Глава 24

Сделав это заявление, Логан со стоическим видом, выпрямив спину и положив руки на подлокотники, застыл на месте, будто его пристегнули к электрическому стулу. Даже собака, похоже, была шокирована и уставилась в стену, словно хотела показать, что отказывается быть причастной к такому непотребству.

– А? О чем ты? – недоуменно переспросил Стэн.

– Мне показалось, сейчас самое время упомянуть об этом, – ответил Логан.

– О, Логан. – Эми оторвала взгляд от шарика. – Мы так любим ее.

Когда Логан приехал сегодня и сказал, что Индира заболела и осталась дома, у Джой промелькнула мысль – сумасшедшая, полная надежды мысль: «Может, ее тошнит из-за беременности».

Этот таинственный взгляд на лице Индиры при их последней встрече не оказался предвестником долгожданного сообщения, по особому секрету, о благополучном пересечении отметки в двенадцать недель. Индира готовилась к разрыву с Логаном. И этот магнитик, который Джой, опьяненная надеждами, приняла за картинку с УЗИ, на самом деле был прощальным подарком.

– Я тоже ее любил, – сказал Логан.

– Она об этом знала? – спросила Эми.

– Надо было окольцевать ее. – Трой в напускном отчаянии покачал головой.

– Кто бы говорил, – произнес Логан.

– Я был женат.

– Но не остался женатым.

Бруки открыла рот, будто хотела что-то сказать, а потом быстро закрыла глаза.

– У тебя начинается мигрень? – спросила Джой. Внизу живота у нее снова возник несильный спазм. Она подавила стон. – В таком случае тебе нельзя садиться за руль. Никогда не следует водить машину во время приступа мигрени.

– Я отвезу ее домой, – предложила Саванна.

– Да нет у меня никакой мигрени! – огрызнулась Бруки. – Сегодня мы уже достаточно поговорили о мигренях.

Джой не поверила ей. Бруки и правда выглядела неважно.

– Если это все-таки мигрень, оставайся у нас. Грант тебе не помощник, если сам болен.

– МысГрантомтожерасстались, – скороговоркой произнесла Бруки, так что Джой потребовалось мгновение, чтобы расчленить фразу на отдельные слова.

– Прости – что?

Бруки выдохнула и понурила плечи:

– Какое облегчение – сказать это. – Она взглянула на Стэна. – Прости, что испортила тебе День отца. – Бруки посмотрела на Логана. – Хотя первым начал Логан.

– Ничего, дорогая, – отозвался Стэн, глубоко огорченный, похлопал Бруки по плечу и устало откинулся на спинку стула. – Такое случается.

– То есть вы разводитесь? – спросила Джой.

– Пока это временное расставание, но… – Бруки прищурилась, как от внезапного яркого света. – Похоже на то.

Джой следовало понять, что дело тут серьезнее, чем просто мигрень. Бедная девочка выглядела изможденной, бледной и осунувшейся, темные круги под глазами, и волосы такие прилизанные.

Трой обнял сестру за плечи и спросил:

– Давно?

– Мы живем отдельно уже шесть недель.

– Шесть недель? – Джой не хотела, чтобы ее слова прозвучали укоризненно, но как могла Бруки шесть недель жить в разрыве с мужем и ни словечком не обмолвиться об этом родителям?

– Это все из-за нагрузки, которую ты взвалила на себя с этой чертовой клиникой! – Джой невзначай выдавала свою затаенную ненависть к малому предприятию Бруки и реагировала совершенно неправильно.

Сцена превращалась в один из тех поворотных моментов в жизни, которые она хотела бы вернуть и прожить заново, чтобы иметь возможность сказать все нужные, правильные слова. Джой приложила пальцы ко лбу. Она вспотела. Пищевое отравление? Запеченный цыпленок Саванны был таким нежным! Неужели это цена, которую нужно заплатить за нежнейшего цыпленка? Она слишком высока!

– Мне следовало больше помогать тебе с клиникой, – сказала она Бруки. Да, следовало! А то Грант, вероятно, чувствовал себя заброшенным. – Нужно мне было настоять на своем.

