Вскоре после возвращения из Заира Белинда узнала об интрижке своего мужа с Вероникой Порш. Это не было для нее сюрпризом. Двумя годами ранее Вилма Рудольф, член американской сборной на Олимпийских играх 1960 года, заявилась домой к Али в Нью-Джерси, чтобы попросить денег на содержание ребенка, который, как уверяла Рудольф, принадлежал Али. Али подтвердил, что у него был роман с Рудольф, но уверил Белинду, что не является отцом ребенка. Увидев ребенка, Белинда решила поверить мужу, потому что тот совсем не был похож на Али.

Были и другие женщины, другие дети. О некоторых Белинда знала, о некоторых даже не догадывалась. Согласно одному из бывших телохранителей Али, в конце шестидесятых – начале семидесятых боксер продолжал встречаться с Сонджи Рой, его первой женой. Арета Суинт, старая школьная подруга Али, сказала, что продолжила романтические отношения с Али во время его брака с Белиндой и сопровождала боксера во время некоторых из его боев. Женщина по имени Барбара Менса утверждала, что ее роман с Али начался в 1967 году, когда ей было семнадцать лет, и закончился рождением дочери. В 1972 году у Али и женщины по имени Патриция Харвелл родилась девочка по имени Мия, которую Али признал своей дочерью. В 1973 году Али повстречался с ученицей выпускного класса по имени Ванда Болтон, которая вместе с родителями посетила тренировочный лагерь в Дир-Лейк. В 1974 году у Али и Болтон родилась дочь, а через год после рождения ребенка Али обвенчался с Болтон на исламской церемонии, но их брак не был официально признан. На тот момент Али все еще официально считался мужем Белинды. Исламский закон разрешал мужчине иметь до четырех жен, хотя подавляющее большинство американских мусульман не практиковали многоженство, поскольку это шло вразрез с американским законодательством. Болтон, которая сопровождала Али в Заире, позже подала в суд и выиграла дело по алиментам. Другая девушка-подросток, Темика Уильямс, утверждала, что закрутила роман с Али в 1975 году, и вскоре после этого у нее родился сын. В иске, поданном в округе Кук штата Иллинойс, Уильямс заявляла, что Али оказывал финансовую поддержку их ребенку лишь на протяжении четырех лет. Уильямс подала в суд на Али за сексуальное насилие, утверждая, что в момент начала их отношений ей было всего двенадцать лет и она все еще оставалась несовершеннолетней, когда якобы родила ребенка от Али. Ее дело было прекращено в связи с истечением срока давности. Годы спустя Вероника призналась, что знает о Темике. Али признал интрижку, но заверил Веронику, что не верит, что ребенок Темики – его. «Он бы признал этого ребенка, – сказала Вероника, – но эта девушка гуляла со всеми в лагере». Вдобавок Мухаммед и Вероника пришли к выводу, что ребенок, вероятно, был зачат в тот момент, когда Али путешествовал.

«Али был бабником, – сказал Леон Мухаммад из мечети Филадельфии. – Он многое мог себе позволить, потому что был великим Али. Люди твердили ему: “Храни верность Белинде…” Но как ты можешь поучать парня, когда он твой босс и платит тебе?»

Многие годы люди из окружения Али задавались вопросом, было ли странное поведение боксера как-то связано с черепно-мозговой травмой от многочисленных ударов по голове. Али жаловался на трудности со сном и спал урывками. Испарилась мотивация к пробежкам на дальние дистанции. Но самое страшное – он подставлял себя под удар, позволяя противникам и спарринг-партнерам колотить себя, хотя много лет назад заявлял, что его долгосрочное здоровье и успех в боксе зависят от его способности уклоняться от ударов. Однако по утверждениям Белинды она никогда не видела каких-либо признаков когнитивных расстройств у своего мужа. «Он по жизни был сумасшедшим дураком, – сказала она много лет спустя. – Это было у него в крови».

