Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Когда нас отвергают, мы говорим об этом, используя выражения вроде «ранить чувства», «разбитое сердце», «жестокий удар». Потеря того, кого мы любим, – почти наверняка одно из самых нестерпимо мучительных жизненных испытаний. Почему негативный социальный опыт оказывается настолько болезненным?
Есть гипотеза, что физическая и социальная боль пользуются схожими нейронными цепочками. Логично, что угроза социальным связям, или ощущение исключенности, подает такой же болевой сигнал, как угроза физическая. Способность вписаться в племя подобна выживанию. Эта гипотеза подтвердилась в исследованиях с применением фМРТ и наблюдениях, согласно которым социальная поддержка способна уменьшать физическую боль.
Предположение, согласно которому эти два типа боли схожи с точки зрения нейробиологии, породило оригинальные идеи. Среди них – применение традиционных обезболивающих для лечения душевных ран. Так, опиаты, известные своим мощным действием, снижали сепарационную тревожность у подопытных крысят. Парацетамол смягчал социальную тревожность и чувство отверженности при игре в Cyberball.
Представления об обезболивающих как «эмоциональных успокоительных» начали приживаться. Многие специалисты-медики этим встревожены по вполне понятным причинам. Национальная служба здравоохранения Великобритании даже сделала следующее заявление: «Не принимайте парацетамол от ранящих эмоций». Разумеется, исследования, о которых я рассказала, вовсе не означают, что парацетамолом или опиатами следует «лечить» последствия одиночества, стресса или эмоциональной боли.
Девочки-подростки крайне эмоциональны. Но далеко не для каждой из них подростковый возраст означает «бури и стрессы». Когда мне было 17 лет, мой уровень тревожности в последний год учебы и с приближением экзаменов так зашкаливал, что пришлось обратиться к семейному врачу по поводу панических атак. Однако в целом мои подростковые годы прошли радостно, энергично и весело.
Сара Уиттл, психиатр и адъюнкт-профессор Мельбурнского университета, специализируется на развитии мозга в подростковом возрасте и стрессоустойчивости. Она объяснила мне, что эмоциональная жизнь девочек-подростков отличается от взрослой. Причина в несоответствии между их «рассудительной ПФК» и «эмоциональной лимбической системой», которое связано с развитием. «Это лишь теория, – напоминает она, – однако уже накапливаются данные о том, что гиперактивность лимбической системы – причина обостренной эмоциональной реактивности у подростков. По мере созревания ПФК ее способность регулировать активность подкорковых структур совершенствуется».
Способность к спокойной оценке ситуации и умение держать в узде эмоции – жизненно важные навыки. Благодаря эмоциональной регуляции мы ориентируемся в меняющемся социальном ландшафте и поддерживаем свое психическое самочувствие. Один из самых эффективных способов регулировать настроение – методика под названием «когнитивное переоценивание». Она позволяет истолковать ситуацию по-другому, и это не дает нам реагировать сгоряча.
Представьте себе, что вам 14 лет и что вы идете к двери дома, где устроена вечеринка. Вы слышите, как внутри заливисто смеются все ваши подружки. Ваша возможная оценка этой ситуации может оказаться такой: «Господи, они смеются надо мной, пока меня нет». Такая оценка, независимо от ее правильности, скорее всего породит острые чувства грусти и отверженности, за которыми почти сразу последует мысль: «Они меня терпеть не могут. Все, ухожу домой!»
Иной способ осмысления этой ситуации, переоценивание, может быть таким: «Да, они смеются. Наверное, кто-то классно пошутил. Пожалуй, стоит зайти и узнать». Это переоценивание, независимо от его правильности, побуждает нас рассмотреть ситуацию под другим углом и помогает обуздать эмоциональный стресс. Взрослым когнитивное переоценивание дается проще, чем детям и подросткам. У нас больше опыта в широком спектре социальных ситуаций, мы лучше применяем требуемые навыки мышления.
При изучении нейронной основы когнитивного переоценивания негативные эмоции вызывались с помощью провокационных или стрессогенных снимков, изображения на которых варьировались от нейтральных (мебель или пейзажи) до ужасающих или возбуждающих (обезображенные трупы или эротическая обнаженная натура). Исследования Уиттл показали, что девочек-подростков эти снимки пугают и волнуют гораздо больше, чем взрослых. В лаборатории Уиттл с помощью фМРТ выяснила, что применение навыка когнитивного переоценивания активизирует распределенную корковую сеть, в том числе ПФК. А это, в свою очередь, подавляет возбудимость лимбической системы.
Навыки эмоциональной регуляции не всегда возникают волшебным образом по мере нашего взросления, но им можно обучиться официально. Уиттл инструктирует добровольцев-подростков по вопросам когнитивного переоценивания и учит их рассуждать, например, так: «Это не по-настоящему, просто сцена из фильма», или «Эта ситуация выглядит страшнее, чем есть на самом деле», или «Могло быть и гораздо хуже», или «По крайней мере, в таком положении оказалась не я».
Один из вопросов в исследованиях мозга подростков можно обобщить фразой «Что подвижно, то и ломается». Поскольку мозг подростка претерпевает масштабную перестройку, считается, что в подключение сетей легко могут вкрасться ошибки. У девочек это провоцирует депрессию, тревожность и расстройства пищевого поведения. Эмоциональная жизнь девочек-подростков сложна и внутри, и снаружи. Ясно, что «внутри» колеблется уровень гормонов и продолжается точная настройка нейронных сетей. Но нам свойственно забывать о динамических сдвигах, которые происходят «снаружи».
Многие эмоции, которые испытывают девочки, им в новинку, особенно если происходят в новом социальном контексте. Все случается в первый раз, в том числе влюбленность (особенно безответная), приступ ревности, непопадание в список приглашенных на вечеринку, лайки в Instagram. Новизна опыта усиливает его эмоциональное влияние. Иногда оно оказывается позитивным: влюбиться в первый раз – это действительно чудесно! Иногда – негативным: когда твоя первая любовь отвергает тебя, это и правда очень больно.
Предпочтение, которое девочки отдают эмоциональной близости, в раннем подростковом возрасте усиливается. Тесные дружеские отношения и близкие подруги появляются у них в то же время, когда они «отделяются» от родных. И если дружеские узы рвутся или далеки от идеала, девочки потенциально уязвимы. Потеря друзей – важная причина стресса, значением которой часто пренебрегают.
Если «ложная» дружба способна сбить подростка с пути, то «истинная» защитит и придаст ему силы. На протяжении всей учебы в старших классах у меня была такая близкая подруга (мы и теперь близки, и, работая над некоторыми главами книги, я посещала ее психиатрический тренинг). Пока я писала эту главу, мы разговорились о том, как дружба и преданность оградили нас от волнений, которые испытывало множество наших сверстников. Мы знаем, что самые счастливые подростки не те, у кого больше всех «френдов» в Instagram, а те, у кого есть несколько близких друзей, готовых поддержать. Иногда достаточно и одного верного друга.
Войти с помощью соц. сетей: