Глава 13

 

Внебюджетное финансирование

 

Конечно, тот факт, что корнем валерианы пополам с табаком накурили самого настоящего лича пятивековой выдержки, поисковиков впечатлил. Да и личность древнего духа внушала — Николай Христофор Радзивилл Черный был фигурой довольно известной в княжестве. Что характерно — именно из-за своей просветительской деятельности. Даже колледж один в Бресте в честь него назывался.

Но в принципе сам по себе казус особого удивления не вызвал:

— Попаданец из прошлого, получается. Бывает! — пожал плечами Мельник и повернулся к Радзивиллу: — Ты главное Пепеляева держись, Христофор. Серафимыч — он мужик правильный и интеллигентный, пояснит чего и как в нашем нынешнем ёпществе. А то впросак попадешь и за дурня сойдешь, нынче правило «магам можно все» не работает… А Кшиштоф-то, который до тебя в этой черепушке обитал — он, говорят, тот еще сукин сын был, так что вообще не жалко. Небось его черти сейчас кочергами в аду сношают.

Вот это меня в местной ментальности восхищало: абсолютная уверенность в том, что человеческое сознание — или душа, если угодно — это совершенно отдельное, пусть и связанное с телом явление. Они ни капельки в этом не сомневались, как не сомневались и в том, что после смерти жизнь продолжается. Может — дело как раз вот в таких вот попаданцах?

— А Михалыч? — покосился Дядька на Вишневецкого, который снова что-то ел, набив полный рот. И как это у него получалось — вниз головой? — Он тоже — попаданец? Откуда?

— Нет, это просто князь крови, суверенный принц и светлейший князь Збаражский — Иеремия Корибут-Вишневецкий, — пояснил я как можно более безмятежно. — Дед моей невести. Он притворяется что сумасшедший, но точно уверенным быть нельзя. Говорят, он так от обязанностей главы клана отлынивает.

— Ять, — почесал голову Чумасов. — Ты втравил нас в какой-то блудняк! Личи, принцы, попаданцы… Сам-то ты хоть…

Я только тяжко вздохнул, а потом очень неуклюже спрыгнул с темы:

— Тут, джентльмены, не то что блудняк — тут полный аллес капут. Такой замес что сил нет, работы очень много впереди! Сразу всего рассказать не могу, но… Много денег понадобится. Очень много. И много верных людей. Вы уже знаете, что я вроде как снова аристократ, и это все, все пятьсот гектаров — это моя юридика теперь, здесь можно развернуться… Нужна база для ваших грузовиков — Бога ради, нарежем вам место под парковку, гараж и станцию техобслуживания! Хотите ко мне в вассалы — приму. Даже по гектару на брата выделю, под приусадебное хозяйство, отстроитесь. Не хотите — контракт подпишем, честь по чести… На один день, на месяц, на год — как угодно. Ну и вот это вот наше будущее изъятие ценностей из подземелья с нейтрализацией нежити и игнорированием ловушек — про него мы тоже как-то не договорились. Какая такса, джентльмены? Как работать будем?

— Э, брат, падажжи! — один из любителей игры в нарды, чернявый мужик лет сорока, самой южной наружности, вдруг вскочил со своего места. — Ты же наш Пепел, да? Я — Шеш-Беш, в две тысячи восьмом дембельнулся из Поискового, в последнюю Балканскую добровольцем шоферил… Ежжи вот это вот — братство нулевок там, то, сё… Слушай, дорогой, а если… Просто вот подумай над этим: если тут сделать дом родной для нулевок? Там привилегии какие-то, то, се… А то у всех вот оно есть, а у нас вот его нет! У эльфов — Ород-Рав на Байкале, у гномов — Магнитка, Железногорск, еще что-то где-то, у цивильных — вся земщина! У магов — юридики ежжи! А можем мы — нулевки где-то чувствовать себя как дома? Ну чтоб больничка была специальная, где нашу нулевочность учитывают, свой клуб какой-то, где посидеть вот так вот, в нарды сыграть, что-т обсудить… Чтоб общага какая-то где кости можно кинуть, отдохнуть, чтоб свое движение, только для самых близких, а?

