Он стал значительно медленнее…

Хосе Торрес, бывший чемпион в полутяжелом весе, вынес диагноз с медицинской беспристрастностью, одновременно констатируя факт и прогнозируя опасность.

Анджело Данди тоже почувствовал неладное. Он сказал, что примерно минуту каждого раунда Али был похож на себя прежнего. Но остальные две минуты раунда он превращался в легкую мишень, неуклюжую и уязвимую.

Годы спустя статистический анализ показателей Али, созданный с помощью компьютеризованной системы оценки ударов в единоборствах CompuBox, подтвердил наблюдения Торреса и Данди: начиная с 1970 года Али стал другим боксером. Система CompuBox проанализировала шестнадцать боев Али с 1960-го по 1967-й, которые целиком сохранились на пленке. В этих шестнадцати матчах Али был на пике своей формы и нанес 2 245 ударов, при этом его соперникам удалось ударить Али лишь 1 414 раз. Другими словами, 61,4 процента ударов были за Али.

Однако в ходе последующей карьеры Али получал столько же урона, сколько наносил сам, если не больше. Он 5 706 раз ударил своих соперников и 5 596 раз принял удар. Иначе говоря, боксер, которого многие считают величайшим тяжеловесом всех времен, принимал удары почти так же часто, как наносил их по своим противникам. Даже соотношение 50/50 выглядело не так хорошо, как казалось на первый взгляд, потому что подавляющее большинство ударов Али были джебами, в то время как его противники чаще использовали хуки и апперкоты, которые, как правило, наносили больше урона.

CompuBox оценивает бойцов на основе процентного соотношения ударов, успешно нанесенных каждым из соперников. Ревностные поклонники бокса зачастую настороженно относятся к статистике, и будет справедливо заметить, что одни лишь цифры никогда не смогут в полной мере отразить ход боя или измерить мастерство бойца. Тем не менее это самый наглядный показатель боксерской статистики. Боксер в полусреднем весе Флойд Мейвезер-младший занял первое место среди всех современных бойцов в своей категории, эффективно нанося 44 % всех своих ударов; у его противников эта цифра составляла 18,8 %. Исходя из этого, рейтинг Мейвезера примерно равнялся 25,2 % (44–18,8). Современник Али, зверский панчер Джо Фрейзер, завершил свою карьеру с прекрасным рейтингом 18,9 %. Вместе с тем итоговый рейтинг Али был отрицательным —1,7 %. Даже когда в анализ CompuBox добавляли другие факторы, включая общее число всех ударов, ударов, попавших в цель, а также мощные удары и джебы, Али не смог войти в число лучших тяжеловесов в истории.

Сухая статистика не отражает стиль бойца, его слабые и сильные стороны, она не может описать все тонкости рукопашного боя. Но как бы то ни было, эти цифры наталкивали на определенные мысли. Могло ли быть так, что судьи присуждали Али незаслуженную победу в раундах, потому что он обладал ярким стилем боя и, казалось, не воспринимал удары своих противников? Одерживал ли он победу за победой, потому что был великим Мухаммедом Али?

Рейтинг Али, выставленный CompuBox, оказался таким низким отчасти потому, что боксер использовал свой джеб как оружие защиты, чтобы удерживать соперников на расстоянии. Следовательно, по сравнению с другими бойцами его удары не так часто достигали цели. В то же время с момента своего возвращения в бокс в 1970 году он начал расплачиваться за свое недостаточное понимание базовых принципов бокса. От так и не научился правильно блокировать или уклоняться от ударов, потому что эти приемы были ему без надобности. С возрастом потеряв в скорости, он больше подвергался атакам и скручивался у каната, пытаясь поглощать или перенаправлять удары, вместо того чтобы уклоняться от них. Али позволял самым сильным людям в мире лупить себя, пока они не выбивались из сил, – а затем давал отпор. «Rope-a-dope» [англ. «свяжи болвана»] – так Али назвал эту хитрую стратегию, с помощью которой заманивал противников в ловушку. На закате своей карьеры, когда Мухаммед активно использовал эту уловку, его рейтинг составлял —9,8 %. В ходе своих последних девяти боев Али принял 2 197 ударов, нанеся при этом лишь 1 349. Что еще более показательно, Али уступал по количеству силовых ударов: 1 565 к 833. В двух последних боях оппоненты нанесли 371 силовой удар, в то время как Али – 51.

Согласно этой статистике боец, который называл себя «Величайшим», бо́льшую часть своей карьеры демонстрировал результат намного ниже среднего.

Несмотря на то, что эта статистика будет окончательно сформирована лишь много лет спустя, Торрес и Данди не были единственными, кто заметил кардинальные изменения в Али после его возвращения на ринг. Ферди Пачеко, доктор Али, который называл себя «боевым доктором», сказал, что в 1970 году боксер начал жаловаться на боль в руках. Тогда Пачеко начал снижать чувствительность в кулаках Али с помощью кортизона и анестетика под названием ксилазин, по два укола в каждую руку. «На руках Али не было живого места, он даже подушку не мог ударить», – сказал менеджер Джин Килрой. Препараты дали Али уверенность, в которой он нуждался, чтобы драться на всю силу, но сохранялся риск: раз Али не чувствовал боли, он подвергал свои руки большему урону. Однако боксер считал этот риск оправданным, учитывая, что на кону стояло его благополучие. Позже Килрой показал Али хирургу-ортопеду, который рекомендовал боксеру смачивать руки в парафиновом воске, чтобы облегчить боль. Но с ногами бойца абсолютно ничего нельзя было поделать.

«Али вернулся в бокс, но его ноги уже были не такими, как прежде, – сказал Пачеко писателю Томасу Хаузеру. – Утратив подвижность ног, он лишился первой линии своей обороны. Тогда-то он и сделал открытие, одновременно чудесное и пугающее… Он обнаружил, что может держать удар. До своего вынужденного ухода он никому в спортзале не позволял притронуться к себе. На тренировках Али бегал и приговаривал: “Этот парень не сможет ударить меня”. Но потом, когда он уже не мог бегать так быстро, он понял, что мог перестоять своего противника. Один раунд он бегал, один раунд отдыхал, прижавшись к канату под шквалом ударов… Когда он начал лениться в спортзале, еще до своих величайших побед, это стало началом конца».

Когда много лет спустя Пачеко спросили, почему он помогал Али оставаться на ринге, несмотря на то, что боксер утратил свои навыки, доктор сердито поднялся со стула и сказал: «Вас держат в углу ринга, чтобы помогать им драться, а не отговаривать их от боя. В противном случае вас вышвырнут вон».

Али и Оскар Бонавена шли более или менее вровень. На счету у Али был 191 удар, у Бонавены – 186 ударов, но в то же время Бонавена нанес больше силовых ударов: 152 против 97 Али. В раздевалке после боя Али выглядел скромным и задумчивым. Он сказал, что тренировался не так усердно, как следовало бы, и вслух рассуждал, не притупились ли его рефлексы. Но Али все еще оставался чемпионом среди задир, поэтому его самоуверенность быстро вернулась. «Сегодня я сделал то, что Фрейзер не смог сделать за двадцать пять раундов, – сказал он. – Люди говорили, что я не могу выстоять перед ударом, но я выстоял перед всеми его атаками, а удар у него ого-го… Люди говорили, что для победы я должен был пустить ему кровь, но я вырубил его левым хуком, бойца, который сражался лучше всех и который ни разу не был в нокауте».

После встречи с Бонавеной мудрым шагом для Али было бы провести несколько боев с безобидными соперниками, параллельно приходя в форму, но у него были другие планы. Вместо этого он намеревался сразиться с человеком, который присвоил его чемпионский титул, человеком, который станет его злейшим врагом. Своей план он объявил в стихах:

Эрнест Хемингуэй сказал однажды: «Если вы деретесь с умелым левшой, то рано или поздно он уложит вас на лопатки. Его левая рука появится там, где вы ее не ждали, и обрушится на вас, словно булыжник. Пока что звание самого жестокого левши принадлежит жизни, хотя многие говорят, что это Чарли Уайт из Чикаго».

Жизнь действительно может огорошить левым хуком, собственно, как и легендарный боксер Чарли, но спросите любого фаната бокса конца двадцатого века, и любой скажет вам, что «Дымящийся» Джо Фрейзер был величайшим левшой из всех.

Джозеф Фрейзер родился 12 января 1944 года в Бофорте, штат Южная Каролина. Он был девятым из десяти детей фермера. Эти обстоятельства закалили его характер и не в последнюю очередь склонили его к карьере бойца. В пятнадцать лет Фрейзер бросил школу и переехал в Нью-Йорк на заработки. После безуспешных поисков работы он занялся угоном машин. Затем он перебрался в Филадельфию и устроился на бойню, где изображал Джо Луиса, отрабатывая удары на кусках говядины в холодильнике для мяса. В 1961 году в семнадцатилетнем возрасте, что было сравнительно поздно для начала спортивной карьеры, он начал обучаться боксу у тренера Янси «Янки» Дарема. Янси был афроамериканцем со светлым оттенком кожи, седыми волосами и усами, который, как и любой другой тренер, прекрасно знал, как превратить крутого парня с улицы в профессионального боксера. Вера Фрейзера в Дарема была нерушимой. Во время поездок Дарем селил своих бойцов по двое в гостиничных номерах и запрещал уединяться в ванной, чтобы у парней не было возможности заниматься рукоблудием. Тренер верил, что даже малейшая сексуальная активность истощает жизненную энергию бойца. Через три года после знакомства с Даремом Фрейзер завоевал золотую Олимпийскую медаль. К 1968 году он был чемпионом в тяжелом весе.

Фрейзер удивлял публику. Он выглядел слишком невзрачно при своем росте в пять футов одиннадцать дюймов [182 см], чтобы быть чемпионом-тяжеловесом. Поговаривали, что он был практически слеп на левый глаз. Но вместе с тем он мог похвастаться изогнутой левой рукой, которая идеально подходила для хуков. Левым хуком он заставлял противников уходить вправо, где он мог получше разглядеть их. Помимо этого Джо обладал крепким подбородком, невероятной сосредоточенностью и безжалостным стилем, которые сводили на нет попытки его противников провести полномасштабную атаку или выстроить надежную защиту. Фрейзер был яростным, неудержимым и без устали молотящим панчером, который безжалостно набрасывался на своих противников, сжимался в крауче, наносил удары, сверкал кулаками, пока не был готов сокрушить врага своим смертельным хуком. «Фрейзер был живой машиной для убийств», – охарактеризовал его Норман Мейлер.

Фрейзер заслужил свое прозвище «Дымящийся» или «Дымящийся Джо», потому что, подобно дыму, он заполонял собой каждый уголок: бесформенный, неподвижный, крутящийся, удушающий. Один из его спарринг-партнеров сказал, что ощущение от удара Джо Фрейзера такое, будто вас сбил автобус – с той лишь разницей, что автобус переедет вас только один раз.

Фрейзер был идеальным противником для Али. Али танцевал вокруг своих врагов, Фрейзер летел на них сломя голову. Али полагался на джеб, а лучшим приемом Фрейзера был левый хук – удар, который доставлял Али проблемы с первых дней его боксерской карьеры. Если Али занялся боксом с мечтами стать величайшим, то Фрейзер хотел сбросить вес. Если Али был «черным Адонисом», как прозвали его в «Time», то Фрейзер был «странным, погруженным в себя, и за свой угрюмый характер получил прозвище “увалень”». Пока Али рифмовал, Фрейзер изъяснялся стандартными фразами и не пытался очаровать публику. «Я люблю драться, – сказал он однажды. – На ринге каждый хочет добиться своего. Соперник хочет уничтожить тебя. Ты пытаешься уничтожить его. С какой стати мне испытывать к нему жалость?»