– О мама, – устало проговорила Бруки.

– Не могу поверить, что ты ничего мне не сказала, – сокрушалась Эми.

– Может, не будем зацикливаться на тебе, Эми? – сказала Бруки.

Лицо Эми сморщилось.

– Я всего лишь имела в виду, что могла бы помочь.

– Ладно, хорошо, спасибо тебе, я в порядке. – Бруки помассировала лоб круговыми движениями кончиков пальцев. – Простите. Я была не готова обсуждать это. Думала, мы как-нибудь… разберемся. Не нужно расстраиваться.

Саванна сложила салфетку аккуратным квадратиком и прикрыла недоеденные брауни. Что она думает обо всех нас? Стыдно было вспоминать, как Джой беспокоилась, не станет ли Саванна завидовать, что у нее такая любящая, крепкая семья.

– Надеюсь, тебя не очень расстроили все эти печальные откровения в День отца, – обратилась Джой к Саванне.

– Прости, папа, – покаянно проговорил Логан. – Я не хотел портить День отца.

– Я тоже, – подключилась к нему Бруки. – Прости, папа.

– Никому не нужно извиняться. – Стэн посмотрел на плававший у него над головой шарик, ухватился за кончик ленточки и дернул его вниз, потом взял шарик двумя руками, как сажают ребенка в ходунки, чтобы возить по ярмарочной площади.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Джой.

– Держу свой шарик, – ответил Стэн.

– Вы хотите, чтобы я ушла и можно было поговорить без свидетелей? – спросила Саванна. – Я могу пойти в свою комнату… Не в свою, конечно, – торопливо поправилась она и посмотрела на Эми.

– Нам не нужно говорить без свидетелей, – заявил Стэн. – Мы в порядке. Такое случается. И никто не виноват.

– Конечно, никто не виноват, – с сомнением произнесла Джой, хотя ее так и тянуло все-таки выяснить, кто виноват в каждом конкретном случае.

– Кому-нибудь нужно… – начала было Саванна.

– Мы в порядке, – оборвал ее Стэн.

На мгновение в комнате повисла тишина. Стэн продолжал, как дурак, держать свой шарик. Джой не понимала, отчего бурлит у нее в животе – от злости или от тошноты. Вырвет ее или она закричит, упадет в обморок или расплачется? Все казалось одинаково вероятным.

– Видя, как летят со всех сторон крученые мячи, я могу подбросить еще один, – сказал Трой.

– Потрясающе, – процедила сквозь зубы Джой. – Давай, Трой. Подкинь нам еще один крученый мяч. Кидай прямо в меня, дорогой.

– Ну хорошо, ладно, мам. – Трой заметно нервничал. Речь не могла идти еще обо одном разрыве отношений. Трой не стал бы посвящать в это семью. Он постоянно то сходился, то расходился с кем-то. – Я собирался сохранить все в секрете, но к черту это! Мне нужен ваш совет. – Он отодвинул бокал в сторону, облив выплеснувшимся красным вином белоснежную скатерть.

«Пьян он, что ли? Или сама я пьяна?» – подумала Джой. Она действительно чувствовала себя очень странно.

– Вы помните Клэр? – спросил Трой.

– Да ради бога, Трой, о чем ты?! Конечно, мы помним Клэр, – сказала Джой.

Клэр – бывшая жена Троя, когда-то горячо любимый член семьи, как Индира и в меньшей степени Грант. Каждый раз, как ее дети с кем-нибудь расставались, для Джой это было маленькой смертью, и за прошедшие годы таких смертей было очень много.

В мемуарах она напишет: «Когда я оглядываюсь на последние десять лет своей жизни, то как будто смотрю на поле битвы, усеянное трупами прекрасных молодых мужчин и женщин, которые вступили в неудачные отношения с моими вздорными, неблагодарными детьми». Как отнесется к этому маленький невинный учитель? Он говорил, что нужно описывать события в красках.

– Значит, я встретился с Клэр, когда был в Штатах…

– Вы собираетесь снова сойтись? – Лицо Эми исполнилось глупой надежды.

– Конечно, они не сойдутся, – остудила ее пыл Джой, чтобы скрыть собственные глупые надежды.

– Нет, она счастлива замужем, постоянно живет в Штатах, – сказал Трой. – Она готова завести ребенка.

– Ничего удивительного. Она готова была родить ребенка от тебя много лет назад, – с горечью проговорила Джой.

Клэр и Трой проходили подготовительные процедуры, связанные с ЭКО, когда их брак распался. Очевидно, Трой изменил ей, и Джой так рассердилась на сына, что не могла смотреть ему в глаза в течение добрых шести месяцев. Джой затрясло. Здесь слишком жарко или слишком холодно?

– Так вот, они с мужем долгое время пытались, и, очевидно, ничего у них не получилось, им не повезло, – продолжил Трой.

– О нет, – сказала Бруки. – Не говори мне, что она собралась использовать…

– Да, – подтвердил Трой и посмотрел на сестру, которая, похоже, догадалась о том, чего Джой и представить себе не могла. – Да, собралась.

– Использовать – что? – спросил Стэн.

– Ну, мы сохранили наши эмбрионы замороженными. С тех пор как готовились к ЭКО. Клэр платила за хранение. Ну да все равно, это не важно, теперь она спрашивает, как я отнесусь к тому, что она… попытает счастья с одним из них.

Джой почувствовала себя так, будто она в темноте, спотыкаясь, ковыляет по комнате в поисках выключателя.

– Ты говоришь, Клэр хочет родить твоего ребенка? Но я не понимаю, почему она не может сделать ЭКО с новым мужем? Соорудить новых… эмбрионов? – На последнем слове Джой запнулась. В те времена, когда она беременела, у тебя дети или получались, или нет.

– У нее уже в то время, когда она делала ЭКО с Троем, был малый резерв яичников, – объяснила Бруки, которая помнила медицинские истории всех родных. – Может быть, у нее больше нет яйцеклеток.

– Но ведь отцом этого ребенка будешь ты, – сказала Джой.

Она увидела Троя младенцем: самый милый и самый несносный из всех ее детей. Он так громко кричал при каждом пробуждении, что можно было подумать, он умирает. Джой кидалась к нему, каждый раз обманутая, и, как только брала малыша на руки, плач стихал, словно кто-то щелкал выключателем, и Трой улыбался своей очаровательной улыбкой, от которой таяло материнское сердце, крокодиловы слезы мигом высыхали на его толстых розовых щечках.

– Она хочет, чтобы муж официально усыновил ребенка сразу после рождения, – сказал Трой, и Джой заметила, что он споткнулся на слове «муж» так же, как она запнулась на слове «эмбрионы».

– Но ты как-то будешь к этому причастен? И хочешь ли ты этого? – спросила Эми.

Трой пожал плечами:

– Она говорит, все зависит от меня, но какой смысл, если я буду появляться раз в несколько месяцев и водить ребенка в «Макдоналдс», как какой-нибудь горюющий разведенный папаша? Может, лучше, если он будет считать своим отцом кардиолога, как думаете?

Джой будто сидела в раскачиваемой штормом лодке.

Она встретилась взглядом со Стэном. Тот выглядел ошарашенным. Джой видела, что он явно не все понимает. Новые возможности и дилеммы, которые создают современные технологии, современная наука и современный образ мыслей, находились за пределами его понимания.

– Тебе нравится сама идея?

– Нет, сама идея мне совсем не по душе, – ответил Трой, и вот оно – вспышка настоящей муки. – Честно сказать, мне она отвратительна.

– Ну тогда, приятель, ты не обязан…

– Но это, может быть, единственный шанс для Клэр завести биологически собственного ребенка. – Трой поднял руки в беспомощном жесте, мол, я сдаюсь. – Ее единственный шанс. В жизни. Как я могу отнять у нее эту надежду? Когда эти эмбрионы без толку лежат в холодильнике. Это будет жестоко. – Трой стал выводить кружки подставкой бокала поверх красного винного пятна на скатерти, словно мог стереть его, что было ему не по силам. Пятно останется на скатерти навечно. – Особенно после того, что я сделал ей, – тихим, полным раскаяния голосом добавил Трой.

