Прогестерон может усугублять тревожность и ПТСР

Разумеется, в организме здоровой женщины с естественным циклом эстроген действует не один. Повышение уровней эстрогена сначала предшествует, а потом частично совпадает с повышением уровней прогестерона, поэтому трудно прийти к выводу о том, какую именно роль играет каждый гормон (это одна из веских причин, по которой результаты исследований менструального цикла и противозачаточных таблеток так трудно интерпретировать).

Чтобы разобраться, какую роль играют гормоны яичников в депрессии и тревожности, я встретилась с клиническим психологом и нейробиологом из Университета Нового Южного Уэльса Бронуин Грэм. Она руководит программой, в которой традиционные лабораторные исследования подопытных грызунов сочетаются с клинической работой с людьми.

Грэм рассказывала мне, что начинала свою исследовательскую карьеру как «типичный нейробиолог», изучая лишь крыс-самцов, потому что самки с их колебаниями гормонов вносили в данные слишком много «статистического шума». По признанию самой Грэм, она также считала исследования межполовых различий «наукой для лентяев». Но в конце концов любопытство одержало верх, и она поняла: вместо того чтобы исключать из массива данных отклонения по самкам крыс, гораздо интереснее сместить акцент на изучение самого «шума».

В этом отношении нам повезло: исследования Грэм показали, что гормональные колебания влияют на подверженность женщин тревожности в ответ на стресс, а также на их уязвимость для ПТСР.

ПТСР – набор реакций, которые могут развиваться у людей, переживших травмирующее событие, угрожавшее жизни или безопасности их самих или окружающих. Например, это автомобильная или другая серьезная авария, нападение, стихийное бедствие вроде лесного пожара или наводнения. В результате люди испытывают острый страх, беспомощность или ужас. По сравнению с мужчинами у девочек и женщин вероятность развития ПТСР после пережитого травмирующего инцидента в два раза выше.

Пока я ехала на машине на встречу с Грэм в конце мая 2017 года, я услышала по радио сообщение о теракте на поп-концерте в английском Манчестере. За кофе мы, как и следовало ожидать, заговорили, как отразится такая травма на дальнейшей жизни девочек и девушек, присутствовавших там.

Грэм объяснила мне, что после таких ужасных событий, как теракт, у подавляющего большинства людей проявляются посттравматические симптомы. Например, девочки с того концерта в Манчестере наверняка будут изо всех сил стараться не думать об этом событии и в то же время у них появятся нежелательные воспоминания, которые станут напоминать о себе, зачастую в виде ярких образов и страшных снов. Возникнет острая эмоциональная и физическая реакция – потливость, учащенное сердцебиение или паника, пугливость и чрезмерная настороженность, проблемы со сном или ощущение эмоционального ступора. Со временем 80–90 % таких людей приходят в себя без чьей-либо помощи. У кого именно разовьется выраженное ПТСР, зависит от особенностей жизни, предшествующих проблем с психическим здоровьем, генетической уязвимости и доступности социальной поддержки.

Любопытно, что фаза менструального цикла на момент травмы может способствовать развитию ПТСР. В настоящее время все более очевидно взаимодействие половых гормонов с гормонами стресса, влияющее на нашу реакцию на травму.

Грэм предполагает, что травма, совпадающая по времени со снижением уровня эстрогена перед менструацией и высоким уровнем прогестерона, оставляет в памяти более глубокое закодированное воспоминание о событии. Считается, что так называемая чрезмерная консолидация памяти порождает нежелательные или стрессогенные навязчивые воспоминания о травме. Вспомним, как в главе 4 мы обращались к исследованию, показавшему, что эмоциональным воспоминаниям свойственна большая стойкость во время низкоэстрогеновой и высокопрогестероновой лютеиновой фазы менструального цикла.

Как мы уже знаем, эстроген выполняет защитную роль и в период овуляции снижает тревожность. У девочек и женщин с высоким (по сравнению с низким) уровнем эстрогена на момент травмы затухание страха более вероятно. При этом пугающие воспоминания со временем тревожат все меньше и становятся не такими навязчивыми. Перспективную гипотезу Грэм поддерживают еще два исследования.

В одном из них 138 женщин, поступивших в больницу Уэстмид в Сиднее, Австралия, после травматического инцидента (в основном после автокатастрофы, но также после падений и атак несексуального характера), обследовали на предмет симптомов ПТСР, в том числе вспышек воспоминаний из прошлого – флешбэков. Гормональный уровень определяли, спрашивая женщин, когда у них в последний раз были месячные. Вероятность флешбэков у женщин была выше, если в момент травмы они находились в высокопрогестероновой лютеиновой фазе цикла. У каждой пятой женщины (22 %) в лютеиновой фазе наблюдались флешбэки по сравнению с каждой десятой (5 %) в группе тех, кто находился в другой фазе цикла.

Во втором исследовании, опубликованном в Journal of Forensic Nursing, за 111 участницами, пережившими сексуальное насилие, ученые наблюдали в течение шести месяцев после травмы. Выяснилось, что женщины, которые приняли средства экстренной контрацепции или уже пили противозачаточные таблетки, демонстрировали меньше симптомов ПТСР. Аналогичные исследования других групп также показали, что противозачаточные таблетки притупляют реакцию женщин на психосоциальный стресс. Как объясняет Грэм, оба вида контрацепции у женщин снижают естественный уровень прогестерона, тем самым ослабляя чрезмерную консолидацию памяти и навязчивые воспоминания.

Какой бы интерес ни представляли результаты по гормонам и ПТСР, подобно многим работам по взаимодействию между противозачаточными таблетками и мозгом, исследования относятся к предпубертатному периоду. Трудно перевести результаты по фазе менструального цикла, использованию оральных контрацептивов и развитию ПТСР или тревожности на язык реальных советов. Например, мы просто не можем рекомендовать противозачаточные таблетки как «прививку» от ПТСР.

Бронуин Грэм хорошо это понимает. Она объяснила мне, что в своей роли клинического психолога не акцентирует внимание на множестве причин, по которым пациент попадает под ее опеку. Скорее она сосредотачивается на том, чтобы улучшить его состояние. «Я часто говорю людям: когда вы приходите в больницу со сломанной ногой, врачи не тратят долгие часы, чтобы выяснить, как и почему вы упали с дерева. Вместо этого они изучают перелом и решают, как его срастить, – говорит она. – То же самое относится и к психическому здоровью».