Али прекрасно знал, что заигрывать с другими девушками было неправильно. Он понимал, что это ранило чувства его жены и подрывало его публичный имидж. Но до тех пор, пока он получал наслаждение, сказала Белинда, эти вещи не имели для него никакого значения. Создавалось впечатление, что он был совершенно не в состоянии контролировать свои импульсы. Однажды, многие годы спустя, Белинда слушала мусульманскую проповедь на компакт-диске. Ей запомнились слова имама, который сказал, что, человек, сделавший своей главной целью погоню за славой, неизбежно потерпит неудачу в других сферах человеческой жизни: «Я подумала: “Да, это правда”. Он был успешным бойцом, но потерпел неудачу как человек. Он потерпел неудачу как отец. Он потерпел неудачу как лидер, как образец для подражания».

Белинда стерпела большинство выходок своего мужа. Когда они ссорились, Али плакал и говорил, что сожалеет о содеянном и не любит других женщин, оправдываясь тем, что это был просто секс и ничего больше. Он клялся, что ничего не мог с собой поделать. В кругу друзей Али шутил по этому поводу. «Это моя жена замужем, а не я», – говорил он.

Но Али не всегда признавал свою вину. Иногда он указывал Белинде, что та не имела права жаловаться, потому что сама помогала устраивать его встречи с другими женщинами. Порой он даже угрожал обнародовать ее соучастие в этих интрижках, если она подумает развестись или разболтать журналистам лишнее. Она смирилась. «Хуже всего, когда он начал приводить их домой, – сказала она. – Однажды он попросил меня сходить за продуктами, но я забыла кошелек и вернулась, и нате вам, пожалуйста, чужая женщина в моей кровати. Я была готова взорваться от гнева… В доме находились дети, но ему было все равно. Он Мухаммед Али. Он может делать все, что пожелает».

Чернокожие женщины, белые женщины, молодые женщины, дамы в возрасте, голливудские актрисы, горничные – Али не брезговал никем. Все приближенные бойца знали о его наклонностях, друзья смеялись над этим, а члены окружения и деловые партнеры потакали ему. В ближайшем окружении Али был разработан специальный язык сигналов для использования в людных местах. Мужчины громко щелкали языками: один щелчок означал «где ты?»; два щелчка могли означать «я здесь» или «хорошо, понял». Многочисленные щелчки означали «остановись, что бы ты ни делал», «это важно» или, более конкретно, «Белинда поблизости, и Али нужно срочно бросить женщину, с которой он сейчас находится».

Боб Арум рассказал, как однажды путешествовал с Али в Мексике, где им на выбор представили целую комнату шикарных женщин. В одном из интервью Арум сказал, что Али привел в свою комнату шесть женщин, а Арум – одну. В другом интервью он рассказывал, что Али взял трех женщин. В любом случае история Арума каждый раз заканчивалась одинаково. Спустя несколько часов Али отправил в комнату Арума посыльного, который сообщил, что Мухаммед хочет девушку Арума тоже.

Белинда верила, что справится с этим, и до поры до времени у нее получалось. Она заказывала номера для любовниц и иногда приглашала их пройтись за покупками. Но по мере того, как интрижки накапливались, отношения с такими женщинами, как Ванда Болтон и Вероника Порш, перерастали в серьезные, у некоторых из любовниц рождались дети, а муж начал страдать от венерических заболеваний, Белинда сказала: «Любовь, которую я испытывала к нему, начала увядать, испаряться, угасать».

Она обвиняла не только самого Али, но также его отца, Кэша Клея, из-за дурного примера, который тот подал своему сыну, и Герберта Мухаммада, который фривольно относился к девушкам и всем своим поведением показывал, что «Нация ислама» поощряла супружескую неверность. Она обвиняла бокс – жестокий спорт, где господствовали мужчины. Она обвинила окружение Али, особенно Ллойда Уэллса, сутенера в белой морской фуражке, который снабжал боксера и других людей в тренировочном лагере женщинами, многие из которых были проститутками. Белинда обвиняла сам культ знаменитостей, где богатые и влиятельные мужчины, казалось, имели право делать все, что душе угодно, особенно в том, что касается секса. Она обвиняла американское общество 1970-х, когда секс вне брака стал чем-то нормальным, когда женщины смело заявляли о своих желаниях, когда резко выросла статистика разводов и случаев наркомании. Именно тогда американская певица Донна Саммер записала диско-хит «Love to Love You Baby» – по сути, шестнадцать минут страстных стонов. Ходили слухи, что Саммер мастурбировала во время записи и изображала именно этот процесс, позируя для обложки своего альбома. Но больше всех Белинда винила Али.