Именно так чувствовала себя Джой, когда Трой в детстве попадал в какие-нибудь неприятности и сидел перед ней и Стэном, повесив голову, уперев локти в колени и безвольно опустив между ними руки, вид у него при этом бы такой печальный, покаянный и изумленный, словно он сотворил очередную глупость, не понимая, как это случилось, а теперь снова огребает за это.

– Думаю, мне нужно согласиться, а? – Трой посмотрел на мать. – Как ты считаешь, мам?

Джой вздохнула. Снова приложила ладонь к пылающей щеке и задрожала. Ее знобило.

– Ты не думаешь, мама, что мне нужно согласиться? – повторил вопрос Трой.

Ему был нужен ответ. За разрешением моральных затруднений, в которые попадал, он всегда обращался к ней, а не к отцу.

Я украл этот диск, мама, и теперь мне стыдно. Мне отнести его обратно в магазин и признаться? Но я немного поцарапал его.

– Ох, Трой!

Джой подумала о родителях Клэр. Они со Стэном встречались с ними всего несколько раз, но эти простые и добрые люди были им симпатичны. Они даже играли в паре против них. У матери Клэр, Терезы, был хороший двойной удар слева. Джой ужасно огорчилась, когда ее сын разбил сердце Терезиной дочери. Она позвонила сватье и сказала, что очень сожалеет и ей стыдно за Троя. Тереза ответила ей любезно и по-доброму. Если бы ситуация была обратная, Джой тоже повела бы себя прилично, но была бы холодна и отрывиста. Теперь эта милая женщина будет нянчить внука Джой, и Джой не позволят ни посмотреть на малыша, ни поучаствовать, ни даже знать об этом. Что, если у ребенка будет улыбка Троя? И прекрасные рыжие волосы, как у Клэр? Джой очень понравился бы рыжий внук!

– Да, – ответила она Трою. – Ты прав. Нужно сказать «да». Это правильно.

– Ну я не знаю, – неуверенно проговорил Стэн.

– Поступить так – правильно, – зашипела на него Джой.

Он умолк.

Да, это правильно, но в то же время и нет.

А что, если этот ребенок, этот милый рыжеволосый малыш, которого Джой уже любила, но, может быть, никогда не увидит, окажется ее единственным внуком?

– Не разойтись ли вам всем по домам? – неожиданно предложила Джой, и все уставились на нее. – Я что-то неважно себя чувствую. Кажется, я чем-то заболеваю.

Вдруг она опознала сочетание симптомов, которые испытывала в последние несколько дней. Что за глупая старуха! У нее же чертов цистит, как во время медового месяца, из-за недавней сексуальной активности.

Теперь Джой злилась на Стэна, который сидел молчаливым глупым истуканом на конце стола со своим дурацким шариком в руках и никак не участвовал, кроме цистита! В ее-то возрасте! Джой взяла стакан и сделала большой глоток воды, но, очевидно, поезд ушел. Ей нужны антибиотики, а сегодня воскресенье, и она не попадет к своему любимому терапевту Сьюзен, придется идти в медицинский центр и рассказывать какому-нибудь неоперившемуся выпускнику мединститута о своей сексуальной жизни.

– Провались оно все пропадом, – сказала она Стэну.

– А? – не понял тот. – Почему ты так на меня смотришь? Что я сделал?

– Ну, во-первых, ты убил Денниса Кристоса!! – бросила ему Джой, и это было совершенно неожиданно, потому что в тот момент она вовсе не думала о бедном Деннисе на фоне всего, что творилось вокруг, но обвинение сидело у нее в подсознании все последние шесть месяцев, сформированное и ожидавшее удобного момента, чтобы вырваться наружу.

– Деннис Кристос умер от сердечного приступа! – мигом ответил ей Стэн, без тени смущения, что было окончательным доказательством его вины.

– Ты заставил беднягу думать, что он возьмет твою подачу, и его слабое сердце не выдержало!