Я стоял и хлопал глазами. Ничего себе — спич на злободневную тему! Оно и в голову не приходило, что нулевки себя как-то выделяют из массы народа, чувствуют свое единство и общность вне узкого братства ветеранов Поискового батальона… А ведь по сути — это отдельная социальная группа! Тонкая прослойка между магами-аристократами и простолюдинами-цивильными, которая вполне может чувствовать дискриминацию — ведь даже распоследний цивильный из земщины чисто теоретически может поехать в сервитут, нанять лекаря или купить зелье регенерации — и вылечить, скажем, онкологию! А нулевка — нет.

— О! — сказал Вишневецкий, прогуливаясь по потолку. — И это самое… Дом отдыха для уставших архимагов. Ретрит! Когда рядом нулевки — душа отдыхает! Возможность получить в рожу невзирая на социальное положение и не-ве-ро-ят-ну-ю магическую мощь — это прям рас-пре-крас-но!

Онкологию, получается, вылечить нулевка у себя не может, но зато дать в зубы тому, кто может — это запросто! Вот такой вот пердимонокль получается…

— Так! — я с удивлением обнаружил, что поисковики неожиданно оживленно восприняли слова Шеш-Беша. — Об этом стоит конкретно так подумать. Идея впечатляющая, я и не думал о таком, но… Но мне нравится! И нам, определенно, понадобится больше земли. И больше денег. И — заявить о себе, чтобы леди и джентльмены нашего роду-племени съезжались к нам со всех концов богохранимого отечества! Поэтому — займемся тем, что лежит у нас под ногами. Перебьем нежить, достанем ценности, наши вельможные и ясновельможные антиквары проведут оценку добытого, и имея перед глазами табличку с примерными суммами уже будем планировать траты и точки приложения сил. Одно скажу точно: рабочих мест для нулевок, да еще и с боевым опытом, и с командирской жилкой скоро будет чертовски много… Давайте так: за сегодняшний выход возьмете себе каждый по одной вещице. Хоть саблю панскую, хоть кубок с брильянтами, хоть бочонок с порохом. А там — разберемся.

— Погнали в данж! — оживились поисковики. — За дело, браты! За дело!

Мигом на головах у них появились каски, на лбах — фонарики, в руках — лопатки. Бронежилеты, наколенники, налокотники, прочные перчатки, светошумовые гранаты и химические фальшфейеры — все у ребят оказалось с собой, в рюкзаках! У меня, впрочем, тоже. С ними было легко — одним миром мазаны, одну школу прошли…

— А Христофор? — спросил Чума. — Лич с нами не пойдет?

— Кур-р-р-ва пердолена, — отмахнулся лич. — Я уже не лич! Я — Христофор, живой и здоровый, и молодой. И хрен у меня теперь стоит, и сила в мускулах имеется, и вкус еды я ощущаю — и сие дуже добре. Но с вами не пойду. Я там столько времени просидел, с таким трудом выбрался, что ну его к дьяволу! Карта есть, зомбей там немного осталось — ваш Пепеляев их здорово накрошил в первый свой визит, так что справитесь! Главное, тащите все сюда, мы с Ярэмой будем разбираться с трофеями.

— Найдите мне, пожалуйста, красивый череп, — попросил Ярэма — он же Иеремия Михайлович. — И принесите. Можно с мясом и волосами, это не беда. Я его выскоблю и себе сделаю чашу, буду из нее пить кофе и бесить жену.

— Лады, Михалыч, выберем самый изящный и крупный! — и глазом не моргнул Дядька. — Пошли, что ли?

И мы пошли.

 

* * *

— Н-на! — лопатка одного из поисковиков-ветеранов резким ударом отсекла руку зомби по локоть.

