Свой тридцать шестой день рождения Али отпраздновал тортом и спаррингом в «Тренажерном залом на Пятой улице» в Майами, где когда-то началась его профессиональная карьера.

В какой-то момент Али пообещал сразиться с победителем матча «Кен Нортон против Джимми Янга». Когда Нортон победил, Али передумал, даже когда Дон Кинг поклялся выплатить ему восемь миллионов долларов. Вместо этого Али объявил, что сразится с золотым медалистом Олимпийских игр 1976 года Леоном Спинксом. Спортивные обозреватели называли это фарсом, сказав, что Спинкс все еще был любителем и его послужной список ограничивался лишь семью профессиональными боями. По мнению журналистов, Али позорил спорт. Чемпион, конечно, так не думал. «Я спаситель, пророк, воскреситель, – сказал он. – Я единственный, кто поддерживает эту штуку [бокс], и я все еще величайший боксер всех времен». Другими словами: я буду драться с кем захочу.

Пока Али джебовал перед своим праздничным тортом, Данди обсуждал вес бойца.

«Сейчас он весит около 235–236 фунтов [≈ 107 кг], – сказал тренер. – Он сбросит десять фунтов. Скоро у него появится возрастная полнота, от которой он никогда не избавится».

Лишний вес не был единственной проблемой Али. Однажды опытный боксерский менеджер Мо Флейшер наблюдал, как Али участвовал в спарринге, и не мог поверить своим глазам. «Он позволяет своим спарринг-партнерам колотить себя, – сказал Флейшер спортивному журналисту Реду Смиту. – Я не понимаю этого. Когда я нанимал кого-нибудь для спарринга, мой боец всегда был боссом». Не было сомнений, что Али сильно доставалось от своих спарринг-партнеров: один раунд, два, три, четыре. «Наваляй мне как следует!» – хрипел Али. Живот чемпиона перевешивался через пояс его спортивных штанов, в то время как спарринг-партнер Майкл Докс колотил по нему изо всех сил.

Прозвенел гонг.

«Давай еще! – требовал Али. – Тебе девятнадцать, мне тридцать шесть. Это последний раунд. Покажи мне!»

Когда начался пятый раунд, Докс решил как следует наподдать Али, снял свою защитный шлем и отбросил его в сторону. Али сделал то же самое.

Докс начал сражаться, как Али в молодости, подставляя противнику подбородок, а затем отводя его назад каждый раз, когда рядом пролетал удар.

«Ты сегодня подвижный», – заметил Али.

Докс прижал Али к углу и резко ударил по голове.

«Продолжай наваливать!» – подначивал Али, пока Докс наносил удар за ударом.

Али выдал несколько комбинаций под звуки гонга, а затем отправился прямиком в раздевалку. Объявили, что Али не будет давать интервью, поскольку в отношении прессы он принял новую политику молчания. Это вдохновило Смита на заголовок его завтрашней колонки: «Ад сковало льдом».

Но молчание Али не было шуткой. Оно растянулось на недели. «Я просто устал от прессы, устал от людей», – сказал он.

«Его что-то беспокоит, – сказал Боб Арум, – и я думаю, что это может быть из-за того, что он чертовски долго тренируется, чтобы набрать форму на этом этапе своей карьеры».

Деньги тоже были поводом для беспокойства.

В передовице The New York Times писали, что Али потерял миллионы долларов на инвестициях в недвижимость, столкнулся с трудностями при уплате налогов и за чемпионом тянулся шлейф из неоплаченных счетов. По их словам, в попытке найти деньги Али пытался продать свой тренировочный лагерь в Дир-Лейк и свой дом в Берриен Спрингс, штат Мичиган. В газете утверждали, что за всю свою карьеру Али заработал около 50 миллионов долларов, включая 46,4 миллиона долларов за последние восемь лет, но все еще не мог позволить себе «жить на широкую ногу, как привыкли он и его друзья».

Али принял часть вины за свое удручающее финансовое положение. «Я потратил безрассудно много денег, – сказал он однажды, покачивая на колене одну из своих дочерей. – Когда она подрастет, то спросит: “Папочка, куда делись все деньги?”»

Дон Кинг предоставил свое объяснение: «Али привык к роскошной жизни. Не думаю, что он вообще пользуется налоговыми убежищами. Мне кажется, с ним работали из рук вон плохо».

