Лишение личного пространства

Всем нужно личное пространство, возможность «побыть в своей норе», и это не роскошь, а психологическая норма. Даже если в семье нормальные отношения, и вам не от чего прятаться. Что уж говорить о семьях не совсем здоровых, где человеку жизненно необходимо хоть где-то, хоть когда-то почувствовать себя «в домике»?

…В хороших семьях даже в тесноте ребенку стараются выделить свой угол. В токсичных – и в хоромах дети всегда находятся под прицелом контролирующих родительских глаз и живут в постоянной тревоге. Им вообще ни спрятаться, ни скрыться от агрессии. В особо тяжелых случаях даже в туалете и ванной нельзя побыть наедине с собой – на дверях нет запоров, а иногда нет и… самих дверей!

«Ко мне вламывались в ванную, открывая замок снаружи ключиком, мол, неясно, что я там так долго делаю».

«Мать запрещала мне закрывать дверь со словами: «Ничего твоего тут нет. Пока живешь со мной, будешь делать то, что я скажу».

«Несмотря на то что у нас двухэтажный коттедж и в каждой комнате телевизор, бабка безвылазно торчала в моей комнате и круглыми сутками на полной громкости смотрела сериалы и ток-шоу, зная, что меня это раздражает и утомляет».

«Тряпьем матери были забиты все шкафы в доме, включая мой. Посреди ночи она свободно заходила в мою комнату, включала свет и начинала греметь, устраивать примерки. Нередко она поднимала меня и орала, что не может найти какую-то вещь, и требовала, чтобы я немедленно искала ее кофту».

«В 16 лет мне выделили собственную комнату. Мамин хахаль отгородил часть детской, поставил отдельную дверь. В половину двери было вставлено стекло, которое я изнутри заклеила плакатами, а в косяк вбила гвоздь и когда находилась в своей комнате, закрывала дверь на этот гвоздь. Мать выдернула его, сказав, что нечего мне запираться, требовала снять плакаты со стекла со словами: “Тебе есть что скрывать?”

Вообще-то да, мне хотелось, например, спокойно переодеться в своей комнате, а не делать это за стеклом в доме, полном мужиков. Плакаты я не сняла, вбила новый гвоздь и билась за право его там оставить».

«Бабушка вставала в шесть утра, врубала радио, а потом и телек. Я еще спала и просила сделать потише, но мне говорилось, что у меня плохой характер, я неуживчивая».

Ну точно героиня знаменитого номера «Уральских пельменей»! Помните эту «гиперзаботливую» старушку, которая вскакивала ни свет ни заря и начинала шумно сбивать тесто для блинчиков, бурно ласкать кота, приговаривая «Бааарсик, Баааарсик», а потом зычным голосом будила спящего сына: «Ииигааарь! Ииигааарь!» Не случайно эта юмореска стала хитом. Потому что все до боли жизненно: абьюзер не спит – ну и другим нечего.

…Чрезмерно строгие требования к чистоте и порядку мои читатели тоже расценивают как пренебрежение к их индивидуальности, лишение личного пространства.

«Родаки поставили условие, чтобы в моей комнате после моего ухода куда-то был идеальный порядок. Из-за этой нездоровой одержимости чистотой и порядком в комнате не было ни частицы меня. Все милые подарки, сувениры могли быть выкинуты, потому что “нефиг всяким мусором дом захламлять”. Также они могли переставлять мебель или заменять ее на другую, не спросясь меня».

«Родители запрещали мне класть что-либо на мой личный стол. После того как я сделала уроки или что-то почитала, я должна была убирать все со стола и на нем не могли лежать ни книги, не телефон, стол должен был быть полностью пустым, типа ради чистоты и эстетики. Если я этого не делала, они убирали вещи так, что их невозможно было найти, а то и вообще выкидывали».

Порча вещей, самовольное распоряжение ими (выкидывание, дарение) – это тоже нарушение личного пространства. В рассказе Анатолия Алексина «Подумаешь, птицы!» мальчик возвращается из пионерлагеря и не находит клетки со своей любимой чайкой, которую он подобрал и выходил. Пока его не было, больную птицу переселили на кухню, перестали ухаживать за ней и кормить. Финал не заставил себя долго ждать…

«Мать всегда старалась испортить то, что мне нравится: “случайно” выкинуть любимую книгу, а любимую футболку порвать на тряпки. Любила носить мои вещи. Без спроса и намеренно неаккуратно. Я берегла новый свитер, ждала повода нарядиться, а потом обнаруживала его вытянутым и полинявшим.

Я расстраивалась, а она начинала сыпать упреками: “Ах тебе для матери жалко? Мать для тебя убивается! Стирает! Готовит! А она кофту пожалела!” Мне кажется, это делалось мне назло, из какой-то иррациональной мести».