Мертвец недоуменно взвыл, шатнулся в сторону, но нарвался на мощный выпад Шеш-Беша — острие его МПЛ сокрушило зубы и оторвало челюсть от серой хари древнего беспокойного покойничка. Пинок свалил зомби на землю, и по нему тут же отработали сразу три шанцевых инструмента, четвертуя его и отделяя голову от тела.

— Ну вот — снова черепушку испортили, — огорчился Чумасов. — Что Михалычу понесем?

— Найдется еще… Вот этот, например! Ты побачь, яки вялики! — Дядька-Пинчук ткнул окровавленной лопаткой в дальний конец коридора. — А ну иди сюда, падла!

Гигант в доспехах пошел нам навстречу, побрякивая железом. Интересно, а если бы его не окликнули — внимание на нас сей великан обратил бы или нет? Мы же нулевки! Он почти сгнил, на оплывшем лице виднелись яростно топорщащиеся усы, в руках сей рыцарь в ржавом зерцале сжимал длинный цвайхандер.

— Йа-а-а! — заревел этот мрачный тип.

Любопытно, а как он ревет? Легкие-то у него, небось, того! Тоже — сгнили!

— Немец, что ли? — поинтересовался кто-то из ветеранов.

— Йа-а-а пан Сбейнабойка из Песикишок герба Сорвиштанец! И я заберу вас с собой в могилу! — он воздел огромный меч в огромных руках своих, размахнулся и… — О, курва!

Цвайхандер застрял в потолке галереи!

— Мочи его! — заорали нулевки и кинулись лупцевать огромного зомби лопатками. — Черепушку, черепушку берегите!

Я даже и в дело вступить не успел, и это нам здорово помогло: из ниши в стене шагнул какой-то силуэт с топориком в руках, за ним — еще и еще…

— Джентльмены! — рявкнул я. — Тут еще есть! Хватит на всез

И кинулся в драку, пиная и разрубая лопаткой ходячих мертвецов. Без трости было несподручно, но я и с лопаткой справлялся. Тем более, вскоре подоспел Мельник, и мы с ним на двоих уделали тройку топористов в два счета. Топорников? Секироносцев? Как называются воины с секирами? С копейщиками, мечниками и лучниками все ясно… Но вот топоры — это целая терминологическая проблема.

— Чего задумался? Черепушка у нас, двигаем дальше! — поторопил меня Олежа.

— Однако, как правильно: топорники или топористы?

— Чего? Бр-р-р, тебе походу душно стало, да? Не дури мне голову, Пепел! Двинули, двинули!

Мы побежали по светящимся плитам пола, сплошь исписанным странными символами, миновали фиолетового цвета лучи, пересекающие коридор во множестве мест и, наконец, добрались до первого складского помещения. Хорошо быть нулевкой: плевали мы и на знаки с символами, и на колдовской огонь, и на волшебные лазеры с бластерами!

Ботинки наши стучали по каменным плитам пола, горячее дыхание вырывалось из легких, налобные фонарики освещали путь, руки сжимали черенки лопаток. Нас было много, мы были вместе, мы ни черта не боялись и нам все очень нравилось. Я всем своим нутром чувствовал: мужики поймали кураж!

— Ну — открывай! — поторопил меня Чумасов, когда мы, наконец, добежали до первой двери хранилища.

— В смысле? — удивился я. — Ключей у меня нет… Они, наверное, у Януша Радзивилла Рыжего остались! Но где ж мы его найдем? Он помер четыреста лет назад!

— Э-э-э… — все стали недоуменно переглядываться, а Шеш-Беш — он не растерялся.

Южанин достал из разгрузки брусок взрывчатки, прилепил его к створкам, сунул куда нужно детонатор и сказал:

— Всэх взарву, адын астанусь! — а потом осмотрел нас и нахмурился: — Чего непонятного? Русским языком говорю, настало время обратить тыл! Бегом за угол!

Мы ломанулись за угол, Шеш-Беш начал громко вести обратный отсчет по-персидски, как в нардах:

— Чари, се, ду, як… Бабах!