Али выплатили около 3,5 миллиона долларов за бой со Спинксом, но этого оказалось недостаточно, чтобы приободрить боксера. Он занимался своей тренировочной рутиной, вставал в пять утра у своего старого друга Килроя и пробегал три-четыре мили вокруг площадки для игры в гольф Desert Inn в Лас-Вегасе, а после один или вместе с Килроем направлялся в кафе гостиницы на завтрак. Репортеров настораживало мрачное настроение чемпиона. У них с Вероникой было два ребенка: Хана, которой было полтора года, и Лайла, которой было всего шесть недель от роду. До матча Вероника с детьми расположились вместе с Али в пентхаусе отеля «Хилтон» в Лас-Вегасе, поэтому можно сказать, что его замкнутость была ничем иным, как усталостью главы семейства. Но большинство репортеров интерпретировали молчание Али как признак страха – страха, что он может проиграть этому более молодому и страстному человеку; cтраха, что он не в ладах со своим собственным телом, или страха, что ему никогда не выкарабкаться из финансовой ямы, сколько бы он ни дрался.

Тем не менее Али оставался фаворитом с перевесом восемь к одному. Али был героем, и его последователи не были готовы так просто забыть его. Его фильм-биография 1977 года «Величайший» и заглавная песня из него «The Greatest Love of All» познакомили новое поколение с историей боксера.

«На дворе стоял конец 1970-х, прошла целая вечность после смерти Мартина Лютера Кинга-младшего и движения за гражданские права, – писал Кевин Пауэлл, американский политический деятель, поэт и писатель, которому в то время было одиннадцать лет, – и… Али был одним из последних ярких символов эпохи невероятной черной гордости и достижений… единственный черный герой, который у меня когда-либо был». Спинкс, с другой стороны, был неотесанным и неизвестным талантом, простым боксером. Бой казался настолько однобоким, что кто-то из репортеров задумался, будут ли у него достаточно хорошие рейтинги, чтобы превзойти популярное телешоу ABC «Ангелы Чарли», которое будут показывать в это же время.

15 февраля 1978 года Али медленно поднялся на ринг, который установили в отеле «Хилтон» в Лас-Вегасе. Его противник Спинкс вместе с публикой аплодировал чемпиону. Из динамиков прогремел торжественный марш. Али любезно улыбнулся, обошел ринг, а затем протанцевал пару шагов и нанес несколько ударов в воздух. Аудитория была небольшой, 5 300 человек. Несмотря на то, что места были полностью распроданы и миллионы смотрели матч по телевизору, сцена, тем не менее, казалась меньше стандартов Али, словно низкобюджетный фильм, в котором снималась одинокая, вышедшая в тираж звезда.

В начале боя Али отправился прямиком на канаты, позволяя Спинксу ударить себя. Снова, снова и снова. Чемпион даже не пытался выдавить из себя подобие боя. Но что поражало больше всего, так это не пассивность Али, а скорость и энергия Спинкса. Спинкс, боксер в возрасте двадцати четырех лет, с головой накрыл Али. Он джебовал, чтобы лишить Али баланса, и наносил комбинации, которые не оставляли чемпиону ни времени, ни места на ответные действия. Такой накал и в первом же раунде! Иногда Али отклеивался от канатов и немного танцевал, но тогда Спинкс лишь ждал, пока он закончит свое представление и вернется к канатам, чтобы снова со всей силы обрушиться на Мухаммеда.

Представьте, что вы ровным счетом ничего не знаете о боксе, случайно наткнулись на трансляцию этого боя и тут узнаёте, что за свое выступление Али получил 3,5 миллиона долларов, а Спинкс 300 000 долларов. Вполне резонно вы можете заключить, что цель этого спорта состоит в том, чтобы выявить, кто из бойцов может выдержать больше ударов. Только так Али выигрывал и оправдывал свой огромный гонорар. Мухаммед совсем не производил впечатления более талантливого спортсмена или человека, стремящегося доказать, что он был величайшим боксером в мире.

– Я знаю, что делаю! – сказал он, вернувшись в свой угол, после того, как весь первый раунд провел в защите.

– Да, ты хорошо выглядишь, – как всегда, пытался подбодрить Бундини Браун.

– Я знаю, что делаю, – повторил он после второго раунда, в котором он почти не наносил ударов, возможно, пытаясь убедить в этом себя самого.