Пути Белинды и Вероники пересекались, но они никогда не встречались в Заире. Их первая встреча состоялась в Лас-Вегасе, незадолго до боя с Роном Лайлом. На следующий день после того, как девушек представили друг другу, они стояли во внутреннем дворике отеля «Тропикана», глядя через перила на переливающийся неоном Лас-Вегас-Стрип. Белинда проронила, что у нее был сон о Веронике. Во сне Вероника свалилась с перил, точь-в-точь как те, на которые они сейчас опирались, упала лицом на землю и умерла. Вероника восприняла это как предупреждение.

Вернувшись из Заира, Вероника переехала в Чикаго, чтобы быть поближе к Али. Он только что купил особняк в стиле Тюдоров на двадцать восемь комнат в чикагском районе Гайд-Парк, на 4944 Саут-Вудлон-авеню, через дорогу от дома, где жил Элайджа Мухаммад. Дом был таким большим, что в конце концов Герберт Мухаммад организовал там офис. Пока шел ремонт, Али и Белинда жили в пентхаусе здания, которым владел Али, но у Вероники сложилось впечатление, что Белинда жила отдельно. По словам Порш, Али редко оставался со своей женой. Дети жили с родителями Белинды. Для Вероники Али купил кондоминиум в Чикаго.

Однажды в июне Али пригласил Белинду и Веронику присоединиться к нему в Бостоне, где Али должен был выступить с речью перед выпускниками Гарварда. Перед отъездом Белинда и Вероника заглянули в мусульманский ресторан, чтобы купить сэндвичи со стейком, и отправились в квартиру Белинды, чтобы поесть. Белинда развернула бутерброды на кухне, а Вероника ждала в гостиной. Вскоре после того, как они сели на свой самолет, у Вероники заболел живот. Весь полет она провела в туалете самолета. «Я заболела, а она нет, – вспоминала Вероника. – Тогда мне в голову такое бы не пришло, но теперь меня терзают подозрения».

Друг Али Говард Бингем также предпринял поездку в Бостон, по пути делая фотографии. Одна из фотографий Бингема, которая в то время казалась достаточно невинной, запечатлела всю сложность романтической жизни Али. На снимке Али стоит возле стеклянной двери. На нем костюм в тонкую полоску и полосатый галстук. Слева направо от него стоят три женщины: Вероника Порш с большими круглыми сережками, белой сумочкой через плечо, руки сцеплены у живота; Белинда во всем белом, сжимает папку, ее правая рука тянется к руке Али, ее глаза поворачиваются к камере, и рядом с Белиндой восемнадцатилетняя девушка из Луисвилла по имени Лонни Уильямс в очках смотрит в сторону Вероники. Лонни была на пятнадцать лет младше боксера, но недавно ее посетило озарение. «Я знала, что выйду замуж за Мухаммеда, – сказала она. – Я была еще ребенком в школе, и мне многое предстояло сделать, но я знала… Эта мысль намертво засела у меня в голове».

Ее озарение окажется пророческим, но в тот момент, когда была сделана фотография, Белинда все еще была замужем за Али и не собиралась разводиться с боксером. Вероника считала себя женой Али, но ждала, пока тот разведется с Белиндой, чтобы узаконить их отношения. Ну а Лонни придется подождать своей очереди.

На фотографии Бингама Али абсолютно спокоен, когда стоит рядом со своей второй женой, своей будущей третьей женой и своей будущей четвертой женой. Его плечи расслаблены, руки лежат по бокам, рот слегка приоткрыт, словно он что-то говорит. Его глаза устремлены направо, в сторону от трех женщин. Неизвестно, на что или на кого он смотрит.