После того, как он сказал «бабах» — рвануло знатно, грохнуло так, что содрогнулось все подземелья, поднялись клубы пыли, мы принялись чихать и кашлять, а какой-то заунывный голос произнес:

— Кто-о-о нарушил мо-о-ой покой? — что-то зазвенело и запахло затхлостью. — Пся крев, вот я вас!

— Ненавижу призраков, — вздохнул Мельник. — Будет теперь за нами таскаться и нести всякий бред.

Призраки нулевкам серьезного вреда причинить не могли, поскольку в отличие от тех же зомби физический урон нанести были не в состоянии. А вот на психику давить своим нытьем — это да, это привидения практиковали. Если прицепиться какой-нибудь старинный зануда, который и при жизни тем еще нытиком был — это настоящее бедствие! Ни поесть, ни поспать, ни в туалет сходить по-человечески… Или наоборот — сходить, но слишком быстро и очень не вовремя. Удовольствие ниже среднего, прямо скажем.

— Ладно, — проговорил я, отряхиваясь от пыли. — Пойду пообщаюсь с ним. В конце концов — может у него есть какие-то пожелания, жалобы и предложения? Может он вообще на тот свет уже хочет, а у нас есть шанс ему помочь?

— Гуманный ты, Пепел, до безобразия, — покачал головой Чумасов. — Я б до ближайшей церкви сбегал, зарядил патроны освященной солью и гонял бы падлу по всем подземельям до морковкина заговенья!

— Это потому что у тебя энергии много, нерастраченной, — цыкнул зубом Дядька. — Жениться тебе надо, Чума, и детишек завести. Двух, а лучше трех! Тогда такие дебильные предложения выдвигать не будешь! Тут до ближайшей церкви — восемь километров!

— А сам ты типа женат? — огрызнулся Чума. — Где твои детишки, Дядька?

— А я в многодетной семье вырос, у меня три старших и три младших! Я знаю о чем говорю! И вообще — у меня девчонка в Дрогичине, я денег насобираю и женюсь на ней! Танцорка, красавица!

— Она хоть рожу-то твою видала? Или ты ей только аватарку в «Пульсе» показываешь?.. — продолжил язвить Чумасов.

Пока они шутливо переругивались, я двинул к взорванной двери. Вынесло ее всерьез, вместе с косяком, Шеш-Беш армейские навыки минера явно не потерял. Створки унесло куда-то внутрь древнего хранилища, в дверном проеме размахивал руками призрак: классическое такое привидение в саване, похожее на Карлсона из мультика, когда он воров пугал. С черными провалами глаз и кривым, как будто небрежно намалеванным ртом, он выглядел и пугающе, и комично одновременно.

— Здрав буди, призрак бестелесный! — вежливо проговорил я.

— Издеваешься, сучий ты потрох? — воззрился на меня дух своими глазами без зрачков. — Как я могу быть здрав, если сдох четыреста назад?

— Однако! — задумался я. — Ну, как говорят кхазады — «умер, шмумер, лишь бы был здоровенький»!

— Кхазады тебя понаучивают… Крохоборы! Скупердяи! Скопидомы! — принялся ворчать призрак. — А ты чьих будешь, боярин?

— Не боярин, а свободный рыцарь Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович! — представился я. — Хозяин всего вот этого вот поместья, а также недр, воздушного пространства и акватории по праву крови и волей князя Иеремии Вишневецкого, который мне все это и даровал за подвиги, совершенные для защиты его княжеской чести и чести его внучки. Так что решай — ты мой человек и вассал, или самовольно занимаешь жилплощадь?

— Издеваешься, рыцарская твоя морда? — возмутился призрак. — В каком смысле — жил-площадь, если я подох? Какая «жил»? Я помер давно!