Летом, перед своим возвращением в спорт, Али бросил Фрейзеру вызов, предложив ему сразиться в спортзале Джо, а позже в парке в повседневной одежде перед толпой зевак. Фрейзер не клюнул на наживку. После того как Фрейзер уничтожил Джимми Эллиса, одного из бывших спарринг-партнеров Али, тот по достоинству оценил заслуги бойца, который получил титул чемпиона мира. «У Фрейзера нет ритма, – сказал он. – Он просто лезет на рожон и лупит с колен. Ныряет и продолжает напирать, пытаясь оттеснить тебя к канатам и удержать в тисках, словно какой-то старый робот. В этом бое с Эллисом не было никакого бокса. Когда я боролся, я боксировал. Помните? Поп, поп, поп, поп – немного танцев – бам, бам, бам, очень быстро – танцую и делаю ложные выпады – ВРРРУМ! – отклоняюсь и нарезаю круг – поп, поп, ра-та-та-та-та, как печатная машинка – БАЦ! Так дерется чемпион. Фрейзер не способен на такое. Он старая кляча… Но он был довольно хорош против Эллиса в своей категории. Он без страха принял все атаки Эллиса и продолжал наступать. А еще меня удивил его хитрый быстрый левый джеб».

Фрейзеру нравился Али. Ему казалось, что между ними завязалась настоящая дружба. Но однажды осенью 1969 года, когда Фрейзер был в спортзале вместе со своим другом Джипси Джо Харрисом, он услышал Али по радио, когда тот давал интервью станции WHAT-AM в Филадельфии. Он назвал Фрейзера трусом, бесклассовым неуклюжим бойцом и дядей Томом. Как сказал Джипси Джо Харрис в интервью журналисту Марку Крэму, Фрейзер был так зол, что растоптал радио. По радио Али вызывал Фрейзера на бой в близлежащем спортзале, сию же минуту, без денежного вознаграждения, чтобы сразиться и доказать, кто был лучшим. Фрейзер появился в спортзале, но отказался драться, даже когда Али снова начал оскорблять его. После очередного подобного инцидента Фрейзер настолько разозлился, что приехал домой к Али, чтобы потребовать извинений.

Али появился в дверном проеме вместе со своими мусульманскими приятелями. Он сказал Фрейзеру, что его слова были шуткой и он лишь пытался раскрутить их противостояние в СМИ. Но Фрейзер не считал это забавным, и ему не нравилось, когда кто-то подвергал сомнению его мужество или расовую гордость. Он сказал, что Али не имел права так говорить, ведь Али никогда не работал в поле и не стоял по щиколотку в крови на скотобойне. Зато у Али был белый тренер, его финансировали богатеи из Кентукки, белые адвокаты спасали его от тюрьмы, и именно он дурачился с популярным теле- и радиоведущим Говардом Коселлом, словно они были два водевильских шутника. Какое право он имел назвать Фрейзера дядей Томом?

Джипси Джо, который стоял рядом с Фрейзером, вспоминает их перепалку: «Трус? Дядя Том? – гневался Фрейзер. – Единственный дядя Том здесь ты! Эти жалкие мусульмане настраивают тебя против меня. Я положу этому конец здесь и сейчас».

«Не смей говорить про мою религию, – сказал Али. – Я не разрешаю тебе. Ступай домой и остынь».

«Теперь я никогда не остыну, – ответил Фрейзер. – Пошла к черту твоя религия. Мы говорим обо мне. Кто я такой? – Джо вытянул руку. – Это черное. Ты не можешь забрать это у меня. Ты отвернулся от друга, и ради чего? Чтобы показать себя крутым перед этими мусульманскими придурками?»

«Разговор окончен», – промолвил Али, развернулся и направился в дом.

Но все только начиналось.