Али сказал Веронике, что у него была веская причина взять с собой Лонни. Белинда не хотела разводиться с Али и часто срывалась на Веронику. С помощью Лонни он надеялся отвести удар от Вероники. «Он сказал, что Лонни будет третьей женой, и тогда я не буду испытывать такого сильного давления», – вспоминает Вероника. Она призналась, что сейчас это звучит безумно.

Она замолкла и засмеялась.

«Тем не менее, – сказала она, – это сработало».

Во время лекции в Гарварде кто-то из аудитории попросил Али выдать рифму. Он задумался на секунду, склонился над микрофоном и выдал, должно быть, лучшую поэму в своей жизни, его полную автобиографию, заключенную в короткой фразе:

«Кричите ура! Перед вами я!»

Примерно через две недели Али взял Белинду и Веронику с собой в Малайзию на бой с Багнером. Али не пытался скрыть тот факт, что он путешествовал с обеими женщинами. Все трое разделили номер с двумя спальнями в Куала-Лумпуре. Али сказал Белинде: «Каждые две ночи я буду считать тебя своей женой, ты будешь ночевать со мной. Вероника останется в другой комнате. И когда эти две ночи пройдут, ты пойдешь в ту комнату, а Вероника останется со мной на следующие две ночи». Когда Али не хотел спать ни с кем из них, Веронике и Белинде пришлось делить вторую спальню номера с одной двуспальной кроватью.

И вновь Белинда согласилась на условия, выдвинутые ее мужем. «Я стиснула зубы от злости, а в голове пронеслась мысль: “Неужели это правда со мной происходит?”» – вспоминала она.

Она прошлась по магазинам вместе с Вероникой, пытаясь нарядить ее как истинную мусульманку. Белинда купила Веронике серебряный амулет за четыреста долларов в попытке превратить врага в союзника. Но примерно через неделю, когда народ Малайзии начал принимать Веронику за жену Али, запас терпения Белинды иссяк. Она сказала Али, что Вероника должна уйти.

Но Вероника осталась.

Веронике было ненавистно отношение Белинды. Ей хотелось, чтобы Али защитил ее, чтобы он велел Белинде замолчать или полностью бы разорвал отношения с Белиндой и инициировал процедуру развода. Али не торопился делать ничего из перечисленного. Несмотря на все это, она осталась. «Это было совершенно несправедливо по отношению ко мне, – вспоминала потом Вероника, – но помню, как я подумала: “Что поделаешь, уже слишком поздно. Я влюбилась. Любовь поможет все преодолеть”. Я была такой идеалисткой».

Перед боем с Багнером Али снова начал говорить об отставке, но на сей раз никто ему не поверил. Все знали, что Дон Кинг уже начал вести переговоры, пытаясь организовать третью встречу Али с Джо Фрейзером, возможно, в «Мэдисон-сквер-гарден», возможно, на Филиппинах, где авторитарный лидер Фердинанд Маркос, так же как и Мобуту, рвался улучшить свой общественный имидж, побратавшись с Мухаммедом Али. Лучшую рекламу сложно себе представить.

Филиппинцы обожали Али, но перед третьей встречей Фрейзера с Али не ощущалось особого волнения, будто Фрейзера списали со счетов после того, как Форман разделал его под орех.

Тем не менее Али был главной звездой бокса. Он был не только на вершине бокса – он возглавлял список спортсменов-знаменитостей, категорию, которую буквально сам же изобрел. Он был одной из суперзвезд планеты Земля. Его автобиография, написанная совместно с Ричардом Даремом, заполонила книжные магазины, отлично продавалась и получала хорошие отзывы. Вскоре на экраны должен был выйти фильм по мотивам книги, в котором роль Мухаммеда Али сыграет… Мухаммед Али. «Это будет грандиозно, – сказал Али о фильме, – как “Крестный отец” или “Великолепная семерка”. О моей жизни можно снять десять фильмов».

Над биографией Али трудились не только Ричард Дарем и редактор Тони Моррисон – в большей степени она была детищем Герберта Мухаммада, который по итогу разделил авторские права. В книге Али должен был предстать в образе боксера, бунтаря и праведного мусульманина, поэтому Дарему предоставили творческую свободу, чтобы он эффективно справился с этой задачей.