— Помереть-то ты помер, но душный до ужаса… Эх, прав был Чума — надо в церковь за освященной солью идти, так, я вижу, мы с тобой толку не добьемся! — вздохнул я. — Мне от тебя ни вреда, ни пользы — я, можешь заметить, нулевка, и на стенания твои плевать хотел, как и мои товарищи. Но чисто теоретически, если тебе надоело тут уже, и ты готов к встрече с… Ну, с кем ты там планируешь на том свете встречаться? То мы могли бы поспособствовать. Урну там с прахом развеять над речкой, не знаю — вещь зачарованную огню предать, что там тебе нужно?

— Э-э-э-э-э… — призрак метнулся к одной стенке, потом — ко второй, ухватил себя обмотанными саваном верхними конечностями за чисто условную башку и как-то смущенно проговорил. — Слушай, рыцарь… А может не надо, а? Тут мне все в общем-то хорошо знакомо, разве что скучновато… А там оно как-то страшновато…

— Это почему? — поинтересовался я.

— Ну, понимаешь… Если говорить честно — я был при жизни тем еще сукиным сыном. Лисовский моя фамилия, может слыхали? Александер Юзеф Лисовский, вот кто я такой.

Я почесал голову, вспоминая. В моем мире Лисовский и его «лисовчики» были известны как одни из самых кровожадных и активных участников событий Смутного времени. А тут — как не менее активные и не менее кровожадные повстанцы против власти Грозных в начале семнадцатого века. Они относились к тому самому виду повстанцев, которым в целом не важно, против кого бороться — главное, чтобы имелась возможность пограбить вволю под аккомпанемент красивых лозунгов. Сначала — эти, потом, через тридцать лет — Януш Радзивилл с его идеей унии со Швецией… Та самая Панская Дурь, о которой говорил царевич Федор. Сарматское Проклятье.

— А какой мне в этом толк? — поинтересовался я. — Зачем ты мне нужен?

— Ну, я это… Могу за сторожа поработать, — предложил Лисовский. — Предупреждать об опасности! Пугать непрошенных гостей на подходе! Являть неугодным тебе постояльцам всякие ужасы во снах: кровавых младенцев, обнаженных старух, или лик Государя, который грозит пальцем!

— Однако! Я подумаю, посмотрим на твое поведение… Давай, поработаешь провожатым, Александер Юзеф. Покажешь нам, что тут и где. В первую очередь интересуют…

— Сундуки с казной, конечно! — закивал призрак Лисовского. — Пшепрашем, панове! А потом покажу вам добже справную зброю, там такие карабелы, такие мушкеты…

И показал, что характерно. С ним никакие ключи не были нужны: оказывается, в стенах имелись самые простые, механические тайники кхазадской работы. Крутанул там, потянул за рычаг здесь — и вуаля! Двери открываются! Очень логично, учитывая страсть аристократии к использованию магии даже в мелочах. Воры с волшебными талантами или артефактами до такого бы даже не додумались!

— Вот, со всей пшиязнью… — призрак продемонстрировал комнату, разделенную на две части решеткой.

За решеткой стояли сундуки — дюжина огромных, окованных железными полосами мастодонтов!

— А это как открывается? — спросил я.

— На защелочку… — сказал Лисовский. — Уж если сюда вражина дошел — что ему решетка, точно вскроет… Потому — на защелочку.

— А! — смутился Шеш-Беш и стал прятать в разгрузку пластит.

— Погоди прятать! — махнул ему рукой я. — А сундуки?

— Дык! — сказал Дядька. — У меня плазморез есть!

Волна искреннего умиления накрыла мою душу. Все-таки хорошо, когда работают профессионалы! Проверив решетку, пол и стены на наличие растяжек, капканов, вылетающих лезвий и продавливающихся в бездну плит, мы пустили Дядьку к сундукам. Он достал из рюкзака аппарат, похожий на какое-то футуристическое оружие и приступил к делу. Загудело, заискрило, а потом — дац! — замок отлетел в сторону, крышка подскочила, как на пружине, и комната наполнилась золотым блеском.

— Кабздец, Пепел, ты теперь богатей… — выдохнул Дядька. — И мы тоже теперь все — кабздец какие обеспеченные люди.

 

* * *

Отправить