– Он не мог всерьез поверить, что возьмет мою подачу, – насмешливо проговорил Стэн.

– Ты довел гейм до ноль-сорок! – крикнула Джой.

– Ну извини, – произнес Стэн вовсе не виноватым тоном.

– Не извиняйся передо мной! Извиняйся перед несчастной скорбящей Дебби Кристос!

– Никогда не признавай ответственности, – брякнул Трой. – Вот мой принцип.

– Могу поспорить, так и есть, – бросил Логан.

– Деннис Кристос однажды отпустил в мой адрес весьма неприличное замечание, – сообщила Эми. – Если тебе от этого станет лучше, мама. Очень неприличное.

– Подарить папе подарки, прежде чем мы уйдем? – нервно спросила Бруки.

– Что я сделала не так? – Слова вырвались у Джой непроизвольно, она не давала им разрешения.

Все вытаращились на нее, разинув рты, как вытащенные из воды рыбины.

– Ты все сделала как надо, мама, – попыталась успокоить ее Эми.

– Тогда почему ни один из вас не способен выдержать долгие отношения? Разве мы с отцом не показали вам хороший пример? Пример хорошего брака?

Все ее дети опустили голову, будто она выкликала добровольца для какого-то неприятного поручения.

– Значит, мы с вашим отцом не были совершенны, – сказала Джой. – Но ведь мы не были так уж плохи, правда? Вы наказываете нас за что-то? За что? За принуждение играть в теннис? Мы не заставляли вас делать это! Никогда! Вы любили теннис! Вы все были так талантливы!

– Мы не наказываем вас, – возразил Трой. – Это какое-то помешательство, мама.

– Просто нам не везет, – сказала Бруки. – Неудачное время. – Она бросила на Логана стальной взгляд. – Я не могла поверить, когда узнала, что Логан и Индира расстались.

– Мама, – начала Эми, – ты станешь бабушкой. То есть у меня, очевидно, детей не будет, но у кого-нибудь будут. – Она указала на сестру и братьев. – У кого-нибудь из них! И обычным способом! Не как у Троя, не так странно и неприятно. Но у тебя появится настоящий внук. Я тебе обещаю.

– Как ты можешь обещать это, Эми? Я что-то не вижу, чтобы твои братья и сестра спешили согласиться с тобой! И что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя, очевидно, не будет детей? Почему нет? И вообще, почему ты заговорила о внуках? Разве я упоминала внуков? Когда-нибудь? Ни разу! – Все тело Джой горело и тряслось от несправедливости обвинений. – Ни разу! Разве я? Да разве я говорила?

Если она не получит награды за свое долготерпение, то пусть оно хотя бы будет признано.

– Ты никогда этого не делала, мама, – произнесла Бруки так грустно, как будто вот-вот расплачется, и в то же время испуганно, словно Джой напилась, спятила или заболела.

– Как никогда не говорила о своем желании, чтобы мы выиграли, – тихо добавил Трой.

Джой встала. Ноги у нее тряслись, как желе. Единственным человеком, который встретился с ней взглядом, был ее чертов муж.

Она видела, что он хочет сделать. Видела, как на него находит эта мертвая неподвижность или безмолвие, будто все окна в мир закрывались. Прошло уже двадцать лет с тех пор, как он делал это, но Джой все равно опознала признаки. В былые времена она всегда замечала приближение беды. Раньше детей, и если действовала быстро, то успевала наперехват и предотвращала кризис. Ощущение было как при броске за упавшей вещью: не успеешь – она разобьется, только бросаться никуда нельзя. Вероятно, так чувствуют себя саперы.

Однако Джой больше не занималась обезвреживанием бомб. Она была слишком стара для этого и прежде всего не верила, что справится.

– Ты… не… смей. – Джой указала дрожащим пальцем на Стэна. – Даже не думай об этом.

Она покачнулась. Боль, усиленная печалью и унижением, распространилась от живота вверх по всей левой стороне тела.

Первой к Джой подоспела Саванна и поддержала, схватив неожиданно крепко.

– Пусть они все уйдут, – тихо сказала ей Джой. – Пусть едут домой.