Одна из вымышленных историй биографии оказалась особенно убедительной. Спустя несколько лет после своего возвращения домой с Олимпийских игр в Риме 1960 года Али потерял свою золотую медаль. Чемпион понятия не имел, как это случилось. Еще вчера медаль была на месте, а на следующий день ее и след простыл. По словам его брата Рахмана, который помогал в поисках, медаль могла быть украдена. Но Дарем использовал потерянную медаль для создания мифа. Он придумал историю, согласно которой Али швырнул золотую медаль в реку Огайо после того, как прославленного спортсмена отказались обслуживать в ресторане для белых и выдворили оттуда силами банды байкеров. Клея действительно отказались обслуживать в ресторане Луисвилла, и он правда был зол, что такое могло случиться даже с олимпийским чемпионом. Правда, в реальности его не преследовали байкеры и не было никаких доказательств, что он бросил свою медаль в реку. И уж точно он не делал это в 1960 году, как предполагает его автобиография, учитывая, что сохранились фотографии конца 1963 года, на которых Али изображен с медалью.

После выхода книги на одной пресс-конференции Али признался, что потерял медаль, а не выбросил ее в реку. Он также признался, что не читал книгу Дарема. Как бы то ни было, миф о медали, которую чемпион в качестве протеста зашвырнул в реку, будет жить еще много лет.

Третья битва Али против Фрейзера была назначена на первое октября 1975 года в Маниле. Гонорар Али составлял четыре миллиона, Фрейзеру выплатят два миллиона.

За три недели до боя репортер Newsweek Пит Бонвентре получил задание от своего редактора: вылететь в Манилу к Али, прорваться через завесу позерства и спортивных клише и раскрыть истинную сущность великого спортсмена.

Большинство из тех, кто писал об Али, были спортивными журналистами, многие из которых были знакомы с ним много лет. Они любили Али, хорошо были осведомлены о его выходках, а также о второстепенных персонажах в команде бойца. Отправив на задание Бонвентре, в Newsweek надеялись узнать мнение человека со стороны и, возможно, избавиться от излишнего идеализирования, которое прилипло к образу Али.

Бонвентре тоже подвергся очарованию Али. «Взгляните на этого парня, – сказал репортер, – прочувствуйте силу его магнетизма. Перед вами одна из главных знаменитостей мира, и эта звезда говорит журналистам: “Открывайте свои блокноты и пишите под диктовку”. Как можно не любить этого парня?»

Бонвентре отправился в Манилу, опередив группу спортивных журналистов, чтобы провести время с Али и его веселой компанией. Однажды Бонвентре стал свидетелем сцены, когда один филиппинский мужчина подарил Али свиток, который был исписан каллиграфическими буквами и украшен серебром и золотом. Али подписал его, свернул и поклонился, вручая свиток назад.

– Спасибо, – сказал филиппинец. – Теперь вы крестный отец моего ребенка.

Али повернулся к Бонвентре с широкой улыбкой на лице.

– Как вам такое! – сказал он вне себя от гордости.

Тем не менее журналист вскоре понял, что мир Али изменился не в лучшую сторону. Али прибыл в Манилу в сопровождении тридцати восьми «работников», не считая его подружек. Вдобавок к Веронике на Филиппины прилетела Арета Суинт, подруга школьных дней Мухаммеда. «Вокруг такого мужчины всегда будет кружить стая волчиц, – позже вспоминала Суинт. – Но нельзя позволить этому вывести тебя из себя».

Бонвентре описал изменения в жизни Али следующими словами: «Мрачные мусульманские охранники уступили место уличным торговцам. На место либералов, которые лелеяли его как героя афроамериканцев и символ антивоенных взглядов, пришли извращенные ценители хлеба и зрелищ. Даже женщины Али, неизменно красивые и черные, вышли из сокровенных уголков его жизни и были выставлены напоказ». Наблюдения Бонвентре были похожи на реакцию, которая последовала после Уотергейтского скандала, когда журналисты оспаривали авторитет власть имущих, опрокидывали идолов и открывали глаза американцев на правду.

