольствии. Так что сама менопауза – не причина депрессии, а переходный период, когда гормоны группы «снизу вверх» оказываются у руля (или по меньшей мере с заднего сиденья громко и надоедливо командуют водителем).

Так как симптомы могут поначалу проявляться постепенно или колебаться на протяжении десяти лет и более, некоторые женщины не в состоянии распознать их как часть обратимой проблемы, поддающейся лечению, и в итоге воспринимают их как постоянные перемены в своей жизни.

Джаяшри Кулькарни говорит, что перименопаузные расстройства настроения плохо распознают и ошибочно лечат антидепрессантами. «Женщины с таким типом депрессии обычно лучше реагируют на лечение гормонами. Но связь между депрессией и гормонами зачастую не устанавливается», – замечает она. Кулькарни считает, что влияние гормонов на настроение у женщин широко варьируется: «Одни женщины чрезвычайно чувствительны к небольшим изменениям уровней гонадальных гормонов, другие нет».

Хорошо уже то, что менопаузные перепады настроения – отнюдь не «новое нормальное состояние». Они поддаются лечению, а хандра зачастую рассеивается с переходом женщины от перименопаузы к поздним стадиям постменопаузы.

А это ваш мозг во время «тумана в голове»

Я слышала от врачей, что «туман в голове», в сущности, не диагноз, и это верно. «Туман в голове» – обиходное описание симптомов замедленного или затуманенного мышления, трудностей с сосредотачиванием внимания, замешательства, недостатка концентрации, забывчивости. Разве что пациенты, имеющие медицинскую или научную подготовку, описывают свои симптомы как «схожие с легким нарушением когнитивных функций» (это и есть медицинское определение).

Независимо от используемой терминологии переход к менопаузе неизменно оказывается периодом повышенной уязвимости для туманных мыслей и проблем с памятью. Метаанализ, опубликованный в 2014 году, подтвердил, что эти симптомы отнюдь не игра воображения. По сравнению с молодыми, здоровыми, фертильными женщинами те, кто находился в постменопаузе, хуже справлялись с заданиями на вербальную память и беглость речи. Аналогично женщины, которым удалили яичники, из-за чего началась внезапная менопауза, демонстрировали более низкие результаты тестов на вербальную память после операции.

Профессор Джон Иден, гинеколог, репродуктивный эндокринолог и директор Австралийского исследовательского института женского здоровья, сообщил мне, что изменение способности подбирать слова – распространенный симптом у его пациенток в период менопаузы. Он отметил, что юристы особенно рано сталкиваются с этим симптомом – вероятно, потому, что широко пользуются словесной эквилибристикой и колкими репликами в профессиональной деятельности.

Провалы в памяти и неспособность сосредоточиться можно приписать некачественному сну и усталости, усугубляемыми стрессом, расстройствами настроения и жизненными обстоятельствами, в которых зачастую оказываются женщины в возрасте за 40–50 лет. Необходимость справляться с подростками, стареющими родителями и их проблемами со здоровьем, нагрузкой на работе и проблемами взаимоотношений – все это негативно сказывается на когнитивных функциях. Существуют ли свидетельства связи «тумана в голове» и снижения уровня гормонов яичников?

С точки зрения неврологии эстроген способствует остроте мышления, заботясь о здоровье синапсов. Если бы нам представилась возможность рассмотреть наши молодые здоровые нейроны под мощным микроскопом, мы увидели бы, что их дендриты покрыты крошечными выростами – шипиками, напоминающими почки на ветке дерева. С возрастом мы теряем эти шипики. Представьте себе молодое дерево поздней весной, с растущими на нем новыми ветками, побегами и пышной листвой, по сравнению с голыми ветвями того же дерева зимой. Мы видим, как теряют шипики обезьяны в менопаузе и грызуны с удаленными яичниками, и потеря шипиков у них коррелирует с ухудшением памяти. Мы понятия не имеем, относится ли это и к менопаузным женщинам, но вполне возможно, что снижение уровня гормонов вызывает «туман в голове» именно из-за потери шипиков.

Пока я работала над этой главой, я беседовала с врачами-клиницистами о проблеме «курицы и яйца» применительно к сценарию менопаузы. В лучшем случае они приходили к выводу, что симптомы взаимосвязаны. «Приливы и потливость, нарушения сна, снижение настроения и тревожность – все это может негативно отразиться на высших функциях мозга», – сообщила мне по электронной почте Соня Дэвисон, эндокринолог из организации Jean Hailes for Women’s Health. «Невозможно рассматривать приливы и пот в отрыве от нарушений сна. Нам известно, насколько важен сон для консолидации памяти. Но действительно ли “туман в голове” обусловлен нарушенным сном, тревожностью или гормонами? Мы просто не знаем», – услышала я по телефону от профессора Сью Дэвис из Университета Монаша.