«Когда в институт уезжала, свои важные вещи упаковала в коробки. Приехала на каникулы – а они все выкинули! А в ответ: “Это все мелочи, а ты устроила скандал”».

«Я уехала в поход, а по приезду обнаружила, что выбросили мои красивенные цветы, которые я очень долго растила. А тут мама решила, что им не место в доме. А позже, опять же без меня, выбросили все мои рисунки и стихи, которые я хотела увезти из дома».

«У меня не было ничего своего, мне совершенно нельзя было привязаться к одежде или игрушкам. Но я считала, мама имеет право».

Иногда родители нарушают личное пространство ребенка просто потому, что даже не воспринимают его чувствующим, хоть и маленьким, человеком – а лишь каким-то приложением к себе, неким человекоподобным тамагочи, которого надо накормить-одеть, ну а чувства – какие там могут быть чувства в семь лет?

Но не реже родители делают это, прекрасно зная, что расстроят ребенка. Это садистский посыл: ты моя вещь, поэтому будешь смеяться и плакать, когда я этого захочу. И конечно, это тяга к разрушению, к лишению того, что дорого, ценно для ребенка, обнуление его стараний. Вырастила цветы? Ну-ну, посмотрим, как они будут цвести рядом с мусорными бачками!

«Мой компьютер отдали брату, а мне принесли старый, списанный с работы. На нем я писала курсовик. За неделю до госэкзаменов я не обнаружила комп в моей комнате. Оказалось, отец продал его кому-то по дешевке. Предупредить меня об этом он даже не подумал. Вот так я лишилась почти готового курсовика, который нужно было сдать через три дня».

Лишение личного пространства – это и изучение ваших вещей, и чтение дневников, и «шмон» сумок, и «допросы с пристрастием».

«Мать обожала рыться в моем столе, в школьных вещах и записях. Могла выкинуть что угодно: блокнот с важной информацией, листок с записанным домашним заданием. Все перекладывала так, что я не могла ничего потом найти».

«В старших классах я написала список своих самых заветных мечтаний. Ничего особенного. Просто детские мечты. Например, хочу стать рок-звездой, уехать жить в Америку, гастролировать по миру.

Мать периодически рылась в моем столе и портфеле и однажды нашла этот список. Она орала на меня так, будто нашла наркотики. Она скомкала бумажку и кинула мне ее в лицо. Потом я слышала, как она зачитывала в соседней комнате список отцу, а он ржал и комментировал: “За границей она жить захотела, во дура-то!” По мнению родителей, я не имела права даже мечтать».

«Мать читала мои дневники, стихи и потом орала, что я живу в достатке, а смею писать такую дрянь».

Одна из форм лишения личного пространства – вмешательство в ваши личные отношения. Подслушивание разговоров, чтение переписки, запрет закрывать дверь в комнату, если в гости пришли друзья…

«Отец всегда прослушивал мои телефонные разговоры и диктовал, что говорить. Малейшее ослушание каралось», – рассказывает пианистка Полина Осетинская в книге «Прощай, грусть!».

«Когда мне приходили письма от друзей из санатория, отец вскрывал их и с особым удовольствием зачитывал вслух. При этом ржал, а я должна была стоять и терпеть происходящее».

«Когда я приезжала в гости к подруге, ее мать постоянно таскалась за нами хвостом. Сидела на кухне и распивала с нами чай часами, если мы хотели куда-то пойти, то увязывалась за нами. Пообщаться без нее было невозможно. При этом она не из тех матерей, которые якобы бдят за моральным обликом дочери, нет, она наоборот хотела стать нашей подружкой и поучаствовать в наших личных разговорах. Только вот я не хотела обсуждать свои отношения с парнем с матерью подруги.

Однажды переписывалась с подругой в мессенджере. После нескольких сообщений заподозрила, что что-то не так. Спросила, что с ней, и получила ответ: “А это не Таня, это тетя Оля”. Почему тетя Оля вообще влезла в телефон дочери, прочла мое сообщение и решила ответить на него, не представившись с самого начала, – для меня до сих пор загадка».

Формой нарушения личного пространства я считаю и постоянное дергание ребенка. Нет ничего плохого в том, чтобы привлекать его к помощи по хозяйству, но уважительным отношением будет заранее обговорить список обязанностей или конкретных дел на сегодня-завтра-неделю. Так он получит представление о своей загрузке и сможет сам спланировать, когда ему книгу почитать, а когда пропылесосить.

Но это не будет выглядеть так, что, считая себя свободным от дел, он сел рисовать, и вдруг оказывается, что каждые пять минут он для чего-то нужен, когда родители буквально выдумывают для него дела, точно мачеха – для Золушки.