Бонвентре выяснил, что другие репортеры уже давно знали, что Али был «свободен от священных уз брака» и что Вероника Порш была известна в тренировочном лагере как «вторая жена Али». На фотографии в статье была изображена «няня Вероника», идущая рука об руку с тремя из четырех детей Али: Мэй Мэй, Джамилей и Рашидой. Репортер также упомянул о жестоком, «почти никсоновском» способе, которым Али стравливал мужчин из своей команды. Однажды чемпион заставил двух своих работников выйти на боксерский ринг и бороться друг с другом себе на потеху.

Бонвентре не был единственным, кто считал, что прелюбодеяние Али больше не могло оставаться личным делом боксера. После приема в президентском дворце филиппинского лидера Фердинанда Маркоса журналисты больше не могли игнорировать роман Али с Вероникой.

На президентском приеме Макрос присутствовал со своей женой Имельдой. Али сопровождала Вероника.

– У вас красивая жена, – сказал Али Макросу, улыбаясь Имельде.

– Глядя на вашу, – ответил Макрос, – могу сказать, что и она недалеко от нее ушла.

На это замечание Джо Фрейзер хмыкнул. Вероника не была уверена, стоило ли ей воспринимать это как оскорбление.

Али не поправил Макроса, поэтому журналисты, освещавшие это событие, писали, что на президентском приеме Али представил Веронику в качестве своей жены. В реальности все было немного иначе, но этого хватило, чтобы внести неразбериху. Дейв Андерсон из New York Times спросил у Али напрямик, было ли у боксера две жены. «Нет, мы не нарушаем законов этой земли, – сказал Али, завуалированно ссылаясь на тот факт, что правила ислама разрешали ему иметь более одной жены. – Но, согласитесь, разве она не красавица?»

Фото Вероники и Али на приеме в президентском дворце появились в американских газетах. Белинда прекрасно знала, что Вероника была в Маниле. Но одно дело, когда ты знаешь об интрижке своего мужа, и совсем другое, когда об этом кричат в международных новостях. Белинда села на рейс до Манилы и накинулась на мужа прямо посреди интервью. Пара скрылась в спальне Али, где Белинда кричала, переворачивала мебель и угрожала при встрече свернуть Веронике шею.

«Меня здесь никто не ждал, – сказала Белинда репортерам в Маниле. – Мухаммед Али меня не ждал. Я никому здесь не нужна. Я не собираюсь себя навязывать. Я не потерплю самозванку, которая хочет украсть мою семью и разрушить мою жизнь после восьми лет брака».

С этими словами Белинда вернулась в аэропорт и улетела домой.

«Ее прекрасно можно понять», – сказала Арета Суинт.

Али сказал Бонвентре, что не намерен позволить мирским делам помешать его работе. Он был на священной миссии. «Не случайно я величайший человек в мире на данный момент времени», – сказал чемпион. Он был избранником Аллаха. «Для меня настала пора пройти еще одно испытание, – сказал он Бонвентре. – В последнее время дела шли слишком гладко. Аллах заставит меня заплатить за всю эту славу и власть… Аллах всегда испытывает тебя. Он ничего не дает даром».

Позже в интервью газете New York Times Али защищал свое право иметь столько девушек, сколько пожелает, и намекнул, что встречается с другими подружками, помимо Вероники и Ареты. «У меня здесь три или четыре подруги, – сказал он. – Я уже слышу возмущенные возгласы, если окажется, что мои подруги белые, но это не так. Единственный человек, перед которым я отвечаю, это Белинда Али. Я не беспокоюсь о ней… Столько всего мне пришлось вытерпеть. Меня критиковали из-за уклонения от военной службы. Меня критиковали за мою религию. Меня критиковали за разные вещи. Но они не имеют права критиковать меня за то, что у меня есть девушка… Единственный человек, которого я боюсь прогневать, это Уоллес Мухаммад. Я не буду волноваться, если моя жена поймает меня на вечеринке с десятью женщинами. Главное, чтобы у меня не было проблем с Уоллесом Мухаммадом».