Али думал, что давление или его оскорбления подкосят Спинкса. «Он свихнулся, я пытался ударить его, – сказал Спинкс несколько лет спустя. – Он постоянно городил всякое дерьмо, поэтому я старался говорить больше дерьма, чем он. Я хотел бить его чаще, чем он бил меня. Мне было не до шуток. Было страшно до чертиков».

Третий раунд Али начал с танцев, но Спинкс подождал, пока старик выдохнется, и Али не заставил себя долго ждать. Спинкс не был крупным тяжеловесом, его рост составлял 185 см, а вес чуть меньше 200 фунтов [≈ 90 кг]. Но он был молодым и сильным и сражался соответствующе. В нем не было грации, однако он давил своих противников энергичными атаками. Хорошие боксеры не испытывали проблем со Спинксом, но плохие или ленивые бойцы часто затухали под шквалом его атак. Когда чемпион снова отправился передохнуть на канат, Спинкс сократил дистанцию и нанес тридцать восемь ударов, которые остались без ответа. Многие из них Али погасил своими руками, но даже когда Али блокировал, он все равно чувствовал боль. По рукам Али без устали молотили, заставляя перчатки бойца врезаться в его собственную голову.

Вместо того чтобы бить, Али продолжал говорить. Его губы кровоточили. Над правым глазом начал проступать рубец. Его удары были медленными и зачастую летели мимо своей цели.

«Ты просто не можешь сделать те вещи, которые хочешь сделать», – объяснил он после боя.

Али выглядел неповоротливым и ошеломленным, словно дрался в тумане. В те моменты, когда он не отдыхал на канатах, Али хватал Спинкса за шею, пытаясь не упасть. За первые семь раундов Спинкс нанес более двухсот ударов, а Али – примерно треть от этого. Он прикладывал больше усилий в средних раундах, но по-прежнему сильно проигрывал, не в силах оказать достойный отпор. В девятом Спинкс потряс Али мощным правым. Боль пронзила его грудную клетку. Правая часть его головы пульсировала.

«Этот раунд за мной?» – спросил он Бундини, вернувшись в свой угол после девятого раунда.

Бундини солгал и поддакнул чемпиону.

Спинкс был слишком молод и силен. Каждый раз, когда Али собирался с силами, чтобы на протяжении тридцати секунд дать отпор, Спинкс отвечал на это своим всплеском энергии. В десятом Спинкс попробовал трюк «rope-a-dope», позволив Али бить себя, приняв защитную позицию. Это был один из двух раундов, в которых Али нанес больше ударов, чем Спинкс. К одиннадцатому Спинкс снова стал агрессором, сотрясая Али одним правым за другим. Бойцы шли нос к носу в одиннадцатом и двенадцатом. Али знал, что он должен был компенсировать раунды, которые отдал в начале боя. От Спинкса не стоило ждать пощады. Али видел, как в него летят мощные удары, но просто не мог от них увернуться. Все, что он мог сделать, это съежиться и терпеть боль.

Спинкс ухмыльнулся и несколько раз похлопал Али по заду, когда бойцы разошлись по своим углам. Али понурил плечи.

В последнем раунде жестокость лилась через край. Это было похоже на разборки в подворотне, безумные удары летели со всех сторон. Никто из бойцов не удосуживался нырять, уклоняться или блокировать. Боксеры превратились в двух солдат, которые, закрыв глаза, в упор расстреливали друг друга, пока в обойме не кончатся патроны. Али был в полном отчаянии. Его главной надеждой был нокаут. Для Спинкса же близилось адреналиновое завершение одного из величайших боев его боксерской карьеры. На последних секундах боя в незащищенную голову Али со свистом летел удар за ударом. Еще чуть-чуть, и он бы рухнул на ринг. Али спас гонг. Когда судьи объявили Спинкса победителем, новый чемпион поднял руки в воздух, улыбнулся своей широкой беззубой улыбкой и взлетел вверх на руках своих секундантов.

«Похоже, что мы видим его в последний раз», – сказал ведущий BBC зрителям из Англии, когда Али тихо удалился с ринга.

Он ушел с высоко поднятой головой и слезами на глазах.

Несмотря на то, что он был измучен и избит, а его лицо превратилось в сплошной бесформенный синяк, он незамедлительно сказал, что намерен снова выйти на ринг.

«Я хочу стать первым боксером, который завоюет титул чемпиона в третий раз», – сказал он.