Стабильное психическое самочувствие – редкость

Статистику по психическому здоровью изучают вдоль и поперек, толкуют множеством способов, и результатом редко оказываются хорошие новости. Так кто же находится в группе наибольшего риска? Подростки? Представители сообщества ЛГБТИ? Мужчины средних лет? Молодые матери? Аборигены? Престарелые?

Или рискнуть и предположить, что все мы?

Столкновение с психическим расстройством в тот или иной момент первой половины жизни – это норма, а не исключение. Люди, незнакомые с такими заболеваниями на собственном опыте, встречаются на удивление редко.

Эти довольно-таки неожиданные результаты были получены в ходе Данидинского исследования, в котором Ричи Полтон и его коллеги выяснили, что 83 % людей к 40 годам страдали от психического заболевания в какой-либо форме. Психическое самочувствие стабильно менее чем у 20 % из нас.

Полтон и его коллеги пишут: «Читатели могут с достаточными на то основаниями усомниться в справедливости заявления о том, что опыт диагностируемых психических заболеваний почти универсален». Поскольку это заявление настолько удивительное, что и вы, возможно, в нем усомнитесь, стоит потратить время и разобраться, откуда оно взялось.

Статистические данные по психическому здоровью зачастую приводятся для конкретной группы населения и определенного периода. Например, для «датчан, которые лечились в психиатрических учреждениях в 2000–2012 годах» или для «каждого четырнадцатого австралийца в возрасте 4–17 лет, испытывавшего тревожное расстройство в 2015 году».

Более того, случаи заболеваний могут учитываться, только если о них стало известно. А поскольку множество людей вообще не лечатся, их медицинские карты оказываются неполными или неточными. Иногда исследователи полагаются на ответы участников на вопрос, страдали ли они когда-либо депрессией, а участники могут об этом забыть. Расспрашивать людей о событиях десятилетней давности – известный своей ненадежностью способ сбора анамнеза. Проблемы необъективности и скрытности означают, что распространенность психических заболеваний по оценкам обычно ниже реальной.

Поскольку при проведении Данидинского исследования ученые встречались с участниками и расспрашивали их неоднократно на протяжении десятилетий, потерянных данных в этом случае оказалось меньше. Участники Данидинского исследования посещали центр каждые несколько лет с самого рождения. Врачи-психиатры выясняли у участников в возрасте 11, 13, 15, 18, 21, 26, 32 и 38 лет наличие симптомов 11 распространенных диагнозов, в том числе тревожности, депрессии, шизофрении, наркозависимости, расстройства дефицита внимания и ПТСР.

Из 988 участников 83 % отвечали диагностическим критериям какого-либо психического заболевания при одном или двух визитах до наступления сорокалетия. Лишь 17 % считались «полностью здоровыми в психиатрическом отношении» при каждом визите.

Честно говоря, эти результаты и взволновали, и удручили меня. Наконец-то стало ясно, почему кампании по психическому здоровью, такие как R U OK? Day (День «Ты в порядке?»), находят такой живой отклик или почему людям помогает медитация, в том числе медитация осознанности. В то же время у меня не укладывалась в голове мысль, что нам следует считать психические заболевания «нормой». Стоит ли таким образом излишне патологизировать разные виды хандры, которую все мы испытываем?

Я обсудила эти результаты с Полтоном, который предлагает относиться к единичным эпизодам психических расстройств так же, как к сильному гриппу, камням в почках или переломам – как к серьезным, но поправимым состояниям, чрезвычайно распространенным и требующим медицинского внимания и времени, чтобы оправиться от них.

Полтон надеется, что его результаты снизят уровень стигматизации и виктимблейминга (обвинения жертвы) – вместо того, чтобы вызывать беспокойство в связи с гипердиагностикой и избыточным лечением психических заболеваний. «Психически больные люди сталкиваются с крайне негативным отношением общества, – прямо заявляет он. – Мы можем что угодно говорить о психическом здоровье и болезнях в СМИ, но стигматизация остается реальностью для многих, кто в итоге не решается просить о помощи».

Как и ожидалось, у здоровых 17 % в детстве практически отсутствовали известные прогностические факторы психического нездоровья, такие как плохое обращение с детьми, нищета или болезни. Эти факторы оказались распространены в группе, в которой наблюдались более тяжелые случаи шизофрении, маниакальных состояний или ПТСР.

Ключевым в этом исследовании было сравнение между здоровыми участниками (17 %) и теми, кто испытывал легкие вспышки тревожности или депрессии. Слабые проявления заболеваний оказались не более и не менее вероятными при наличии неблагоприятных факторов в раннем детстве или травм. Разница между двумя группами заключалась в темпераменте в детском возрасте и сравнительном отсутствии психиатрических болезней в семейном анамнезе. Здоровые участники набрали мало баллов по введенному Полтоном показателю «негативная эмоциональная реактивность». В детстве у них возникало мало эмоциональных затруднений, их окружало много друзей, они демонстрировали высокий уровень силы воли и самообладания. «Никому бы в голову не пришло назвать этих детей одиночками, вечно переживающими, грустными или плаксивыми», – сказал Полтон.

Возможно, у вас возникнет вопрос, имеет ли значение стабильное психическое здоровье? Неужели эти 17 % выиграли в лотерею хорошего самочувствия?

Как и следовало ожидать, те же 17 % продолжали добиваться более «одобряемых» жизненных результатов: дольше учились, получили работу с хорошей зарплатой, состояли в более качественных отношениях (они высоко оценили уровень уважения и честности, эмоциональной близости и доверия, а также открытой коммуникации). Они относились к тому типу людей, который в литературе по психологии называют преуспевающим. Это исследование удачно провело параллель с другими отчетами о редких случаях здоровья – например, у людей, которые сумели дожить до ста лет и старше, с необычной стабильностью оставаясь здоровыми физически.

Естественно, значительное преимущество досталось в жизни тем, кто избежал даже временных и умеренных проблем с депрессией и тревожностью. Возникая в детстве, такие преимущества с годами растут как снежный ком. Роль достаточной социальной поддержки, смягчающей в детстве воздействие горестей, невозможно переоценить. Полтон подчеркивает, что узы между людьми, сформировавшиеся на любом этапе жизни, могут быть преобразующими. Кроме того, на более поздних этапах всегда сохраняется потенциал теплых и благожелательных отношений, которые компенсируют ущерб, нанесенный в детстве.